В теплый летний вечер в небольшой деревне гремел праздник — смех, музыка из старого радиоприемника, запах жареного мяса и свежескошенной травы витали в воздухе, смешиваясь с ароматом полевых цветов. Несколько семей собрались за длинными столами под открытым небом, бутылки с самогоном переходили из рук в руки.

Анна была в центре внимания: зрелая женщина с пышными формами, в легкой белой блузке, облегающей ее тяжелую грудь, и простой юбке, которая подчеркивала широкие бедра. Ее волосы, темные, волнистые, были собраны в небрежный пучок, а на лице играла улыбка.

— Леш, — обратилась она к сыну, — за соленьями схожу, а то что-то закуска заканчивается. Ты тут не налегай на особо, — погрозила она пальчиком парню.

Анна поднялась, отряхнула руки и позвала:

— Милый, помоги-ка мне, — обратилась к Сергею. Это был лучший друг её сына, высокий, крупный, чуть полноватый парень, тот только кивнул и последовал за ней. Уже через пару минут они скрылись в старом деревянном доме.

Прошло пять минут. Десять. Алексей почувствовал легкое беспокойство.

— Куда они запропастились? — подумал он.

Дверь была приоткрыта, внутри царил полумрак, только слабый свет от лампы на кухне. Он ступал бесшумно, сердце стучало все чаще, а воздух в доме был тяжелым, как после дождя в лесу.

Подкравшись ближе, Алексей заглянул в кухню и замер. Там, на потрепанном линолеуме, его мать сидела на корточках перед Сергеем. Ее ноги были чуть раздвинуты, юбка задралась, обнажив полные бедра, блузка была полностью расстегнута, открывая вид на ее чуть обвисшую грудь с темными сосками, которая колыхалась в такт движению. Бюстгальтер валялся на полу. Сергей стоял перед ней, шорты спущены до колен, член — толстый с набухшей багровой головкой — скользил во рту матери.

Анна сосала жадно, губы плотно обхватывали ствол, язык скользил по всей длине, оставляя блестящие следы. По волосатым яйцам Сергея стекали капли слюны — густая, вязкая жидкость капала на пол с тихим "кап-кап". Чавкающие звуки заполняли кухню: мокрые, ритмичные всхлипы, когда она заглатывала глубже, и хлюпающие, когда отстранялась, чтобы вдохнуть.

Рука Сергея лежала на ее затылке, пальцы зарылись в густые волосы, задавая ритм. Анна смотрела парню прямо в глаза. Зрачки расширены, а щеки вспыхнули румянцем. Запах в комнате был опьяняющим: возбуждающим, сладковатым, как спелые фрукты, и с легкой кислинкой пота.

— Тише... — прошептала Анна, оторвавшись на секунду, — а то услышат... Сергей только усмехнулся и сильнее прижал её голову.

Алексей почувствовал, как у него встает — напрягается в штанах, пульсирует. Голова закружилась от возбуждения. Он не мог отвести глаз: член скользил во рту матери, яйца шлепались о подбородок с влажным "шлеп-шлеп", оставляя следы на коже. Анна тихо стонала, ее руки гладили бедра парня, пальцы впивались в мышцы, ощущая их твердость и тепло.

Через пару минут Сергей вынул член — он был в паре сантиметров от ее губ, блестящий от слюны, головка набухла. Анна приоткрыла рот и высунула язык. Сергею хватило нескольких быстрых движений — член задергался в кулаке. Вырвалась первая густая струя, белая, горячая, ударила в щеку матери и стала стекать вниз по шее. Вторая — в глаз, заставившая ее зажмуриться. Третья — губы, капли повисли на подбородке, капая на грудь. Запах был острым, соленым, как морская вода, смешанным с ее слюной — вязким и приторным.

Сергей не остановился: схватил женщину за волосы и вогнал член глубоко в горло, проталкивая до упора. Анна закашлялась, слезы хлынули ручьем.

— Оххх… глотай, — хрипло стонал друг.

Он сливал внутрь. Густое семя заполняло ее рот, часть вытекала из уголков рта, смешиваясь со слюной, стекая по подбородку. Звуки были влажными, булькающими — влажные хрипы, когда она пыталась дышать.

Наконец, Сергей вынул обмякший член и обтер его о ее расстегнутую блузку, размазывая сперму по ткани. Ткань быстро намокла и прилипла к ее груди.

— Хорошая девочка, — сказал он с улыбкой, заправляя член в штаны, застегнул молнию и перед тем, как выйти, похлопал маму по щеке, после вышел, как ни в чем не бывало.

Алексей спрятался в тени коридора, сердце колотилось, член стоял колом. Когда шаги Сергея стихли, парень вышел и заглянул на кухню.

Анна сидела на полу, лицо в сперме и слезах, блузка в пятнах, юбка задрана. Она тяжело дышала, ее грудь вздымалась, соски были твердыми от возбуждения. Через минуту ее рука скользнула между ног, в трусики — пальцы нашли клитор, мокрый и набухший.

— Ммм... о да... — тихо застонала женщина.

Движения ускорились: быстро, еще быстрее, пальцы хлюпали, запах заполнил кухню — сладкий, с ноткой пота. Бедра дрожали, она закусила губу, чтобы не закричать от удовольствия.

— Ааааах! — из её груди вырвался громкий, протяжный стон.

Тело выгнулось, трусы были мокрыми насквозь. Она кончила, мышцы влагалища сжимались в спазмах, слезы все еще текли по щекам.

Анна просидела так минут пять. После чего пришла в себя, подошла к раковине и хорошенько умылась. Скинула с себя юбку, блузку, переоделась в домашний сарафан. У самого выхода из кухни она сделала быстрое движение и вышла, бросив мокрые трусы в угол кухни.

Алексей прижимал тёплые, пропитанные её соками трусики к лицу — запах материнской киски, смешанный с чужой спермой, ударил в голову. Язык скользнул по ткани, пробуя вкус — кисло-сладкий, вязкий.

Член вырвался из штанов, твердый, горячий, он дрочил яростно, движения быстрые, резкие. В голове мелькали недавние события, образы, картинки: мать на корточках, сперма на лице, ее стоны. Кончил Алексей обильно — струи семени брызнули на пол, густые, белые, тело трясло от оргазма.

Когда он вернулся к столу, Анна сидела чуть ближе к Сергею, чем раньше. Его рука под столом иногда касалась её бедра. Алексей заметил это и почувствовал прилив злости... и возбуждения. Он знал: это только начало.