Захар проснулся поздно, когда солнце уже стояло высоко и золотистыми лучами било в окно спальни. Голова была тяжелой, мысли — путанными и обрывочными.

Он заставил себя подняться. Сходил в душ, дав струям прохладной воды омыть его с ног до головы, пытаясь смыть чувство вины и жгучее возбуждение, которое не оставляло его. Оделся в чистую рабочую рубашку и поношенные, но крепкие джинсы. Катя, как он и предполагал, сидела у себя в комнате. Дверь была приоткрыта, он мельком увидел её — она лежала на кровати в коротких шортах и топике, уткнувшись в экран смартфона, её босые ножки небрежно покачивались в такт какой-то мелодии.

Обувшись в ботинки, он вышел на улицу, щурясь от яркого света. Захар быстро прошёл по двору, направляясь к сараю. Оттуда доносился какой-то стук.

Артем стоял спиной ко входу, склонившись над разобранным мопедом. На деревянном верстаке были разложены инструменты. Он что-то затягивал ключом, мышцы на его спине играли под натянутой майкой.

— Артем, — позвал Захар, и его голос прозвучал слабее, чем он ожидал.

Сын обернулся, вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив на лбу чёрную полосу от масла.

— Привет, пап. Ты что-то хотел?

— Нам нужно поговорить, — сказал Захар, переступая порог сарая. Здесь пахло бензином, маслом и старым деревом.

— О чём? — спросил Артем, откладывая ключ. В его глазах мелькнула обычная беззаботность, но Захар уловил лёгкую настороженность, тень, скользнувшую в глубине взгляда.

Захар закрыл за собой дверь сарая. Он облокотился на верстак, выбирая слова. Простота была единственным выходом.

— Ты занимаешься сексом со своей сестрой?

Лицо Артема застыло на мгновение, будто он не понял вопроса. Потом оно исказилось ухмылкой, попыткой перевести всё в шутку.

— Что? Это шутка какая-то? С чего вдруг? — Он нервно рассмеялся, но смех звучал фальшиво и быстро оборвался. Та самая тень на его лице стала гуще, превратившись в испуг, который он тщетно пытался скрыть за бравадой.

Захар не стал повышать голос. Он говорил спокойно, почти монотонно, и от этого его слова приобретали ещё больший вес.

— Я вчера всё слышал. Ночью. Так что можешь не отпираться. Я стоял у двери.

Артем отступил на шаг, будто от удара. Он потёр шею, его взгляд метался по сараю, ища спасения.

— Пап, я не... Это не то, что ты подумал... — начал он, но голос его дрогнул. Он увидел лицо отца — не яростное, а холодное и непроницаемое. И понял, что ложь бесполезна. Плечи его обвисли. — Да... Да, мы занимаемся. Сексом.

Внутри у Захара что-то ёкнуло. Правда, какая бы шокирующая она ни была, была вытащена на свет. И теперь он должен был двигаться дальше.

— Как? — выдавил он. — Как это началось?

Артем, уже не пытаясь отрицать, но всё ещё испуганный, опустил голову и начал говорить быстро, тараторя, будто желая поскорее избавиться от этого груза.

— Это было... ну, пару месяцев назад, когда начались каникулы. Вы с мамой уехали в город за какой-то сантехникой, помнишь? Нас одних оставили. Мы с Катей смотрели фильм, потом... потом я, в шутку, предложил ей... ну, заняться этим. Просто так, дурака повалял. А она... а она посмотрела на меня и просто кивнула. Сказала «давай».

Артем сделал паузу, глотнув воздух.

— В тот раз мы ничего такого... серьёзного не делали. Просто... она мне сделала минет. А потом... потом это стало происходить чаще. Когда вы уезжали, или ночью, когда все спят. Мы старались быть осторожными, чтобы не спалиться... — Он умолк, снова бросив на отца робкий взгляд.

Захар слушал, и с каждым произнесённым словом, с каждой деталью, в его голове оживали образы. Катя, на коленях перед братом. Катя, раскинувшаяся на кровати. Катя, принимающая его. Кровь с шумом прилила к паху. Он почувствовал, как под грубой тканью джинсов его член, предательски откликаясь на рассказ, начал наполняться кровью и привставать. Он не шелохнулся, стараясь сохранить спокойное выражение лица, но внутри всё горело.

— Почему вчера? — спросил он, и его голос звучал уже не так ровно, в нём проскальзывала хрипотца. — Почему вы рискнули, зная, что я дома?

— Я... я заглядывал к тебе в спальню, — пробормотал Артем, краснея. — Ты спал, похрапывал. Я был уверен... Мы думали, ты не проснёшься.

В этот момент Артем, опустивший взгляд, невольно уставился как раз на уровень пояса отца. И замер. Его глаза расширились. Он увидел недвусмысленную выпуклость на ширинке отцовских джинсов, крупную и отчётливую. Он медленно поднял голову, и его испуганный взгляд встретился с горящим, тяжёлым взглядом Захара. В сарае повисло гулкое молчание, нарушаемое лишь жужжанием мухи где-то у потолка.

И тут Артем произнёс это. Не со страхом, а с внезапно нахлынувшей смелостью. Он кивнул на отцовскую промежность.

— Ты возбудился? Слушая это?

Захар не ответил. Он не мог ответить. Его тело говорило за него.

Артем сделал шаг вперёд, снизив голос до конфиденциального, заговорщицкого шёпота.

— Пап... А не хочешь... трахнуть Катюху вместе?

Слова повисли в воздухе, словно дурманящий газ. Захар оторопел. Его мозг, уже и так перегруженный шоком и возбуждением, на секунду отказался обрабатывать информацию. Это было немыслимо. Чудовищно. Преступно. Но мысль, однажды проникнув в сознание, мгновенно пустила корни, расцвела пышным, огненным цветком невероятного соблазна. Его дочь. Та самая, на которую он смотрел тайком. Та, чьи стоны он слышал за стеной. Она будет под ним. Она будет насажена на его хуй. Его плоть войдёт в плоть, порождённую им же.

Дыхание у Захара перехватило. Он сглотнул.

— Как? — прохрипел он, и в этом одном слове был и вопрос, и уже почти согласие. — Как ты это предлагаешь провернуть?

Артем, увидев, что отец не бьёт его и не кричит, а, наоборот, заинтересовался, оживился. В его глазах вспыхнул азарт.

— Я пойду к ней в комнату сейчас. Навру, что ты ушел к соседям или куда ещё. Надолго. И мы... начнём. А ты будешь стоять за дверью. А когда я её уже хорошенько разогрею, войдёшь и... присоединишься. Сзади, например. Я думаю, всё прокатит. Она... она в таком состоянии будет, что не сразу и сообразит.

Артем говорил быстро, уверенно, как будто продумывал этот сценарий не первый раз.

Он задумался всего на несколько секунд. Борьбы почти не было. Только жар в крови и зудящая, неутолимая жажда.

— Будь что будет, — хрипло, но твёрдо сказал Захар, кивая. — Давай попробуем.

Артем кивнул в ответ, и на его лице появилась странная ухмылка. Он вытер руки о тряпку.

— Давай я сначала пойду, а ты потом, минут через пять заходи. Стой у двери, пока я не дам сигнал.

— Какой сигнал?

— Я скажу что-нибудь... типа «Как же я тебя хочу, сестрёнка». Это будет значить, что пора.

Захар ещё раз кивнул, чувствуя, как его член упирается в джинсы. Артем вышел из сарая, направившись к дому. Захар остался один посреди сарая. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь осознать, на что он только что согласился. Но мысли не шли. Было только томительное, сладкое ожидание и пульсация внизу живота. Он посмотрел на щель в двери, за которой мелькнула фигура сына, исчезающая на крыльце дома. Через несколько минут он медленно направился вслед за Артемом, к дому, где его ждала дочь, ещё не подозревавшая, что сегодня её будут трахать сразу двое мужчин — её брат и её отец.

Войдя в прихожую, он замер. В доме царила тишина. Он стоял, упираясь ладонями в косяк двери в коридор, пытаясь унять дрожь в коленях. Потом, сделав глубокий вдох, он потихоньку двинулся вперед.

Коридор был пуст. Захар подкрался к двери в комнату Кати. Она была приоткрыта на пару сантиметров. Из щели доносились сопение и тихие, неприличные звуки.

Он наклонился, поднес глаз к узкой щели и замер, затаив дыхание.

Картина, открывшаяся ему, заставила кровь с новой силой ударить в его стержень. Артем сидел на краю Катиной кровати. На нем была только футболка, а штаны и трусы были сброшены на пол. Его ноги были широко расставлены. А между ними, на коленях на полу, спиной к двери, сидела Катя. Она была еще одета — в те самые короткие шорты и легкий топ. Но ее голова, со светлыми волосами, ритмично и сосредоточенно двигалась в районе паха брата. Из-за её плеча был виден живот Артема и его крепко стоящий, влажный член, который то исчезал между её губами, то появлялся снова.

Артем запрокинул голову, его лицо было искажено гримасой наслаждения. И в этот момент его полуприкрытые глаза встретились с отцовским взглядом в щели двери. Он не вздрогнул. Напротив, уголки его губ дрогнули в едва уловимой, понимающей ухмылке. Он медленно, демонстративно подмигнул Захару. Затем его рука опустилась на затылок сестры, пальцы схватили её светлые волосы, и он мягко ускорил её движения, направляя её голову в более быстром ритме.

Захар стоял как вкопанный. Его собственный член, и без того возбужденный, теперь распирал джинсы с такой силой, что стало больно. Он упирался в ткань и пульсировал, требуя выхода. Захар не мог оторвать глаз от развернувшейся сцены. Он слышал хлюпающие звуки и сдавленные всхлипы Кати.

Затем Артем убрал руку с её головы и с одышкой произнес:

— Давай уже, сестрёнка... займёмся нормальным сексом. Я больше не могу терпеть.

Катя отстранилась от его члена. Она что-то неразборчиво пробормотала в ответ, соглашаясь, и, опираясь руками на его колени, поднялась с пола. Затем она, стоя спиной к двери, начала раздеваться. Сначала она стянула топ через голову, открыв загорелую спину с тонким ремешком бюстгальтера и аккуратные лопатки, затем расстегнула бюстгальтер. Расстегнула шорты, спустила их вместе с трусиками на пол и шагнула из них. Артем в это время скинул с себя футболку, и теперь оба они стояли обнаженными в полосе солнечного света.

Захар, боясь быть замеченным, отпрянул от двери, прислонившись спиной к стене в коридоре. Он закрыл глаза, но образы продолжали плясать у него под веками: голые ягодицы дочери, её узкая спина. Через минуту он услышал новые звуки: скрип пружин кровати, мягкий стук, а потом — тихие, прерывистые стоны. Стоны Кати.

Он снова рискнул заглянуть. Катя стояла на кровати на четвереньках. Её упругие ягодицы были задраны вверх. Артем стоял на коленях позади нее, крепко держа её за бёдра, и его таз ритмично врезался в её плоть. С каждым толчком её тело подавалось вперед, а грудь колебалась под ней.

Захар отступил от двери окончательно. Дрожащими от нетерпения пальцами он расстегнул ширинку джинсов и стянул их вместе с боксерами вниз. Затем сбросил рубашку. Он стоял в коридоре совершенно голый, его тело, подтянутое и крепкое для его лет, было напряжено как тетива лука. Его член стоял вертикально, толстый, с налитой кровью головкой.

Он опять подошел к двери. Артем всё так же работал позади Кати, его спина была покрыта легкой испариной. Захар постарался действовать как можно тише. Он надавил на дверь, и та беззвучно подалась, открывшись чуть шире. Он шагнул внутрь, на мягкий коврик. Воздух в комнате был густым, пропитанным запахом секса и пота.

Он подошел к кровати сзади, к своему сыну. Его тень упала на него. Захар положил тяжелую, шершавую ладонь на влажное от пота плечо Артема. Тот обернулся, его лицо было красным от усилий, глаза блестели. Он ухмыльнулся, беззвучно выдохнул и не прекращая движений, на последнем толчке вытащил свой блестящий от соков член из глубины Кати.

Катя издала недовольный, жалобный стон, её тело инстинктивно потянулось назад, пытаясь вернуть утраченное наполнение.

— Не останавливайся... — простонала она, не оборачиваясь.

В этот момент Захар крепко, железной хваткой обхватил её за бёдра своими большими руками. Он примерился на мгновение, а затем, без прелюдий, одним мощным, решительным толчком всего тела, вогнал в неё свой член до самого основания.

Эффект был мгновенным и оглушительным. Катя визгнула — не от удовольствия, а от шока, от неожиданности, от непривычной полноты и размера. Её тело дёрнулось, пытаясь отпрянуть, но его хватка была неумолима. Она обернулась через плечо, её глаза, огромные от изумления и паники, встретились с его взглядом.

— Папа?! — вырвался у неё пронзительный, сдавленный крик. — Что?! Что ты делаешь?!

Захар, глядя на её перекошенное лицо, улыбнулся. Улыбка получилась напряженной, диковатой, но в его глазах горел огонь.

— Сюрприз, дочка, — хрипло прошептал он.

Она попыталась податься вперед, соскочить с его члена, оттолкнуться от кровати руками.

— Нет! Вытащи! Прекрати! Артем!

Но Артем уже отошёл в сторону, тяжело дыша, наблюдая за происходящим с тем же азартным интересом. Захар же только сильнее впился пальцами в её плоть, удерживая её на месте, и начал двигаться. Он начал трахать её резко, грубо, со всей силой, на которую был способен. Его таз с глухими шлепками бился о её ягодицы, его толстый ствол с каждым движением растягивал её узкие внутренности.

Катя заохала. Её первоначальный шок и сопротивление начали таять под натиском чисто физиологических ощущений. Её тело, уже разогретое братом, откликалось на эти новые, более грубые, более глубокие вторжения. Её стоны, сначала протестующие, постепенно стали меняться. В них появились нотки той самой слабости, того самого подчинения, которые Захар хотел услышать. Она уронила голову на простыню, её пальцы вцепились в покрывало, её спина выгнулась еще сильнее.

Вид ее полного подчинения, сознание того, что это его дочь, его плоть, так крепко насажена на его член, свели разум Захара на нет. Остались только инстинкты. Он ускорился, забыв обо всем. Его яйца хлопали по ее киске, его живот бился о ее ягодицы. Комната наполнилась звуками их соития: хлюпающие, мокрые звуки, его тяжелое сопение, ее повизгивания, которые теперь были уже совсем другими — высокими, визгливыми, почти истеричными от нахлынувшего, неконтролируемого наслаждения.

— О, боже... о, боже... — выла Катя в простыню, её тело сотрясали спазмы.

Захар чувствовал, как подкатывает волна. Это было слишком возбуждающе, слишком запретно. Секс с этой молодой и тугой пиздой и осознание всей чудовищной, порочной правды этого момента свели его терпение к нулю. Он сделал еще несколько яростных, глубоких толчков, чувствуя, как всё сжимается у него внизу живота, и затем, с громким, сиплым рыком, вытащил свой пульсирующий член из её хватки.

Горячие, густые струи его спермы брызнули ей на поясницу, заляпали её ягодицы и заднюю поверхность бёдер, каплями упали на простыню. Катя вздрагивала от каждого попадания, но не двинулась с места, только бессильно застонала.

Захар отступил на шаг, тяжело дыша, глядя на свою работу. Его член медленно опадал. Катя, вся дрожа, медленно опустилась на бок на кровать, а затем перевернулась на спину. Её лицо было заплаканным, волосы растрепанными, губы опухшими. Она смотрела на отца, потом на брата, стоящего у стены. В её глазах читалась целая буря: шок, стыд, страх, и... возбуждение, которое она тщетно пыталась подавить.

— Что... что всё это значит? — тихо, срывающимся голосом спросила она.

Захар, всё ещё приходя в себя, вытер лоб тыльной стороной ладони. Его голос прозвучал глухо.

— Это значит, Катя, что я знаю. Знаю, чем вы с братом занимались с самого начала лета. И это значит, что теперь ты будешь заниматься этим и со мной тоже.

Катя замерла. Потом её взгляд упал на сперму, стекающую по её ноге.

— А мама? — прошептала она.

Захар подошёл к кровати, сел на край и положил свою ладонь на её горячую щеку. Он посмотрел на её молодое, прекрасное тело, на упругую грудь, на плоский живот — и сравнил его в мыслях с телом своей жены.

— У тебя тело лучше, чем у мамы, — откровенно, почти грубо сказал он, и в его голосе не было ни капли сожаления. — И я хочу его. Так что привыкай.

Артем, наблюдавший за всей этой сценой, медленно подошёл к кровати, его член снова начал подниматься.

— Она уже привыкает, пап, — сказал он, садясь рядом с сестрой и кладя руку ей на живот. — Видишь, как её киска ещё пульсирует? Она уже соскучилась.

Катя не стала возражать. Она просто закрыла глаза. Ее голое тело открыто лежало перед ними обоими.

Здесь обитают продолжения:

https://boosty.to/aleksf