Как мы ни скрывались с моей соседкой, по лестничной площадке сорокапятилетней любовницей Валентиной, но попались на глаза её старшей дочери Алевтины. Попались на самом пике оргазма. Она стояла в дверях и круглыми глазами смотрела, как мы боролись с любовными судорогами, пытаясь принять, какие-то оправдательные действия. А мы, не готовые к такому, отскочили друг от друга, судорожно прикрывая интимные места. Алевтина ушла, не сказав ни слова. Верка, тут же вытолкала меня к себе домой.

А на следующий день мы, приняв большие меры предосторожности, снова занимались любовью с Валентиной, пока девочек не было дома.

Прошло несколько дней. Забыв, о предосторожности, мы в очередной раз увлеклись сексом. В этот раз устроились на диване. Валентина стояла на четвереньках, я позади неё на коленках. В этой позе, я мог делать с женщиной всё, что знал. Иногда изводил её оргазмами, до изнеможения. Вот и в тот раз, Вера почти сорвала голос, от стонов и криков, когда решил кончить и я. К тому времени, уже начитался советов в интернете и знал, как предельно оттянуть наступление своего оргазма. Измождённая Валентина рухнула вперёд, а я замер, ожидая семяизвержения. Что-то заставило повернуть голову. В не до конца закрытой двери мелькнул силуэт Алевтины. Если она подсматривала давно, то видела всё, что мы тут делали с её мамой, а теперь, ещё и мой мокрый всё ещё напряжённый член. Чтобы не расстраивать Веру, не стал говорить ей, про шпионку.

На следующий день Валентина работала. Возвращаясь, из магазина в свою квартиру, увидел на лестничной площадке Алевтину с сигаретой.

— Куришь? Не рано ли?

— Не рано. Это не сигарета, а авторучка, под вид сигареты. Зайдите дядя Сережа, разговор есть.

— Что-то случилось?

— Пока нет.

Заинтригованный неизвестностью, зашёл в услужливо открытую дверь соседней квартиры.

— Я не буду долго говорить. Не первый раз вижу вас с мамой, дядя Сережа. У вас здорово получается. Мой парень так не может. Сделайте мне так же, как маме.

— Алевтина! Ты не сошла с ума? Ты же, ещё ребёнок!

— Мне уже есть восемнадцать лет! Между прочим, дядя Сережа!

— Я так и знала, что начнётся воспитание. Так вот, для ускорения процесса ставлю условие: «Либо ты, дядя Сережа трахаешь меня так же, как маму, либо я рассказываю, о вас папе». А он, из вас сами знаете, что сделает!

Тон её речи был достаточно твёрд, чтобы поверить в реальность её угроз. Хотя не готов был к такому повороту, пришлось сдаться. Алевтина меня не возбуждала. Для меня она была почти ребёнком, дитём моей любимой женщины. Я сказал ей об этом. Но девчонка, войдя в азарт и уверенная в том, что у меня нет причин отказаться, уже скинула халат и пыталась возбудить похоть, демонстрируя своё голое тело. Возможно, не встречайся я с Верой, и возбудился бы. Но у Алевтины не было красоты не только в лице, но и в фигуре.

Была средина мая. Погода стояла относительно тёплая, поэтому и одежды на мне было не много. Для ускорения согласия, Алевтина начала расстёгивать мне рубашку.

— Я не созрел для интима, — сказал я.

— Раздевайся дядя Сережа, я ускорю. Не ты первый, не ты последний.

Пытаясь избежать продолжения, я мысленно приказывал своему достоинству не возбуждаться. И к тому моменту, когда остался голым, член хоть и разбух, но поднялся больше, чем на половину. Ручка Алевтины и наглое прижимание её ещё девичьих упругих грудей сделали своё дело.

На диване, который чаще всего был нам с Верой пристанищем, и произошла моя первая в жизни измена своей любовнице.

По всем признакам, Алевтина, не только не была девственницей, но и хорошо знала, что делает. По ощущениям мало отличалась, от моей первой жены и очень отличалась, от своей мамы.

Упругость не рожавшего тела, узость родовых путей довольно скоро привели меня к финалу. Кажется, Алевтине было совсем не плохо, но она не отпустила меня, вцепившись в в спину руками и охватив её ногами.

— Это не как с мамой! Сделай, как ей! А так любой парень может.

Есть приёмы воздействия на женщину, и я их отрабатывал с Валентиной матерью Алевтины. Но про приёмы, для девушек вспомнился лишь один общий, в котором после нескольких обычных движений члена делается широкий резкий и сильный. Ничего не оставалось, как попробовать его. Стараясь отвлекаться, чтобы оттянуть наступление моего финала, попробовал. Шесть обычных и одно резкое движение члена. Несколько повторений и девчонка, что называется, потекла. Этот приём, для того и используется. Но ещё рекомендовалось сократить количество обычных движений члена. Для чего?

Мои усилия памяти хорошо отвлекали, хоть и почти не давали положительного результата. Вспомнить не мог, но попробовал. В начале довольно пассивные движения Алевтины сменились на более активные. Она уже помогала ничуть не меньше, чем её мама. Сократил количество спокойных движений, до трёх. Алевтина, уже не только почти сама двигалась вместо меня, но и запыхтела, заохала. Скоро на её лице сложилась гримаса то ли боли, то ли ожидания, чего-то необычного. А когда, я полностью исключил спокойные движения, её согнуло чуть не в кольцо, её ногти вонзились мне, под лопатки, родовые пути будто ожили, то раскрываясь, то сжимаясь. Не в силах сдерживаться, она взвыла.

Я хоть и хотел этого, но почему-то не ожидал такой реакции. Наверно поэтому не удержался и кончил сам. И это тоже было, как-то необычно. Даже пожалел, что не знал, об этих приёмах, когда был женат. Возможно, тогда брак был бы дольше.

Едва мы отошли, от сладостных судорог, как Алевтина стала осыпать меня поцелуями.

— Миленький! Как здорово! Как сладко! Никто так не мог! Спасибо, что показал дядя Сережа! Я ещё хочу!

— Но Алевтина...

— Никаких! Но! Вон у тебя как стоит! Хочу ещё! Давай сзади, как с мамой!

— Ну, Алевтина...

— Я маме расскажу, если не сделаешь, как ей!

Теперь, уже были два повода для шантажа. Пришлось сдаться.

Наверно, только что испытанный оргазм и ожидание следующего привели к её быстрому созреванию. А из-за того, что я уже слегка устал и разгрузился, сумел отложить свой оргазм настолько, что Алевтина успела кончить два раза. Третий оргазм пришёл, едва она отошла, от второго. Но и я уже не смог удержаться. И это совместное окончание ей понравилось больше всего.

Я мог бы повторить это ещё раз, но опасность быть пойманным младшей сестрой Алевтины и насыщение привели к полному расслаблению члена. Как Алевтина ни пыталась уговорить и запугать, возбуждение не вернулось. Пришлось ей смириться.

С этого дня она не пропускала ни одного удобного момента, чтобы не подставиться, под мой член. Когда времени было с запасом, ложилась на диван или кровать, а иногда и на пол, а если времени было мало, то наклонялась к столу или подоконнику. Между нами не было любви, был какой-то интерес, вроде спортивного или шпионского.

Если бы у меня не было Валентины, то, пожалуй, был бы рад этой связи. А наличие её тяготило. И хотя Алевтина заверяла, что не собирается беременеть, боялся этого. Как ни опасался разоблачения, всё-таки мы раз попались её младшей сестре Ире.

Правда, узнали об этом позднее. До поры, до времени обе молчали.

Приближалось лето. Заказов на проекты становилось всё больше. Алевтина успешно, хоть и без блеска, сдала экзамены в институте, за первый курс. Ирина категорически отказалась ехать хоть куда-то. Наша связь с Верой продолжалась, перемежаясь связью с Алевтиной. Никакие уловки не давали возможности освободиться от неё. Надеялся, что институт оторвёт нас друг от друга. В конечном итоге, так и получилось. Но это было позднее, в конце лета.

В средине лета Алевтина уехала на практику, от института. Я только вздохнул свободно, как попал в следующую нелицеприятную историю.

Первый день отсутствия Алевтины. Я раскрепощено иду к себе домой, точно зная, что у соседей дома только красавица Ирина, которой всего семнадцать лет. Хотя она ещё не «Оперилась», но выглядит изумительно. Даже трудно было поверить, что в столь раннем возрасте девочки могут быть столь красивыми.

Ирина ждала меня на лестничной площадке. Увидев меня, она подошла и попросила помочь. Мама на работе, сестры дома нет, кроме меня помочь некому. Ничего не подозревая, я зашёл в их квартиру. Ирина пошла в кухню. Я, за ней.

На кухонном столе стояла бутылка хорошего вина и несложная закуска: «Нарезанные колбаса, сыр, хлеб, фрукты».

— Это в честь чего?

— Садись, дядя Сережа. За столом и обсудим, как лучше сделать дело.

Ирина не очень умело налила в фужеры вина.

— Я вообще-то не пью.

— А мне выпить надо, а то храбрости не хватит.

— Храбрости? Для чего? А пить тебе не рано Ирочка?

— Не рано, если только, для храбрости. Ну, поддержи меня, дядя Сережа! Дело очень серьёзное.

С большим сомнением поддержал, выпив половину фужера. Вино оказалось очень вкусным и не очень пьянящим. Для Ирины и этого хватило.

— Мне уже семнадцать лет. В нашем классе нет ни одной «Целки», кроме меня. Нынче в Новый год предпоследнюю испортили. Меня пацаны хотели изнасиловать, но моя подружка Галя заступилась. А тут и учителя подошли. Пока меня не испортят, вряд ли успокоятся. Почти всем это не нравится, а несколько девчонок хвастают, что им нравится, потому что они сами дали взрослым парням. Одна даже с женатым девственности лишилась. Говорят, самое главное, что бы партнёр нравился и умелым был. А мне в школе никто не нравится. И вне школы тоже таких нет.

— И для чего ты это мне говоришь, а не маме рассказываешь?

— А что она скажет? Я её спрашивала. Её папа девственности лишил, — она его тогда любила. Говорит, очень хорошо было. Ты мне очень нравишься, дядя Сережа. И ещё вон какой умелый: «Мама с тобой так балдеет, что даже завидно. И сестрёнка Алевтина говорит, что ты лучше всех её любовников вместе взятых. Только ты мамин, поэтому она к тебе не пристаёт, а то бы заставила жениться на себе».

— Ты нас видела?

— Ну, да. И с мамой, и с Алевтиной. Вот и хочу, чтобы ты мне «Целку», сломал. Ты же, дядя Сережа так здорово и маму и Алевтину, до оргазма доводишь.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь Ирочка?

— Конечно! Это ты не понимаешь, что я говорю. Те девчонки, которых изнасиловали или заставили девственность потерять, никак не могут понять, в чём вкус секса. Они, если и дают парням, так только для того, чтобы те отвязались. А я тебя, дядя Сережа в деле видела. Ты очень умелый! Я хочу стать женщиной, а не давалкой, как многие мои подружки.

— Нет! Я уже не могу разговаривать, раз ты не понимаешь.

— Не обессудь, дядя Сережа, если я на тебя пожалуюсь папе. Маме можно хорошо секс делать, Алевтине можно. А я прошу только «Целку», сломать, чтобы не быть потом дурой бесчувственной. Мне – нельзя. Я же не навязываюсь в любовницы, не собираюсь, за тебя замуж. Только не хочу, чтобы мне «Целку», насильники сломали. Потом, если даже насиловать будут, хоть можно осознавать, что от них можно получить. «В Америке, для женщин-полицейских даже в служебной инструкции написано, что если преступник Вас насилует, постарайтесь захотеть, чтобы вместо мучения получить удовольствие». А ты, дядя Сережа мне это удовольствие даже показать не хочешь. Как я могу представить, чего хотеть-то надо?

— А почему я? Есть же у тебя одноклассники, одногодки, которые это умеют.

— Про таких девчонки не рассказывают, чтобы другие не увели, не переманили. А про которых рассказывают, они тыкальщики, ничего не умеют. Потому про них и говорят, чтобы другие не попались. А тебя, дядя Сережа я видела, и не раз. Сначала думала, что только маме ты такое делать можешь. А ты, оказывается, и Алевтине, не хуже делаешь. Зачем мне искать кого-то, если рядом такой умелец живёт?

— Ирочка! Ты хоть понимаешь, что даже, от одного раза можешь забеременеть?

— Стала бы тебя так уговаривать, если бы не понимала? Сейчас, как раз безопасный период идёт. В другой раз дома мама может оказаться, Алевтина с практики вернётся вернётся или отец будет дома. Я уже устала, от парней шарахаться. Если ты хорошо сломаешь, то мне хоть бояться не надо будет, буду знать, как насилие в благо использовать. Ну что, убедила, дядя Сережа? Пошли, пока можно.

Ирина встала, взяла меня за руку и потянула, из кухни. Я чуть, со стула не упал, пока сообразил, что она тянет меня в спальню.

В спальне Ирина скинула халат. Оказывается, под ним ничего нет! Очень красивая лицом, она не менее красива оказалась и фигурой. Ещё, только начав округляться, она уже была безумно женственна. Узкая грудь, не осиная, но очень выраженная талия, широкий таз, чёткий лобок, — все атрибуты идеальной женской фигуры. Трудно представить, как она будет притягательна, для мужиков, когда ещё чуть повзрослеет, когда полностью округлятся ножки, когда ещё подрастут, уже теперь ослепительно красивые груди. Смущенное предстоящим действием и законченным разговором личико делало её ещё более красивой.

Пальчики Ирины побежали, по пуговкам моей рубашки, ловко расстёгивая их. А я никак не мог придти в себя. И если бы не угроза моего разоблачения, что я трахаю её маму и её сестру, то сбежал бы без сомнения.

Сняв с меня рубашку, Ирина повернулась к стулу, чтобы повесить её. В халатике трудно было полностью осознать истинные формы её фигурки. Но когда она повернулась, ко мне боком, я обомлел, понимая, что для столь плоского и тонкого тельца мой член будет излишне велик. И даже видя её готовность к предстоящему, я не мог настроиться. От слишком интимного разговора достоинство разбухло, но от волнения встать не смогло. Ирина, видимо не понимала, что в таком состоянии у нас ничего не получится. Спокойно, без малейшего волнения расстегнула брюки и спустила их на пол.

— Ирочка! Я так смущен и взволнован, боюсь, что не смогу ничего сделать.

— Понимаю вас дядя Сережа. Мне опытные девчонки рассказали, что делать надо. Видишь, я же не волнуюсь. Вот и ты успокойся.

— Как успокоиться? Ты такая красивая, что страшно тебя коснуться. А ведь будет больно, может, даже очень больно.

— Я знаю. Мне девчонки рассказывали. Но без этого нельзя, так мир устроен. Зато потом будет здорово!

— Ира! А если не войдёт в тебя?

— В старые времена в мои годы, уже рожали. Так что всё получится, дядя Сережа.

— Не сомневайся! Просто, на мне мясо не наросло, а всё остальное, как у всех женщин.

Спустив на пол мои трусы, увидела висевшее дугой достоинство. Обхватила его ладошками и осторожно задвигала их вдоль ствола члена.

— Какой хорошенький, толстенький! Сейчас он встанет и будет ещё лучше. Видишь, как взлетел? Пошли!

Волнение, волнение, волнение! Я хоть и волновался, но в Иркиных ладошках достоинство взмыло к животу. И, может, от волнения же оно напряглось так, что даже подрагивало, от перевозбуждения.

От волнения, я даже не заметил, что постель была готова к приёму наших тел. Мало того, она была готова и к кровотечению, — под простыней лежала клеёнка.

Что, я должен был делать, если абсолютно голая очаровательная лицом и фигурой девочка, едва достающая теменем, до моего подбородка, тянет меня, за достоинство к постели? От её вида и предстоящего события, я уже ничего не соображал. Во мне всё больше разгорался дикий инстинкт продолжения рода. Девочка хоть и тоненькая, но уже способна не только принять семя, но и родить.

Опасаясь причинить боль, засунул головку лишь, до половины. Показалось, что проткнул. Ощутимый беззвучный хруст и очень узкий проход. Ирина взвизгнула и прогнулась, будто пытаясь уменьшить проникновение.

— Больно?

— Так должно быть. Уже не больно! Давай дальше!

— Ирочка...

— Давай дальше! Не оставляй меня полуфабрикатом! Начал, — так заканчивай!

Забыв про осторожность, загнал свой член, до упора. Почти в самом начале продолжения почувствовал, что достиг дна влагалища, но остановиться уже не мог и протолкнул, по инерции, до предела. Тот же хруст. Так же взвизгнула партнёрша. Хотя только вчера у меня была близость с её мамой, но то ли от волнения, то ли от воздействия слишком узких родовых путей, я кончил. Мне показалось, что я ощущал, как струя спермы вылетала внутри влагалища

При каждом выбросе спермы Ирина вскрикивала, видимо ощущая действие струи в своём детородном органе. И при этом она всё больше выворачивала таз навстречу, всё шире раздвигая колени.

— Ирочка! Я всё! Я кончил. Больно было?

— Было. Но я ожидала большего. А ты так классно сделал всё, дядя Сережа особенно в конце!

— Я свою миссию выполнил?

— Нет! Я же не кончила! Ты маме и Алевтине не так делал! Передохни и сделай, как надо.

— Может больно быть!

— Девчонки говорили, что не так сильно будет. А если я кончу, то про боль совсем забуду. Спасибо, что ты такой умелый, дядя Сережа!

Наклонив мою голову руками, она крепко, хоть и неумело, поцеловала своими красивыми губками. Для этого ей пришлось вытянуться и вывернуть голову. Спохватившись, я ответил и задвигался, сначала чуть-чуть, а потом, теряя контроль, сильнее и шире.

Неподвижная в начале, Ирина подхватила ритм и задвигалась навстречу. Поцелуй мешал обоим, поэтому пришлось его прекратить.

Я понимал, что в столь тесных родовых путях, я слишком быстро созрею. До предела напряг память, пытаясь вспомнить советы знающих людей, но как назло ничего в голову не приходило. Вспомнилось откуда-то, что девственницы или девушки, реагируют на воздействие на клитор и на поцелую. Чуть подался вверх, одновременно осыпая лоб мелкими поцелуями.

С огромным трудом удалось удержать оргазм, до начала Ириного. Зато по её поцелуям понял, что всё сделал правильно и добился своего. Когда начался выброс семени, пришлось зажать её рот поцелуем, чтобы крик не был слышен в квартире. Ни её мать Валя, ни её сестра Алевтина не реагировали так, как получилось у Ирины. Если бы не её встречные движения, можно было бы подумать, что ей больно и плохо.

Отдышались. Придя в себя, Ира яростно набросилась с поцелуями на мою шею и плечи. Поцелуи были так крепки и горячи, что, боясь засосов, я согнулся, чтобы блокировать её губы своим поцелуем.

Когда прошла эйфория, Ирина зашептала:

— Как классно! Как здорово! Как сладко! Я ещё хочу!

— Ты же Ирочка просила только «Целку», сломать.

— Я же не знала, что так хорошо может быть! Теперь понимаю, почему девчонки не называли хороших любовников. Давай ещё, дядя Сережа!

— Ирочка! Там же кровь! Пусть хоть раны в твоей письке затянутся.

— Дай слово, что ещё раз так сделаешь, дядя Сережа!

— Но ты же просила только «Целку», сломать Ирочка!

— А теперь прошу повторения! Дай слово, и я отстану.

— Ладно, даю.

Трахнуться ещё раз со столь красивой девочкой, да ещё оказавшейся настолько темпераментной, вряд ли сможет отказаться даже самый пуританский мужик. А мне как-то удалось.

Не знаю для чего, наверно, как-то само получилось, я приподнялся на руках и отпустил голову вниз, чтобы увидеть, что происходит при разъединении между наших ног. Плоский с едва заметным бугорком живот Ирины позволял сделать это. Но лучше бы я это не делал!

Крови было не больше, чем в первую ночь у моей жены. Но у той хоть было достаточно тела. Да и я был, ещё очень молод и тонок. А у Ирины моё достоинство занимало почти всё расстояние между раскинутых в стороны бёдер. Это смотрелось так изумительно, что невольно поднял голову, чтобы посмотреть, как реагирует девчонка. Она, оказывается, тоже смотрела туда, подняв голову. Заметив движение моей головы, перевела восхищённый взгляд на моё лицо.

— Обалдеть!

Будто с цепи сорвавшись обхватила меня, за шею и бросилась неистово целовать всё, что попадало, под её губы: «Шею, подбородок, губы, щёки, нос, глаза, лоб». Я пытался отвечать, но не успевал. Одновременно вытягивал инструмент наружу.

— Ира! Ирочка! Успокойся! Что это ты?

— Ты самый лучший, самый единственный настоящий мужчина, дядя Сережа!

— Я сделал лишь то, что ты просила. И только для того, чтобы защитить твою маму и сестру.

— Надеюсь, ты не станешь говорить про них папе?

— Не буду, если сделаешь так, как маме и сестре, ещё раз.

— Так я же сделал...

— Ты «Целку», сломал, а маме и сестре было очень хорошо. У меня так не получилось, потому что немного больно было, и кровь смущала. Осторожно! Запачкаешься!

Я уже освободил девочку, от своего инструмента. Она сунула руку, под подушку и достала большую, как головной платок, белую тряпку. Ею вытерла окровавленный член.

— Иди в ванну Ирочка, пока я в туалет.

С тряпкой между ног Ирина засеменила впереди меня в сторону ванной комнаты.

Пока она мылась, я быстро по-армейски оделся и ушёл к себе в квартиру. То, что произошло, смущало меня, ещё дня два. Смущала не измена Валентине, она была вынужденная, а то, что её младшая дочь девочка слишком молода. В глазах всё это время стояло видение огромного члена, занимавшего почти всё расстояние между её ног. Если бы это было не со мной, вряд ли поверил бы.

Через три дня, когда Валентина была на работе, Ирина опять заставила заняться ею. Она будто с цепи сорвалась, но вовремя начались месячные. Я с облегчением сбежал домой.

С одной стороны, иметь близость с разными, по комплекции и возрасту женщинами довольно интересно и прикольно. Но с другой стороны, это мать и её две дочери. А ведь, я совсем не стремился к этой близости, мне хватало и Валентины.

Ещё раз Ирина добилась близости, после месячных. Она могла бы доставать меня и позднее, но вернулась с летней практики её сестра Алевтина.

Алевтина была не столько сексуально агрессивной, как Ирина. Зато Ирина при ней затихла. Ни разу даже не намекнула на встречу.

Затишье продолжалось недолго. До начала учебного года оставалась неделя. Ирина нашла способ затащить меня в постель.

В самый разгар нашей битвы вдруг в комнату заглянула Алевтина. Я предполагал её возвращение, но не ожидал, что это случится именно в этот день и час. Алевтина молча посмотрела на нас, хмыкнула и ушла к себе. От испуга мы чуть не склеились, уже на выходе почувствовал, как сжались родовые пути партнёрши. Но всё получилось удачно. Зато, слава богу, у Ирины прошло настроение. Мы быстро разбежались. После этого Ирина надолго отстала от меня.

Две недели, я избегал встречи с Алевтиной. А когда встретился, не знал, куда спрятать глаза. Но она простила меня. И теперь, я трахаю регулярно Валентину и её двух дочек — Алевтину и Ирину...