Алексей всегда знал, что его тело выделяется. Широкие бедра, полные ягодицы, которые колыхались при каждом шаге, делали его фигурой, которую невозможно игнорировать. Но он никогда не афишировал это, пряча свою полноту под свободной одеждой. В тот знойный летний день, когда трубы в его маленькой квартире внезапно отказали, он решил вызвать сантехников. На нем были только облегающие легинсы — черные, эластичные, которые подчеркивали каждую кривую его тела. "Первый раз в жизни, — подумал он, — чтобы сэкономить на шортах". Это был его секрет: девственная, нетронутая задница, большая, круглая, как спелый персик, который так и манит прикоснуться. Алексей не был геем, или так он себе говорил, но иногда в зеркале он сам не мог отвести взгляд от этой пышной формы. Сантехники приехали быстро — двое крепких парней, загорелых от работы на улице, в потрепанных комбинезонах, пропитанных потом и металлом. Миша и Сергей, как они представились, сразу взялись за дело. Алексей показал им ванную, где вода хлестала фонтаном. "Я подержу, — сказал он нервно, — а вы чинить". Чтобы дотянуться до крана, ему пришлось наклониться. Легинсы натянулись, обрисовывая огромные полушария его зада, которые выпирали назад, словно приглашая. Ткань была тонкой, почти прозрачной от пота, и контуры его девственного ануса проступили сквозь нее, маняще и невинно. Миша, чинивший трубу под раковиной, замер. Его глаза расширились, уставившись на эту круглую, пухлую прелесть. "Блин, смотри, какая жопа, — прошептал он Сергею, не отрывая взгляда. — Как у бабы, только лучше, сочная такая". Сергей, вытирая руки, кивнул, чувствуя, как в штанах встает твердый член. Они никогда не видели ничего подобного у мужика — такая большая, упругая задница, дрожащая от напряжения, словно просила, чтобы ее потрогали. "Давай пощупаем, — хрипло сказал Миша, — он даже не заметит". Но Алексей заметил. Когда грубая ладонь Миши легла на его ягодицу, сжав мягкую плоть сквозь легинсы, он вздрогнул и выпрямился. "Эй, вы чего? Отвалите!" — закричал он, краснея от стыда и неожиданного жара внизу живота. Его сердце колотилось, но тело предательски отреагировало — член в легинсах начал твердеть. Сергей схватил его за руки, прижимая к стене. "Не сопротивляйся, красавчик, — усмехнулся он, — твоя жопа сама напрашивается. Мы только починим... тебя". Миша стянул легинсы вниз одним движением, обнажив огромные, белые полушария. Анус Алексея был розовым, тугим, девственным — ни разу не тронутым. "Ого, целка, — выдохнул Миша, проводя пальцем по ложбинке. — Сейчас распечатаем". Алексей дергался, бормотал "нет, пусти", но его сопротивление слабело под натиском их сильных рук. Они раздвинули его ноги, и Миша плюнул на ладонь, смазывая пальцем вход. "Расслабься, пухляш", — прошептал он, вдавливая палец внутрь. Боль смешалась с удовольствием — Алексей застонал, его большая задница сжалась вокруг чужого пальца. Сергей расстегнул ширинку первым, его толстый, венозный член уперся в ягодицу. "Моя очередь", — рыкнул он, и толчок пришелся прямо в цель. Девственная дырочка растянулась, обхватывая ствол, и Алексей закричал от боли, но скоро крик перешел в хриплое мычание. Миша тем временем заставил его взять в рот свой член, пихая в горло, пока слюни не потекли по подбородку. Они трахали его вдвоем, по очереди и вместе — один в рот, другой в зад, шлепая по пухлым ягодицам, оставляя красные следы. "Какая тугая жопа, — стонал Сергей, вбиваясь глубже, — сжимается, как девственница". Сперма хлестнула первой из члена Миши, заполняя рот Алексея, заставляя глотать соленую жидкость. Затем Сергей кончил внутрь, разрывая девственную плеву окончательно, и горячая струя разлилась по стенкам, стекая по бедрам. Алексей обмяк, его тело дрожало от оргазма — он кончил сам, без рук, просто от ощущения полноты в своей большой, теперь уже не девственной заднице. Сантехники оделись, похлопав его по мокрой, распотрошенной жопе. "Звони, если опять потечет", — подмигнул Миша. Дверь закрылась, оставив Алексея на полу, в разорванных легинсах, с вкусом спермы во рту и странным, грязным удовлетворением в душе. Это был его первый раз — и, возможно, не последний.