Тридцать первого декабря две тысячи двадцать третьего года я проснулся в горячем поту и в сильном возбуждении. Вся кровать была мокрая, и я даже заподозрил что заболел, но голова была чистая и не болела, только слегка кружилась. Я откинул с себя тяжелое одеяло. Член стоял и казался даже больше обычного. На головке блестела капля, будто я уже успел его смазать или подрочить. Я осторожно коснулся его рукой, и чуть не вскрикнул от удовольствия. Руку я не отнял, и наоборот, схватил член, чувствуя, что ничего важнее, чем кончить сейчас для меня нет. В голове возникли обрывки сна. Что-то большое и горячее, тугое и при этом волосатое. Я вспомнил парня, которого трахнул на третьем курсе. У него были жирные и очень нежные ягодицы, которые мне понравилось сжимать, чувствуя, как дергается его попа на моем члене. Я всегда любил мужчин побольше и легко возбуждался, представляя или в реальности овладевая большими попами, но на этот раз оргазм, просто от попытки вспомнить ускользающий сон, превзошел все мои ожидания.

Струя спермы долетела до моего подбородка и обожгла грудь. Я лежал, тяжело дыша, и чувствуя, что, если захочу, смогу кончить еще раз. С тем парнем я тоже сразу кончил дважды, слушая его стоны и вздохи, и обхватив его живот, чтобы сжать его яйца. Они были волосатые и большие, и я с удовольствием играл с его яичками, чувствуя, как прохожу по самой грани его боли и удовольствия. Судя по тому, как он кончил на диван пару секунд спустя, и заплакал, обнимая и целуя меня, по грани я прошел очень точно. Лежа теперь в мокрой кровати, я провел рукой по члену вверх, потом вниз, и будто всем телом почувствовал, как член наливается еще больше. Я сжал его у основания, надавливая запястьем на собственную мошонку, и на мой живот упала еще одна жирная белая струя. От удовольствия я зажмурился, снова проваливаясь в сон. Даже во сне я чувствовал удовольствие от повторенного так быстро оргазма.

Когда я открыл глаза, сперма уже стала прозрачной и растеклась по моему животу, засохнув белыми комочками на волосах и в пупке. Я протер капли, стекшие на бедро, и встал с кровати, с удивлением отмечая, что слегка обвисший член так до сих пор и не опал до конца. Часы показывали шесть утра, при этом сонливости я не чувствовал. Наоборот, у меня было сильное чувство, будто мне просто необходимо встать и начать что-то делать.

Градусник за окном показывал минус двадцать, а снег на внешней стороне подоконника достиг середины окна, предупреждая о том, что чтобы открыть входную дверь, мне придется взять из кладовки лопату. Я так и поступил, вместо того чтобы помыться. Мне всегда нравилось чувствовать на себе пот и сперму. Я натянул трусы, теплые штаны и футболку с кофтой. Выйдя на улицу и чувствуя сильный душевный подъем, я очистил не только свое крыльцо и дорожку, но и дорожки соседей. Делала я это в полной темноте. Только свет двух синих фонарей освещал мой труд.

Вернувшись в дом, я почувствовал, что возбуждение не спало. Наоборот, член натягивал мои трусы и штаны и просился наружу. Я сходил в душ, и там, под горячей водой, снова стал ласкать себя, обхватив левой рукой мошонку, а правой надрачивая член. Перед глазами опять возникли отрывки сна, красная ткань, не похожая на кожу, и белая шерсть, будто я решил выебать шубу из искусственного меха. Я кончил с ревом, который только частично заглушил звук душа. Если бы я до сих пор жил в общаге, то мне бы обязательно застучали по стене шваброй. В свое время именно под этот звук парень с толстой попой заснул у меня на груди. Сперма повисла на стене душа жирной кляксой, будто это был мой первый оргазм после недельного воздержания. При этом я все еще чувствовал возбуждение, будто все происходящее было подготовкой к настоящей ебле. Это было непривычно. Мне нравилось трахаться, но не до такой степени, чтобы обрывочный жаркий сон заряжал меня сексом на целый день.

Тем не менее, решение для сложившейся ситуации было простое. Я разжег в гостиной камин и, поедая вчерашнюю пиццу из покрытой масляными пятнами коробки, стал листать в телефоне странички потенциальных партнеров на вечер. Я был уверен, что даже в новый год должны найтись хорошие толстые парни, желающие, чтобы красавец мужчина с толстым членом засадил им в прямую кишку по самое не могу. Повинуясь не до конца понятному самому себе чувству, оставшемуся ото сна, я отфильтровал всех мужчин младше меня, а полистав немного странички сверстников, отфильтровал и их, поставив нижнюю планку на пятьдесят лет. Я как-то читал на форуме, что идеальная разница для любовников двадцать лет, и решил, что положусь в данном случае на это явно абсурдное правило. Лица передо мной стали старше и умудреннее, животы подтянутей. На волосатых задницах всех возможных размеров было много седых волос, и, незаметно для себя положив липкую от пиццы ладонь на ширинку штанов, я понял, что заглянул в правильное место. Но мой внутренний компас, оказалось, еще не кончил настраиваться. Я стал выискивать среди мужчин бородатых. Я представлял, как они будут стонать подо мной, задирая бороды, и как я буду драть их, разглядывая лысые затылки с завитками седых волос. Одно лицо, с большой черной бородой, понравилось мне особенно.

Я поддался возбуждению, расстегнул ширинку и вывалил член из штанов. Масло выступило ролью смазку. Член уже стоял, а мгновение спустя и блестел. Я стал надрачивать его, откинувшись на диване и не сдерживая громких стонов. Сперма взлетела вверх, так что мне показалось, что я увидел ее у люстры. Белые капли упали на штаны, пустую коробку и экран телефон. Сперма на фотографии с бородой будто еще шире раскрыла мне глаза. Я сразу понял, что нужно искать дальше. Мне нужен был мужчина с бородой цвета спермы.

Я увидел его всего пару свайпов спустя. Фотография изображала его голый живот, толстенный, скрывающий член и яйца, так что ниже живота на фотографии были видны только его волосатые ноги. Я возбудился от одной мысли, что этот мужчина может сфотографироваться таким образом, чтобы и не одеться, и не нарушить идиотские правила приложения. При этом живот был не первым, что привлекло мое внимание. Лица мужчины было не видно, но верх его груди скрывала огромная белая борода. В голову пришло сравнение с гребнем волны с классической гравюры Кацусики Хокусая, которая в годы учебы висела у меня напротив кровати. Когда, пробудившись, парень с толстой попой, взялся облизывать мой член перед новым раундом жесткой ебли, я гладил его по волосам и разглядывал гравюру. Теперь же мне казалось, что я смотрю на бороду, сложенную из десятков таких белых волн. Уже зная, что обязательно лайкну хозяина бороды, и предвкушая нервное ожидания ответа (или, а я адекватно оценивал свою привлекательность, его отсутствия), я открыл его профиль, чтобы прочитать описание.

«Дед. Люблю парней с камином, которые хорошо чистят трубу. Только реально непослушные парни.»

В упоминании камина я увидел несомненный знак судьбы. Назвать послушным меня, сидящего в собственной сперме, с вываленным поверх штанов вялым членом, посреди своей гостиной, было сложно. Тот факт, что утро я начал с помощи соседям я решил проигнорировать. Деду об этом было знать незачем. Я свайпнул вправо. И задрожал от возбуждения, потому что приложение сразу уведомило меня о матче. Открылся чат. Я перевел взгляд с экрана на свой член, опасаясь, что уже надрочился на день, и не смогу вечером выебать этого мужика. Это было бы очень обидно. К счастью, член поднялся на полную высоту, и на обнажившейся головке заблестела капля, то ли смазки, то ли масла, то ли спермы, оставшейся с прошлого оргазма. Я взял себя левой рукой за член, собираясь правой набрать сообщение. Дед меня опередил.

Его сообщение состояло из пунктов: «1. Смазка. 2. Презервативы. 3. Камин потушить заранее. 4. Печенья и молоко на столике. 5. Буду в полночь.»

Я будто под гипнозом набрал свой адрес и отправил в чат. Пункты меня устраивали, и презервативы, и смазка у меня имелись, и даже молоко и печенья, купленные для, соответственно, соседкой кошки, и себя, стояли в холодильнике и на кухонном столе. И даже время, полночь, мне подходило, было как раз достаточно времени прибраться в доме, который, приходилось признавать, требовал серьезной уборки даже для свидания в полумраке. Ответ деда, если бы не мое животное возбуждение, должен был вызвать у меня как минимум вопросы. «Знаю.» написал он. «Буду.»

Остаток дня я провел в смятении. Во-первых, приходилось все время занимать руки, потому что иначе они норовили нырнуть в штаны. Договорившись о свидании, я решил воздерживаться от оргазмов до вечера, но возбуждение не спадало ни на секунду, и я все время чувствовал будто сперма физически пытается вырваться из меня наружу. Все тело зудело от предвкушения.

Во-вторых, перед глазами то и дело возникал живот, белая борода и толстая, невозможно сексуальная попка деда, которую я даже еще не видел, но уже будто бы представлял во всех подробностях. Я дважды врезался в стены, замечтавшись об этой попе, и в конце концов стал ходить по дому будто опасаясь разбудить несуществующих сожителей. Видение волосатой, возбуждающей задницы могло накрыть меня в любое мгновение.

Я помылся еще раз уже около десяти вечера и, не зная, чем себя занять, сел у потушенного камина смотреть кино. Фильм я выбрал специально так, чтобы он закончился как раз к полуночи, а чтобы занять руки принялся к уже выставленной тарелке с хрустящими печеньями и двум стаканам молока, колоть грецкие орехи. Их у меня имелся огромный пакет, но к моменту, когда на экране телевизора пошли титры, я переколол их больше половины.

Чтобы не пугать гостя, я убрал миски с очистками и большей частью орехов под столик. Только пару я бросил рядом с печеньями, с ухмылкой представив, что, когда придет мой дед с жирной жопой, я могу предложить ему схватить один из орехов зубами, чтобы он не орал слишком громко. Я даже вздрогнул от похабности своих мыслей. Я легко относился к сексу с незнакомыми мужчинами, но обычно не думал о них в подобных словах и терминах. Что-то безумное овладело мной в этот день. Часы показывали без пяти полночь, и я понял, что мне слишком жарко в штанах и майке. Из моего разговора с дедом в приложении было очевидно, что мы с ним вряд ли будем долго беседовать, прежде чем я нагну его раком и отымею, поэтому я стянул футболку, а следом и штаны. Несколько секунд я стоял в одних трусах посреди гостиной, пытаясь решить можно ли открывать дверь абсолютно голым. В голове у меня мелькнула мысль, что с вероятностью в один-два процента там может оказаться не тот, кого я жду, но возбуждение взяло верх. Я понял, что хочу, чтобы у моего гостя не было никаких сомнений чего я жду.

Я снял трусы и член сразу уперся мне в живот. Боясь кончить, но не имея возможности не трогать себя, я положил руку себе на яйца, и сжал их, накручивая себя сильнее. Часы показали полночь. Я встал в дверях гостиной, чтобы видеть входную дверь. Я дышал полной грудью, стараясь успокоить быстро бьющееся сердце. Я очень хотел накачать деда спермой, но перед этим мне хотелось отыметь его так, чтобы и у него ко мне не осталось никаких претензий. Не хотелось разочаровать мужчину, поехавшего ко мне в ночь на новый год. На секунду я представил себе, что он не приедет, и меня охватила паника. Я просто не мог представить, что в ближайшие минуты не почувствую под собой жирное горячее тело. В следующий момент в гостиной раздался шорох, и я увидел, как на погашенные угли в камине падает несколько лепестков золы из трубы.

Я не испугался только потому, что весь мой мозг был посвящен мыслям о предстоящем сексе. Я крепче взял себя за яйца и вошел в гостиную. Из камина доносились необычные звуки. Сначала я подумал, что шуршит снег, которым может быть из-за ветра, набился в трубу. Но снег на угли не падал. Из камина вылетела еще зала. Потом к шороху присоединилось довольно явное кряхтение, как будто кто-то большой пытался с большим трудом пролезть в мою трубу. Я вспомнила слова из описания деда. Только моим состоянием можно объяснить тот факт, что первое, что мне пришло в голову, это что сейчас из камина появится та самая жирная задница, для которой я готовил свой член. Я даже сделал шаг к столу и подхватил с него квадратик презерватива. Там же была смазка, и раскатав по члену презерватив, я взял бутылочку смазки и открыл ее.

Я так и замер с бутылочкой, занесенной над раскрытой ладонью. В камине, вместе с еще несколькими кусками золы и гари, возникло что-то большое и розовое. И волосатое. Комната поплыла у меня перед глазами. Если бы за день я пил что-то кроме молока и воды, я бы предположил, что алкоголь ударил мне в голову, но я был абсолютно трезв и мне пришлось поверить своим глазам. Жирная волосатая попа с кряхтением вылезала из моего камина. Ее сопровождали ноги в красных тапках, оформленных белом мехом. Я сразу узнал этот мех из своего сна. Смазка капнула мне на ладонь, и я на автомате опустил руку к члену. Попа заполнила весь камин и выдвинулась в центр комнаты, почти упираясь в столик. Я оттолкнул его ногой, и попа двинулась дальше, так что стала видна спина с задравшимся красным халатом. Тут попа остановилась и призывно качнулась. Я завороженно смотрел на жирные ягодицы. Анус мне было не видно, они были крепко сжаты, но я легко представлял его себе, и застонал от боли и вожделения. Мне пришлось убрать руку с члена, я испугался что сожму его слишком сильно. С еще большим кряхтением из камина вытянулась рука и хлопнула по левой ягодице. Большего приглашения мне было не нужно. Я подошел к попе и хлопнул ее по ягодице сам. Она дернулась в мою сторону. Я не видел лица и даже затылка стоящего передо мной на четвереньках мужчины, но опустившись на колени и заглянув под его свисающий почти до самого пола живот, я разглядел волны белой бороды, тянущиеся почти до его пупка. Будто благодаря магии она выглядела совершенно чистой, несмотря на золу и пепел, которые испачкали колени, руки и бока деда.

Я выжал себе в ладонь побольше смазки и отставил в сторону бутылочку. Прямо передо мной покачивались его небольшая мошонка и тонкий член. Я коснулся головки пальцем, и дед закряхтел. Я прижался к его мошонке губами и обхватил член рукой. Дед закряхтел громче, а его член выпрямился. Его кожа пахла молоком и печеньем, и, я принюхался, не веря своему носу, и почувствовал запах горячего шоколада. Я провел языком по его сморщенным яйцам, чувствую каждую складку кожи и волосок. Дед застонал, и труба эхом отозвалась на его стон. Я провел рукой по его члену, а губами поднялся выше, носом раздвигая толстые ягодицы. Они сжали мое лицо, и я стал всасывать губами его кожу, вслушиваясь в его стоны. Его небольшой член у меня в руке задрожал, и я схватил его, и стал надрачивать со всей силы. Попа дернулась вперед, но я качнулся вместе с ней, глубже проталкивая свой нос между ягодиц, и пытаясь нащупать анус деда языком. Мой собственный член уперся в пол, и я стал двигать бедрами, возбуждая себя еще сильнее. Моя язык коснулся сжатого сфинктера, и дед заревел. Я вошел в него языком, крепче обхватывая его член рукл=ой. Он задрожал, и я почувствовал, что по моим пальцам стекает сперма. Я не готов был ждать дольше. Я вскочил, и двумя руками развел его ягодицы.

Его анус, крепко сжатая дырочка между жирных ягодиц, наконец оказался на виду. Я провел между ними пальцем, размазывая смазку. Мой палец коснулся его ануса. Он дернулся и чуть раскрылся. Я ввел в него палец, свободной рукой надрачивая собственный член. Сперма деда блестела на моих пальцах. Презерватив был мокрым от смазки, и я с трудом сдерживался, чтобы не кончить, просто рассматривая и массируя эту попу. Сфинктер обхватил мой палец и сжал, и я вошел в него глубже, нежно растягивая анус, сгибая и разгибая палец. Из трубы доносились стоны и рыки. Рука, исчезнувшая под животом, появилась снова, на этот раз сжатая в кулак, и застучала по стенке камина. Я понял, что нужно действовать.

Палец выскользнул наружу, дед захныкал, будто не желая отпускать меня, и я наконец увидел его анус раскрытым и готовым принять меня. Черная дырка манила. Я взял деда за ягодицы, и несколько секунд мял и массировал их, покачивая членом у самой дырочки. Он качнул бедрами, пытаясь насадиться на мой член. Я не дал ему, удержал на месте, и сам двинул бедрами вперед.

Головка моего члена уперлась в анус деда. Я весь дрожал от предвкушения. Медленно я погрузил ее в его прямую кишку. Дед громко втянул носом воздух, и я дернул его к себе. В два рывка я до конца вошел в него, прижался к его ягодицам бедрами и уперся лбом в стену над камином. В глазах потемнело. Я чувствовал под собой его жирное горячее тело, надетое на мой член.

Анус сжал мой член, и я стал трахать деда, ревя и стуча лбом об стену. Я сразу почувствовал, что могу кончить в любой момент, но я слишком долго сдерживался, представляя, как буду трахать эту жирную жопу, чтобы кончить сразу. За окном загремели фейерверки, и я зарычал на весь дом. Дед подхватил мой рык, и его рокочущий голос прокатился по трубе. Я двигался не переставая, капая потом на свой живот, на спину деда и на его красный халат. Мои пальцы сжимали его ягодицы, оставляя на них следы. Член глубоко проникал в его попу, растягивал ее, драл. Он завыл и задрожал всем телом. Я знал, что он снова кончает на пол перед моим камином. Я прижался к его спине, обхватил его живот руками, и задвигался еще быстрее. Член терся о стенки его прямой кишки. Пальцами я чувствовал его рыхлый живот мокрый от спермы, которую он смазал с пола. Я закричал, в глазах померк свет, и я почувствовал, что кончаю прямо в него.

Он вздрагивал подо мной еще несколько секунд, а я чувствовал, как из меня толчками выходит сперма. Я был на седьмом небе от счастья. Мысль о том, чтобы кончить еще раз показалась мне шуткой. Я получил все что хотел. Оставалось надеяться, что и дед удовлетворен. Я позволил члену выскользнуть из его ануса. Кончик презерватива был полон спермы. У меня кружилась голова, и вместо того, чтобы выпрямиться, я отполз от камина и лег на спину, раздвинув ноги так, чтобы видеть только что выебанную попку. Из камина доносилось отрывистое дыхание. Под животом у деда растекалась большая лужа. Я закрыл глаза и задремал. Когда я открыл их, в гостиной не было трех вещей: попы, печенья и одного из стаканов с молоком. На полочке над камином лежал зеленый сверток, завязанный красной ленточкой. Я снял с члена презерватив, бросил его в сторону камина и, положив руку себе на яйца, снова прикрыл глаза. Я заснул с улыбкой и вкусом печенья на губах.