Блудня 2. Блудни Гадёныша.

Американки.

После отъезда Оксаны в душе образовалась зияющая пустота. Мне невыносимо её не хватало. Каждую ночь, лёжа в постели, я прокручивал в голове наши жаркие встречи, вспоминал её тело, её умелые руки и губы, её сладкие стоны. Разожжённый ею огонь тестостерона пылал во мне с неослабевающей силой, и мне не оставалось ничего другого, как неистово дрочить по несколько раз на дню, представляя её лицо, её зелёные глаза, её роскошные формы. Рука стала моим единственным утешителем, но этого было катастрофически мало.

Прошло две недели. За ужином, когда мы с отцом молча поглощали очередной полуфабрикат, который я разогревал в микроволновке, он неожиданно поднял на меня глаза и заговорил:

— Стас, у меня к тебе просьба. Тут такое дело... — он замялся, что было ему несвойственно: — Завтра приезжает из Америки моя... ну, скажем так, первая любовь. Жанна. Я не видел её лет двадцать, представляешь? У нас с ней были очень тёплые, я бы даже сказал, судьбоносные отношения, и мне очень хочется их вспомнить, пообщаться. Она будет с дочкой, примерно твоего возраста.

Отец внимательно посмотрел на меня: — Завтра они придут к нам на ужин. Твоя задача, Стас, — отвлечь на себя её дочь. Дай мне хотя бы полчаса, чтобы остаться с Жанной наедине. Покажи ей фильм по видику, музыку дай послушать, что угодно, лишь бы она не мешала нам. Справишься?

Я кивнул, хотя внутри уже зарождалось любопытство.

На следующий вечер отец превзошёл самого себя. Он красиво накрыл стол в гостиной, выставив заказанные в ресторане изысканные блюда: тарталетки с икрой, крошечные бутерброды с семгой, мясную и сырную нарезку, фрукты. На столе, накрахмаленная скатерть, хрустальные фужеры и серебряное ведёрко со льдом, в котором томились три бутылки французского шампанского. Было видно, как он волнуется — он то и дело поправлял галстук, одёргивал пиджак. Выбритый до синеватого блеска, надушенный дорогим парфюмом, в новом костюме, он выглядел лет на десять моложе. Мне же он не сказал наряжаться, поэтому я был в обычных джинсах и простом джемпере.

Ровно в семь раздался звонок в дверь. Отец метнулся открывать, а я остался в гостиной, прихлёбывая сок. Увидев вошедших, я чуть не поперхнулся. Жанна была просто огонь, сногсшибательная женщина. Высокая, стройная, с роскошными чёрными как смоль волосами до плеч, обрамляющими точёное лицо с яркими карими глазами и пухлыми, чувственными, идеально очерченными губами. На ней было элегантное чёрное платье длиной до колена, которое облегало её фигуру, подчёркивая тонкую талию, перетянутую ярко-красным лакированным ремешком. Рядом с ней стояла девушка, очень похожая на неё — те же волосы, те же глаза. Но мать, признаться, приковывала мой взгляд сильнее.

Пока отец помогал им снять куртки, я разглядывал гостью, но тут мой интерес резко переключился на её спутницу. Девушка была одета в умопомрачительный белый костюм: строгий жакет с длинными рукавами и невероятно короткая юбка, которая едва прикрывала ягодицы, полностью открывая взору её прелестные, стройные, идеальной формы ножки, обтянутые блестящей тканью, похожей на лукру. Ноги начинались от ушей и заканчивались изящными щиколотками.

— Знакомьтесь, это мой сын Стас! — представил меня отец, подталкивая вперёд.

— Я Жанна, — женщина одарила меня тёплой, чуть насмешливой улыбкой: — старая подруга твоего отца. А это моя дочь, Адрия.

— Очень приятно! — выпалил я, чувствуя, как горят уши.

Адрия молча улыбнулась мне, обнажив ряд белоснежных, безупречных, словно реклама зубной пасты, зубов. Девушка нравилась мне всё больше. Большие карие глаза, милые, чуть выступающие скулы, красивые, пухловатые губки, которые, казалось, сами просились к поцелую. Волосы такого же роскошного тёмно-русого цвета, как у матери, ниспадали на плечи мягкими локонами. Я уже предвкушал, как останусь с ней наедине, как буду общаться, узнавать её.

Отец предложил женщинам не снимать сапожки, но Жанна покачала головой.

— Спасибо, мы прихватили с собой туфельки, — ответила она, доставая из пакета коробку с обувью.

Жанна надела красные лакированные туфли на высоченной шпильке, и сразу стала ещё выше, стройнее, величественнее. Её икры под колготками напряглись, приобретя ещё более соблазнительный вид. А дочка водрузилась в белые туфельки, тоже на умопомрачительно тонких и длинных каблуках. Её и без того красивые ноги в блестящих лосинах стали выглядеть просто неприлично притягательно. Я пожирал их глазами, стараясь, чтобы никто не заметил.

Мы уселись за стол. Отец с лёгким хлопком открыл шампанское и разлил по бокалам игристый напиток. Он впервые в жизни налил и мне, тем самым как бы признавая мою взрослость. После истории с Оксаной он, видимо, и, правда, считал меня уже «выросшим Гадёнышем».

Мы выпили за встречу, и тут до меня дошло осознание катастрофы: Адрия совсем не говорит по-русски! Она вежливо улыбалась, когда мы с отцом и Жанной общались, но сама не произнесла ни слова. С английским у меня были огромные проблемы — школьных знаний на троечку хватало разве что прочитать пару слов. «Как же я буду с ней общаться, выполняя задание отца?» — с ужасом подумал я. За столом Жанна и отец выступали переводчиками, пересказывая ей суть беседы.

Первая бутылка шампанского опустела, закуски были съедены. Отец выразительно посмотрел на меня, кивая в сторону моей комнаты — пора было уводить Адрию.

Я набрал в грудь побольше воздуха и, напрягая всю свою скудную память, выдавил из себя:

— Адрия, гоу ин май руум. Сии видео энд мьюзик коллекшн.

Девушка удивлённо подняла бровь, но, к моему облегчению, поняла.

— Окей! — кивнула она с лёгкой улыбкой, и мы направились в мою обитель.

В комнате я суетливо возился у полки с видеокассетами, перебирая их дрожащими руками, а Адрия тем временем села на край моей кровати и молча, с каким-то спокойным любопытством, наблюдала за мной. Я отчаянно пытался найти фильм на английском, но все кассеты были с русским дубляжом. Наконец, я обнаружил запылившуюся кассету со сборником западных видеоклипов. Сунул её в видак, нажал play.

Я сел рядом с девушкой, стараясь сохранять приличную дистанцию, но краем глаза то и дело косился на её очаровательные ножки в блестящих лосинах, на изящные туфельки. Ноги были сведены вместе, коленки прижаты друг к другу, и это выглядело невероятно сексуально. От волнения и растерянности я напрочь забыл даже те жалкие английские слова, которые знал. На экране мелькали яркие картинки, но Адрии, судя по скучающему выражению лица, было откровенно неинтересно. Я её понимал — что ей, американке, какие-то наши клипы?

— Мэйби... шампанское? — неожиданно спросила она, с лёгким акцентом выговаривая новое для себя русское слово, которое, видимо, запомнила за ужином.

— Окей! — с готовностью вскочил я.

Я вышел в гостиную, надеясь просто взять бутылку и бокалы со стола и принести в комнату. Но Адрия, словно тень, бесшумно скользнула за мной на своих высоченных каблуках. В гостиной никого не было. Я открыл бутылку, стараясь не шуметь, разлил янтарную жидкость в два чистых бокала.

— Чиирз! — сказала она, поднимая бокал и глядя мне прямо в глаза.

— Чиирз! — повторил я, не зная значения этого слова, но догадываясь, что это тост.

Я опрокинул в себя пузырящийся напиток залпом. Шампанское приятно защипало в носу и обожгло горло. Адрия тоже выпила всё до дна, не поморщившись. Я снова наполнил бокалы. В гостиной стояла тишина, лишь из спальни отца доносились приглушённые голоса и какой-то шорох.

— Тсссс! — Адрия приложила указательный пальчик к своим пухлым губкам, жестом призывая меня к молчанию, и прислушалась.

Стараясь не стучать каблуками по паркету, она на цыпочках, грациозно, как кошка, подкралась к двери спальни отца. Осторожно, миллиметр за миллиметром, она приоткрыла дверь и замерла, вглядываясь в щель. Моё сердце бешено заколотилось. Вспомнив, как совсем недавно я сам подглядывал за отцом и Оксаной, я, движимый неодолимым любопытством, бесшумно подошёл к девушке и застыл у неё за спиной. Через плечо Адрии мне открылась картина, от которой у меня перехватило дыхание.

Жанна стояла на прямых, слегка расставленных ногах, упёршись руками в зеркальную поверхность платяного шкафа. Подол её элегантного чёрного платья был задран до талии, открывая стройные бёдра в чёрных капроновых колготках, спущенных до самых колен. Красные кружевные стринги были сдвинуты в сторону, обнажая аккуратную, уже влажную промежность. А сзади к ней, вплотную, пристроился отец. Его брюки были спущены, и он, широко расставив ноги, яростно, неистово вгонял свой внушительных размеров член в её жаждущую плоть. То, что не было видно сбоку, с лихвой компенсировало зеркало шкафа, в котором отражалась вся сцена. Жанна, закусив губу и закатив от наслаждения глаза, тихо, сдавленно постанывала. Отец довольно, ритмично мычал в такт своим мощным толчкам.

Я залюбовался женщиной. Красивые, холёные, сильные ноги на шпильках, круглая, подтянутая, упругая попа, которая ходила ходуном от каждого удара отцовского таза. Она была невероятно, сногсшибательно сексуальна в этот момент — опытная самка в разгаре страсти.

Вдруг я замер, ощутив прикосновение к своей ширинке. Маленькая, но настойчивая ладошка Адрии бесцеремонно сжала бугорок, который распирал мои джинсы. От неожиданности и остроты ощущений меня пронзила сладкая дрожь, по телу прошла крупная дрожь. Девушка, не отрывая взгляда от происходящего в спальне, снова приложила палец к губам, призывая к тишине, и другой рукой начала ловко расстёгивать пуговицу на моих джинсах, а затем и молнию. Я был словно парализован её наглой, но невероятно возбуждающей выходкой. Она приспустила мои джинсы вместе с трусами вниз, и её тёплая, сухая ладошка уверенно обхватила мой мгновенно взметнувшийся, налитой кровью, напряжённый до предела орган. Крепко сжав ствол, она, не говоря ни слова, властно, но мягко потянула меня за собой, уводя обратно в мою спальню. Я, придерживая рукой сползающие джинсы, послушно, как нашкодивший щенок, засеменил за ней.

В комнате Адрия прикрыла дверь и, повинуясь её молчаливому жесту, усадила меня на край кровати — то самое место, где пять минут назад она сидела сама, дразня меня своими ножками. Теперь её очередь была дразнить по-настоящему.

Она грациозно, с кошачьей пластикой, опустилась на колени на пушистый прикроватный коврик. В тусклом свете, идущем от работающего телевизора, её глаза блестели влажным, плутовским блеском. Лукаво, не отрывая от меня взгляда, она нагнулась, и в следующее мгновение мой ноющий, натуженный член оказался в плену её влажного, горячего рта.

Я тихонько, сквозь зубы, застонал, откинув голову назад. Было видно и ощущалось, с каким неподдельным, искренним удовольствием Адрия сосёт его. Она не просто механически двигала головой, она играла с ним: тихонько покусывала головку острыми зубками, нежно, но настойчиво облизывала чувствительный ствол языком от самого основания до кончика, уделяя особое внимание уздечке. Затем она перешла на более интенсивный, классический минет, в котором участвовали только её тугие, плотно сомкнутые губки. Она увеличила скорость, заставляя меня стонать всё громче при каждом особо удачном, глубоком движении.

Я не выдержал и обхватил её голову обеими руками, зарываясь пальцами в её мягкие, шелковистые волосы. Я регулировал ритм и глубину, то позволяя ей ускоряться, то чуть придерживая, чтобы продлить удовольствие. Нежно гладил её по голове, ощущая, как её волосы приятно щекочут мой лобок и живот. Адрия, чувствуя мою реакцию, стала помогать себе руками: одной рукой она оттягивала кожу с члена до самого основания, обнажая влажную головку до предела, и та упиралась ей в нёбо, отчего у девушки перехватывало дыхание, но она не останавливалась. Второй рукой она нежно массировала мою мошонку, перебирая поджавшиеся яички.

Через несколько минут этого рая я почувствовал приближение мощнейшего оргазма. Низ живота налился знакомой сладкой тяжестью, я понял, что больше не могу сдерживать готовую выплеснуться лавину спермы. Ещё несколько движений её умелого языка — и я ощутил первые сладкие позывы.

В этот момент я посмотрел вниз, на её лицо. На нём не было и тени напряжения или усталости. Напротив, её выразительные глаза были прикрыты, а на лице застыло выражение глубочайшего, почти религиозного блаженства. Мой член начал конвульсивно содрогаться у неё во рту, мощными толчками выплёскивая накопившуюся дозу спермы. И с каждым моим выплеском, с каждым толчком, её лицо озарялось каким-то благоговейным, упоительным экстазом. Она глотала мою густую, горячую сперму большими, жадными глотками, с таким видом, словно утоляла мучительную жажду ледяной водой в знойной пустыне. Когда конвульсии стихли, она выпустила мой член, на котором, благодаря её стараниям, не осталось ни капли — всё было вылизано и выпито до дна.

— Сампанское... — облизываясь, как сытая кошка, прошептала американка, довольно улыбаясь.

Я, на ходу натягивая джинсы, сгонял в гостиную за оставленными на столе бокалами. Вернувшись, я протянул ей фужер. Адрия, взяв его, сделала глоток, набрала в рот, игриво побулькала, прополаскивая его, и с явным удовольствием проглотила.

— Гуд? — спросила она меня, задорно, сияя улыбкой.

— Гуд, гуд! — только и смог выдохнуть я, всё ещё не веря в это чудесное, невероятное происшествие.

— Ит? — спросила она, глядя на меня с вызовом.

Я, не понимая, тупо промолчал, чувствуя себя идиотом.

— Вонт? Репит? — подбирала она для меня простые слова, которые я был способен понять.

Это я понял. Конечно, хочу! Кто же от такого откажется! Член, только что успокоившийся, снова наливался кровью, предвкушая продолжение банкета. Я уже сам, нетерпеливо, расстегнул молнию на джинсах. Адрия снова опустилась передо мной на колени, но в этот раз я стоял. Она ловко, одним движением, спустила мою одежду вниз, и мой ещё немного обмякший после первого раза член качнулся перед её прекрасным лицом. Я мысленно похвалил себя за то, что, пока ходил за шампанским, заглянул в ванную и ополоснул головку под краном — гигиена превыше всего.

Сначала головки члена коснулось её тёплое, частое дыхание, обжигая чувствительную кожу. Потом мягкий, влажный язычок нежно, пробуя на вкус, лизнул уздечку. А затем её мягкие, пухлые губы сомкнулись вокруг головки, погружая меня во влажное, обволакивающее тепло. Адрия взяла в руки мой уже окрепший член и начала ритмично поглаживать его у основания, пока её губы и язык ласкали головку со всех сторон. Я дёрнулся и застонал в голос. Как же это было невыразимо приятно! Девушка была виртуозом. Она проводила язычком по всему стволу, от основания до головки, а кончики её ноготков нежно теребили мошонку, которая снова подобралась к самому основанию члена. Мой «друг» мгновенно воспрял и был в полной, невероятной боевой готовности. Она вбирала член в рот, словно всасывая его глубоко в горло, и точно так же медленно, смакуя, выпускала наружу, оставляя на нём блестящий слой слюны. В мерцающем свете телевизора было видно, как ритмично сжимаются и раздуваются её щёки.

— Алё, дети, вы где? — раздался вдруг громкий голос отца, и дверь в мою комнату резко распахнулась.

Мы оба вздрогнули от неожиданности. Но Адрия, к моему удивлению, даже не подумала прерваться. Она лишь на секунду замерла, а затем продолжила священнодействовать над моим членом, словно ничего не произошло, лишь искоса, с лукавым, дерзким вызовом взглянув на вошедшего.

— Ох, ни хрена себе! — поражённо выдохнул отец, застыв в дверях.

Адрия, не прекращая ласкать мой орган, продолжала игриво, заигрывающе смотреть на него. Отец, видимо, быстро оценил ситуацию. Не говоря ни слова, он шагнул в комнату, приблизился к нам и, недолго думая, приспустил свои брюки. Его член, ещё влажный после недавнего соития с Жанной, был полумягким, но на глазах начинал наливаться силой. Адрия, на мгновение выпустив мой взвинченный член, ловко, не вставая с колен, переключила своё внимание. Одной рукой она продолжала машинально поглаживать мой осиротевший ствол, а другой потянулась к отцу. Обхватив пальцами его член, она поднесла головку к своим губам и, не колеблясь, обволокла её своим пухлым ротиком.

— А где Жанна? — спросил я отца шёпотом, косясь на прикрытую дверь.

— В душе... — ответил он, усмехаясь и довольно жмурясь от удовольствия. — Решила освежиться...

Адрия, словно заправская гимнастка на турнике, держалась за наши стволы и по очереди, виртуозно, осыпала ласками оба члена. У неё это получалось так умело, с таким неподдельным энтузиазмом, что чувствовался немалый опыт в подобных играх. Было очевидно, что кайфуем не только мы, но и сама девушка получала от процесса глубочайшее удовольствие, довольно посапывая и причмокивая. Я, чувствуя и видя ласки этой красивой девчонки, пребывал в состоянии полного, абсолютного блаженства.

— О май гад! Ват из ит?! — неожиданно раздался пронзительный крик, и в комнату, словно фурия, ворвалась Жанна.

Мы все трое замерли, как кролики перед удавом. Адрия, испуганно вздрогнув, вся сжалась и моментально прекратила свои ласки, выпустив из ладошек наши напряжённые, влажные стволы. Жанна перешла на пронзительный, визгливый крик на английском, обращаясь в основном к дочери. Её лицо пылало гневом, глаза метали молнии. Адрия, быстро оправившись от первого испуга, тоже вскочила на ноги и стала что-то агрессивно, с вызовом отвечать матери. Они ругались так быстро, так эмоционально, что я не понимал ни слова, стоял столбом со спущенными джинсами, сжимая в руках бесполезную ткань, и тупо смотрел на разъярённых женщин. Жанна, не слушая больше возражений, грубо, до боли, схватила дочь за руку, рванула на себя, подняла с колен и буквально выволокла из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Да... нехорошо получилось, — констатировал отец, тяжело вздыхая и натягивая брюки на свой всё ещё возбуждённый, торчащий член. Я последовал его примеру, но джинсы предательски топорщились спереди, выдавая моё состояние.

— А о чём они говорили? — спросил я у отца, чувствуя себя нашкодившим щенком.

— Если коротко... — отец поморщился: — Жанна обозвала Адрию шлюхой и пригрозила, что всё расскажет её отцу. А дочь в ответ... тоже назвала её шлюхой и пообещала рассказать своему отцу, что она видела, как я её трахал.

Он хмыкнул, но как-то нервно: — Да, весёленькая картина. Ладно, подождём, пока они немного успокоятся, а потом пойдём извиняться.

Мы вышли в гостиную и замерли. Из спальни отца доносился приглушённый, но взвинченный гул перепалки. Мы сидели как на иголках, прислушиваясь. Но постепенно тон голосов менялся, повышенные нотки стихали, и вскоре за дверью уже слышалась мирная, спокойная беседа.

— Ну, кажется, буря утихла, — сказал отец, вставая: — Пошли. Надеюсь, нас не прибьют.

Он постучался и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь. Я, сжавшись в комок, зашёл следом за ним. И обомлел.

Жанна и Адрия сидели рядышком на кровати, и на их лицах не было и тени недавней ссоры. Напротив, они смотрели на нас с каким-то хитроватым, даже заговорщицким выражением.

— Жанна, прости нас, кобелей... — начал отец виноватым тоном: — Мы не сговаривались, это как-то само собой вышло, неожиданно...

— Майкл, не надо извиняться, — перебила его Жанна, и в её голосе звучала мягкая, усталая усмешка: — Адрия сама вас совратила, я её знаю. Сейчас я узнала о своей дочери много нового, о чём даже не подозревала. Поняла, что она уже совсем взрослая и... самостоятельная в своих решениях.

Она перевела взгляд на дочь, и в нём читалась странная смесь укора и гордости: — Видимо, мой собственный пример сделал её такой... шлюшкой, как она сама себя называет. Я, знаете ли, тоже не подарок. — Она усмехнулась: — Мы тут обсудили ситуацию и пришли к выводу: раз уж так вышло, то мы не против продолжить этот вечер... вчетвером. В более тесной, так сказать, компании.

Жанна встала с кровати и, глядя отцу прямо в глаза, медленно приблизилась к нему: — Надеюсь, вы тоже не против?

Она обвила руками его шею, и их губы слились в долгом, глубоком, страстном поцелуе. Я стоял, открыв рот, и ошарашенно смотрел на целующихся, а затем перевёл взгляд на Адрию. Та тоже поднялась с кровати и, с тем же плутовским, чуть насмешливым блеском в глазах, приблизилась ко мне вплотную. Её губы, мягкие и тёплые, прижались к моим. Её язык, настойчивый и умелый, стал протискиваться сквозь мои губы, проникая в рот. Я мгновенно откликнулся, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью. Мои руки сами заскользили по её телу, ощупывая, сжимая. Под тканью жакета, к моему удивлению и восторгу, не было лифчика — её твёрдые, как горошины, соски отчётливо прощупывались сквозь тонкую материю, дразня и возбуждая мои ладони.

Я краем глаза наблюдал за отцом и Жанной, одновременно ощущая ласкающий рот девушки и вспоминая, как всего несколько минут назад этот же ротик делал мне невероятный минет. В голове не задерживалась ни одна связная мысль, всё тело потрясывало от сладкого, томительного напряжения. Отец, не разрывая поцелуя, нагнулся и, ухватив подол чёрного платья Жанны, одним плавным движением стянул его вверх, помогая женщине освободиться. Жанна осталась в одном белье: красных кружевных стрингах, таком же лифчике и чёрных колготках, которые невероятно сексуально облегали её длинные ноги. Тело у неё было как у танцовщицы варьете — подтянутое, гладкое, холёное, с лёгким загаром. Большая, тяжёлая грудь соблазнительно распирала красные ажурные чашечки лифчика, грозясь вырваться наружу.

Следуя примеру отца, я попытался стянуть с Адрии её белый жакет, но девушка, ловко вывернувшись, сама, одним быстрым движением, скинула с себя и жакет, и блузку, и короткую юбку. Всё упало на пол лёгкой кучкой. Я не успел налюбоваться её небольшой, но упругой, идеальной формы грудью с острыми, маленькими бусинками сосков, как моё внимание переместилось ниже. Её лобок оказался абсолютно гладким, идеально выбритым, без единого волоска, и от этого казался ещё более беззащитным и невероятно соблазнительным. Белых трусиков на ней не было, как и колготок — видимо, скинула всё разом. Босая, она была чуть ниже меня, что добавляло мне неожиданной мужской уверенности.

Я мельком глянул на соседей: Жанна уже тоже стояла совершенно нагая, сбросив остатки одежды, а отец торопливо стаскивал с себя рубашку и брюки. Я последовал его примеру: расстегнул джинсы, стянул их вместе с трусами вниз, нетерпеливо подёргал ногами, освобождаясь, и отбросил их в сторону вместе с туфлями. Взмахнув руками, скинул и джемпер. Через минуту мы вчетвером стояли в спальне отца абсолютно голые, освещённые мягким светом торшера.

Отец снова заключил в объятия прекрасное тело Жанны. Я же, не медля, впился губами в пухлые губки Адрии, ощущая, как её твёрдые соски, как два острых камешка, приятно щекочут мою грудь, а мой вздёрнутый, готовый к бою член упирается в её гладкий, тёплый животик. Меня всего ломало от сладкого предвкушения настоящего сексуального праздника.

Девушка, не переставая целовать меня, медленно, томно провела рукой по моему члену, сжимая и поглаживая его. Я, погладив её покатое, упругое бедро, провёл ладонью по её гладкому, как у куклы, лобку, а затем мои пальцы скользнули в её уже влажную, горячую щель. Они сразу же покрылись её соком. Адрия, не выпуская моего члена из руки, словно управляя джойстиком, мягко, но настойчиво усадила меня на край кровати. Рядом со мной, словно по команде, оказался отец.

Адрия, по-прежнему не отпуская мой член, грациозно, как кошка, опустилась передо мной на колени и, глядя мне прямо в глаза, губами обхватила дрожащий от напряжения стержень. Я не сдержал громкого, протяжного стона, откинув голову назад. Девушка, чуть отстранившись, довольно улыбнулась мне, затем несколько раз, дразня, провела язычком по чувствительной головке, и я лишь воздух со свистом втянул сквозь зубы. Затем она приникла по-настоящему, позволив моей игрушке целиком заполнить свой ротик, и принялась ритмично, с наслаждением сосать. Я, взяв её за плечи, прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям: как её нежные, тугие губки колечком обхватывают упругий ствол, скользят по нему, то забирая в горячую, влажную глубину, то почти выпуская наружу. Её ласковые пальчики тем временем нежно массировали мои яйца, и от избытка ощущений я выгибался, подаваясь бёдрами ей навстречу.

Повернув голову налево, я увидел не менее эротичную картину: Жанна, также стоя на коленях перед отцом, самозабвенно, с профессиональным умением, заглотила добрых сантиметров семь его члена и обильно слюнявила его во рту, так что слюна текла вниз по стволу, стекая на его мошонку. Обстановка в комнате была просто фантастической.

Вдруг Адрия, выпустив мой член, что-то тихо, быстро произнесла по-английски, обращаясь к матери. Жанна, оторвавшись от своего занятия, тихо хихикнула и утвердительно кивнула дочери.

И, о Боже! Протопав коленками по коврику, они ловко поменялись местами. Теперь передо мной, на коленях, смотрела на меня смеющимся, чуть вызывающим взглядом Жанна. Она нагнулась и, не колеблясь ни секунды, чуть ли не целиком заглотила мой член. Её голова закачалась вверх-вниз в быстром, умелом ритме.

Мой член то глубоко, до самого горла, проникал внутрь, то почти полностью выскакивал наружу, оставляя лишь головку в плену её губ. Потом она выпустила член и принялась медленно, смакуя, облизывать его от самого основания до головки, задерживаясь языком на самых чувствительных местах. Время от времени она обхватывала его рукой и растирала по стволу свою обильную слюну, делая его скользким и блестящим.

Я перевёл взгляд на соседей. Адрия теперь священнодействовала над членом отца, и делала это не менее искусно. Он, в свою очередь, нежно поглаживал её по волосам в такт движениям её головы. Жанна тем временем прервала свою сладкую пытку надо мной, встала с колен и, изящно выгнувшись, легла спиной на кровать, раскинув руки в стороны. Я залюбовался красотой её развитого, зрелого, безупречного тела. Она лежала, распахнув свои длинные, стройные ноги, и её руки медленно, дразняще поглаживали вздымающиеся в такт учащённому дыханию груди, а влажный, блестящий лобок в свете прикроватного светильника манил, притягивал взгляд как магнит.

Я, не в силах больше ждать, принял её молчаливый призыв. Встал и, словно заворожённый, скользнул на кровать, устраиваясь между её широко, неприлично раздвинутых ног. Мои губы впервые коснулись губ Жанны, и она ответила на поцелуй с неожиданной для меня жадностью. А мой упругий, налитой ствол тем временем сам начал искать вход в её лоно. Жанна, не прерывая поцелуя, сама дотянулась до моего члена, обхватила его ствол пальчиками и, ещё шире раздвинув ноги, направила влажную головку прямо между своих раскрытых, набухших губок. Повинуясь естественному движению моих бёдер, член, как по маслу, плавно, но мощно, на всю свою длину вошёл в её горячее, влажное, тесное нутро, уперевшись головкой куда-то глубоко, в шейку матки. Я замер на мгновение, наслаждаясь ощущением, а затем начал скользить в этом раю.

Через минуту ритмичных движений Жанна, томно заохав, вдруг выгнулась дугой. Она кончала. Её руки вцепились мне в ягодицы, с силой вжимая меня в себя до самого упора. Её голова заметалась по подушке, тело выгнулось, по нему прошла крупная, мощная судорога, сопровождающаяся сильными, ритмичными сокращениями влагалища, которое сжимало мой член с невероятной силой. Её оргазм стал последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Я мгновенно увеличил темп, и, больше ни секунды не сдерживаясь, начал самозабвенно, яростно вколачивать член в её податливое тело, головкой ударяя по входу в матку. Пожирая глазами выгибающееся подо мной прекрасное тело, я почувствовал, как член у основания налился знакомой сладкой болью, и тут же забился в глубоких, мощных конвульсиях внутри Жанны, выстреливая густыми, горячими струями спермы прямо в самую глубину её матки. Я продолжал двигаться по инерции, наслаждаясь каждым мгновением, затем обессиленно лёг на неё, крепко сжимая в объятиях, слушая её затихающие стоны, ощущая всем телом, как ей хорошо. Судорожные подёргивания её тела постепенно стихали, и наконец, дёрнувшись в последний раз, она замерла, полностью расслабленная, удовлетворённая.

Я осторожно сполз с Жанны и лёг рядом, обняв и прижав её к себе. Она, тяжело дыша, примостилась рядышком, положив голову мне на плечо. Теперь мы могли обратить внимание на то, что происходило рядом.

Отец, поставив Адрию раком, в метре от нас, яростно долбил её, пристроившись к её круглой, упругой попке. Он крепко держал её за бёдра, с силой притягивая к себе навстречу каждому своему толчку. Девушка громко, навзрыд стонала от нахлынувшего блаженства, закрыв глаза и закусив губы, судорожно сжимая кулачками ткань покрывала. Отец тоже рычал от удовольствия, как дикий зверь. Ещё несколько мощных, размашистых движений — и он резко выдернул свой влажный, подрагивающий член из её туго сжатых ягодиц. Судорожно, быстро развернул девушку за плечо к себе лицом. Сжимая пульсирующий ствол рукой, он ткнул им ей прямо в лицо. Адрия, не колеблясь ни секунды, послушно открыла рот и впустила головку. Отец, дёрнувшись всем телом, выстрелил ей прямо в рот первой мощной струёй. Ещё, ещё и ещё. Девушка, мужественно выдержав пару «залпов», но чувствуя, что объём спермы слишком велик, выпустила ствол наружу, помогая ему уже только рукой. Белые, горячие, густые брызги веером летели из отцовского члена, покрывая её грудь, живот, плечи, шею, даже лицо. Наконец, отец выдохся, обессилев. Орудие в его ладони, выпустив последние капли, прекратило огонь и, быстро теряя прежнюю твёрдость, стало уменьшаться в размерах.

Отец, тяжело, хрипло дыша, открыл глаза. Адрия, поймав его мутный взгляд, улыбнулась ему блаженной, удовлетворённой улыбкой. Затем, проворно вскочив с кровати, чмокнула мужчину в щёку и, придерживая руками на груди и животе украсившие её белые, клейкие бусинки, убежала в душевую. Отец устало, с чувством выполненного долга, сел на кровать и посмотрел на нас.

— Ну как? Всё хорошо? — спросил он, переводя дух.

— Йес, ол райт! — ответила за нас обоих Жанна, лениво потягиваясь. — Всё супер, Майкл. — Она перешла на русский, улыбаясь мне: — Я тоже пойду, надо ополоснуться.

Она встала с кровати и, сдерживая рукой вытекающую из неё между ног мою сперму, медленно, грациозно покачивая своими восхитительными бёдрами, направилась из спальни в ванную.

— Ну что, сынок, — обратился ко мне отец, проводив её взглядом: — Добро пожаловать во взрослую жизнь, можно сказать, с боевым крещением.

Он помолчал, затем добавил уже серьёзно: — Хочу дать тебе один важный совет. Никогда, слышишь, никогда не кончай в письку. Я заметил, что и с Оксаной у тебя такое было, и сегодня. Я, знаешь ли, ещё не готов стать дедушкой, да и тебе рановато.

Он посмотрел на меня строго: — В анал, на живот, а лучше всего — в рот. И проследи, чтобы проглотила, для гарантии.

Я молча кивнул, чувствуя, что совет дельный.

— Ну и молодец, что понимаешь. — Отец удовлетворённо хлопнул себя по колену: — Готов продолжить банкет?

Я снова утвердительно кивнул.

***

Через некоторое время мы все вчетвером, абсолютно голые, сидели в гостиной и пили оставшееся шампанское. Мне был приятен этот холодный, искрящийся напиток, но ещё приятнее было осознавать, что мы все сидим голые, без капли стеснения. Я откровенно любовался красотой юного, упругого тела Адрии и зрелой, совершенной красотой Жанны. Сначала я сходил в душ, потом отец, оставив меня на несколько томительных минут наедине с двумя обнажёнными красотками.

Мать с дочерью о чём-то тихо, по-английски, перешёптывались, с интересом, даже с каким-то изучающим любопытством поглядывая на меня, голого юношу. Эта ситуация была до невозможности необычна и невероятно волнительна. Несмотря на то, что за этот вечер я уже дважды разрядился, я вдруг с удивлением и радостью почувствовал, как мой утомлённый, но, видимо, неугомонный член снова начинает оживать, наливаться, приподниматься. Женщины это заметили и тихо, довольно, по-заговорщицки хихикнули, что ещё сильнее раззадорило меня, но и одновременно смутило.

Наконец вернулся из душа отец, его тело блестело влагой, мышцы играли под кожей. Он подлил шампанского в свой бокал и подошёл к нашим дамам. Чокнувшись с ними, он что-то сказал им по-английски, явно что-то игривое, судя по их довольным улыбкам. Женщины допили свой напиток, поставили бокалы на стол и, словно по команде, дружно, с хищной грацией, опустились перед ним на колени. Мать и дочь сообща, слаженно, как опытный дуэт, взялись своими ротиками и ручками осыпать ласками его ещё полумягкий член. Член на глазах начал приподниматься, твердеть, наливаться силой. От этого зрелища мой собственный член вмиг восстал, задравшись чуть ли не до пупка. Я, сгорая от возбуждения, наблюдая за троицей, начал потихоньку, машинально поглаживать его рукой.

Адрия, краем глаза заметив моё состояние, поманила меня пальчиком, не прекращая при этом языком и губами скользить по члену «школьного друга» своей матери. Я на ватных, дрожащих ногах приблизился и встал рядом с плечом отца. И вот мой напряжённый, готовый член включился в игру под названием «два члена и два ротика». Я ощущал то горячие, нежные, умелые губы Жанны на своём члене, то ловкий язычок Адрии, облизывающий мои поджавшиеся яички. Потом они менялись, пробовали на вкус нас обоих. Женские руки тем временем ласково гладили мои бёдра, живот, лобок, перебегали с меня на отца и обратно.

Я изнывал и от наслаждения, которое дарили мне эти ласки, и от самой мысли о том, что две потрясающе красивые женщины, мать и дочь, с такой страстью и удовольствием одновременно сосут наши члены. Для меня это было впервые. Да что там — этой ночью для меня многое было впервые. И это было просто фантастически.

Первым из этой сладкой игры вышел отец. Он взял Жанну за руку, мягко, но настойчиво приподнял её с колен и, развернув спиной к себе, заставил слегка наклониться, уперевшись руками в обеденный стол. Затем он, не теряя ни секунды, ловко и точно вклинил свой твёрдый член в её лоно сзади. Жанна стояла на прямых ногах, прогнувшись в спине и соблазнительно задрав свою круглую попку, упираясь руками в столешницу. Отец принялся размеренно, мощно делать поступательные движения бёдрами. Их поза была точно такой же, как тогда, когда мы с Адрией впервые подсматривали за ними через приоткрытую дверь. Только тогда они были практически одеты, а сейчас — абсолютно голые, и это было в сто раз эротичнее. Отец, протянув левую руку, мял её тяжело колеблющиеся груди, а правой то нежно поглаживал, то чувственно шлёпал по её упругой попке.

Адрия тем временем прекратила ласкать меня и, не дожидаясь помощи, легко встала с колен. Пристально, с поволокой глядя мне в глаза, она слегка толкнула меня в грудь, и я, поняв намёк, мягко опустился голой задницей на стул у стола. Адрия, слегка расставив свои очаровательные, стройные ножки, плавно, словно танцуя, забралась на меня сверху. Наши губы, груди и органы встретились. Её губы дрожали, соски затвердели до состояния камешков. Я чувствовал жар, исходивший от неё, она давно «потекла», и я физически ощущал её желание. Промелькнула приятная, возбуждающая мысль: в её ротике я сегодня уже побывал, а вот теперь изведаю и её влагалище.

Я откинулся на спинку стула и начал медленно, осторожно тянуть Адрию на себя, опуская её на свой член. Я почувствовал, как головка раздвигает горячие, влажные, скользкие губки, и с тихим, влажным хлюпаньем член легко вошёл в неё. Адрия громко, протяжно вздохнула и замерла на секунду, привыкая. Я вошёл в девочку почти до самого упора, упёршись головкой куда-то глубоко. Она простонала и начала медленно, ритмично вставать и опускаться на мне. Я держал её за бёдра, слегка помогая, направляя её движения. Адрия, обняв меня за шею, методично, с нарастающим темпом трахала себя моим членом. Я же лишь нажимал руками на её бёдра, стараясь входить в неё как можно глубже при каждом движении вниз, вызывая этим у неё всё более громкие стоны. По моему члену текли её соки, обильно смазывая нас обоих.

Девушка начала стонать всё громче, всё отчаяннее, и вскоре я ощутил, как её влагалище сжалось в ритмичных, мощных конвульсиях первого оргазма. Так как я уже дважды разрядился, то до собственного финала мне было ещё далеко, и я спокойно продолжал трахать Адрию, дав ей пережить свою разрядку. Немного замедлив темп, мы продолжили.

В какой-то момент, отвлёкшись от Адрии, я увидел, как Жанна, держа рукой за вздёрнутый член отца, повела его в спальню. Я легонько похлопал Адрию по бедру, показывая в ту сторону. Она, поняв меня без слов, соскочила с моего члена и, взяв меня за руку, повела следом.

Когда мы вошли в спальню, перед нами открылась восхитительная, завораживающая картина. Жанна стояла на четвереньках на кровати, выгнув спину и высоко задрав свою аппетитную попку, а отец, сидя сзади, сосредоточенно смазывал прозрачным гелем из тюбика её розоватое, тугое отверстие ануса. Я вспомнил, как в его отсутствие мы с Оксаной использовали этот же гель. Было приятно осознавать, что я уже кое-что смыслю в этом деле. Отец приставил головку своего члена к смазанному колечку. Член медленно, но уверенно, преодолевая сопротивление, проник внутрь. Жанна вздрогнула и застонала. Отец начал ритмично двигать бёдрами.

Я, следуя его примеру, мягко, но настойчиво поставил Адрию в ту же позу, рядом с Жанной. Девушка послушно встала на четвереньки и, выставив вверх свою умопомрачительную, круглую, как два спелых арбуза, попку, замерла в томительном ожидании. Картина была великолепна: два белых, идеальных полушария женских поп, крепко сжатое розовое колечко ануса Адрии и чуть припухшие, влажные губки её киски, видневшиеся снизу.

Вспомнив уроки Оксаны, я взял в руку оставленный отцом на покрывале тюбик с гелем. Выдавил на палец изрядную порцию скользкой, прохладной массы и, стараясь быть нежным, попытался проникнуть пальцем в дырочку ануса девушки.

— Ноу! — испуганно и резко вскрикнула она, дёрнувшись в сторону.

— Ноу! Ноу! — повторила она более категорично, напрягая всё тело и сжимая отверстие так, что туда и мизинец бы не вошёл.

Что ж, нет — так нет, насиловать не буду. Я не стал настаивать. Смазал не пригодившимся гелем свой член и, раздвинув её ягодицы, легко скользнул им в её уже знакомое, влажное, готовое принять меня влагалище. Тело девушки мгновенно расслабилось, и она снова, с ещё большей страстью, застонала, подаваясь мне навстречу. Я начал двигаться, быстро наращивая темп. Адрия невнятно, по-звериному мычала от удовольствия. Мои яйца с влажными шлепками ударяли о её набухший клитор, а она выгибалась, ещё выше приподнимая попу, облегчая мне вход.

Через пару минут бешеного ритма девушка вдруг выгнулась тугой струной, каждая мышца её молодого, упругого тела напряглась до предела. У неё началась мощнейшая разрядка: одна судорога за другой сотрясали её тело, из горла вырывались всхлипывания и стоны. После нескольких таких конвульсий Адрия обмякла и без сил упала животом на кровать, тяжело дыша. Мой член с влажным хлюпаньем выскользнул из неё. Девушка, закрыв глаза, неподвижно застыла, переживая свой оргазм. Я сам был на пределе, но ещё держался.

Посмотрел на соседей слева. Отец теперь лежал на спине, а сверху, оседлав его член, ритмично двигалась Жанна. Её круглый, соблазнительный зад был направлен прямо в мою сторону. Я залюбовался этой прелестной частью её тела. Вспомнилась последняя встреча с Оксаной, когда нас застукал отец, и его неожиданный поступок. В голову пришла шальная, дерзкая идея. Я снова поднял с покрывала тюбик с гелем, щедро выдавил на руку скользкую полоску и обильно смазал свой и без того влажный член.

Бесшумно приблизившись к попке Жанны сзади, я осторожно, но уверенно направил головку своего напряжённого члена прямо в её анус, уже хорошо растянутый отцом. Член вошёл на удивление легко, почти без сопротивления, погружаясь в тугую, обжигающую глубину. Я продвинул его дальше и почувствовал, как тёплая, влажная, невероятно тесная плоть плотно обхватила его со всех сторон. Жанна вздрогнула всем телом, на мгновение застыла, а потом тихо, удивлённо охнула. Я начал осторожно двигаться, погружаясь всё глубже в её тело. Вскоре мой член полностью вошёл в неё, и я, затаив дыхание, отчётливо ощутил там, через тонкую, как папиросная бумага, перегородку, ритмично движущийся член отца. Это было невероятное, фантастическое чувство единения и греха. Жанна замерла, перестав двигаться, полностью отдавшись новым ощущениям, давая нам свободу действий. Я старался двигаться в такт отцу: когда его поршень выходил, мой входил, и наоборот.

Я мельком взглянул на лежащую на боку Адрию, которая, уже придя в себя, с широко раскрытыми, горящими глазами наблюдала за нашим тройным действом. Это зрелище эмоционально взрывало меня изнутри. Но не только меня. Жанну вскоре затрясло, она начала издавать такие эротичные, пронзительные возгласы, что у меня кровь застыла в жилах. Подгоняемый этими звуками, я сделал ещё несколько энергичных, глубоких движений и вдруг захрипел, расставаясь с последними остатками спермы, которые всё ещё хранил мой организм. Горячие струи мощно оросили глубины Жанны. Я, обессиленный, сполз с неё и растянулся на кровати рядом с Адрией, которая тут же прижалась ко мне, всё ещё тяжело дыша.

В этот момент отец, тоже на пределе, резким движением спихнул с себя удовлетворённую женщину. Опрокинув её на спину, он встал над её головой на колени и, яростно, быстро задвигав рукой по члену, начал стрелять густыми, мутными струями прямо ей в лицо. Белые капли упали на её красивое, раскрасневшееся лицо, на губы, на щёки. Отец, словно закрепляя для меня пройденный материал, приподнял её голову за затылок и, не церемонясь, сунул ещё пульсирующую головку члена в её полуоткрытый рот, с силой потрясывая его, выдавливая последние капли драгоценной жидкости прямо на язык. Жанна послушно принимала всё, что он давал.

Выпив по последнему глотку шампанского, мать и дочь удалились в ванную комнату. Выйдя оттуда, они уже были полностью одеты и причёсаны. Наступило время прощания — им пора было ехать в гостиницу, так как рано утром их ждал долгий перелёт обратно в далёкую Америку. Отец вызвал такси. Через несколько минут машина уже стояла у подъезда. Мы с отцом, так и не одевшись, стояли в прихожей абсолютно голые, провожая гостей. Женщины стали прощаться.

— Хороший мальчик, — улыбнулась Жанна, обнимая меня на прощание и чмокая в щёку: — Весь в отца!

— Гудбай! — прошептала Адрия, целуя меня в губы долгим, нежным, благодарным поцелуем.

— Гудбай, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается тепло, смешанное с грустью. Мне было невероятно хорошо на душе от этого безумного, фантастического приключения, но и горько от осознания, что я, скорее всего, больше никогда не увижу ни Адрию, ни её восхитительную маму.

Закрыв дверь за ушедшими, отец молча подошёл к столу, налил остатки шампанского в бокал и одним залпом осушил его.

— Ну что, сынок, — повернулся он ко мне с усталой, но довольной улыбкой, — пошли спать. Ночка выдалась что надо, весёленькая.

Он уже взялся за ручку двери своей спальни, но обернулся и, хитро прищурившись, добавил:

— А классно ты впендюрил Жанне в очко! Совсем взрослый стал... Гадёныш...

Я улыбнулся в ответ. Да, похоже, он был прав.

Продолжение следует: Блудня 3

Александр Пронин