Мисс

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 4. Будни элитного борделя

Мистер Хилси был первым в бесконечной, казалось, веренице клиентов, которые потянулись в её постель. За два месяца более двух десятков мужчин — от совсем молодых, едва перешагнувших двадцатилетний рубеж, до почти древних стариков с трясущимися руками — побывали у неё в комнате. Первые дни Сайли с огромным трудом исполняла свои новые обязанности проститутки, постоянно сковывал стыд, каждое прикосновение чужого мужчины вызывало внутреннюю дрожь. Но уже по истечении первого месяца она не только перестала стесняться, но, к своему собственному удивлению, начала с нетерпением ожидать очередного визита. Она быстро, даже пугающе быстро, вошла во вкус такой жизни. Ей иногда становилось стыдно и досадно за себя, за свой неожиданно проснувшийся, просто неуёмный, ненасытный темперамент. Сближаясь с очередным клиентом, она мгновенно, словно по щелчку, возбуждалась и отдавалась ему со всей страстью, на которую была способна, — жадно, ненасытно, самозабвенно. Свет в своей комнате во время акта она больше никогда не выключала, наоборот, ей нравилось видеть лица мужчин, их искажённые наслаждением гримасы, нравилось ловить их восхищённые взгляды, скользящие по её обнажённому телу.

Девушки в клубе по-разному относились к своей вынужденной работе. Сюн, Бо, Лаура, Мери, Ким и сама Сайли были вполне довольны жизнью и не жаловались на судьбу, умея находить в своей работе не только деньги, но и определённые радости. А Керен, наоборот, всей душой ненавидела и себя, и эту проклятую работу. Каждый раз ей приходилось ценой невероятных усилий скрывать своё глубокое отвращение к клиентам, искусно разыгрывая перед ними мнимую, ничего не значащую страсть.

Совсем противоречиво складывалась работа у юной Вероники. Чувствуя глубокое внутреннее неприятие своей работы, переживая сильнейшие моральные терзания и испытывая искреннее отвращение к большинству мужчин, она, как ни странно, в самый ответственный момент, во время сближения с очередным клиентом, мгновенно загоралась, становилась ненасытной и невероятно страстной, начисто забывая о всех своих душевных страданиях. А потом, когда всё заканчивалось, снова мучилась, корила себя, плакала. Керен переносила свои тяготы молча, глубоко внутри, скрытно и гордо, а Веронику часто можно было застать где-нибудь в уголке с красными от слёз глазами.

За эти два месяца между всеми восемью девушками установились удивительно тёплые, доверительные, почти сестринские отношения. Они искренне помогали друг другу, делили между собой и редкие радости, и постоянные печали этой странной, золотой клетки. Сайли особенно сдружилась с тремя девушками, которые стали ей по-настоящему близкими подругами.

Китаянка Сюн была не по годам мудра, очень умна и образованна, многое повидала и знала. Она постоянно помогала Сайли добрым, мудрым советом, обучала её тонкостям древнего восточного искусства любви и секса, показывала неведомые доселе техники, открывала тайные точки наслаждения на теле. Сюн была самой старшей из всех — ей уже исполнилось двадцать девять лет, но благодаря азиатской внешности и умению ухаживать за собой она выглядела не старше двадцати. Сюн за свои долгие годы странствий многое повидала, занимаясь проституцией в разных штатах страны уже около пяти лет. То, что она за это время сумела сохранить себя свежей, здоровой и не озлобиться, было поистине уникально, настоящим чудом. Сюн за годы работы давно могла бы скопить приличную сумму на безбедную жизнь, но почти весь свой немалый доход она регулярно пересылала своим родителям, которые жили в Китае и воспитывали почти дюжину её младших сестёр и братьев.

Вторая девушка, с которой крепко сдружилась Сайли, была мулатка Ким. «Шоколадка», как все по-дружески, с любовью звали её за удивительный оттенок кожи, была всегда весела, активна, энергична и заразительно смеялась. Тонкие, почти аристократические европейские черты лица в сочетании с гладкой, смуглой, шоколадной кожей делали Ким необыкновенно привлекательной, экзотически-красивой. С Сайли им всегда было весело и интересно вместе.

Но особенно сильно, до глубины души, Сайли сдружилась с Мери. Между ними установились отношения, которые были гораздо глубже и сложнее, чем просто дружба. Сайли с самой первой встречи, ещё на конкурсе мисс штата, почувствовала необъяснимую симпатию к этой маленькой, ловкой, с детским, нежным и чуть лукавым личиком девушке. У Мери было красиво всё — точёная фигурка, длинные ноги, тонкая талия, но особенно её выразительные, бездонные голубые глаза, всегда немного удивлённо распахнутые, утопающие в тени невероятно длинных, почти двухсантиметровых, пушистых ресниц.

После одного случая Сайли и Мери стали совсем неразлучны, словно две половинки одного целого.

                                                                                                   ***

Это произошло в конце первого месяца работы Сайли в клубе. В тот день на виллу, как обычно по пятницам, приехало трое мужчин. Всем им было хорошо за пятьдесят. Двоих Сайли уже не раз видела раньше. Они еженедельно, словно по расписанию, проводили на вилле своё время, никого, кроме своих избранниц, не замечая. Маленький, щупленький, с круглой, блестящей лысиной на макушке, был давним и преданным почитателем высокой, статной брюнетки Бо и всегда проводил время только с ней. Другой, толстяк с постоянно красными, как у любителя выпить, щеками и носом-картошкой, был совершенно пленён африканскими, экзотическими чарами мулатки Ким и тоже ни на кого другого не отвлекался. Третьего мужчину Сайли видела впервые. Неимоверно худой, с нервным, бледным, даже каким-то землистым лицом, словно после тяжелой, изнурительной болезни, он остался стоять посреди роскошной гостиной, молча, не произнося ни слова, разглядывая девушек, которые в своих невероятно коротких, едва прикрывающих ягодицы форменных мини-юбочках и полупрозрачных блузках бесцельно слонялись по комнате, томно ожидая, когда клиент наконец кого-нибудь из них выберет, а остальные смогут пойти спать.

Мужчина, наконец, приняв решение, подозвал к себе мадам Рошат и что-то тихо, но настойчиво сказал ей, кивнув в сторону Сайли. Мадам Рошат, сохраняя на лице неизменную маску холодной вежливости, подала Сайли условленный специальный сигнал — едва заметный кивок головы и движение бровями. Сайли по этому сигналу мгновенно поняла, что выбор пал на неё, и она должна немедленно подняться к себе в комнату и ждать прихода клиента. Девушка, мельком, без особого интереса окинув взглядом щуплую, невзрачную фигуру пожилого мужчины, послушно развернулась и, цокая каблучками по мраморному полу, поднялась к себе.

Каково же было её удивление, когда, открыв дверь своей комнаты, она увидела Мери, которая сидела на краю её широкой кровати, нервно теребя в руках подол своей мини-юбки.

— Меня сюда послала наша старая карга, — вместо приветствия выпалила Мери, заметив немой вопрос в глазах подруги: — Наверное, клиент оказался любитель сразу с двумя. Представляешь?

Сайли уже знала из разговоров со старожилами, что некоторые клиенты предпочитали удовлетворять свои не совсем обычные желания сразу с несколькими девушками, иногда даже устраивая настоящие оргии. Но сама она ни разу не была в подобной ситуации. Для Мери этот опыт тоже был в новинку.

— Ой, Сайли, мне так страшно, — призналась Мери, передёрнув обнажёнными плечиками. Её большие голубые глаза смотрели с тревогой и любопытством одновременно: — А ты когда-нибудь была с женщиной? Или вот так, втроём?

— Нет, ни разу, — честно ответила Сайли, чувствуя, как и её саму начинает охватывать нервная дрожь: — Мне тоже как-то боязно, если честно. Знаешь что, — вдруг предложила она: — давай для храбрости выпьем немного, пока клиента нет. Вон там у меня в шкафчике припрятано для особых случаев.

Сайли подошла к изящному резному шкафчику, открыла дверцу, где у неё хранился небольшой запас алкоголя, оставленный щедрыми клиентами, и достала почти полную бутылку дорогого виски. Разлив янтарную, обжигающую жидкость по тяжёлым хрустальным бокалам, девушки, чокнувшись, залпом, по-мужски, выпили. От непривычной крепости напитка у Сайли перехватило дыхание, из глаз брызнули слёзы, и она зашлась в приступе кашля, схватившись за грудь.

— Ещё будешь? — прохрипела она, вытирая слёзы.

— Если только что-нибудь послабее, — ответила Мери, тоже согнувшись пополам и кашляя, но уже сквозь смех.

Сайли, отсмеявшись, налила в бокалы до самых краёв густое, сладкое, тягучее вино, которое приятным теплом пролилось по пищеводу и окончательно затушило тот непривычный пожар, что разгорелся в груди от виски.

Когда дверь комнаты, наконец, отворилась и вошёл тот самый худой, бледный клиент, девушки уже заканчивали потягивать второй фужер вина, чувствуя приятное расслабление и лёгкое головокружение. Мужчина, даже не поздоровавшись, не проронив ни слова, молча закрыл за собой дверь, щёлкнул замком и тяжело опустился в мягкое кожаное кресло, стоящее в углу. Девушки, сбившись в кучку, сидели рядышком на краю кровати и опасливо, как два зайчонка, смотрели на странного клиента, ожидая его дальнейших указаний. Мужчина продолжал молчать, в упор, не мигая, разглядывая девушек, их длинные, оголённые ноги, блестящие в полумраке комнаты. Он смотрел абсолютно спокойно, даже отстранённо, но внимательный взгляд мог бы заметить, что он очень сильно волнуется — мелкая дрожь пробегала по его костлявым пальцам, лежащим на подлокотниках кресла. Наконец, он тяжело, со свистом задышал, откинулся на спинку кресла и тихим, каким-то сдавленным, хриплым голосом произнёс:

— Любите друг друга... Ну же, давайте!.. Не обращайте на меня внимания... Делайте то, что делали бы, если бы меня здесь не было... Ну, чего вы медлите?!

Мужчина дышал всё громче, тяжелее, всё его хилое, тщедушное тело сотрясала крупная дрожь. Девушки впервые в своей жизни столкнулись с клиентом, который хотел не просто секса с ними, а хотел наблюдать за ними. Но в правилах этого заведения они были обязаны выполнять любые, даже самые странные и извращённые, желания и прихоти клиента, если те не угрожали их здоровью. Сайли и Мери ещё никогда в жизни не занимались лесбийской любовью, они даже не думали об этом, но выпитое вино и виски притупили чувство страха и неловкости, добавили смелости и раскованности. Они молча, повинуясь какому-то внутреннему порыву, скинули свои босоножки на пушистый ковёр и, взобравшись с ногами на огромную кровать, встали коленями на мягкое, ворсистое покрывало.

Стараясь не обращать внимания на пристальный, прожигающий взгляд клиента из тёмного угла, девушки, глядя друг другу в глаза, начали медленно, словно в каком-то завораживающем танце, снимать с себя остатки одежды. Сайли уже много раз видела Мери обнажённой — в бассейне, в душевой, в общих комнатах. Но сейчас она смотрела на свою подругу совсем другими, новыми глазами — как на желанного партнёра для секса. И это новое видение захватило её, заставило сердце биться чаще. Лицом — нежный, почти беззащитный ребёнок, а тело — роскошное, зрелое, упругое тело женщины, созданное для любви. Тяжелая, налитая грудь с крупными, тёмно-розовыми монетками приплюснутых, но от этого не менее соблазнительных сосков, которые уже начали твердеть. Тонкая, осиная талия, плавно переходящая в округлость бёдер, и ровный, аккуратный треугольник мягких, светлых волос на лобке, расположенный в самом центре этих великолепных бёдер, расширяющихся от тонкой талии и плавно сужающихся к изящным, стройным ножкам.

Обнажённая Мери в этот момент своей совершенной красотой тянула к себе Сайли не по принуждению клиента, а по какому-то настоящему, глубокому, проснувшемуся влечению. Сайли, не в силах больше сдерживаться, шагнула вперёд и нежно, но крепко обняла подругу. Их упругие, горячие груди встретились, пружиня, слегка мешая тесному объятию, но это только добавило остроты ощущениям. Слившись губами в долгом, сладком, влажном поцелуе, обнажённые девушки медленно, словно во сне, опустились вниз, на мягкое, пушистое покрывало, вдыхая ароматы духов и разгорячённой кожи друг друга.

Лаская ладонями гладкую, нежную, как шёлк, кожу Мери, Сайли искренне восторгалась этой невероятной нежностью и мягкой, удивительной податливостью женского тела. Только сейчас, в этот самый момент, она по-настоящему поняла, почему мужчины так легко впадают в экстаз, лаская тело женщины. Это было невероятно — гладить и чувствовать такую же гладкую кожу, такие же округлости, такие же чувствительные места. Сайли осыпала горячими, жадными поцелуями лицо подруги, её длинную шею, ключицы, плечи, спускаясь всё ниже, к груди, задерживаясь на каждом миллиметре. А у самой при этом кружилась голова от ответных ласк и поцелуев Мери, от прикосновений её ловких, нежных пальцев, скользящих по спине, ягодицам, бёдрам. Девушки чувствовали друг к другу самое настоящее, неподдельное, сильное желание. Их состояние сейчас можно было сравнить разве что с пылкими объятиями двух безумно влюблённых, которые только что, впервые в жизни, познали радость взаимной любви.

Они совершенно забыли о том, что они на работе, что за ними из тёмного угла жадно наблюдает посторонний мужчина. Они были полностью, безраздельно заняты только друг другом, растворились друг в друге. Их гибкие тела сплелись в причудливый, завораживающий узел. Они то страстно, томно извивались, то замирали, не в силах оторваться друг от друга, то снова начинали нежить друг друга руками и губами, стараясь отыскать самые сокровенные, самые чувствительные точки. Сайли, обхватив ладошками тяжёлые, налитые груди подруги, принялась целовать их, обводить языком отвердевшие от возбуждения бусинки сосков, слегка покусывать их, втягивать в себя. Мери в ответ громко, навзрыд, стонала, выгибаясь и вжимаясь в неё всем телом.

Затем Сайли, движимая каким-то древним инстинктом, развернулась и начала покрывать поцелуями живот подруги, спускаясь всё ниже, к очаровательным, стройным ножкам, целуя внутреннюю сторону бёдер, самую чувствительную кожу. Приблизившись, наконец, к заветному треугольнику лобка, она на мгновение залюбовалась аккуратно подстриженным, коротким лобком, а затем, раздвинув пальцами влажные, припухшие половые губы, осторожно запустила два пальца в горячую, влажную, пульсирующую глубину влагалища подруги. Мери громко, пронзительно вскрикнула и, в свою очередь, сама впилась горячими, жадными губами в промежность Сайли. Её язык, шершавый и нежный одновременно, нашёл клитор, и от этого прикосновения Сайли буквально взорвалась изнутри, чуть не потеряв сознание от нахлынувшего чувства. Губы и язык Мери возбудили её до такой степени, что мир перестал существовать.

Сайли, действуя почти на автомате, шире раздвинула ноги Мери и сама прильнула губами к её влагалищу, повторяя те же движения. Высунув язык как можно дальше, она начала интенсивно, ритмично лизать, стараясь проникнуть им как можно глубже внутрь, ощущая солоновато-сладкий вкус её возбуждения, чувствуя, как стенки её влагалища пульсируют в такт её движениям. Не прошло и минуты, как резкие, сильные вздрагивания всего тела и громкие, захлёбывающиеся стоны Мери возвестили о её мощнейшем, сокрушительном оргазме. Это послужило сигналом и для Сайли. Она, заелозив своими длинными ногами по пушистому покрывалу, судорожно сжала бьющееся в конвульсиях тело подруги и сама провалилась в пучину невероятного, всепоглощающего оргазма. Он был гораздо сильнее, длиннее и глубже, чем всё, что она испытывала раньше с мужчинами. Оргазм накатывал волнами, одна за другой, вконец обессилив и опустошив её.

Девушки долго, очень долго лежали неподвижно, тесно прижавшись друг к другу, не в силах разомкнуть объятия, с закрытыми глазами, всё ещё наслаждаясь послевкусием того невероятного наслаждения, которое они только что познали вместе. Только звук тихо, почти бесшумно, захлопнувшейся двери вывел их из этого состояния сладкого оцепенения. Они одновременно открыли глаза и, вспомнив о клиенте, неохотно, с сожалением оторвались друг от друга. Оглядев комнату, девушки увидели, что они совершенно одни. Мужчина, так и не проронив ни слова, не прощаясь, тихо покинул их.

Но им сейчас не было никакого дела до него. Они благодарно, с новым, доселе неведомым чувством, смотрели друг на друга. В их отношениях только что открылся новый, неизведанный мир, полный невероятных, острых наслаждений. Утомлённые до предела, но глубоко удовлетворённые, девушки забрались под прохладную, шёлковую простыню и, нежно обнявшись, чувствуя тепло и мягкость тел друг друга, мгновенно и крепко уснули, забыв обо всём на свете.

После этой волшебной ночи Сайли и Мери стали неразлучными подругами. Их неудержимо влекло друг к другу, и все свободные от клиентов ночи они тайком, стараясь не шуметь, проводили вместе в одной постели, то в комнате Сайли, то в комнате Мери, скрывая свои новые, нежные отношения от вездесущей, вечно недовольной и подозрительной мадам Рошат.

Продолжение следует...

Александр Пронин