Парковка у «Магнита» в посёлке гудела, как улей: тележки скрипели, чей-то ребёнок орал в стороне, а из открытого окна «Газели» долбил шансон. Ольга, закинув пакеты с гречкой и курицей в багажник своей потрёпанной «Мазды», выруливала на главную аллею, щурясь от майского солнца. Она не заметила чёрный BMW, который выскочил из-за угла, и её бампер чиркнул по его блестящему боку. Звук был противный — будто ножом по тарелке. Ольга выругалась шёпотом, заглушила движок и полезла за телефоном, уже предвкушая разборки.

Из BMW выскочил парень — высокий, в белой футболке с надписью Supreme, с толстой цепочкой на шее и запахом дорогого парфюма. Артём, как она позже выяснила, был из тех, кто считает, что громкий голос решает всё.

— Ты чё, тётка, ослепла? — заорал он, тыкая пальцем в царапину на бампере. — Это BMW, знаешь, сколько стоит? Полмиллиона за ремонт, минимум!

Ольга вышла из машины, поправляя лёгкое платье, которое чуть задралось от жары. Её тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, блестели на солнце, а в глазах мелькнула знакомая искра — та, что появлялась, когда она чуяла слабину. Она окинула Артёма взглядом: модные кроссы, поддельный Rolex, нервный тик, когда он заметил двух школьниц, хихикающих неподалёку.

— Мажор, значит, — хмыкнула она, скрестив руки. — Сколько тебе, восемнадцать? А орёшь, как на базаре за пирожки.

Артём покраснел, но не заткнулся. Царапина была мелкой — тонкая, как нитка, — но он размахивал руками, требуя «оплатить всё до копейки». Школьницы, теребя рюкзаки, прошли мимо, шепчась и хихикая громче. Ольга заметила, как Артём сжался, бросив на них злой взгляд. «Интересно», — подумала она, но виду не подала.

— Ладно, герой, — сказала она, доставая сигарету из пачки «Винстона» и прикуривая от зажигалки с потёртым логотипом. — У меня знакомый в автосервисе, разберёмся без твоих воплей. Едем?

Артём, буркнув что-то про «развод», сел в свою машину, хлопнув дверью так, что цепочка на шее звякнула. Ольга усмехнулась, затянулась и рванула за ним, оставив за собой облако пыли.

Автосервис был типичным: ржавые ворота, запах бензина и жжёной резины, старый диван в углу с пятнами от кофе. На стене висел календарь с полуголой блондинкой, а из радиоприёмника шипела реклама шин. Сергей, лысоватый мужик в тельняшке, с кружкой кофе из автомата, встретил их с ленивой ухмылкой. Он присел, осмотрел царапину на BMW и хмыкнул:

— О, Артёмка, привет - после чего добавил, - да тут полиролью замажем, тыщ пять, не больше. Опять кипел небось, словно мир рухнул?

Работник в замасленной робе, возившийся с «Ладой» в углу, заржал, а Артём вспыхнул, как спичка. Сергей, подмигнув Ольге, добавил:

— У пацана, видать, другие проблемы. В школе небось девки шарахаются, здоровяк? В школе небось девки шарахаются? Слышал я, как там про тебя байки травят.

Работник снова хохотнул, звякнув гаечным ключом. Ольга уловила, как Артём стиснул кулаки, а его лицо стало цвета свёклы. Она сделала вид, что не слышала, но в голове щёлкнуло: слухи, значит. Парень совсем не был похож на здоровяка. Про что же тогда... Она затушила сигарету о край урны и бросила:

— Ну вот видишь. Разберусь с тобой, малыш. Не ори, договоримся.

Артём, пробормотав что-то про «не конец», ушёл к своей машине, чуть не споткнувшись о шланг компрессора. Ольга проводила его взглядом, отметив крепкие плечи и нервную походку. «Мальчишка», — подумала она, но улыбка её была не совсем доброй.

Дома, в тесной кухне с обоями в цветочек, Ольга кинула пакеты на стол, где уже остывал борщ в кастрюле. Вадим, её муж, сидел за стареньким ноутбуком, теребя очки и хмурясь на экран. Его рубашка пахла машинным маслом — он весь день возился на заводе, где чинил станки. Ольга, скидывая туфли, пересказала историю, пересыпая её смешками:

— Представляешь, какой-то мажор на BMW. Орал, как будто я ему жизнь испортила. Царапина — ерунда, а он чуть не плакал.

Вадим поднял глаза, и его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного. Её платье, чуть смятое от жары, обтягивало фигуру, а тон был слишком игривым для рассказа о царапине. Он заметил, как она теребит зажигалку, как будто сдерживая смешок. Последнее время Ольга была... не холодной, но далёкой. Словно играла в игру, где он не знал правил.

— Ты осторожней с такими, — сказал он, возвращаясь к ноутбуку. — Мало ли, что за тип.

Ольга закатила глаза, но улыбнулась, разливая борщ по тарелкам. А Вадим, глядя на экран, подумал: «Она опять что-то задумала». И в груди шевельнулось что-то неприятное, как запах бензина, который он не мог вытравить из памяти.