Автор: elmembrila Название: Behind Blue Eyes. Ребят, тут порно нет, фанфик на ГП, очень много времени за фанфиками провела в свое время и вот... снова. Гарри Поттер сбегает с девушкой-маглом, устав от бренности магического бытия.

Эта история началась ещё до событий «Принца-полукровки». Это то, что, по моему мнению, могло бы произойти в шестой книге и дальше, если бы несколько ключевых событий сложились чуть иначе.

Пролог

Гарри шёл по центру Косого переулка рядом с Роном, Гермионой и Джинни — прошло две недели с тех пор, как они уехали из Хогвартса на летние каникулы. Наконец-то он увидит, на что потратили его выигрыш с Турнира Трёх Волшебников близнецы.

Лето для него уже выдалось долгим. Постоянно плохое настроение только усугублялось поведением Дурслей и полным отсутствием связи с его настоящим миром.

Трое остальных о чём-то весело болтали, а мысли Гарри унеслись за миллион километров — хотя если честно, то совсем недалеко: в Министерство магии, в Отдел тайн.

Воспоминание не отпускало.

Разрушающаяся каменная арка, трепещущая, рваная, чёрная завеса. То, как она колыхнулась и прогнулась, когда Сириус упал внутрь. Выражение удивления на его лице, когда он исчез из виду — навсегда. Гарри чувствовал тошноту, пока сцена снова и снова прокручивалась в голове. Столько всего он мог сделать — и не сделал. Он вообще не должен был там оказаться. Он пошёл туда, чтобы спасти Сириуса, а вместо этого привёл его к смерти.

Джинни спорила с Роном и теперь требовала мнения Гарри.

— А? — отозвался он рассеянно, осознав, что последние десять минут вообще не слушал, — я согласен с Роном.

— «Кэннонс» в этом году Кубок лиги не возьмут, Гарри! — возмущённо выпалила Джинни. — Неужели ты думаешь, что «Магопсы» не победят?

— А, да… «Магопсы», конечно, — кивнул Гарри, совершенно не вникая.

Джинни бросила на Рона победный взгляд, а Гарри снова погрузился в свои мысли.

Если в прошлом году его постоянно преследовали видения чёрной двери, то теперь осталась только чёрная завеса. Он просыпался посреди ночи от очередного кошмара и думал:

А вдруг это не просто сны? Вдруг это настоящие видения? Может, Сириус пытается с ним связаться?

В глубине души Гарри знал, что его крёстный ушёл навсегда. И всё же внутри жила огромная, неистребимая надежда: вдруг Сириус заперт там, внутри, и ждёт, когда Гарри придёт и вытащит его. Сириус точно знает, что только на Гарри он может положиться — так же, как всегда сам выручал Гарри…

Гарри поймал себя на том, что бессознательно выстраивает планы: как снова проникнуть в Отдел тайн, как попасть в комнату с аркой, как вытащить Сириуса обратно. Луна ведь говорила, что Сириус внутри завесы… Нужно просто протянуть руку…

— Гарри, хочешь мороженое? — голос Гермионы вырвал его из раздумий.

Он поднял голову и с удивлением понял, что они уже стоят перед «Флорианом Фортескью». Рон и Джинни уже у прилавка.

— Ага… давай… — отозвался он отсутствующим голосом. — Конечно…

— Ты в порядке, Гарри? — спросила Гермиона с тревогой. — Ты ужасно молчаливый с тех пор, как мы тебя забрали.

— Всё нормально, — соврал он с неубедительной улыбкой. — Честно, просто устал немного… поздно лёг, готовился, сама понимаешь…

Гермиона кивнула, прекрасно понимая, что он врёт самым наглым образом, но ничего поделать не могла.

Они взяли себе сундэ (кровяная колбаса) и сели за столик. Все смеялись, болтали под ярким солнцем, которое Гарри не чувствовал и даже не замечал. С того самого дня, как он вышел из Министерства, его не покидало ощущение холода и онемения. Единственное, что он ощущал, — это ноющая пустота в животе, словно огромная дыра, которую ничто и никогда не заполнит.

— Удивляюсь, как твоя мама вообще нас отпустила одних, — сказала Гермиона; её голос доносился до Гарри словно издалека. — Особенно сейчас.

— Мы и не одни, — подала голос Джинни, вылавливая со дна стакана кусочек ириса. — Вон Тонкс. Видишь старушку, которая наблюдает за нами в отражении витрины аптеки? У ней знакомый носик, который мы так любим, Гермиона. И я почти уверена, что видела там Мандангуса, а ещё нескольких новых ребят, которых не знаю. Они следуют за нами с самого «Дырявого котла».

Это сообщение выдернуло Гарри из оцепенения. Он резко поднял голову и оглядел указанных Джинни людей, разбросанных по улице. И правда — старушка следила за ними через отражение в окне, и нос был тот самый, знакомый по ужинам в доме на площади Гриммо в прошлом году.

Гарри удивлённо посмотрел на Джинни. Надо же так всё подмечать. Сам он даже не замечал, с кем идёт рядом, не то что скрытых авроров.

— Похоже, мама хочет, чтобы мы думали, будто у нас ещё осталась какая-то свобода, — пожала плечами Джинни, выскребая остатки из стакана. Заметив, что все на неё смотрят, спросила: — Что?

— Как ты их заметила? — тупо спросил Гарри. Это же были тренированные авроры.

— Теперь всем нам надо держать ухо востро, — ответила она с чуть заметным тенью в глазах.

Гарри кивнул и понуро уставился в своё мороженое. Он съел всего пару ложек, но есть уже совсем не хотелось. Наоборот — подкатывала тошнота. Всё, чего он хотел, — это вернуться домой и завалиться спать.

Нет, соврал он сам себе. Больше всего на свете он хотел повернуть время вспять. Он молился каждой клеточкой тела, чтобы можно было вернуться в тот вечер, когда у него было «видение» на экзамене по истории магии. Как же больно было от мысли, что он мог пойти к Снейпу и всё рассказать, мог вспомнить про зеркало, которое подарил Сириус, мог проверить Гриммо на самом деле, а не верить словам предательского Кричера.

Столько всего он мог сделать — и не сделал.

Сириус не должен был бросаться за ним. И Гарри не должен был туда идти. Он должен был справиться сам. Да кто он такой вообще? Полгода преподавал в Отряде Дамблдора, надеясь показать всем, как можно защищаться, как это делал он сам… А ради чего? Он не учитель. Не аврор. Ему вообще не следовало задирать нос выше своего положения. Он не мог защитить даже себя — не больше, чем Невилл. А друзей — и того меньше.

Всё, что он делал, только приближало их всех к Волан-де-Морту. На один шаг ближе к смерти. Он бы сам бросился в ту завесу, лишь бы Сириус остался жив.

И тут краем глаза он заметил огромную чёрную тень.

Гарри чуть шею не свернул, так резко обернулся. Надежда взорвалась в груди, как воздушный шар, который накачивают слишком быстро.

— Сириус! — хрипло закричал он и тут же вскочил со стула.

Грохот опрокидываемой мебели, звон разбитого стекла. Гарри рванул сквозь море столиков, отталкивая людей, которые громко возмущались.

— СИРИУС! — заорал он ещё громче, бросаясь за чёрным хвостом, который едва виднелся в толпе.

Он слышал, как Рон кричит его имя, как Гермиона и Джинни бегут следом. Гарри расталкивал людей, всё ещё отчаянно выкрикивая имя крёстного — за этим шумом он не мог его услышать!

Голова, казалось, вот-вот лопнет. Он знал — Сириус жив! Он просто знал, что крёстный не мог так легко сдаться. Сириус неуничтожим. Одно маленькое волшебство — смешно даже думать, что оно могло его остановить. Конечно же, он не бросил бы Гарри.

Гарри яростно проталкивался сквозь толпу, которая уже шарахалась назад, шёпотом перепуганно обсуждая, что в Косом переулке заметили якобы массового убийцу. Вот уже видны задние лапы собаки, спина. Гарри снова выкрикнул имя — пёс обернулся, потянув за собой хозяина, державшего поводок.

У Гарри будто весь воздух выбили из лёгких. Словно он сорвался с огромной высоты и рухнул на бетон.

Это был не Сириус! Даже ни капельки не похож!

Где-то на краю сознания он отмечал шёпот толпы, озадаченные взгляды, приближающихся членов Ордена. Но всё это отходило на задний план перед всепоглощающим чувством потери и горя. Словно он потерял Сириуса заново. На несколько коротких секунд ему было хорошо — Сириус жив!

Каким-то образом Гарри оказался на коленях. Дрожащей рукой он протянул её и погладил густую чёрную шерсть, ощущая, как дыра в животе раскрывается ещё шире, поглощая его целиком.

На фоне слышались любопытные перешёптывания толпы, громкие требования хозяина собаки объяснить, что происходит, голос Гермионы, пытающейся что-то объяснить. Кто-то положил успокаивающую руку ему на плечо — ту руку Гарри, что всё ещё медленно гладила пса.

— Пойдём, Гарри, — тихо сказал голос, в котором пряталась тревога.

Гарри резко пришёл в себя. Опустил руку, моргнул, возвращая фокус глазам. Быстро поднялся, посмотрел на хозяина собаки и выдавил улыбку, в которой не было ни капли веселья.

— Извините… перепутал, наверное, — сказал он и, отступив, начал проталкиваться сквозь толпу.

— Гарри! — донёсся голос Гермионы; три пары ног заторопились за ним. — Подожди! Пожалуйста, Гарри…

Но он уже подошёл к высокой фигуре Кингсли Шеклболта. Тот смотрел на него сверху вниз с очень задумчивым, оценивающим выражением.

— Я хочу домой, — сказал Гарри самым твёрдым голосом, на какой был способен.

— Тогда идём за мной, — прогудел глубокий голос.

Гарри молча пошёл следом.

— Гарри! — позвала сзади Джинни.

— Куда ты идёшь? — спросила Гермиона; в её глазках уже стояли слёзы, а голос дрожал.

Он шагал молча. Кингсли бросал на него взгляды искоса.

— Гарри! — крикнул Рон.

Они прошли мимо Тонкс — у неё было мрачное лицо. Гарри сглотнул ком в горле, пытаясь прогнать образ чёрного пса из-под век. Он боролся с желанием прижать руку к груди — остановить ощущение, будто душу вырывают из тела. Ещё один незнакомый член Ордена стал вторым сопровождающим. Они направились к выходу из Косого переулка, оставив Рона, Гермиону и Джинни стоять посреди улицы в растерянности и смотреть ему вслед.

Когда он наконец добрался до свежевыкрашенной двери дома номер четыре на Тисовой, поблагодарил сопровождающих и тихо вошёл. Спрятав ключ в карман, направился к лестнице.

— Это ты, Дадли? — крикнул дядя из гостиной.

Гарри замер на ступеньке, потом молча побрёл дальше. Добравшись до своей комнаты, запер дверь, рухнул на кровать, уткнулся лицом в подушку и больше не шевелился. В голове крутился только что увиденный Грим — и то, как он в очередной раз принёс за собой смерть.

Глава первая: План

План явился ему уже полностью готовым.

Когда Гарри проснулся, все детали уже были проработаны. Лицо в глубоких складках от подушки — всю ночь он пролежал в одной позе. С трудом сев, он потянулся, разминая затёкшие руки и ноги, и осторожно потёр глаза. Мысли уже завертелись с бешеной скоростью: информация, стратегии, идеи, воспоминания — всё смешалось в лихорадочном вихре.

Это казалось почти слишком простым.

Он смотрел на холодный свет, падавший на дверцу шкафа, и на лице его медленно проступало понимание. Осознание пути вперёд. Новая надежда.

Наконец он перевёл взгляд на календарь, приколотый к стене. Первое сентября обведено красным, каждые три дня — звёздочки: дни, когда члены Ордена будут приходить в дом, высиживать напряжённую чашку чая и уходить. Сегодня как раз такой день, отметил он про себя, и в животе затеплилось странное возбуждение — чувство, которое сейчас казалось ему почти чужим и от которого он даже разозлился на себя. Сириус мёртв, а ты тут радуешься, — заорал на него собственный разум.

Он мотнул головой, встал и оглядел маленькую комнату, всё ещё заваленную отвергнутыми Дадли вещами. Вместо привычной ненависти к этой тюрьме он теперь смотрел на неё с возбуждением, от которого даже внутренний голос не мог его избавить. Целая комната спасательных трофеев. Всё может пригодиться.

— ГАРРИ! — вдруг взвизгнула тётя.

Он вздрогнул всем телом.

Выскочив на площадку, перегнулся через перила:

— Да?

— Приведи себя в порядок, — нетерпеливо бросила она, размахивая парой резиновых перчаток. — Они будут через десять минут.

— Да, тётя Петуния, — устало отозвался он, уже поворачиваясь обратно в комнату.

— И причеши волосы! — донеслось из кухни.

Гарри фыркнул себе под нос, когда дверь за ним закрылась. Ни один член Ордена не обманется причёсанными волосами или свежевыглаженной одеждой. Тем не менее он переоделся, стянув пижаму и натянув недавно уменьшенные джинсы Дадли и толстый свитер — на улице было непривычно холодно, а отопление возмущённо гудело. Не так громко, как дядя возмущался сантехникам, подумал он с сухой усмешкой. Подойдя к зеркалу, он с неприязнью посмотрел на бледное лицо и тёмные круги под глазами.

Вздохнул, отвернулся и тяжело опустился за стол. Взгляд рассеянно скользнул по обрывкам пергамента: бланки почтовых заказов на «Ежедневный пророк», «Придиру» и его последнее приобретение — «Боллы», двухмесячный квиддичный журнал, который ему подсунули близнецы. Они, видимо, думали, что ему понравится обилие блондинок, лениво развалившихся на разных мётлах. Гарри чуть улыбнулся. Доверяйте близнецам.

Улыбка быстро угасла. Под всей этой кипой лежал пергамент, который будто смотрел на него в упор. Одно из последних писем от Сириуса. Пальцы, не слушаясь, сами потянулись и вытащили его. Долго смотрел на подпись внизу. Боль в животе снова развернулась, пожирая его изнутри.

Всё, о чём он мог думать, — что больше никогда его не увидит. Никогда не услышит его лёгкую перепалку с профессором Люпином. Никогда не увидит серьёзного Сириуса, объясняющего ему очередной кусок плана Волдеморта. Никогда не увидит, как он злится на миссис Уизли за то, что она его опекает. Никогда.

— Гарри? — раздался голос, выдернувший его из оцепенения.

Он обернулся. В дверях стоял измученный Римус Люпин.

— Можно войти?

— Конечно, — ответил Гарри, понимая, что не может убрать письмо подальше. Оно должно оставаться рядом. Чтобы чувствовать его.

— Как дела? — спросил Римус, присев на краешек кровати. — Тонкс рассказала мне про вчера в Косом переулке.

— Нормально, — сказал Гарри, медленно отодвигая письмо, словно боялся резкого движения.

— Хочешь поговорить? — мягко спросил Люпин, глядя на него особенно внимательно.

— Нет, нормально, — самым обычным голосом, на какой был способен, ответил Гарри. — Просто глупость. Мало спал накануне, вот и всё.

Он беспомощно пожал плечами и наконец отпустил письмо.

— Гермиона сказала, ты ушёл очень резко, — продолжал Люпин.

Гарри почувствовал, как в нём закипает злость на человека, сидящего напротив.

Люпин знал, что Гарри не хочет говорить. И всё равно давил.

— Понял, что надо вернуться к ужину, — коротко бросил Гарри, сжимая пальцами случайный обрывок пергамента.

— Понятно, — протянул Люпин, наблюдая, как Гарри начинает рвать бумагу в клочья. — Они очень за тебя волнуются, знаешь. Держать всё в себе не поможет, Гарри. Нужно…

— Я знаю, — злобно перебил Гарри. — Ты мне это уже говорил.

— Тогда пойми, что я говорю это ради твоего же блага, — спокойно отмёл Люпин его вспышку.

— Да, все всегда делают что-то ради моего блага, — горько бросил Гарри, вставая и начиная ворошить бумаги на столе, лишь бы прервать неизбежную лекцию.

— Гарри, я понимаю, как тебе сейчас, — начал Люпин.

Гарри закатил глаза.

— Нет, не понимаешь, — сказал он гораздо жёстче, чем хотел.

— Сириус был моим лучшим другом двадцать четыре года, — ровно ответил Люпин. — Думаю, понимаю.

Гарри долго молчал, продолжая перекладывать бумаги. Тишина стояла оглушительная. Ему хотелось, чтобы Люпин обиделся, как нормальный человек, и просто ушёл.

— Мы начинаем очень сильно за тебя беспокоиться, — наконец сказал Люпин.

Гарри уставился в стену.

— С чего бы? Я в полном порядке, — ответил он через несколько секунд. — Просто не хочется болтать и притворяться, будто ничего не случилось.

— Твои друзья просто пытаются тебя поддержать.

— Ну так пусть не пытаются, ясно?! — внезапно заорал Гарри, сжимая кулаки и резко разворачиваясь к Люпину. — Всё, что они скажут или сделают, не изменит того, что Сириус мёртв и это моя вина! Так что скажи им, чтобы не старались. Я не хочу быть рядом с ними, они не хотят быть рядом со мной. Так оставьте вы меня наконец в покое!

Любой другой разозлился бы на такую вспышку и неблагодарность. Но Люпин лишь тяжело вздохнул и поднялся.

Гарри дышал тяжело, злость и боль гудели в венах. Он отвернулся к стене.

— Мне жаль, что ты так чувствуешь, Гарри, — медленно проговорил Люпин, направляясь к двери. — Я зайду через три дня, проверю, как дела.

Гарри хотел крикнуть «не утруждайся», но горло сжалось. Он потянулся к письму, своей спасательной нити, и крепко вцепился в него.

Римус постучал в дверь дома номер двенадцать на площади Гриммо и стал ждать, всё ещё перебирая в голове встречу с Гарри. Из коридора донёсся визг миссис Блэк — значит, открывает Тонкс. Действительно, через несколько секунд дверь распахнулась, и синеволосая девушка высунула голову, широко улыбаясь и приглашая войти.

В коридоре Римус безуспешно пытался успокоить миссис Блэк, изо всех сил отгораживаясь от её проклятий. Подумал, что Сириус был бы в ярости, узнав, что она всё ещё здесь.

— Как он? — тихо спросила Тонкс, когда они направились на кухню.

Её волосы медленно почернели, отражая мрачное настроение Римуса. Войдя в кухню, он тяжело опустился на стул и вздохнул.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Он очень зол…

— Правда? — удивилась Тонкс. — Вчера в Косом переулке он был таким… даже не знаю, как описать. Злости там точно не было.

— Ты уже должна привыкнуть к перепадам настроения Гарри, — заметил Римус, с благодарностью принимая чашку чая. — Он злился на меня всё сильнее. А я всего лишь пытался понять, поддержать, направить…

— Римус, — неловко начала Тонкс, присаживаясь рядом. — Может, не стоит так делать. Ты не думал, что Гарри может воспринимать это как попытку заменить Сириуса? Стать для него тем самым наставником?

— Но я не пытаюсь, — с болью в голосе ответил он. — Я просто хочу, чтобы он знал: Сириус ушёл, но он не один. Я хочу быть частью его жизни — так, как хотели Лили и Джеймс. А он, похоже, не хочет...

— Сейчас не время восстанавливать такие связи, Римус, — мягко сказала Тонкс, словно стараясь смягчить удар своих слов. — Придёт момент, когда он оценит тебя, обратится к тебе. Но не сейчас. Сириус ушёл меньше месяца назад. Ему сейчас нужны время и пространство.

— Возможно, ты права, — тяжело вздохнул Римус, потирая переносицу. — Надо рассказать Дамблдору, что происходит.

— Хорошо, — Тонкс поднялась вместе с ним, когда он направился к камину. — Увидимся вечером? Молли придёт готовить ужин.

— Возможно, — ответил он, уже зная, что не придёт. — До свидания.

Тонкс помахала ему вслед. Когда он исчез, она обернулась к пустой кухне и скривилась. Ей ненавистно было торчать здесь одной. Это место и правда было тюрьмой — такой, какой описывал Сириус. Неудивительно, что он пристрастился к бутылке.

Тонкс ещё немного постояла, вспоминая Сириуса, потом расправила плечи, вытерла глаза и решительно направилась по коридору.

— Ну-ка, посмотрим, что можно с тобой сделать, — сказала она, глядя на занавеси, скрывающие портрет миссис Блэк, с твёрдым блеском в глазах.

Приближалась полночь. Гарри осторожно приоткрыл окно, стараясь не создавать тени и не шуметь. Приподнялся на локтях, выглянул в сад. Медленно потянулся к светящимся часам — 11:54:47. Если расчёты верны, через тринадцать секунд должно быть…

Треск.

Он ухмыльнулся, медленно закрыл окно и, сгорбившись, прокрался к столу. Вытащил пергамент с нарисованной сложной таблицей. Взял ручку, прошёлся по столбцу «Мандангус», нашёл строчку «понедельник» и аккуратно вписал: 23:55.

Он подсчитал: всегда два охранника — один спереди, один сзади, плюс хаотичные перемещения миссис Фигг. Каждые четыре ночи дежурит Мандангус — и каждый раз он уходит на пять минут раньше. Позже Гарри понял: это совпадает со временем прибытия крупных партий зелий на каминную станцию в Лондоне. У Мандангуса явно свои делишки.

Как по часам, усмехнулся Гарри, скользя взглядом по таблице. Пятница — его день. Его окно возможностей.

Из соседней комнаты донёсся очередной надрывный кашель Дадли — аж зубы свело. Дадли уже день валялся с гриппом — странно для этого времени года. Но хотя по ночам храп мешал спать, Гарри был только рад: это очень помогало плану.

В оставшиеся пять минут до смены охранника он высунулся из окна и старым бильярдным кием, найденным на шкафу, оттолкнул раму окна Дадли как можно шире.

С довольной, чуть виноватой ухмылкой он заполз обратно в комнату. Ничего страшного, если Дадли проболеет ещё несколько дней. Открытое окно в ночной холод — верное средство.

На следующее утро Гарри проснулся с планом, который за ночь стал ещё чётче.

Спустившись вниз, он взял тост и внутренне улыбнулся, слыша, как тётя жалуется дяде, что грипп у Дадли за ночь стал хуже — особенно когда дядю обвинили в том, что он оставил окно открытым. На этот раз его даже не заподозрили — они прекрасно знали, что Гарри никогда не заходил в комнату Дадли.

Дядя Вернон быстро ушёл на работу, важно размахивая портфелем и поправляя галстук. Тётя Петуния велела Гарри убрать со стола, пока сама понесла Дадли завтрак — целый поднос с полной английской, плавающей в таком количестве жира, что ложка, кажется, была бы не лишней.

Гарри мыл посуду, когда заметил Тонкс — в облике женщины средних лет она прошла мимо забора в конце сада. Весело помахала. Гарри через силу кивнул. Улыбка сползла с её лица, сменившись тревогой.

— Сегодня не путайся под ногами, понял? — пронзительно крикнула тётя прямо над ухом, заставив его подпрыгнуть. — Я мою ковры, и мне не нужны твои следы грязи.

— Хорошо, — вздохнул Гарри, вытирая руки полотенцем.

Тётя на миг удивилась — обычно он спорил. Но удивление быстро сменилось подозрением, когда она заметила, что он всё ещё смотрит в окно. Тонкс исчезла, но тётя явно поняла, кого он ищет. Дом ведь под постоянным наблюдением. Она сжала губы и бросила на него кислый взгляд. Гарри молча отвернулся и поднялся наверх.

Как только услышал, что тётя включила пылесос в гостиной, метнулся собирать вещи.

В самый разгар, когда он нырял в шкаф, в окно постучали. Он настороженно выпрямился. Незнакомая сова. Снял письмо, дал ей попить из миски Хедвиги и принялся читать. От Гермионы.

Дорогой Гарри,

Я долго думала, как написать это письмо, поэтому просто скажу, что на душе.

Мы все очень волнуемся за тебя. Тот случай в Косом переулке был шоком, я понимаю. Но тебе не стоило так уходить. Мы бы не стали думать о тебе хуже, мы могли бы помочь тебе пережить это. Для этого друзья и нужны — поддерживать друг друга и в хорошие, и в плохие времена.

Поговори со мной, пожалуйста? Смерть Сириуса тяжело далась тебе, я знаю. Нам всем тяжело. Но мы переживём это вместе. Мы всегда будем рядом, что бы ни случилось. Напиши, пожалуйста, что ты в порядке.

С любовью, Гермиона

Гарри опустил письмо на колени. В нём боролись два чувства. Стыд — за то, что готов бросить Рона и Гермиону, оставить их судьбе, лишь бы спасти себя. У них нет возможности сбежать.

И злость. Злость на её слова, что всем тяжело, будто смерть Сириуса ранила их хотя бы в четверть так же сильно, как его. Они не знают. Не понимают. Им пришлось драться насмерть всего один раз — и все уцелели без царапин. Они даже не были там — не видели, как Сириус падает назад. У них не отбирали родителей. Им не пришлось выносить шестнадцать лет Дурслей. Им не пришлось потерять того, кто был ближе всего к отцу.

Они даже фестралов не видят!

Как они смеют говорить, что понимают? Как смеют горевать?! Они ещё ничего не видели!

Гарри осознал, что сминает письмо в дрожащем кулаке. Заставил себя разжать пальцы, расслабить челюсти, плечи. Когда почувствовал, что эмоции снова под контролем, швырнул письмо на стол и оглядел комнату.

Подошёл к окну, задёрнул тюль так, чтобы не было видно внутрь. Подложил под одеяло подушки и пару старых школьных мантий — получилась спящая фигура. Приглушил лампу. Надел неизменённые джинсы Дадли, несколько футболок, три свитера. Становилось жарко. Сверху надел праздничные мантии, засунул их под свитера.

Посмотрел в зеркало — не толстый, просто бугристый. Подумал и вытащил из шкафа чёрное пальто. Надел — стало естественнее. Осталось натянуть вязаную шапку на чёрные волосы.

Довольный собой, Гарри сунул в карман несколько магловских купюр, надел рюкзак и прокрался на площадку.

Внезапно осенило: он направился в комнату Дадли — тот лежал без сознания. Хотелось взять что-нибудь, чтобы выглядеть стопроцентным магглом. Может, плеер.

Тихо открыл дверь. Дадли спал — храп подтверждает. Гарри остался на пороге, оглядывая комнату. Всё забито гаджетами, одеждой, дисками, видеокассетами и DVD. Почти забыл, зачем пришёл, размышляя, как один человек может владеть таким количеством хлама.

И тут взгляд упал на нечто гораздо лучшее.

Мобильный телефон Дадли.

Гарри протянул руку, бесшумно снял его с подставки, закрыл дверь и сунул в карман. Тяжесть в кармане ему понравилась. Перегнулся через перила, прислушался к тёте. Шум пылесоса вполне прикроет. Знакомый прилив азарта (как в былые приключения) охватил его, когда он крадучись спускался по лестнице.

У входной двери натянул шапку пониже, заправил волосы, снял очки и спрятал в карман. Взглянул в зеркало в прихожей — ухмыльнулся: вылитый Дадли.

Сглотнул, взялся за ручку, ожидая в любой момент визга тёти или треска аппарации. Дверь открылась — тишина. Шагнул за порог — ничего. Прошёл мимо забора, вышел на Тисовую, повернул на Вистерию — ничего.

Уже собирался похвалить себя за отлично выполненную работу, когда услышал шаги сзади. Сердце заколотилось, но он продолжал идти, старательно копируя развалистую походку Дадли, пнул банку колы, достал телефон, притворился, что набирает номер и тихо разговаривает с пустотой.

У автобусной остановки небрежно прислонился к навесу, огляделся — чисто. Тонкс в облике женщины средних лет шла обратно к дому. Подъезжал 93-й автобус.

Старушки вокруг вытаскивали проездные, медленно поднимались и махали руками. Гарри пропустил всех вперёд и шагнул на подножку. Никогда раньше не ездил на маггловском автобусе — тётя Петуния всегда морщилась при упоминании общественного транспорта «для простонародья». Придётся импровизировать.

— В центр едете? — спросил он водителя, подражая интонации дружков Дадли.

— А что, по табличке не видно? — буркнул старик, скорчив гримасу.

— Обратно, пожалуйста, — затаив дыхание сказал Гарри.

Тот пробил билет.

— Два десять.

Гарри протянул пятёрку.

— Мелочи нет? — проворчал водитель, когда Гарри покачал головой. — Ладно, ладно…

Он демонстративно медленно отсчитывал сдачу. Гарри щурился, жалея, что не может надеть очки.

Наконец прошёл по проходу, автобус рванул, и Гарри чуть не упал в кресло. Соседка бросила на него злой взгляд и отодвинулась. Он извиняюще улыбнулся и откинулся назад.

Если память не изменяла, до центра минут двадцать. Подождал десять, потом начал разбирать маскировку.

Снял дурацкую шапку — волосы встали дыбом ещё сильнее обычного. Запихал её в рюкзак, надел очки — мир обрёл резкость. Расстегнул пальто, стащил свитера, запихал всё в рюкзак, наконец-то вздохнув свободнее.

— Холодно на улице? — внезапно спросила соседка.

Гарри удивлённо посмотрел на неё — не ожидал, что она заговорит.

— Теплее, чем думал, — ответил он, засовывая шарф в рюкзак.

— А выглядел, будто в Антарктиду собрался, — заметила она уже дружелюбнее.

— Английская погода, сама знаешь, — пожал он плечами.

Она рассмеялась.

Гарри запихнул последние вещи, застегнул рюкзак и принялся оглядываться — где они вообще. Телефон Дадли дважды пискнул, но Гарри не трогал его — вдруг сотрёт важное сообщение и выдаст кражу.

Через несколько минут заметил, что девушка украдкой разглядывает его. Подозрение кольнуло. Это продолжалось ещё пару минут, пока он не повернулся и не посмотрел на неё в упор.

— Извини, — тут же сказала она, но продолжала смотреть. — Просто кажется, что я тебя откуда-то знаю.

Подозрение сменилось тревогой. Она его узнала. Наверняка из магической семьи. Или читательница «Пророка». Он попытался пригладить чёлку, скрывая шрам. Девушка задумчиво следила за движениями, а потом её лицо осветилось.

— Это… Гарри? — потрясённо спросила она. — Гарри Поттер, да?

Он подумал соврать, но шрам она видела — не ошибешься. Оглянулся в панике: план рухнул на первом же шаге. Про инкогнито можно забыть.

— Да, — медленно подтвердил он, готовясь прервать всё, что она скажет дальше.

— Это же я, Китти! — она хлопнула себя по груди. — Кэтрин Эрл, помнишь? Мы учились в Сент-Полс. Я тебе в поделках клей в волосы наливала?

Теперь уже Гарри внимательно посмотрел на неё. Память подкинула образ девчонки из начальной школы. Китти изменилась до неузнаваемости. Дикие тёмные волосы заплетены в дреды и собраны в неуклюжий пучок, глаза ярко-голубые, горят от возбуждения.

Он собрался с мыслями.

— Я думал, ты уехала в Бирмингем или куда-то туда? — растерянно спросил он.

— Да, уехала с мамой после развода родителей, — объяснила она, широко улыбаясь. — Но ей предложили работу в Америке, так что я пока живу у тёти.

— Ух ты, — только и смог выговорить Гарри. — Не верится, что мы столкнулись. Мир тесен.

— Ещё бы! Восемь лет не виделись, наверное, — восторженно затараторила она, потом спохватилась. — А ты чем занимаешься? Стоунвол, небось?

— Нет, отправили в закрытую школу, — ответил он, чувствуя укол в сердце при мысли о Хогвартсе.

— Серьёзно? Не повезло. Ты же жил с этим придурком Дадли, да? — она нахмурилась.

Гарри сухо усмехнулся.

— Да, это было благословение. Я ненавидел здесь жить, а школа у меня потрясающая.

Но Хогвартс, когда-то убежище от боли Дурслей, теперь напоминал только о худшем. Ничего хорошего оттуда не приходило — только почти-смерти и потери.

— Ну а я теперь, видимо, в Стоунволе, — без всякого энтузиазма сказала она. — Придётся пересдавать модули GCSE с прошлого года. Вылетела из старой школы.

— Сочувствую, — искренне сказал Гарри, представляя, каково сидеть в такой дыре, как Стоунвол. — Я в этом году тоже не возвращаюсь в свою школу.

— Как так? Почему? — удивилась она.

Гарри лихорадочно соображал, как выкрутиться. Она смотрела с любопытством.

— Деньги кончились, — выпалил он, тут же мысленно проверив легенду — звучит правдоподобно. — Плата слишком высокая.

— Серьёзно? — спросила она. — И что теперь будешь делать?

Гарри пожал плечами. Она чуть нахмурилась, но не стала давить. Он замолчал — проговорился больше, чем следовало. Она явно почувствовала, что что-то не так.

— Слушай, а давай, когда доедем до центра, зайдём в Макдоналдс? Поболтаем, наверстаем упущенное? — вдруг предложила она.

Он собирался отказаться — времени нет, и он уже наделал кучу ошибок. Но рот опередил разум.

— Отлично, — обрадовалась она. — О, вот наша остановка.

Гарри вышел из автобуса и пошёл в центр вместе с Китти. Её солнечное настроение немного приглушало боль, которую он таскал с собой. Пока они ели и она болтала о музыке и фильмах, о которых он понятия не имел, он пытался понять, в чём дело. Почему общество этой почти незнакомки делает потерю Сириуса чуть легче, даже переносимой, а план чуть более реальным?

И наконец понял: потому что она чужая. У неё нет связи с магическим миром. Для неё он просто Гарри Поттер — мальчик, который сидел рядом на поделках в детстве. Не Мальчик-Который-Выжил, не охотник за снитч Гриффиндора, не сумасшедший. Все, кто ему дорог, теперь так или иначе связаны с этой болью, войной, злом — это стало частью их жизни. Нет ни одного человека, которого бы не касался Волдеморт. А Китти сидит в фастфуде и рассуждает, почему ей больше нравятся ужастики, чем комедии.

— Любой может поскользнуться на банановой кожуре и сделать это смешно. И какое это имеет отношение к настоящей жизни?

Гарри вдруг захотел потрясти её и сказать, как ей повезло. Что он отдал бы всё, чтобы жить её жизнью — без ужасов, где Волдеморт — просто странное имя, а судьба не предписывает стать убийцей.

Желудок болезненно сжался. На секунду показалось, что сейчас стошнит куриный сэндвич. Он старался не думать о пророчестве, но когда думал — его тошнило. Потому что за пророчеством сразу вставал Отдел тайн, завеса, Сириус…

— Гарри? Ты в порядке? — голос Китти выдернул его.

— А? — рассеянно отозвался он. — Да, нормально.

— Ты выглядел таким расстроенным, — заметила она, потом взяла коробку от своего набора и вытащила игрушку, критически осмотрела.

— Знаю, выглядит, будто невинное лесное животное попало под краскопульт, но мне уверенно заявили, что это детская игрушка, — сказала она, протягивая её. — Пусть подарит тебе счастливые сны.

Гарри улыбнулся, взял игрушку, повертел.

— Это действительно кошмарно, — сказал он, когда она захихикала. — Если бы мне в детстве такое подарили, я бы на всю жизнь травмировался. Никто никогда не дарил мне ничего настолько страшного. Спасибо.

— Не за что, — рассмеялась она. — Рада, что помогаю нашему отечеству содержать терапевтов.

Гарри впервые за много недель искренне рассмеялся, глядя, как Китти громко высасывает остатки молочного коктейля через соломинку. Она посмотрела на него с озорной улыбкой — точь-в-точь как у близнецов, — и он не смог не улыбнуться в ответ. Когда он в последний раз делал что-то настолько обычное, лёгкое, без охранников, без страха нападения?

Кажется, никогда.

— Какие планы на день? — спросила она, отобрав у него игрушку и начав с ней возиться.

— Новые глаза, — сказал Гарри, засмеявшись её ошарашенному виду.

— Чего?

— Контактные линзы, — закатил он глаза. — Надоели эти.

Он поправил очки и отпил глоток.

— Но ты без очков — это уже не ты, Гарри, — улыбнулась она. — Очки и твои волосы.

— Именно поэтому, — сказал он, закидывая в рот картошку.

— Тонкс, слышишь меня?

Тонкс усмехнулась и поднесла запястье ко рту:

— Громко и чётко. Чего подкрадываешься?

— Что у тебя там происходит? — рявкнул голос, явно не расположенный к болтовне.

— Гарри был на кухне, взял завтрак, съел в комнате, потом опять завалился спать, — скучающим голосом ответила она, глядя на тёмное окно Гарри.

— Опять? Этот мальчишка такой лентяй. Если бы я им занимался, я бы…

— Что, заставил бы его делать растяжку, Грюм? — перебила Тонкс.

Он пробурчал что-то про неподчинение, но продолжать не стал.

— Были посетители?

— Молочник в восемь, почтальон в девять, — ответила она, снова заглядывая в кусты. — Дурслей ушёл в восемь тридцать. Тётя моет ковры, а Дадли поплыл на автобус в центр. Похоже, в город отправился.

— Хорошо, — проворчал Грюм, видимо удовлетворённый, но раздражённый отсутствием повода для выговора. — Продолжай в том же духе. Доложишь в штаб, как закончишь.

— Есть, капитан, — пробормотала Тонкс в запястье, вызвав ещё больше ворчания, и прервала связь.

Она поправила плащ и попыталась устроиться поудобнее на земле, снова просканировала местность на магические следы. Только защитные чары Дамблдора на доме, охранник спереди и привычный фон от гаджетов миссис Фигг.

Тонкс тяжело вздохнула. Уже даже готова была пожелать хоть какого-то экшена — лишь бы встать и размять затёкшую задницу.

Макдоналдс закончился быстрее, чем Гарри хотелось бы. Они вышли на главную улицу, полную покупателей. Гарри повернулся к Китти, понимая, что, скорее всего, это прощание.

— Ну что ж, — неловко начал он, поправляя рюкзак.

— Именно, — усмехнулась она. — Я пошла по делу о собаке. Похоже, это всё. Последний танец, большой прощальный поклон.

— Похоже на то, — ответил Гарри, чувствуя неожиданную грусть.

— Давай не растягивать ещё на восемь лет, ладно? — рассмеялась она. — Боже, нам тогда будет по двадцать три. Жуткая мысль.

— Ага, — согласился он, вдруг подумав, что, скорее всего, вообще не доживёт до того дня рождения.

— Тогда до встречи, Гарри, — сказала она и неожиданно обняла его быстро, крепко.

— До встречи, Китти, — ответил он, глядя, как её безумная причёска исчезает в толпе.

Он стоял, словно приросший к месту, пока тёмные дреды не скрылись окончательно. Боль и тьма, которые ненадолго отступили, возвращались.

Гарри вздохнул и пошёл прочь, думая о том, что наговорил ей: что не вернётся в школу в этом году. Он вообще не хотел возвращаться. Хогвартс больше не был домом, в котором можно было потеряться, восхищаясь движущимися доспехами и картинами, которые тебя оскорбляют. Теперь это была тюрьма, нависшая впереди, место, куда его затащат, унизят, будут испытывать, учить сражаться.

Он знал: Дамблдор готовит его к судьбе, предписанной пророчеством. И он этого не хотел. Он не сможет сражаться с Тёмным Лордом. Он видел его бой с Дамблдором в Министерстве — и понимал, что ему никогда не сравниться.

— Большой выпуск, приятель? — раздался голос рядом.

Гарри вздрогнул.

— Простите?

Мужчина с журналом в руке и облезлой собачонкой у ног.

— «Большой выпуск»? Один фунт двадцать — помощь бездомным? — ухмыльнулся он сквозь роскошную бороду, напоминавшую Хагрида.

— Конечно, — быстро сказал Гарри, лезя в карман.

— Джентльмен и святой, — сказал мужчина, снимая шляпу и вручая журнал.

Гарри отошёл, глядя то на журнал, то на мужчину. Неужели он так закончит? В рваной одежде, продавая журналы на улице, с маленькой собакой как единственной компанией?

Он мотнул головой, отгоняя мысли, и увидел на углу большую клинику «Specsavers». Решительно направился туда. Записался на приём через час и вернулся в центр.

Огляделся — никогда здесь не был. Решил просто пройтись по главной улице — вдруг что-то заинтересует.

Первым делом зашёл в туристический магазин «Millets». Набрал в корзину водонепроницаемую куртку, маленький спальный мешок, швейцарский нож, термос и фонарик. Почти купил палатку-автомат, но представил, как сидит в ней посреди лондонской улицы, а мимо идут офисные работники, и передумал.

В витрине увидел охотничьи ножи — тоже захотелось. Если придётся путешествовать без магии, защита не помешает. Но на стекле висела табличка: «Только при предъявлении документа, подтверждающего возраст 16+». Маггловского удостоверения у него не было — пришлось забыть.

В очереди его зажали между парочкой, покупавшей ту самую палатку, и мужчиной, от которого несло плесенью и который допытывался, доводилось ли ему когда-нибудь свежевать кролика.

Потом зашёл на маленький рынок — прилавки забиты дорогущим барахлом. Зато купил вместительный рюкзак. На одном подозрительном лотке с оружием никто не спросил документов — он взял нож. Сильно сомневался, что сможет им кого-то ударить, но иметь что-то угрожающее в кармане не помешает.

Пришло время приёма. Нагруженный покупками, он вернулся в оптику, невольно оглядываясь в поисках тёмно-русых локон. Китти не появилась. Он тяжело опустился на скрипучее кожаное кресло.

Проверка зрения заняла минут десять. На него надевали странные конструкции, вставляли линзы разной силы, он читал светящиеся буквы на стене.

— Зрение немного ухудшилось с вашего последнего визита… восемь лет назад? — недоверчиво спросил врач, сверяясь с записями.

— Правда? — невинно спросил Гарри. — Не замечал. Иначе пришёл бы раньше.

— Нужно регулярно проверяться, — укорил врач, осматривая очки. — Впрочем, содержите вы их в отличном состоянии.

Гарри подумал, какое у того было бы лицо, узнай он, что это результат пятилетних чинящих заклинаний, а не бережного обращения.

— Значит, хотите контактные линзы? — врач потянулся за бланком. — Хорошо, с вашим рецептом это возможно. Приходите через четыре дня — запишем вас, подберём и покажем, как ухаживать.

— Отлично, — Гарри был очень доволен. — А можно сделать их цветными? Где-то читал, что это возможно.

— Конечно, — равнодушно ответил врач. — Вот таблица цветов. Есть ещё варианты: спирали, змеиные глаза, флаг святого Георгия, Юнион Джек, чисто белые, красные.

У Гарри сердце ухнуло в пятки. Красные глаза? Змеиные глаза? Перед глазами возникли те самые злые красные глаза, смотрящие на него из полумрака Отдела тайн. Его передёрнуло.

— Просто коричневые, спасибо, — сдавленно сказал он, чувствуя, как колотится сердце.

— Отлично. Отнесите это на ресепшен, увидимся через несколько дней, — врач вручил бумагу и указал на дверь.

Гарри поблагодарил, записался на второе время и вышел, дико гадая, получится ли вообще вернуться.

Великое приключение на свободе официально закончилось. Нужно вернуться, пока тётя не хватилась. Если она и узнает — не страшно, она не в курсе, что ему запрещено выходить. Но объясняться с Орденом не хотелось — будут неудобные вопросы.

На остановке оглядел очередь — Китти не было. Он слегка встряхнулся: что с ним не так? Он отвлекается на человека, которого не видел восемь лет, знал мельком пять и сегодня проговорил с ней всего час? Тем не менее до самого дома гадал, живёт ли она где-то поблизости. Может, ещё встретятся в Литтл-Уингинге?

Медленно собрал маскировку заново, сошёл с автобуса и направился домой. С досадой отметил, что сегодняшнего охранника не видно — ну и мастер прятаться.

Вошёл без проблем, прокрался мимо тёти, которая готовила курицу, и поднялся в комнату. Отодвинул половицу в тайнике, спрятал покупки и забрался на кровать.

Лежал несколько часов, пока не вернулся дядя Вернон, пока не началась суета с ужином и телевизор не заорал на всю громкость. Тогда он демонстративно встал, подошёл к окну так, чтобы охранник увидел — только что проснулся.

Подошёл к школьному сундуку, вытащил маленькую тряпичную сумку — содержимое звякнуло, когда он положил её на стол. Подтянул к себе деревянную дощечку, найденную в сарае, тюбик суперклея, украденный с кухни, и высыпал содержимое сумки.

Сотни крошечных осколков стекла рассыпались по поверхности. Гарри расправил плечи, взял самый большой кусок. Несколько секунд смотрел на своё отражение в грязном зеркальном покрытии, потом перевернул. На обороте ясно читалось: «…in yours. Jame».

Положил осколок в центр дощечки и принялся искать среди остальных кусочки с «s and I used».

Пальцы работали на автомате, а мысли крутились вокруг зеркала и собственной глупости. Он был так уверен, что защищает Сириуса, не заглядывая в посылку, полученную на Рождество. Как же. Это была единственная вещь, которая могла его спасти.

Если бы он посмотрел в зеркало, а не говорил с предательским Кричером. Если бы знал, что Снейп проверял Сириуса. Если бы не было у него этого дурацкого «спасения людей». Боль от всех упущенных возможностей душила его, не давала дышать.

Через час он откинулся назад и посмотрел на результат. «need to speak to me»… «just say»… «James and I used»… Почти половина надписи собрана. Горло сжалось, когда он начал перекладывать буквы, пытаясь сложить новые фразы. Пальцы дрожали, когда он прочитал то, что получилось.

Если тебе нужно… просто скажи моё имя… поговори со мной… я смогу… появиться…

Глава вторая: Неожиданные гости

Римус сидел за огромным столом на кухне дома на площади Гриммо и с открытым ртом читал статью в «Ежедневном пророке».

Похоже, хватка Министерства над Азкабаном была весьма шаткой — если не сказать больше. Как и Дамблдор, он опасался худшего. Ещё день-два — и если план Ордена по проникновению не сработает, придёт известие о массовом побеге. Римус слегка поёжился от этой мысли и перевернул страницу. Взгляд зацепился за маленькое объявление в нижнем углу.

«Уизли — Волшебные Вздорные Штучки. Хотите превратить бывшую в БОРОДАВОЧНИКА?»

Эти двое, подумал он, качая головой с лёгкой улыбкой. Совсем спятили.

«Летние спецпредложения: купи один уменьшающий парик — получи бесплатно рубашку для увеличения сосков!»

Когда-нибудь они влипнут по-крупному. Он попытался отнестись серьёзно, встать на точку зрения Молли, но сама мысль о рубашке для увеличения сосков звучала слишком комично.

— У нас ситуация! — внезапно раздался далёкий голос, эхом отразившийся от кухонных стен.

— Что там, Данг? — тут же отозвался Римус, бросив чай и поднеся запястье ко рту.

— Неопознанная персона приближается к двери дома Поттера, — ответил Мандангус, словно только что проснулся от сладкого сна.

— Магическая? — резко спросил Римус, уже шагая к камину.

Несколько секунд тишины, потом хриплый голос Мандангуса вернулся.

— Нет, вообще-то, — сказал он, слегка смущённо. — Настолько немагическая, насколько это возможно. У нас тут супермаггл.

— Опять доставщик, Данг? — спросил Римус, уже возвращаясь к стулу. — Как те три раза до этого?

— Нет, никакой формы, как ты и говорил, — ответил тот.

Люпин покачал головой и обмакнул печенье в чай.

— Свяжись с миссис Фигг, пусть зайдёт и проверит, что происходит, — наконец сказал он. — На всякий случай.

Тем утром Гарри чувствовал удивительно мало вины. Удивительно, учитывая, что после той ночи, когда он оставил окно открытым, грипп Дадли стал хуже, и дяде пришлось идти за лекарствами. Зато это означало, что в пятницу он сможет выбраться и забрать свои контактные линзы.

Накануне вечером Гарри аккуратно завернул начатую работу над зеркалом и положил на стол. Теперь он снова сел и приготовился провести ещё несколько часов за склеиванием.

В обед он спустился за едой, вернулся с сырным бутербродом и обнаружил на столе незнакомую сову среди пергаментов. Осторожно подошёл, оглядел комнату. Сова мирно протянула лапу. Гарри снял письмо и маленький свёрток. Почерк показался смутно знакомым. Он быстро открыл.

Гарри,

Короткая записка — вдруг ты пропустил свежий номер «Боллов». Посмотри на брюнетку на новой модели «Чистомётов» — я бы не отказался прокатиться! Джордж говорит, что тебя заинтересует десятая страница.

Надеемся, лето проходит отлично и ты мучаешь Дадли по полной. Мы приготовили тебе маленький подарочек, чтобы процесс пошёл веселее.

Вот наш отличный шпионский девайс. Идею подкинул ты, когда стащил снитч на последнем матче (отличные отталкивающие чары для магглов — они вообще ничего не видят!). Это только прототип, но решили, что главный инвестор имеет право посмотреть, на что пошли его галеоны. Наслаждайся!

Гред и Фордж

P.S. Мы уже выяснили несколько довольно интересных фактов о нашем любимом младшем братике с помощью этой штуки. Расскажем при встрече!

Гарри слабо улыбнулся письму близнецов и потянул свёрток к себе, опасаясь подвоха. Но внутри оказалась маленькая деревянная коробочка, а в ней — неактивный снитч и свёрнутый пергамент.

Он развернул.

Просто возьми снитч и прикажи: «Работай, чёрт тебя дери!» — и смотри, как эта классная штука полетит! Следи за крышкой коробки и управляй полётом!

Гарри нахмурился над странными инструкциями, положил пергамент на стол и взял снитч.

— Работай, чёрт тебя дери? — неуверенно сказал он.

Крылья снитча раскрылись, и он взмыл в воздух, зависнув на уровне глаз. Гарри взял коробку и посмотрел на крышку — чуть не выронил от шока. Там, словно магическая фотография, был он сам — уставившийся на коробку.

— Камера? — вслух удивился Гарри, переводя взгляд со снитча на коробку.

Работало идеально: он видел и слышал всё, что видел и слышал снитч. Чувствуя лёгкое безрассудство, он посмотрел на снитч и приказал:

— Покажи мне Дурслей на кухне.

Снитч метнулся к двери. Гарри следил за его стремительным полётом на маленьком экране: вниз по лестнице, через холл, на кухню — где тётя Петуния готовила огромную миску куриного супа для Дадли, а дядя орал в трубку на сантехников.

— Это потрясающе, — прошептал Гарри, когда снитч сделал огромный план ноздрей дяди Вернона, а тот даже не заметил.

Через некоторое время он захлопнул крышку — через пару секунд снитч уже висел на уровне глаз в ожидании.

— Стоп, чёрт тебя дери? — осторожно спросил он, ухмыляясь, когда неактивный снитч упал на пол.

Внизу зазвенел дверной звонок. Гарри убрал снитч в коробку, написал на обрывке пергамента напоминание написать близнецам позже. Только собрался продолжить работу над зеркалом, как дверь в комнату с грохотом распахнулась. Он подпрыгнул.

Мгновенно развернулся, палочка наготове.

— Убери эту штуку, мальчишка! — прошипел дядя, пересекая комнату и испуганно выглядывая в окно. — Что ты вообще творишь, а?

— Извините, просто испугали, дядя, — сказал Гарри, пряча палочку.

Дядя фыркнул, как разъярённый бык, и уставился на него с отвращением.

— Одна из ваших явилась к тебе.

— Что? — тупо переспросил Гарри, бросив взгляд на календарь.

Орден должен был прийти только завтра.

— Я не потерплю, чтобы меня допрашивали, мальчишка, — продолжал дядя, тыкая толстым пальцем ему в грудь. — Раз в три дня — уже за глаза, но никаких неожиданных визитов, ясно?

— Я им передам, дядя, — согласился Гарри.

Он действительно не мог допустить незапланированных визитов. А если бы пришли вчера и обнаружили его отсутствие?

— Вот и правильно, — буркнул дядя, удивлённый согласием, но быстро опомнился. — А теперь спускайся и скажи им, что всё в порядке, понял?

— Конечно, — уныло ответил Гарри, следуя за дядей вниз.

У входной двери он увидел, как тётя Петуния злобно смотрит на него из кухни.

— Вы должны были прийти завтра… — начал он устало, открывая дверь.

Рот у него отвис.

На пороге стояла Китти Эрл.

— Не знала, что ты меня ждёшь, — рассмеялась она, глядя на его лицо.

— Китти? — тупо выговорил Гарри, вцепившись в дверной косяк. — Э… что…

Она продолжала улыбаться, пока он пытался собрать слова. Сердце колотилось как бешеное. Мозг отказывался догонять глаза.

— Что ты здесь делаешь? — наконец выдавил он.

— Привет тебе тоже, — сказала она. — Я была неподалёку, стало скучно. Решила заглянуть, посмотреть, чем ты занят.

— Ага, — сказал Гарри, внезапно очень остро ощутив присутствие дяди за спиной и миссис Фигг, которая сверхмедленно проходила мимо их забора, с любопытством поглядывая.

Нужно было быстро соображать.

— Заходи, — торопливо сказал он, втаскивая её за руку внутрь и быстро закрывая дверь.

— А теперь послушай сюда, — начал дядя, тыкая пальцем Китти в нос. — Я уже сказал вашим…

— Дядя! — перебил Гарри. — Это Кит… Кэтрин Эрл. Она училась со мной и Дадли в одной школе!

Гарри умоляюще посмотрел на дядю. Тот опасно прищурился, явно тоже быстро соображая. Маггловских гостей у Гарри никогда не бывало — он просто не знал, как реагировать.

— Петуния! — вдруг заорал он.

Гарри внутренне сжался.

Тётя вышла в коридор и оглядела картину: растерянная девушка, Гарри, упорно глядящий в пол, и дядя, сверлящий их взглядом, усы дрожат.

— Да, дорогой? — спросила она, стараясь выглядеть заботливой — ради Ордена.

— Эта девочка училась с Дадли и Гарри, — выдавил дядя наигранно спокойно.

— Правда?.. — удивилась тётя, внимательно оглядывая Гарри, потом девушку.

На лице её появилось то же выражение, что и при виде Тонкс: будто Китти смертельно оскорбила её своими дикими волосами, пирсингом и вызывающей одеждой. У Гарри внутри всё ухнуло ещё ниже. Дурсли растерялись и замолчали.

Китти теперь смотрела на него с интересным выражением. Только он подумал, что хуже уже некуда, как снова зазвенел звонок — все подпрыгнули.

— Это ещё кто? — прорычал дядя, расталкивая Гарри и Китти и распахивая дверь.

Хуже и быть не могло.

На пороге стояла миссис Фигг, заламывая руки.

— Ох, Вернон, милый, вы не видели мистера Тибблза? — тут же заскулила она, протискиваясь внутрь, пока дядя не успел её остановить.

— Чего? — рявкнул дядя, багровея.

— Мистер Тибблз, мой котик, знаете, у него белое пятнышко над ухом, и он… — начала она, изображая глубокое горе и одновременно разглядывая Китти.

— Нет, я не видел вашего чёртова кота, сумасшедшая… — начал дядя, но вспомнил о Китти, глубоко вдохнул и осёкся.

Повисла тишина.

— …он любит сардины, но по вечерам предпочитает лосося, — продолжила миссис Фигг. — Может, он в вашем сарае, он любит бродить.

— Эй, в чём проблема? — внезапно возмутилась Китти. Гарри зажмурился. — Я просто хотела зайти в гости…

— ВСЁ! ХВАТИТ! — взревел дядя, уже дрожа от ярости, и распахнул дверь. — Миссис Фигг, я не видел вашего кота! А ты, юная леди, мы очень заняты, сейчас будем ужинать, так что извините!

Миссис Фигг возмущённо ахнула, губа задрожала, и она вышла. Китти посмотрела на Гарри — тот упорно избегал её взгляда. Внутри всё сжалось от тошноты и потери: после такого Китти точно никогда больше не придёт.

— Мы действительно заняты, — твёрдо сказал дядя, указывая ей на дверь.

— Гарри? — спросила она.

— Иди накрывай на стол, мальчишка, — громко сказал дядя.

Гарри проглотил рвавшееся оскорбление. Ничего не мог поделать: миссис Фигг всё ещё стояла на пороге и смотрела, тётя с дядей сверлили его взглядами, скрестив руки. Он развернулся и пошёл на кухню, чувствуя взгляд Китти в спину.

Ему было ужасно. Он потерял шанс поговорить с Китти, Орден теперь будет следить за ним ещё пристальнее, а дядя Вернон явно приготовил грандиозный скандал.

— До свидания, — многозначительно сказал дядя у двери.

— Господи, какой же ты придурок, — бросила Китти напоследок, выходя.

Дядя Вернон с треском захлопнул дверь, пылая яростью.

— МАЛЬЧИШКА! — взревел он.

Гарри устало обернулся.

— Эй, Реми, ты ещё там? — вторично за десять минут эхом раздался голос Мандангуса на кухне.

— Да, я здесь, Данг, — устало ответил Римус, снова поднося запястье ко рту. — Что теперь?

— Фигги здесь, новости о нашем супермуггле, — гордо сказал Мандангус.

— Ладно, — тяжело вздохнул Римус, откидываясь на стуле и готовясь к десятиминутному безумному монологу миссис Фигг о том, что это был очередной доставщик. — Давай её.

— Ох, Римус, милый, — начала расстроенная миссис Фигг, потом послышался приглушённый звук. — Я правильно говорю в эту штуку?..

— Да, Фигги, прямо сюда.

— Что? Я не понимаю…

— Просто в запястье говори. Мерлин меня забери…

— Я не собираюсь совать нос в твой рукав, посмотри, какой он грязный и рваный…

— Мандангус, — перебил Римус, — почему бы тебе просто не сказать, что это был доставщик?

— Потому что это была не доставщица! В этом-то и дело! — громко возразил Мандангус, перекрикивая бормотание плачущей миссис Фигг на фоне.

— Тогда кто? — вздохнул Римус, балансируя на двух ножках стула и молясь потолку о терпении.

— Девчонка, — важно сказал Мандангус, смакуя паузу для максимального эффекта. — К Гарри.

Римус вздрогнул. Стул на миг завис между четырьмя ножками и полом, выбрал пол — и Римус с воплем боли рухнул на холодные камни.

— Эй, Реми, ты там жив? — эхом раздался голос Мандангуса над его головой, пока он поднимался на колени.

— Девчонка, говоришь? — быстро переспросил Римус, вскакивая. — Какая девчонка?

— Муггл, как я и сказал, — бойко ответил Мандангус. — Фигги уверяет, что она точно приходила к Гарри, разговаривала с ним и всё такое.

— Что… ладно, хорошо, — начал Римус, пытаясь сообразить, что делать. — Дай миссис Фигг обратно и скажи ей объяснить всё очень внимательно. Это очень важно.

Римус слушал, как Мандангус передаёт, нетерпеливо ёрзал, потирая ушибленную поясницу. После пары слабых протестов миссис Фигг заговорила громко и чётко.

— Римус, милый, Вернон был ужасно груб с нами обоими! Я всего лишь спросила, не видел ли он мистера Тибблза! Конечно, я знала, что он у меня дома, но это была такая прикрывающая история, я рассказала про лосося, а он…

— Миссис Фигг, — быстро перебил Римус, уже теряя надежду. — Девушка. Расскажите про девушку.

— Ах да, хорошо, дай подумать, — пробормотала она и начала медленно, словно заученно. — Я подошла к двери, как сказал Мандангус, а она стояла в коридоре с Петунией, Верноном и Гарри. Гарри очень занервничал, увидев меня, и ни на кого не смотрел. Вернон потребовал, чтобы мы обе ушли. Что мы и сделали.

— Понятно, — сказал Римус, хмурясь и начиная ходить по кухне. — Данг, спроси, как она выглядела. Опиши подробно всё-всё.

Вопрос обсудили на том конце, Римус призвал перо и бумагу, сел за стол и стал ждать, пока миссис Фигг в своей особенной манере расскажет о встрече.

— Она была очень неопрятная девушка, — начала она с явным отвращением. — Если бы она была моей дочерью, я бы не позволила ей так выходить на улицу. Любой подумает, что она в жизни не видела утюга…

— Миссис Фигг, — умоляюще перебил Римус. — Неопрятная, хорошо… Дальше. Волосы какие, глаза, акцент…

— Ужасные волосы, — фыркнула миссис Фигг. — Эти мерзкие змеи Медузы, которые сейчас в моде. Я видела таких на окраинах, целые шайки оборванцев слушают свою какофонию. Глаза, кажется, голубые, да, точно голубые. И пирсинг.

Римус чуть не улыбнулся, услышав дрожь в её голосе, но ситуация была слишком серьёзной.

— Акцент? — спросил он, записывая.

— О, ужасный, — тут же ответила она — Римус и сам мог бы это предсказать. — Из тех, где слова не выговаривают целиком, «х» глотают, заканчивают каждое предложение «да?», «чувак» или ещё какой-нибудь пошлостью. И язык, которым она пользовалась, мистер Люпин! Я не стану пачкать наш разговор, повторяя, как она обозвала Вернона!

— Понятно, — сказал Люпин, уголки губ дрогнули в улыбке. — И она приходила к Гарри?

— Да, именно. Когда Вернон грубил мне, она сказала: «Я просто хотела навестить Гарри». Он и к ней отнёсся не лучше — вытолкали нас обеих!

Она была возмущена до глубины души.

— Вы её не узнали, миссис Фигг? — спросил Римус без особой надежды.

— Конечно, нет, — отрезала она. — Таких в нашем районе не увидишь.

— Хорошо, — задумчиво сказал Римус, глядя на свои записи. — Вам удалось с ней поговорить?

— Я и не хотела, — чопорно ответила миссис Фигг. — Она что-то бормотала себе под нос и пинала цветы Петунии! Я не люблю эту семейку больше, чем вы, мистер Люпин, но это же святотатство — женский сад священен!

— Понятно, — серьёзно сказал Римус. — Спасибо, миссис Фигг. Если будут вопросы — свяжусь. Данг?

— Ага? — раздался самодовольный голос, на фоне бормотала миссис Фигг.

— Есть идеи? Теории, кто эта таинственная девушка?

— Старая подружка? — предположил Мандангус с явным ухмылочным тоном. — В своём неряшливом стиле довольно симпатичная.

— Мандангус! — ужаснулась миссис Фигг на фоне.

— Сомневаюсь, — задумчиво сказал Римус. — Ладно, поговорим вечером. Присматривайте за ней. Я покопаюсь.

— Есть, — ответил Мандангус. — Тонкс предупрежу, она на следующей смене.

— Хорошо. Пока.

Он прервал связь, взял листок с записями и нахмурился.

Неопрятная, косички, пирсинг, грубый язык, простонародный акцент, не местная.

Она совсем не походила на человека, с которым Гарри мог бы хоть как-то пересекаться. Римус почувствовал тревогу. Взял перо, обмакнул в чернила и, поколебавшись, дописал рядом с перечнем: подруга.

Гарри вышел из дома, не оглядываясь на крики дяди. Горький ветер пробирал сквозь тонкую футболку, пока он брёл по пустым улицам к парку. Внутри всё кипело от злости и бессилия.

Он дошёл до качелей, рухнул на одну из них, обхватил руками цепи и слегка раскачался, уставившись в землю. Теперь он в полной заднице. После такого скандала Орден точно усилит слежку, особенно теперь, когда они загорелись выяснить, кто такая Китти.

Хотя какая разница, мрачно подумал он. После сегодняшнего цирка она точно никогда больше не захочет с ним связываться. Единственное, что хоть немного грело душу, — это то, что она успела напоследок красиво послать дядю.

Он пнул носком кроссовка кору на земле, закрыл глаза. Устал он от всего этого. От бесконечных битв, страха, тревоги, боли. Хотелось, чтобы всё это просто кончилось.

— Привет, Гарри.

Глаза распахнулись. Перед ним стояла Китти — лицо серьёзное, почти мрачное. Он долго смотрел на неё, не в силах поверить. Она вернулась? Где-то глубоко внутри шевельнулось подозрение — почему она всегда появляется в самый нужный момент? Но все вопросы смыло волной облегчения от одного только звука её голоса.

— Они тебя до молчания не довели? — спросила она, улыбаясь, но голос был серьёзным.

— Нет, не глупи, — ответил он, снова уставившись в землю.

— Тогда что это всё было? — спросила она.

Гарри почувствовал, как живот скрутило от беспокойства.

— Ничего, — буркнул он, не поднимая глаз.

— Ага, конечно, — ответила она и села на соседние качели.

Несколько минут молчали. Она слегка раскачивалась, как и он. Гарри пытался разобраться в хаосе мыслей: что теперь делать, сработает ли план, зачем Китти здесь, что ей можно сказать. Вдруг вспомнил — где-то рядом член Ордена, слушает, смотрит… Он мысленно выругался: зачем он сказал им оставаться вне поля зрения?

Услышал, как Китти полезла в карман. Подумал — может, стоит как-то объяснить.

— Будешь? — спросила она, протягивая ему сигарету из почти полной пачки.

На лице у неё было очень серьёзное выражение — совсем не то весёлое, как при первой встрече.

— Нет, спасибо, — сказал он. — Не курю.

— Не против, если я? — спросила она.

Он покачал головой, всё ещё пытаясь придумать объяснение.

Она похлопала по карманам, достала зажигалку, прикурила и глубоко затянулась.

— Они всегда такие? — наконец спросила она.

— Нет, — соврал он, чувствуя, как тоска нарастает.

— Врать ты умеешь просто ужасно, — сказала она, и на лице снова появилась улыбка.

Он пожал плечами. Какой смысл врать? Она ничего не сможет изменить, а после пятницы, если план сработает, он её больше никогда не увидит. Зачем ей вообще заботиться? Она выглядит достаточно взрослой, чтобы понимать: некоторые люди просто сволочи.

— Знаешь, я почти была уверена, что так и будет, — сказала она, выпуская несколько дымовых колец, которые он проводил взглядом в небо.

— В смысле? — спросил он, глядя на неё сквозь цепи качелей.

— Я сразу поняла, что у тебя дома что-то не так. Удивилась, зачем ты пытался сбежать в маскировке и всё такое, — начала она и повернулась к нему, пристально глядя.

— Я не маскировался, — соврал он.

— Ой ли? Ты обычно летом три свитера носишь? — поддразнила она.

Он промолчал. Она посмотрела на него задумчиво.

— Ты несчастен, — констатировала она, на миг глянув на звёзды. — Не виню тебя за желание сбежать.

Гарри резко вскочил с качелей, яростно шикая на неё.

— Не говори такое, — прошептал он в панике, отступая.

Она отшатнулась от неожиданности. Он в отчаянии огляделся. Орден точно слышит. Они поймут. План рухнет. Его вернут в Хогвартс, и всё начнётся заново. Паника сжала сердце — дышать стало тяжело.

— Почему нет? Это же правда! — возмутилась она, тоже вставая.

Он в отчаянии зажал ей рот ладонью и умоляюще посмотрел. Она смотрела на него широко раскрытыми, испуганными глазами, всё тело напряглось. Гарри лихорадочно думал.

— Пожалуйста, не говори ничего секунду, — тихо попросил он.

Китти медленно кивнула. Он убрал руку. Оглянулся через плечо, мысленно проклиная Орден — где они, чёрт возьми, и сколько слышат?

Она смотрела на него с глубокой тревогой. Гарри вдруг понял, что слишком сильно сжимает её запястья — ослабил хватку. Нужно было придумать, что сказать, чтобы это хоть как-то имело смысл.

— Что происходит, Гарри? — медленно спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Он глубоко вдохнул, медленно наклонился и прислонился лбом к её лбу. Её глаза расширились ещё больше — она явно хотела что-то спросить, но он заговорил первым.

— Слушай, — очень тихо сказал он. — Не важно, правда это или нет — ты не можешь говорить такое вслух. Здесь могут быть люди, которые услышат, передадут им — и всё станет в миллион раз хуже.

Она помолчала, явно быстро соображая. Гарри дико подумал: а вдруг со стороны это выглядит романтично и Орден отстанет? Он заметил, что она уже не такая напряжённая и не пытается вырваться.

— Гарри, здесь никого, кроме нас, — так же тихо ответила она.

— Ты не знаешь, — сказал он.

— Ты не можешь позволять им так на тебя давить, — прошептала она, глядя на него с беспокойством. — Я понимаю, почему ты боишься, но если ты выберешься — они ничего не смогут сделать.

— Китти, — предостерёг он, оглядываясь по сторонам.

— Нет, послушай меня! Они уже достали тебя, Гарри. Заставляют думать, что за тобой следят постоянно, подслушивают, следят, но это не так, ясно? Ты же знаешь, что они не могут.

Если бы ты только знала, подумал он.

— Но если ты останешься в этом доме — они заставят тебя поверить. Тебе нужно уйти. Они будут давить, пока ты не сломаешься. Если сломают твой дух — ты уже никогда не вернёшься, понимаешь?

Гарри замер в шоке, переваривая её слова. Волосы на затылке встали дыбом. Её глаза были всего в нескольких сантиметрах.

— Почему тебе не всё равно? — спросил он, избегая отвечать.

— Потому что не всё равно, — пожала она плечами.

— Почему? — настаивал он. — Ты знаешь меня всего несколько часов. Не знаешь, кто я, что я делал в жизни. Почему тебе не всё равно?

— А почему тебе так важно, что я думаю? — парировала она, глядя прямо в глаза. — Почему мы стоим вот так?

Гарри отпустил её запястья и отступил, чувствуя стыд за то, что использовал её. Огляделся — ни следа охранника. Это было плохо.

— Слушай, это не важно, ясно? — сказала она, дрожащей рукой проведя по пучку волос и тоже оглядываясь, будто теперь и она заподозрила шпионов.

— Мне пора, — вдруг сказал Гарри, заметив сгущающиеся сумерки. — Скоро стемнеет. Меня ждут назад.

— Гарри… — грустно начала она, будто он только что доказал её правоту.

— Спасибо, что пыталась прийти сегодня. Прости за весь этот кошмар, — быстро сказал он, отступая.

— Гарри! — крикнула она вслед, в голосе растерянность и почти обида.

Он не смог удержаться — обернулся, шагая задом. Её голос было невозможно игнорировать.

— Сегодня с десяти вечера в Club Destiny ночь R&B и хип-хопа! — почти умоляюще крикнула она. — Придёшь?

В животе всё перевернулось.

— Не могу! — крикнул он в ответ.

— Гарри! — снова позвала она.

Но он уже сосредоточился на воротах парка. Не оборачиваться. Не оборачиваться…

Он вышел за ворота — и член Ордена тут же пошёл следом. Гарри из последних сил боролся с желанием обернуться и посмотреть, что делает Китти.

Гарри лежал на кровати, уставившись в потолок. Вечером он решил не работать над зеркалом — слишком больно. Вместо этого перебирал в голове встречу с Китти и всё, что она сказала. Её слова словно разожгли в нём огонь. Она сумела выразить то, с чем он боролся с самой смерти Сириуса: он в ловушке, они постепенно берут над ним верх.

Она сказала, что они не могут следить за ним постоянно. Не могут — это невозможно, он теперь знал точно. Она была права: они заставят его поверить.

Если останешься в этом доме, они заставят тебя в это поверить. Тебе нужно уйти. Они будут давить, пока ты не перестанешь сопротивляться.

Они уже заставляли его верить. Эти прошлые лета они постепенно превращали его в узника собственного дома, отбирали всё, что делало жизнь стоящей. В этом году даже Хогвартс не светил впереди — чтобы хоть как-то пережить дни. Впереди по этой дороге были только боль, смерть, убийство.

Убить или быть убитым.

Она была права. Знала его всего несколько часов — и уже видела. Они ломали его дух.

Если они сломают твой дух, ты уже никогда не сможешь вернуться.

Что с ним будет? Остаться в Хогвартсе, в магическом мире — или ждать, пока его затравят, медленно ломая, пока от того, что делает его им самим, ничего не останется. Или уйти. Бежать. Сохранить рассудок. Человечность.

Он не убийца. И не собирается ждать, пока его убьют.

Они не смогут причинить тебе вред, если ты выберешься.

В пятницу ночью, в 23:55, он уйдёт.

На следующий день звонок в дверь раздался во второй раз — и на Гарри нашло странное предчувствие.

Он лежал с мокрой тряпкой на горячем лбу, сорвал её, сел и уставился на дверь. Не знал как, но чувствовал: это Китти. Мысль была нелепой — зачем ей пытаться прийти второй день подряд после вчерашнего? — но он затаил дыхание, слыша тяжёлые шаги дяди по коридору.

Как можно тише сполз с кровати, прокрался на площадку и стал смотреть через перила. Дядю не пускал в кадр его огромный силуэт, заполнивший почти весь проём, но всё было слышно идеально.

— Ты, — злобно сказал дядя кому-то. — Я уже сказал, мы заняты.

Он собрался закрыть дверь, но гостья сунула ногу в щель. Гарри почти услышал, как дядя в ярости фыркнул, когда дверь ударилась о ботинок.

Теперь он был почти уверен — Китти.

— Прошу прощения, — громко и зло сказал дядя. — Мы заняты!

— Ничего, я к Гарри, — ответила она сладчайшим голосом.

Гарри не удержался от ухмылки. Смелости ей не занимать.

— Его нет, — отрезал Вернон.

— О, как жаль, — сказала она, явно не веря ни слову. — Можно подождать, пока вернётся? Домой далеко идти.

Гарри еле сдержал смех. Откуда она берёт такую наглость? Любой другой съёжился бы под убийственным взглядом дяди в режиме разъярённого быка.

— Нет, нельзя! — выпалил дядя, пылая. — До свидания!

Он вытолкал её ногу и захлопнул дверь — стёкла задрожали. Гарри видел, как дядя набирает воздух для крика в его сторону.

Звонок. Звонок.

Дядя сдулся, резко развернулся и уставился на дверь. Гарри тихо хихикнул.

— УБИРАЙСЯ! — заорал дядя, брызгая слюной.

Короткая тишина. Дядя довольно кивнул.

Звонок. Звонок. Звонок.

— Девчонка! — взревел он ещё громче. — Если сейчас же не прекратишь, я вызову полицию!

…Гарри боролся, чтобы не расхохотаться в голос. Тишина.

Длинный, непрерывный звонок.

Дядя метнулся к двери, рванул её, чтобы прекратить этот бесконечный трезвон — Китти просто держала палец на кнопке. Гарри мысленно представил её невинное личико.

— А теперь послушай меня внимательно… — начал дядя низким, дрожащим от ярости голосом.

— Нет. Это ты меня послушай, — перебила Китти. Гарри засунул кулак в рот, чтобы не заржать в голос. — Если ты сейчас же не пустишь меня к Гарри, я позвоню по одному из четырёх номеров, которые у меня записаны: Детская линия доверия, Национальное общество по предотвращению жестокого обращения с детьми, Социальная служба графства Суррей или полиция.

Гарри уже не смеялся. Он в шоке смотрел на спину дяди. Тот, похоже, тоже потерял дар речи — в коридоре слышно было только тиканье часов. Потом дядя что-то пробормотал и начал поворачиваться от двери.

Гарри метнулся обратно в комнату.

— ГАРРИ! — заорали через несколько секунд.

Он попытался сделать лицо, которое не будет ухмыляться как у идиота после только что увиденной комедии. Вышел на лестницу — Китти стояла уверенно рядом с дядей. Гарри попытался изобразить удивление, но поймал её взгляд и всё равно расплылся в улыбке.

— Гостья к тебе, — буркнул дядя и деревянно прошагал на кухню.

Как только дядя скрылся, Гарри просто махнул Китти — мол, идём наверх. Она улыбалась сама себе, засовывая телефон в карман, пока он придерживал для неё дверь. Когда они оказались в комнате, Гарри прислонился к двери и широко ухмыльнулся.

— Ты спятила? — спросил он недоверчиво.

— Не клинически, — ответила она, плюхаясь на его кровать.

— Ага, конечно, — он покачал головой, глядя на её театральность. — У тебя правда были все эти номера?

— Ага, — она снова вытащила телефон. — Вчера полночи гуглила! Думала, после вчерашнего его придётся немного уговаривать.

Гарри покачал головой ещё раз, наблюдая, как она бросает сумку на пол, прислоняется к стене у кровати и стаскивает кеды. Несколько секунд он просто смотрел на неё в изумлении — с какой лёгкостью она занимает пространство.

— Что ты здесь делаешь? — выпалил он и тут же почувствовал себя глупо.

— Ты вчера в парке не попрощался, — просто ответила она, роясь в сумке.

— А, ну да, — медленно сказал он, всё ещё ничего не понимая.

— И в клуб не пришёл, — добавила она.

— Не смог, — ответил он, всё ещё глядя на неё с каким-то удивлением. — Было круто?

— А1, топчик, чистый кайф, — ухмыльнулась она.

— Это было по-английски? — спросил он через секунду.

— Да, — рассмеялась она. — Ты что, «Spaced» никогда не смотрел?

— Эм… нет? — медленно ответил он, чувствуя себя полностью потерянным в разговоре.

— Жаль. Классный сериал… — она кивнула сама себе. — Пришлось танцевать одной.

— Ох, — Гарри смутился. — Извини.

— Да ладно, шучу же, — рассмеялась она. — Сходим как-нибудь в другой раз.

Она снова кивнула себе и замолчала, оглядывая комнату. Гарри в который раз задумался — что она вообще здесь делает, опять. После вчера он был уверен, что либо напугал её до смерти, либо убедил в своей паранойе.

— Просто подумала — вдруг тебе захочется компании, — вдруг пояснила она. — Скучно стало, ну и думаю: а чёрт с ним. Макчикен, да?

Гарри прижал руку к пульсирующему лбу и посмотрел на неё пустым взглядом. Она вытащила маленький бумажный пакет, из которого потянуло характерным запахом Макдоналдса.

Протянула ему с ухмылкой:

— Подумала, вдруг ты голодный.

— Я… спасибо, — сказал он, качая головой. — Ты знаешь, что ты странная, да?

— Приму это как комплимент, — ответила она, откусывая от бургера. — Ну, чем занимался с нашего последнего разговора?

— Да ничем особо, — ответил он с набитым ртом. — Грустил в основном.

Она оценивающе посмеялась и снова оглядела комнату.

— А ты? — спросил он, решив, что так вежливо.

— Работала, — коротко ответила она.

— А кем?

— В… ой, слушай, кажется, твоя птица сбежала, — вдруг сказала она.

— Чего?

— Птица твоя, — она кивнула на клетку Хедвиги. — Дверца открыта.

— А, да, я её отправил к друзьям пожить, — неловко объяснил он, понимая, как это звучит.

Но Китти просто кивнула и приняла объяснение, уже занятая изучением содержимого своего бургера.

— Почему они всегда кладут огурцы в эти штуки? — рассеянно спросила она. — Все их выкидывают. Подумать только, сколько огурцов зря пропадает. Половину, наверное, Макдоналдс скупает.

Гарри посмотрел на неё и слегка улыбнулся. Она заметила.

— Ты правда думаешь, что я чокнутая, да? — рассмеялась она.

— Почти, — кивнул он.

Она высунула ему язык.

Они доели в молчании. Гарри наблюдал, как она осматривает комнату, и вдруг его осенило. Магические вещи валялись повсюду: на столе недописанное сочинение по трансфигурации, коробка со шпионским снитчем, открытый сундук в ногах кровати, даже гриффиндорский вымпел над кроватью.

Гарри в панике глянул на неё — но она спокойно жевала, уставившись в стену. Он медленно двинулся к столу, сердце колотилось. Существует ли способ, которым Министерство узнает, если маггл увидел магические вещи? Он почти ждал, что сейчас влетит сова и поймает его с поличным.

Быстро сгрёб самые очевидные вещи, включая снитч, закинул в сундук и захлопнул крышку. Замер посреди комнаты, оглядываясь. Палочка всё ещё лежала на тумбочке. Он шагнул к ней.

— Проверяешь на жучки? — спросила она с любопытной ухмылкой.

Он нервно хохотнул и успел сунуть палочку в карман.

— Не обязательно прибираться из-за меня, — сказала она с лёгким недоумением. — У каждого нормального подростка комната — свинарник.

— Тётя с дядей вряд ли одобрят, — рассмеялся Гарри, чувствуя себя чуть спокойнее — теперь он выглядел хоть немного по-муггловски.

— Пф-ф, — громко фыркнула она. — Сомневаюсь, что ты вообще можешь что-то сделать правильно в их глазах.

Гарри не знал, что ответить, поэтому просто пожал плечами.

— Они что-нибудь сказали, когда ты вчера вернулся? — спросила она.

— Нет, я сразу лёг, — ответил он, садясь за стол.

Она медленно кивнула, будто собиралась спросить ещё что-то. Гарри в панике попытался сменить тему.

— Ну и как было жить в Бирмингеме? — спросил он.

Она бросила на него понимающий взгляд.

— Вулверхэмптон, вообще-то, — сказала она. — Мы бесимся, когда нас называют бристольцами.

— Ой, прости, ты вроде в автобусе сказала Бирмингем, — затараторил он, боясь её обидеть.

— Наверное, сказала, — широко ухмыльнулась она. — Я патологическая врушка.

— Запомню на будущее, — сказал Гарри и осёкся.

Он поймал себя на том, что предполагает какое-то «будущее» в этой короткой дружбе.

— Да, из-за этого у меня вечно проблемы, — закатила она глаза. — Но Вулвз нормально, в нескольких школах там поучилась.

— Почему в нескольких? — спросил он, подтянув колени к подбородку и внимательно глядя на неё.

— В основном потому, что меня отовсюду выгоняли, — рассмеялась она, снова похлопывая по карманам. — Школа — полная трата времени, если честно.

Гарри несколько секунд смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. Понял, что нет. Гермиона бы взорвалась, подумал он с болью в сердце.

Она снова вытащила сигареты и теперь искала зажигалку.

— А мама что думала обо всём этом? — осторожно спросил он, не зная, расстроена ли она под этой солнечной маской.

— Не знаю, — пожала она плечами, подошла к окну. — Она умерла два года назад или около того. Наверное, была бы не в восторге.

— Умерла? — Гарри явно опешил. — Прости, я не знал… Ты же говорила, она в Америке…

— В духовном смысле, наверное, — она бросила на него виноватую ухмылку. — Прости, патологическая врушка.

Гарри смотрел на неё с лёгкой улыбкой — его сбивало с толку полное отсутствие горя. Её, похоже, вообще мало что цепляло. Он задумался, что заставило её стать такой жёсткой — пока не понял, что сам пытается делать то же самое.

С новым чувством понимания он смотрел, как она открывает окно, перегибается через кровать, опирается локтями на подоконник и кладёт подбородок на ладони.

— Иди сюда, садись и расскажи про свою школу, — сказала она, похлопав по свободному месту рядом.

У Гарри неприятно скрутило живот, когда он сел рядом — их плечи соприкасались. Они смотрели на крыши таунхаусов внешнего Суррея. Она прикурила и повернулась к нему в ожидании.

— Звучит потрясающе, — подтолкнула она со смехом, когда он замолчал.

— А, ну да… — начал он, запинаясь, пока не велел себе собраться. — В общем, обычная закрытая школа на севере, подальше от всех. Некоторые уроки нормальные, некоторые отстой — средняя школа, короче.

— Значит, в основном отстой, — рассмеялась она. Гарри был рад, что она не стала допытываться про Хогвартс. — Много друзей там?

— Двое-трое близких, — нейтрально ответил он. — А у тебя?

— Не особо, — просто сказала она, ничуть не смутившись. — Только я, я и я. Мне больше нравятся знакомые. Раскидываешь их по разным местам — и всё, никто не пересекается!

— А, — сказал Гарри, растерянно глядя в окно. Он никогда не встречал человека, которому нравилось бы быть одному, и знал, что она врёт. — Ну, в следующем семестре Стоунвол…

— Недолго, — сказала она, выпуская струю дыма в тёплый летний воздух. — Если всё пойдёт по плану.

— Планируешь вылететь? — ухмыльнулся Гарри.

— Однозначно, — рассмеялась она. — А ты бы не хотел? Да и вообще, как я сказала — школа переоценена. Всё по-настоящему важное узнаёшь не в классе, а в жизни. Всё, закончила речь. Что с твоей головой?

— А? — тупо переспросил он, не ожидая смены темы.

— Ты всё время трёшь лоб — мигрень или что? — она кивнула на его лоб, к которому он прижимал прохладные пальцы.

— А, да, — он быстро убрал руку. — Иногда бывают… мигрени. Ничего страшного.

— У меня парацетамол в сумке есть, хочешь? — она сделала движение, чтобы встать.

— Нет, нормально, — быстро сказал он, коснувшись её руки. — Как сказал — ерунда.

Она кивнула. Её взгляд метнулся к его руке, потом снова в окно. Он тут же убрал ладонь, мысленно ругая себя за рефлексы.

— Знаешь, что дети в школе говорили про тебя и твой шрам? — вдруг спросила она с широкой ухмылкой.

— Нет, что?

— Что тебя током ударило в детстве. Не знаю, замечал ли ты, но он реально похож на молнию, — сказала она, кривя рот, пока искала зажигалку — сигарета потухла.

— Мне уже указывали, — сухо ответил он.

— А на самом деле довольно круто, нет? — она подалась вперёд, внимательно разглядывая. — Можно посмотреть поближе?

Гарри от шока расширил глаза — она смотрела так, будто попросила просто примерить новые кроссовки. Но, как он уже привык, Китти особо не интересовался ответом. Затушив сигарету, она наклонилась ближе.

Он не понимал, зачем ей разглядывать этот уродливый шрам, но отбросил мысль, когда она откинула ему чёлку и принялась изучать его своими ярко-голубыми глазами. Протянула палец с кольцом, коснулась верхушки молнии и медленно провела до основания — по спине Гарри пробежали мурашки по непонятной причине.

Теперь шрам горел — но не от боли, как обычно, а от необъяснимого жара её пальца.

— Так странно, — прошептала она, убирая руку и глядя ему прямо в глаза.

Гарри не понимал, что происходит, но узнал чувство в животе — то же самое, что было с Чжоу. Словно спускался по лестнице и пропустил ступеньку. Сердце колотилось о рёбра, пока он смотрел в ответ.

Внезапное безрассудство охватило его — потребность почувствовать что-то кроме горя и боли, в которых он жил с возвращения, потребность понять, что он чувствует рядом с Китти.

Он наклонился вперёд — сердце всё ещё колотилось. Последнее, что он увидел, прежде чем закрыть глаза — Китти сделала то же самое.

Поцелуй был в миллион раз слаще всего, что было с Чжоу. На эти короткие мгновения не существовало ни боли, ни грусти, ни злости — только радость. Он не смог сдержать улыбку прямо в поцелуе, когда она чуть придвинулась, склонив голову набок. Впервые за долгое время он отпустил то, что делало его Мальчиком-Который-Выжил.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, они просто прислонились лбами, закрыв глаза, дыша в унисон — губы в миллиметрах друг от друга. Он чувствовал её дыхание на губах, бешеный стук её сердца через футболку, жар её губ — они были так близко.

Словно во сне, а не наяву, он медленно открыл глаза и стал изучать её лицо — знакомое, несмотря на короткое знакомство. Медленно протянул руку и заправил выбившуюся из пучка дреду ей за ухо, с удивлением наблюдая, как рука делает это сама. Она улыбнулась и наклонилась, мягко поцеловав его снова.

И они бы так и остались, если бы в этот самый момент в дверь не постучали.

Гарри резко открыл глаза и отстранился. Китти тоже отпрянула, выглядя потрясённой.

— Гарри? — раздался обеспокоенный голос из-за двери.

Гарри выругался про себя, бросил взгляд на календарь — как он мог забыть, что сегодня день визита Ордена? Спрыгнул с кровати, уже шёл к двери, когда она открылась и Римус просунул голову.

— Гарри, можно вой… — начал он и осёкся, увидев Китти на кровати Гарри — раскрасневшуюся. — …ти…

Он перевёл взгляд на Гарри, выгнув бровь — требуя объяснений. У Гарри язык прилип к нёбу. Щёки горели, голова была в тумане от поцелуя. А теперь нужно представить двух людей, чьи личности он хотел держать в секрете.

— Мне лучше пойти, Гарри, — вдруг сказала Китти, спрыгивая с кровати и собирая сумку и разбросанные вещи.

— Нет, подожди, — в отчаянии начал Гарри, бросив быстрый взгляд на Римуса.

— Надо сходить по делу о собаке, — ухмыльнулась она, на миг встретившись с ним взглядом — будто объясняя.

— А, ну да, — уныло сказал он, не в силах связать двух слов.

Римус вежливо отступил, пропуская её. Она закинула сумку на плечо и слегка улыбнулась ему. Гарри проводил её вниз, бесконечно радуясь, что тётя с дядей далеко на кухне. У входной двери он медленно открыл её, она шагнула на крыльцо.

— Он ненадолго, — попытался Гарри. — Может, меня отпустят встретиться в парке.

— Не, мне лучше вернуться к папе, — её лицо потемнело, она отвела взгляд, ковыряя облупившуюся краску у звонка. — Он будет волноваться.

— А, — Гарри почувствовал горькое разочарование. — Я думал, ты говорила — у тёти живёшь?

— Патологическая врушка, — пожала она плечами с ухмылкой. — Увидимся, Гарри.

Гарри молча кивнул, понимая: если завтра ночью план сработает — это может быть последняя их встреча. Он не хотел прощаться сейчас — не теперь, когда нашёл единственное хорошее во всём маггловском мире.

Она грустно улыбнулась — будто тоже чувствовала, что это больше, чем обычное «пока», — наклонилась и легко поцеловала его в губы. Он забыл, что они стоят на крыльце Тисовой, и попытался продлить поцелуй, но она отстранилась, бросив виноватый взгляд.

Он хотел сказать ещё что-то, но она уже повернулась и пошла по садовой дорожке. Он еле удержался, чтобы не побежать за ней. Она вышла за калитку, обернулась и слегка помахала.

— Пока, — наконец сказал Гарри, чувствуя, как возвращаются боль и злость.

Она скрылась за углом. Гарри долго стоял, глядя на то место, где она только что была, — теперь в нём бушевала целая смесь эмоций. С огромным желанием пнуть или ударить что-нибудь очень сильно, он захлопнул дверь чуть громче, чем хотел, и поднялся наверх.

Когда он вошёл в комнату, Римус стоял у стола, рассеянно перебирая пергаменты.

— Тут у тебя куча неотвеченных писем, — заметил он, странно глядя на Гарри.

— Откуда ты знаешь, что они неотвеченные? — спросил Гарри, чувствуя, как привычно поднимается злость на Орден.

— Потому что примерно столько же писем пришло мне с напоминанием об этом, — спокойно ответил Римус.

— Не знал, что и мою почту мониторят, — выплюнул Гарри, скрестив руки на груди. — Теперь только выпиши мне detention — и будешь вылитая Амбридж.

Римус отбил оскорбление одним взглядом и положил на стол тяжёлый том.

— Это книга по легилименции — Гермиона просила передать, — сказал он. — Она подумала, что если ты поймёшь теорию, окклюменция пойдёт легче. Ты ведь продолжаешь практиковать?

Гарри молча кивнул.

— Вчера ночью тоже? — уточнил Римус.

— Да, — злобно выдохнул Гарри.

— Значит, ты видел нападение?

— Да, видел, — ответил он, садясь на кровать. — Муггловский дом, верно? Ни одного выжившего, всё разрушено.

Римус выглядел потрясённым ответом Гарри.

— Ты видел всё?

— Поэтому шрам и горит, — пожал плечами Гарри, позволяя воспоминанию перекрыть злость. — Там была девочка лет четырёх, не больше. Пыталась спрятаться в шкафу под лестницей. Боялась темноты, но осталась там, пока дом разваливался, а семью убивали. Я хотел крикнуть ей — беги, не сиди, они всё равно найдут. Но я не мог. И она не…

Гарри опустился на край кровати. Последние отголоски боли в шраме уходили — скоро от нападения останется только воспоминание. А как говорила мадам Помфри в конце прошлого года — самые глубокие шрамы оставляют мысли.

— Они охотились за ребёнком из маггловской семьи, — наконец сказал Римус, явно потрясённый словами Гарри. — По маггловскому телевидению прошло как пожар в доме.

Гарри просто кивнул — вымотанный и растерянный. Слишком много всего произошло за день. Ещё пять минут назад он целовал Китти, а теперь маггловский мир казался таким же далёким, как Луна.

— Передай Гермионе спасибо за книгу, — сказал Гарри. — Посмотрю сегодня вечером.

— Почему бы тебе самому не написать? Просто дай ей знать, что ты в порядке, — мягко надавил Римус, чувствуя перемену в настроении Гарри.

Но я не в порядке, хотелось заорать Гарри. Не в порядке! Слова, сказанные Дамблдору в ту роковую ночь, вернулись его преследовать.

Я насмотрелся. Мне хватит. Я хочу уйти!

— Напишу, — монотонно пообещал он.

— Оставлю тебя, если хочешь? — спросил Римус. Молчание. — Хорошо… Есть ещё один вопрос, Гарри. Ты знаешь, что я обязан его задать.

— Я не скажу тебе, кто она, — отрезал Гарри. Он знал, что они доберутся до Китти.

— Гарри, нам нужно знать, — мягко сказал Римус.

— Нет, не нужно, — перебил Гарри. — Это не имеет никакого отношения к Ордену. Вы не можете контролировать всю мою жизнь.

— Гарри, — строго начал Римус, — тебе не нужно объяснять, как работает оборотное зелье, или кто такие Пожиратели Смерти, шпионы или заклятие Империус, верно? Подумай головой, а не сердцем хоть минуту.

— Я думаю головой, — процедил Гарри сквозь зубы.

— Нет, не думаешь, — серьёзно сказал Римус. — Послушай. Пять разных членов Ордена уже видели тебя с ней. Мы знаем примерно половину её маршрута домой, что она училась с тобой в начальной школе, что по акценту она с Мидлендса, может даже из Бирмингема. Я говорю тебе это потому, что скоро отчёт пойдёт Дамблдору — и он найдёт, кто она и всё о ней, за десять секунд. Грюм уже рвётся допрашивать и стирать ей память, Тонкс хочет загримироваться под подростка и разговорить её. Они узнают, ясно?

Гарри слушал в молчаливом бешенстве. Злость нарастала в ярость. Он отстранённо чувствовал, как кулаки сжимаются и дрожат.

— Убирайся, — сказал он тихо и опасно.

— Гарри… — начал Римус всё тем же спокойным тоном.

— УБИРАЙСЯ! — заорал Гарри, подлетая к двери и распахивая её.

— Просто выслушай одну минуту… — умоляюще попросил Римус.

— Думаешь, мне есть дело до того, что ты скажешь?! — кричал Гарри. — Пока вы держите меня в плену в моём же доме, гибнут невинные! Важнее, что я не хожу по магазинам, чем то, что четырёхлетнюю девочку пытали до смерти?! Вы тратите время, следя за человеком, с которым я просто разговаривал, вместо того чтобы ловить Пожирателей, которые убили мать этой девочки! Ну да, я здесь чувствую себя ох как в безопасности — а что насчёт остальной страны?!

Впервые Гарри увидел, как спокойствие слетает с Римуса. Тот побелел, руки задрожали.

— Так что оставьте её в покое, — продолжал Гарри, — пока кто-то кроме Ордена не начал интересоваться!

Римус долго смотрел на него. Гарри не мог понять — злится он или расстроен. В конце концов Римус молча развернулся и пошёл к двери, длинное маггловское пальто развевалось.

У самой двери он остановился.

— Я просто пытаюсь о тебе позаботиться, Гарри, — медленно сказал он — в глазах впервые мелькнула боль.

— ЗАЧЕМ?! — яростно заорал Гарри, выплёскивая всю злость на Орден и войну в человека перед собой. — Я не хочу, чтобы ты обо мне заботился! Ты не Сириус, ясно? Ты никогда не был рядом, когда я нуждался в ком-то! У Сириуса была причина — А У ТЕБЯ КАКАЯ БЫЛА?!

Римус слегка отступил, глядя на Гарри так, будто увидел его впервые.

— Я всю жизнь был один с этими людьми, — процедил Гарри, тыча пальцем в дверь и вниз по лестнице. — Где был ты, когда мне нужен был хоть кто-то?!

Гарри тяжело дышал, не мигая глядя в глаза Римуса, которые затуманились. В них мелькнуло что-то безымянное. Гарри надеялся, что это злость или боль — хоть что-то, чтобы лучший друг его отца почувствовал хоть что-то к его сыну. Ему осточертело, что Римус такой же отстранённый и безэмоциональный, как случайный прохожий.

— Мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился, — наконец прошипел он, сверля его взглядом. — Ты никогда не будешь мне даже близко семьёй.

Римус отпрянул, отчаянно пытаясь что-то сказать. Гарри почти ждал — ну же, скажи хоть что-нибудь, оправдайся. Но в последний момент Римус прикусил язык, бросил на него последний взгляд и вышел. Гарри с грохотом захлопнул дверь и прислонился к ней, устало закрыв глаза.

Он был в полной растерянности. Боль в груди разрослась так, что дышать стало тяжело. Он сполз по двери на пол, уткнулся лбом в колени. Ему нужно было с кем-то поговорить. Рассказать, что он чувствует — вину и потерю от смерти Сириуса, бремя пророчества, оторванность от магического мира. Объяснить, почему так важно сохранить тайну Китти, почему он никогда не хочет, чтобы Орден о ней узнал, что он чувствует рядом с ней.

Он тяжело вздохнул, поднялся, голова кружилась. Сел за стол, подтянул свёрток с зеркалом, развернул. Провёл пальцем по трещинам — потребность поговорить с Сириусом, объясниться, была сильнее, чем когда-либо.

— Сириус, — прошептал он в зеркало. — Прости… прости меня…

Горло сжималось, слова путались. Нужно было собраться.

— Я попробую всё объяснить, Сириус, — выдавил он. — Если ты меня услышишь… может, когда-нибудь сможешь начать прощать…

И он рассказал всё. Говорил с зеркалом часами — про Отдел тайн, пророчество, Волдеморта, Китти, все свои страхи и тревоги, самые глубокие тайны. Он знал, что Сириус не на том конце, что он ни разу не почувствовал его присутствия с той ночи. Но это немного помогало. Давление на сердце чуть ослабло, маленький кусочек огромной дыры в душе затянулся. Он даже поймал себя на том, что почти с удовольствием рассказывает про Китти — что Сириусу бы она понравилась, чувство юмора, индивидуальность, «патологическая врушка».

Но злость на Орден никуда не делась. Горечь от пророчества, от того, кем хочет его видеть Дамблдор. Всё это стало точкой сборки — страх, злость, ненависть к Волдеморту и Пожирателям стекались в одно место: желание уйти.

— Завтра ночью я уйду, — сказал он своему отражению в грязном зеркале, подтверждая это и для Сириуса, и для себя. — Я не дам этому уничтожить меня — как родителей, как тебя. Я выберусь.

Глава третья: Та самая девчонка

Римус молча вошел в кухню. Тонкс и Грюм подняли на него глаза. Она сразу поняла: что-то не так. Римус был бледен, его била дрожь, и он, казалось, даже не заметил, что они сидят и наблюдают за ним.

Он подошел к буфету и достал недопитую бутылку «Огневиски Огдена», принадлежавшую Сириусу. Налил себе полную стопку. Тонкс и Грюм обменялись многозначительными взглядами — они были не на шутку встревожены. Никогда прежде они не видели его в таком состоянии; это было на него совершенно не похоже.

— Римус? — нерешительно позвала Тонкс.

Он вздрогнул и посмотрел на них. На полпути к тому, чтобы налить вторую стопку, он кивнул, словно только сейчас осознал их присутствие.

— Что случилось, Римус? — спросила она, подходя ближе с обеспокоенным видом.

— Я больше не могу туда ходить, — произнес Римус ровным голосом. Он прошел к столу, полностью проигнорировав Тонкс.

— Что? — встревожилась Тонкс. — Почему? Что произошло?

Римус покачал головой и уставился в пространство перед собой отсутствующим взглядом.

— Этот мальчишка... он просто такой... — начал он медленно, не в силах подобрать нужное слово, и тяжело опустился на стул напротив Грюма. Изуродованное лицо Грюма скривилось в понимающей ухмылке.

— Дай им палец — всю руку откусят, — проворчал Аластор, кивая собственным мудрым словам.

Римус снова покачал головой. Тонкс скользнула на стул напротив него, жадно вглядываясь в его лицо.

— Да что случилось-то? — прошептала она, широко раскрыв глаза.

Римус молчал. Тонкс нетерпеливо заерзала на стуле.

— Аластор, — заговорил Римус после нескольких минут тишины. — Я официально прошу снять меня с дежурств по визитам. Я больше не могу.

— Можем перевести тебя на охрану, — без лишних вопросов ответил тот.

Тонкс продолжала ерзать. Было видно, что ей до смерти хочется расспросить Римуса, но она не решалась делать это при Грюме.

— Удалось что-нибудь разузнать про Ту Девчонку? — спросил Грюм, с интересом подавшись вперед.

— О да, — почти с горечью ответил Римус. — Она была там.

— Мы это знаем, — заметила Тонкс с тревогой. — Верн связался с нами сразу после твоего ухода.

— Ну и что ты выяснил? Кто она такая? — наседал Грюм.

— Он не сказал, — ответил Римус, сделав еще один глубокий глоток. — В общих чертах мне было заявлено, что Ордену пора перестать гоняться за «той девчонкой» и держать его самого в плену в собственном доме. Мол, лучше бы мы ловили Пожирателей Смерти и убийц — по его мнению, это было бы более полезным использованием нашего времени.

Тонкс удивленно вскинула брови. Грюм же остался невозмутим.

— Тебе удалось поговорить с ней? — сухо спросил он.

— Нет. Как только я появился, она нашла предлог и смылась. Сказала, что еще увидится с ним и что ей нужно «пойти потолковать с одним человеком насчет собаки».

— Ага! — тут же вскричал Грюм. — Они уже используют шифры! Какие еще секреты они скрывают?

— Не глупи, Грозный Глаз, — Тонкс закатила глаза. — Это магловское выражение. Означает, что нужно уйти по какому-то важному делу.

— Магловское или нет, но как думаешь, что это за «важное дело» у нее было, а? — Грюм выглядел так, будто на него разом свалились все подарки к Рождеству.

— Грозный Глаз, — Тонкс вздохнула с раздражением. — Я правда думаю, что речь идет просто о девчонке, к которой Гарри неравнодушен. И ничего больше.

— Не верю я в эти байки про любовь, — нетерпеливо фыркнул он. — Это просто прикрытие, и ты сама это знаешь!

Внезапно над столом вспыхнуло пламя, и секунду спустя на скатерть упал свиток пергамента.

— От Верна, — сказала Тонкс, потянувшись к посланию.

Медленная улыбка расплылась по ее лицу, когда она передала бумаги Грюму.

— Значит, просто прикрытие, да? — сладко переспросила она, пока тот вместе с Римусом рассматривал пачку фотографий.

На снимках были Гарри и та самая особа, которую все прозвали «Той Девчонкой», целующиеся на пороге дома. Это было магическое фото, и Римус, открыв рот, наблюдал, как они отстраняются друг от друга и она уходит по дорожке. Он взглянул на Тонкс — в ее глазах читалось торжество.

— Я же говорила. Он влюблен!

Только вечером, ложась в постель, Гарри заметил два предмета на своей прикроватной тумбочке. Первым была маленькая бутылочка кока-колы, которую он взял с усмешкой. Под ней лежал небольшой коричневый конверт, на котором шариковой ручкой было написано: «Гарри. ТЛГ».

С озадаченным видом (он понятия не имел, что значит «ТЛГ») он вскрыл его и достал потрепанный листок бумаги, явно вырванный из блокнота на спирали. Быстрого взгляда на подпись хватило, чтобы подтвердить догадку: от Китти.

Он лег и принялся читать, невольно улыбаясь.

«Дорогой Гарри!

Думаю, это письмо попало к тебе одним из двух путей: либо моя хитрая попытка пробраться в дом провалилась и вызвали полицию (тогда я отправила это почтой), либо мне все же удалось войти и оставить это в твоей комнате. В любом случае, раз ты это читаешь — миссия выплнена (знаю, что с ошибкой).»

Гарри прервался, посмеиваясь над ее тоном. Она писала точно так же, как говорила — едва разборчиво.

«Я просто хотела сказать, что я не сумасшедшая. Не хочу, чтобы ты считал меня какой-то странной сталкершей. Я не следила за тобой, я просто узнала твой адрес у друга Дадли, Шейна Дэвиса.

Это письмо — моя попытка побыть серьезной на случай, если сегодня это не получится (что, скорее всего, так и есть, да?). Я собиралась объяснить, зачем пришла, прямо сейчас, но сама до конца не уверена. Достаточно ли будет сказать, что мне просто захотелось тебя увидеть?»

Он снова остановился. В животе приятно ёкнуло. Ему даже нравилось, что ей так же трудно определить, что именно между ними происходит.

«Я не очень сильна в писанине таких вещей. Есть же какое-то специальное слово для случаев, когда не можешь выразить словами то, что в голове? В общем, перейду к делу.

В парке я тебе не поверила, когда ты сказал, что за нами могут следить или подслушивать. Сказала, что ты параноик. Но я видела ту женщину, которая пришла за тобой, как только ты ушел, и как ты спорил с ней, пока она тебя уводила. Я не претендую на то, чтобы понимать, что за чертовщина творится и что такого ты мог натворить, из-за чего за тобой следят. Может, это ты тут сумасшедший?

Но это неважно. Всё, что я говорила тебе в парке — чистая правда. Я вижу, что ты несчастен. Любой бы увидел, если бы потрудился посмотреть на тебя дольше двух секунд. И я знаю, что дело не только в твоих тете и дяде — иначе зачем бы тебе не хотеть возвращаться в школу? Я не купилась на ту чушь про нехватку денег на оплату. Как будто они бы на тебя хоть грош потратили! Ха.

Еще я знаю, что ты думал о том, чтобы свалить оттуда еще задолго до нашей встречи. Может, ты уже планируешь побег. Хочу, чтобы ты знал: если решишься — иди ко мне, окей? Я напишу свой адрес, чтобы ты мог прийти сразу, как выберешься.

Теперь, когда моя репутация сумасшедшей стервы окончательно закрепилась, решай сам. Если решишь, что я слишком навязываюсь (учитывая, что мы едва знакомы), то забудь об этом, и я желаю тебе удачи, что бы ни случилось. Но если решишь иначе — ты знаешь, где меня искать.

Ладно, пора идти.

Китти.P.S. Надеюсь, ты меня поцеловал. А если нет и я струсила — сделаю это при следующей встрече.»

Гарри опустил письмо на колени и долго смотрел на него.

Что он должен был об этом думать? Она так много угадала всего за несколько встреч. Как долго он сможет поддерживать свою легенду?

Несмотря на тревожные звоночки в голове, он поймал себя на мысли, что ему все равно. В ней было что-то такое... что заставляло отбросить мысли о боли и печали, в которых он тонул с ее ухода. Маленький лучик света.

Он перечитал письмо еще пару раз. Ему показалось очень милым то, как она пыталась сказать что-то глубокое и серьезное, но тут же перекрывала это шуточками или самоиронией — будто так ей было легче, если он вдруг решит, что она лезет не в свое дело. Внизу был нацарапан адрес, и Гарри впился в него глазами, стараясь запомнить:

Кроули, Суррей, Тауэр-стрит, Мандела-хаус, кв. 18д.

В то же время, когда Гарри перечитывал письмо от Китти, большая часть Ордена завершала собрание. Все сидели за обеденным столом в ожидании очередного пиршества от миссис Уизли, которая нетерпеливо порхала по кухне, отмахиваясь от любых попыток помочь.

Последние новости о новой подружке Гарри она восприняла с глубоким подозрением: девушка на фотографии была не из тех, с кем ей хотелось бы видеть Гарри, и она была согласна с Грюмом — нужно что-то предпринимать. Молли как раз накрывала на стол, когда появилась Тонкс. Она осторожно отодвинула нож, лежавший на краю стола, подальше от неё — один Мерлин знал, какую беду Тонкс могла натворить с этим предметом.

— Тебе помочь, Молли? — спросила та с искренним желанием угодить.

Молли усмехнулась про себя: единственной причиной такого рвения было то, что за столом появился Чарли.

— Нет, всё в порядке, дорогая. Садись и отдыхай, у тебя был тяжелый день, — мягко ответила она, обильно поливая подливкой говядину с овощами.

— Как и у тебя, — заметила Тонкс, смущенно заправляя розовую прядь за ухо. — Пожалуйста, я хочу хоть что-то сделать.

— Он не заметит тебя, дорогая, если только ты не станешь десятиметровой в длину, не обрастешь чешуей и не начнешь извергать пламя, — отрезала Молли, стараясь быть одновременно и доброй, и предельно прямолинейной.

— Что? — Тонкс захлопала глазами, но тут до неё дошло, и она густо покраснела. — Это тут ни при чем, я просто хотела помочь…

— Конечно, милая, — Молли легонько похлопала её по плечу. — Просто садись.

— Может, я отнесу ужин Римусу? — с надеждой предложила она.

— Я думаю, сейчас мистера Люпина лучше оставить в покое, тебе не кажется? — в тоне Молли вопрос скрывал утверждение.

— Он, должно быть, голоден, — Тонкс попыталась добавить голосу твердости, — и еда поможет ему протрезветь. Я на секунду.

Она протянула руки, ожидая тарелку. Молли оставалось лишь вздохнуть и передать порцию. Тонкс умчалась наверх на огромной скорости, но, на удивление, ни разу не споткнулась.

Она поднималась по деревянной лестнице, стараясь не смотреть на оскаленные головы домовых эльфов. У двери в комнату, где был Римус, она помедлила — отчасти чтобы отдышаться, отчасти потому, что собиралась войти в место, бывшее под запретом больше месяца: в комнату Сириуса.

Тонкс нерешительно постучала. Тишина. Она постучала снова — и снова ответом было каменное молчание.

— Римус? — позвала она тихо и успокаивающе. — Я принесла ужин. Можно войти?

Молчание.

— Я вхожу, хорошо?

Сглотнув, она толкнула дверь, которая громко заскрипела. Тонкс поморщилась и просунула голову в проем. В нос сразу ударили два запаха: затхлость заброшенной комнаты и резкий дух огневиски. Она медленно вошла. Римус сидел на полу, привалившись спиной к кровати, и отсутствующим взглядом смотрел на ковер.

— Я принесла поесть, — повторила она, ожидая, что на неё прикрикнут. — Тебя не было на собрании.

— Не хотелось идти, — он издал короткий смешок, всё так же не отрывая взгляда от пола.

— Ты не против, если я побуду здесь?

— А разве ты уйдешь? — он механическим жестом поднес стакан к губам.

Она села рядом с ним на пол, прислонившись к кровати. Обстановка подавляла. Комната Сириуса выглядела так же, как в ту секунду, когда он всё бросил и помчался в Отдел Тайн: мантия, брошенная на стул у стола, несвежая постель, наполовину выпитая чашка чая с плесенью на тумбочке.

Для Тонкс это было невыносимо. Тяжесть смерти Сириуса, которая давила на всех, в этой комнате становилась удушающей из-за разбросанных повсюду мелочей: ботинок у изножья кровати, старый носок мимо корзины, маленькая книжка, раскрытая на определенной странице.

— Смотри, что я нашел, — Римус протянул ей что-то, глядя тяжелым, затуманенным взглядом.

Это был листок пергамента — недописанное письмо Гарри.

«Поздравляю с успешной сдачей С.О.В.!»

— Он не мог вспомнить чары, чтобы чернила вспыхивали вот так… — голос Римуса дрогнул. — Ему пришлось просить меня…

— Ох, Римус, — у Тонкс на глаза навернулись слезы. — Тебе не стоит здесь находиться.

— Знаешь, Сириус бы не хотел видеть нас такими, — громко заговорил он, будто обращаясь к призраку. — Он бы решил, что мы просто разводим сырость. Он бы так разозлился на меня за это…

Голос, который и так звучал всё хуже, сорвался. Он замолчал, шумно шмыгнув носом и сделав еще глоток.

— Он бы не злился на тебя, — мягко сказала Тонкс. — Уж точно не за то, что тебе грустно. Не думай так…

— Злился бы! — запротестовал он, в глазах стояли слезы. — Я никуда не гожусь. Я не справляюсь. Я не могу быть как он!

— Никто тебя об этом не просит, — она положила руку ему на плечо.

— Просят! Все хотят, чтобы я говорил с Гарри, расспрашивал его, стал его новым крестным, но я не могу! — он запинался, путаясь в словах из-за алкоголя. — Гарри я даже не нравлюсь!

— Ты ему нравишься, Римус, — твердо возразила она. — Он всегда говорил, что ты был лучшим учителем!

— Я больше не хочу быть его учителем! Это было три года назад, и сейчас мы стали куда чужими, чем тогда! — слезы покатились по его щекам, что совершенно поразило Тонкс.

— Гарри через многое прошел, Римус. Потерять Сириуса вот так...

— Я тоже потерял Сириуса! — выкрикнул он, дико жестикулируя стаканом. — Сириус был моим лучшим другом, а не его! Я знал его на двадцать лет дольше, чем Гарри, так почему я не могу быть тем, кто не справляется? Почему я не могу быть тем, кто оплакивает своего самого близкого друга, ушедшего слишком рано?

— Можешь, — она уже и сама плакала. — Это не соревнование за право горевать… мы можем делать это вместе…

Он тяжело покачал головой, заглянул в стакан и, обнаружив, что тот пуст, вздрогнул. Налил себе еще, сделал глубокий глоток и вытер нос обшлагом.

— Это из-за того, что произошло сегодня в доме? — осторожно спросила она, хмурясь при виде его пьяного оцепенения.

— Да, — пробормотал он в край стакана.

— Вы поссорились? — она продолжала расспросы, надеясь, что Римус выговорится.

— Нет, Гарри просто орал на меня, а я слушал, — он горько усмехнулся. — Он совсем как Джеймс. Тот тоже всегда знал: если орать достаточно громко, я не стану спорить. И Сириус… Сириус тоже знал…

— Тебе нужно уметь постоять за себя, Римус, — медленно проговорила Тонкс. — Не позволяй им просто помыкать тобой.

— Теперь это неважно, — он перешел на невнятное бормотание под нос. — Они все мертвы. Джеймс, Сириус, Питер, наверное, тоже… Я остался один… последний Мародер. Совсем один…

— Ты не один, Римус, — она обняла его за плечи, стараясь дать хоть немного утешения. — Попробуй наладить контакт с Гарри. Он не Джеймс, но он самое близкое, что у тебя осталось.

— Я не хочу налаживать с ним контакт! — гневно выкрикнул он, снова вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Если бы не он, ничего бы этого не случилось!

— Римус, не говори так… — начала Тонкс, потрясенная этой вспышкой.

— Почему нет? Это правда! Все так думают, просто я говорю это вслух! — продолжал он. — Мы все знаем, что Сириус был бы жив, если бы этот мальчишка не забросил занятия со Снейпом из-за своего ослиного упрямства! Если бы у него хватило мозгов понять, что это не видение! Если бы он доверился Снейпу! Если бы он не поперся в то место! Сириус был бы здесь… он был бы жив…

Тонкс в шоке смотрела на обычно спокойного и мягкого человека, который то впадал в ярость, то мгновенно ломался. Она не знала, что ответить. Конечно, они все знали детали той ночи, но у Гарри фактически не было выбора — события разворачивались с пугающей простотой прямо в руки Волан-де-Морту. Очередной волшебник, обманутый с фатальными последствиями.

— Это несправедливо, — хрипло произнес Римус, проводя дрожащей рукой по волосам. — Его нет, а я всё еще здесь. Почему оставили самого бесполезного…

— Ты не бесполезный.

— Я не хочу, чтобы он был мертв, — жалобно, как ребенок, заплакал Римус. — Он не заслужил смерти, его время еще не пришло… я хочу, чтобы он снова был живым…

— Этого не случится, — прошептала она, крепче прижимая к себе сломленного человека.

— Я хочу его вернуть, — задыхаясь от слез, выдавил он, когда она обняла его. — Больше всего на свете…

— Я знаю, — ответила Тонкс, гладя его по волосам, пока слезы катились по её собственному лицу. — Я знаю.

Гарри лежал на кровати, вытянувшись в струнку и уставившись в потолок. Голова раскалывалась от мыслей, проносившихся в ней слишком быстро, чтобы их осознать. В руке он сжимал письмо, которое всего несколько минут назад доставила незнакомая филиппинская сипуха.

Поначалу он был крайне подозрителен и открывал конверт с осторожностью. Когда пергамент выскользнул наружу, Гарри почувствовал себя глупо из-за своей нервозности, но теперь ему казалось, что бумагу нужно держать на расстоянии вытянутой руки — настолько сильной была власть этих слов над ним.

В мгновение ока Гарри вскочил на ноги и принялся мерить комнату шагами. Он не смел снова взглянуть на письмо, боясь, что слова могли измениться по какой-то злой прихоти. Однако после нескольких секунд лихорадочных метаний он сцепил зубы и поднес листок к лицу, быстро пробегая глазами по строчкам, которые, казалось, прожигали пергамент.

«Уважаемый мистер Поттер.

Меня зовут Антоний Квибелл, я — тот, кого вы назвали бы „Невыразимцем“, и я работаю в Отделе тайн».

Гарри опустил руку. Текст остался прежним. Огонь в груди разгорался всё сильнее, подпитываемый этим признанием. Позвоночник покалывало от предвкушения, и он снова впился глазами в письмо, облизывая пересохшие губы.

«Вы можете задаться вопросом, почему я пишу вам. Причина в следующем: я знаю, что вы были участником сопротивления, сражавшегося против Пожирателей смерти и Темного Лорда в моих залах. И я знаю о вашей связи с тем, кто ушел за Завесу».

Тут Гарри снова остановился, бросил письмо на кровать и яростно уставился на него. Что это значит? Откуда этот человек знает, что Сириус за Завесой? Откуда он вообще мог это узнать? Не в силах оторваться, Гарри почти набросился на пергамент.

«Я не могу написать в письме всё, что хотел бы сказать, и всё, что вам нужно услышать. Лучшее, что я могу сделать, — это показать вам... показать то, что вы так отчаянно хотите увидеть. Вам нужно понять, что такое Завеса и что значит быть внутри нее. Это я могу вам рассказать».

Это было слишком фантастично. Гарри не мог поверить в то, что пытался сказать ему этот человек. Хотел верить, но не мог...

«Я видел того, кто в Завесе, и говорил с ним, и могу передать вам его слова. Вы должны встретиться со мной, вы должны узнать правду. Вы не можете никому об этом рассказывать: ни в министерстве, ни ваши коллеги этого не одобрят. Как вы понимаете, моя работа диктует секретность. Те, кого называют Невыразимцами, хранят молчание.

Я даю вам свой адрес. Если хотите знать — приходите. Если нет — я пойму. Уничтожьте это письмо сразу после прочтения и никогда не упоминайте о нем.

Антоний Квибелл».

«Это ловушка», — твердил мозг. Очередной план Волан-де-Морта, чтобы добраться до него. Что может быть эффективнее, чем обойти защиту Ордена, Хогвартса и Литтл Уингинга, взывая к его горю по Сириусу? Всё это Гарри понимал головой, но его сердце игнорировало логику. Да, это могла быть уловка, но она казалась настолько невероятной и очевидной, что... а вдруг нет? Если бы Волан-де-Морт хотел выманить его, неужели он не придумал бы причину получше?

И в любом случае, Гарри и так собирался бежать. Что плохого в том, чтобы проверить историю Квибелла? А если это правда... Гарри боялся даже мечтать о том, что этот человек может ему рассказать.

Что такое Завеса и что значит быть внутри нее.

Он говорил с Сириусом. Человек написал это черным по белому: «Я говорил с тем, кто за Завесой». Значит, Сириус, как Гарри всегда втайне верил, был жив.

Жив и способен говорить. Он мог всё объяснить, найти способ выбраться оттуда. В тот момент Гарри больше всего на свете хотел, чтобы Сириус вернулся. Чтобы он стоял здесь, в его комнате, ворчал о его здоровье и расспрашивал о делах в Хогвартсе. Он хотел его возвращения так сильно, что это причиняло физическую боль.

Ему нужно было с кем-то поговорить, иначе он просто взорвется от этого знания. Он хотел поделиться этим чувством и внезапно осознал, что хочет видеть рядом Китти.

— ГАРРИ! — пронзительный голос тети заставил его яростно обернуться к двери.

Как она смеет звать его в такой момент! Он стоял неподвижно, всё еще сжимая письмо в кулаке.

— ГАРРИ! — снова крикнула она.

Он рванулся к двери и неожиданно для самого себя рявкнул:

— Что?!

— Тебя к телефону, — холодно ответила она, глядя на него так, будто он совершил смертельную ошибку, за которую поплатится позже — возможно, когда Орден будет не в пределах слышимости.

«Это она, точно она!»

Гарри был уверен, что звонит Китти. Он чуть ли не вприпрыжку сбежал по лестнице к тете. Он только что думал о ней, и вот она звонит именно тогда, когда он в ней нуждается. Он сможет рассказать ей о письме.

Гарри выхватил трубку из рук тети, которая сверлила его злобным взглядом, и отвернулся.

— Алло? — выдохнул он возбужденно.

— Привет, Гарри, — раздался голос, звучащий слегка нервно. — Это я.

Гарри сдулся быстрее, чем тетушка Мардж в магазине иголок. Разочарование от того, что голос на том конце принадлежал не Китти, ощущалось как удар под дых.

— Гермиона, — угрюмо констатировал он, теряя всякий интерес к разговору, не успев его начать.

— Привет, Гарри, — повторила она, явно еще больше заволновавшись от его тона. — Как ты?

Ему хотелось сказать: «Ужасно, паршиво, кошмарно... Не верится, что ты звонишь именно сейчас... Не верится, что ты — не Китти... Не верится, что я разочарован, слыша тебя... Да что со мной такое?»

— Нормально, — выдавил он на самом деле.

— Римус отдал тебе мою книгу? — спросила она.

Разговор был таким натянутым, таким неловким...

— Да, спасибо, — он хмурился, глядя на стену перед собой и прижимая трубку подбородком к плечу. — Пока не было времени заглянуть.

— О, ладно.

Она звучала обиженной, и Гарри сам поразился тому, что его это не особо задело.

— Слушай, Гарри... — начала она, явно выискивая тему для беседы. — Чем занимался?

Он едва не улыбнулся пустой стене. Она не знала. Ей не рассказали про Китти. Гарри знал, как звучит голос Гермионы, когда она хочет обсудить что-то подобное, и сейчас это было не то. Он помнил прошлый год: она просто взяла и спросила про Чжоу, это Рон не мог связать двух слов.

Он усмехнулся про себя: почему Гермионе или даже Рону не сказали про Китти? (Ведь можно быть уверенным — если узнает один, тут же узнает и другой). Он-то думал, что это будет первое место, куда Орден кинется за ответами.

— Да так, знаешь ли... — протянул Гарри, намеренно напуская туману. — Ничем особенным... А ты?

— Ну, об этом я и хотела поговорить, — сказала она, и Гарри узнал эти интонации.

— Что стряслось? — он опустил глаза на блокнот у телефона, изучая нацарапанные заметки.

— Ну, я завтра уезжаю в отпуск, — затараторила она. — Помнишь, я говорила, на лыжи во Францию?

— Ага, — безучастно отозвался Гарри, гадая, кто такой Берни и почему дядя Вернон должен перезвонить ему строго между 17:12 и 17:38. Странная точность.

— В общем, я просто хотела, чтобы ты знал: если я тебе здесь нужна, я не поеду. Могу остаться у Рона.

Всё это было выдано в обычной манере Гермионы — скороговоркой, но Гарри не мог не почувствовать странного умиления. Он перестал разглядывать блокнот. С чего бы ей отказываться от отдыха ради него? Неужели все действительно так за него боятся?

— Всё путем, Гермиона, — твердо сказал он. — Езжай в отпуск. Ходи по музеям, ешь сыр, развлекайся.

Она издала слабый смешок. Ему хотелось добавить: «Расскажешь потом, как оно», но он решил, что это будет не к месту.

— Ладно... Если ты уверен? — она явно почувствовала облегчение от того, что он еще способен шутить.

Гарри глянул на пергамент, всё еще зажатый в руке, и вздрогнул. Казалось, он убедил себя, что если не смотреть на него каждую минуту, письмо перестанет быть реальным и окажется сном.

Он кивнул письму:

— Уверен.

Почему он ей не рассказал? Потому что знал, что она скажет? И что это будет значить...

— Хорошо, — выдохнула она, не в силах скрыть радости. — Мы, э-э, скучали по тебе на днях в Косом переулке...

Он вздохнул. Знал же, что она к этому подведет.

— Ну да, — нейтрально ответил он, явно пресекая дальнейшие расспросы.

Гермиона поняла намек. Последовала пауза, а затем:

— Рон и Дин подрались. Он тоже был в Косом переулке.

— Да ну? — Гарри немного приободрился. — И кто победил?

— Думаю, Рон, — задумчиво произнесла она. — Но Джинни их разняла, пока всё не зашло слишком далеко. У него теперь фингал, а миссис Уизли так разозлилась, что отказалась его залечивать...

Гарри хмыкнул, представляя реакцию Рона при виде Дина в толпе.

— Ага, он теперь под домашним арестом... — Гермиона явно не одобряла поведение друга. — Дин завтра ведет Джинни на футбольный матч, а Рона запрут в комнате, пока тот будет за ней заходить... Детский сад, правда?

— Вполне в духе Рона, — рассмеялся Гарри.

— Ну да, ну да... — фыркнула она. — Можно подумать, у него нет забот посерьезнее...

Настроение Гарри, только начавшее ползти вверх, мгновенно рухнуло. Он сразу понял, на что намекает Гермиона.

— Вся семья сейчас черт знает где, по делам, — тихо сказала она. — Кажется, порой дома только он и Джинни...

— Ох, бедный Рон, — саркастично бросил Гарри, заставив Гермиону замолчать на несколько секунд.

Когда она заговорила снова, в ее голосе сквозило раздражение.

— Знаешь, тебе бы стоило подумать о том, чем они занимаются, и тогда ты поймешь, почему он так дергается.

Гарри тоже замолчал. Он чувствовал себя пристыженным, но изо всех сил сдерживал рвущуюся наружу тираду о том, как всё «несправедливо».

Может, они правы. Он действительно изменился.

— В общем, Чарли и Билл уже вернулись, — добавила она.

— Все, кроме Перси, да? — пробормотал он и услышал ее презрительное фырканье.

— Да. Что ж, это его выбор, — отрезала она.

Гарри промолчал. Его взгляд снова приковало письмо. Может, Гермиона знает этого Антония Квибелла? Или Рон? Его отец ведь работает в Министерстве. Но он не собирался их спрашивать. В глубине души он уже знал: он ничего не скажет своим лучшим друзьям.

Зато он всерьез подумывал рассказать всё совершенно незнакомому человеку.

«Которого ты поцеловал, — напомнил он себе, — или который поцеловал тебя».

— У меня будет практика, когда вернусь из отпуска.

— Да? — рассеянно спросил Гарри, ничуть не удивленный рвением Гермионы поскорее начать работать. — Где именно?

— О, у папы Рона есть знакомый в Отделе регулирования магических популяций. Я подумала, это отличное место, чтобы проверить мои теории о благополучии эльфов, — по ее голосу было слышно, что она едва сдерживает восторг.

Гарри подавил желание закатить глаза:

— Звучит идеально, Гермиона.

— Да, я... — начала она, но на заднем плане послышался чей-то голос и приглушенный ответ Гермионы: «Да, иду, мне лосося, пожалуйста, подождите... Слушай, Гарри, мне пора».

— Кому из нас не пора? — бросил он, и она на мгновение замолкла.

— Ладно. Увидимся, когда я вернусь из Франции.

«Нет, не увидимся».

— Окей.

— Я пришлю тебе открытку.

«Ты не найдешь меня здесь».

— Спасибо.

— Береги себя, Гарри. Я серьезно.

«Если бы ты только знала».

— Буду.

— Пока.

— Прощай, Гермиона.

Гарри положил трубку и долго смотрел на телефон.

Гарри лежал на кровати, наблюдая за снитчем, который метался по комнате. Ему ужасно захотелось сыграть в квиддич, что автоматически навело на мысли о побеге, а те — прямиком на Китти.

Он ее поцеловал (или она его), он уже плохо помнил детали, но не мог избавиться от чувства, что это — нечто Важное. После катастрофического опыта свиданий с Чжоу он не мог до конца осознать, каково это — быть с кем-то, кто не рыдает у тебя на плече и не заставляет чувствовать себя полным идиотом.

С другой стороны, Китти заставляла его чувствовать себя еще большим профаном, чем когда-либо Чжоу. Ей стоило лишь начать говорить о чем угодно из магловского мира, и он тут же терялся. Чаще всего он понятия не имел, о чем она толкует, но, честно говоря, ему было всё равно.

Он понимал, что должен еще раз прогнать в голове завтрашний план, но мысли раз за разом возвращались к ней. Он уже решил, что навестит ее перед тем, как покинуть Суррей, но это означало прощание, а прощаться ему совсем не хотелось.

Снитч внезапно спикировал через комнату, и в голове Гарри забрезжила идея.

— Работай же, черт тебя дери, — задумчиво произнес он, и золотой шарик подлетел к нему, зависнув на уровне глаз.

Он еще раз взвесил всё «за» и «против», потом пожал плечами — какой вред?

— Покажи мне Китти. Кэтрин Эрл.

Шарик мгновенно вылетел в окно. Гарри откинул крышку коробки, следя за головокружительным полетом снитча, который скрылся в конце улицы.

Он вдруг подумал, не увидит ли его миссис Фигг, а потом попытался вспомнить, видят ли сквибы такие вещи. Впрочем, мимо ее дома снитч пролетел без происшествий. Минут пять Гарри смотрел в коробку, пока шарик летел над домами, гадая, есть ли у него ограничение по дистанции.

Прежде чем он успел решить, снитч начал замедляться, снижаясь над чем-то похожим на небольшую парковку. Гарри прищурился и понял: это баскетбольная площадка в парке неподалеку, и там был лишь один игрок. Он приподнялся на локтях, с любопытством наблюдая, как она чеканит мяч об асфальт, прежде чем бросить его в кольцо.

Промах. Она побрела за мячом.

Китти выглядела совершенно рассредоточенной: вместо того чтобы целиться, она просто бродила кругами, рассеянно стуча мячом. Гарри невольно улыбнулся — а она ведь действительно красивая, он как-то и не задумывался об этом раньше.

Снитч внезапно показал её крупным планом. Гарри удивился, увидев на ее лице глубокую хмурую складку, но это было не всё. Когда она снова побежала к кольцу, снитч промелькнул мимо ее руки, и он заметил огромный синяк — почти черный на фоне белой майки.

Гарри почувствовал неладное. Он наблюдал еще несколько минут, как она убивает время, с возрастающей яростью швыряя мяч в кольцо. В какой-то момент вся стойка задрожала от удара, а дерево жалобно скрипнуло. Она что-то крикнула в сердцах, но звук через коробку был приглушенным.

Внезапно он почувствовал, что перешел черту между «проверкой теории» и шпионажем. Он уже хотел отозвать снитч, но настроение девушки резко сменилось. Тяжело вздохнув, она подобрала мяч, прижала его локтем к бедру и встала у забора из сетки-рабицы.

Он долго не мог понять, чего она ждет, пока до него не дошло. Она ждала его. Она ждала, что он снова придет в парк. Гарри подумал, что это странно, но, поймав взгляд ее глаз, тут же отбросил эту мысль. Она была одинока...

Он чуть не сорвался с места, чтобы бежать в парк, но вовремя вспомнил, что это невозможно. На улице темнело, Орден ни за что его не выпустит, а если и выпустит — увяжется следом.

Простояв так долго и глядя сквозь сетку, Китти посмотрела на часы, схватила куртку и побрела прочь из парка.

Гарри отозвал снитч и задумался над увиденным.

Тонкс подождала, пока девчонка пройдет мимо и почти дойдет до остановки, после чего двинулась следом. Она подстроила походку под свой новый облик — давно ей не приходилось притворяться такой молодой, и снова быть шестнадцатилетней было даже забавно.

Однако, не давая себе увлечься, она сосредоточила внимание на цели. Девчонка была в широченных штанах и черной куртке; она рассеянно стучала мячом по тротуару и шла как-то совсем уж понуро.

Вскоре они дошли до остановки. Девушка рухнула на скамейку, закрыв лицо руками.

Тонкс тоже прислонилась к павильону, всем видом показывая, что ждет автобус, а сама украдкой наблюдала за ней. Было трудно сказать наверняка, но казалось, что девчонка расстроена. Вид у нее был изможденный, и Тонкс решила действовать.

— Эй, ты в порядке? — спросила она, стараясь как можно точнее скопировать местный акцент.

Девушка слегка приподняла голову, глядя на Тонкс сквозь растопыренные пальцы.

— В норме, — ответила она спустя пару секунд.

Тон того, как она это сказала, не оставлял места для расспросов и не давал Тонкс усомниться: эта девчонка хочет, чтобы все верили, будто она «в норме» на все сто.

— Не знаешь, когда следующий автобус? — спросила Тонкс, надеясь завязать разговор.

— Прямо перед тобой расписание висит, — буркнула та, отвернулась и выудила пачку сигарет.

— Точно, — поспешно ответила Тонкс и сделала вид, что изучает таблицу.

На этом всё. Девчонка была поразительно закрытой; казалось, к ней вообще не подступиться. Когда Тонкс обернулась, та уже курила, сползя пониже на скамье и глядя куда-то вдаль. Тонкс перебирала в уме зацепки для разговора, но все они казались ей глупыми.

Наконец из-за угла вырулил автобус. Девушка поднялась, бросила окурок на землю и вошла в салон. Тонкс подслушала, до какой остановки она берет билет, повторила то же самое водителю и села напротив.

Грюм ее убьет, если она не раздобудет хоть какую-то ценную информацию.

Однако в этот момент рядом с ней уселась очень грузная женщина, буквально зажав её в углу и отрезав путь к цели. Тонкс скривилась и провела следующие двадцать минут, глядя в окно и соображая, что делать. Она поняла, что девчонка живет довольно далеко и приехала в этот парк специально — в район, где жил Гарри. Он должен был там с ней встретиться, или она просто надеялась его увидеть? В любом случае, это было подозрительно, а по выражению лица девушки Тонкс видела: ей бы очень не помешало с кем-то поговорить.

Внезапно прозвенел звонок, девушка направилась к выходу, и Тонкс пришлось повоевать с соседкой, чтобы успеть выскочить следом. На этот раз она держалась на расстоянии. Поговорить явно не получится, так что лучше просто выяснить адрес — Билл в Отделе магловских записей сможет с этим поработать.

Она лавировала в толпе людей, возвращавшихся с работы или направлявшихся в центр города (до которого было всего пару улиц), когда вдруг потеряла девчонку из виду.

Тонкс выругалась и пошла дальше, уже собираясь повернуть назад, когда голос за спиной заставил ее вздрогнуть.

— Если бы я не была такой доверчивой, я бы поклялась, что ты за мной следишь.

Тонкс обернулась. Девчонка сидела, скрестив ноги, на низком парапете у огромного многоэтажного здания и смотрела на нее с вызовом.

— Я могла бы сказать то же самое о тебе, — легко парировала Тонкс, не выдав удивления.

— Следить за кем-то гораздо труднее, когда ты впереди, — заметила та. Тонкс поняла: девчонка всё просекла.

Но как это возможно?

— Ты куда путь держишь? — продолжила Китти.

— Встречаюсь с парнем в центре, — гладко соврала Тонкс. — В Макдоналдсе. У него там какая-то драма, кажется, раз он вытащил меня в такую даль.

— Серьезно? — та кивнула.

— Парни, а? Вечно у них что-то происходит, — обнадеживающе намекнула Тонкс.

— Наверное.

«Проклятье», — выругалась про себя Тонкс. Это был идеальный момент, чтобы она хоть что-то сказала о Гарри.

— Лучше не заставляй его ждать, — сказала девушка, с любопытством разглядывая собеседницу.

— Пожалуй. Ну, еще увидимся, — бросила Тонкс и тут же зашагала прочь.

Она ни разу не оглянулась, зная, что это только подтвердит подозрения. Однако, как только она скрылась за углом, она юркнула в заросли деревьев большого общественного сада. Быстро сменив облик на изможденную женщину средних лет в мешковатой одежде, она поспешила обратно к тому зданию.

Девчонка действительно уже встала, но вместо того чтобы зайти внутрь, перешла дорогу и направилась к точно такому же дому напротив. «Она и правда думала, что за ней следят», — с удивлением отметила Тонкс.

Она зашла в многоэтажку следом за девушкой, медленно поднимаясь по лестнице и стараясь ни разу не поднять на неё глаз. Запомнив этаж, она прошла за ней в коридор, отмечая номера квартир, пока девчонка не остановилась у одной из дверей и не вошла внутрь.

«Квартира 18д», — зафиксировала Тонкс, проходя мимо не останавливаясь.

Миссия выполнена.

Китти лежала на диване, уставившись в потолок. Там было интересное пятно плесени, которое, если прищуриться нужным образом, напоминало кролика в остроконечной шляпе.

Она провела плодотворные десять минут, корча рожи и меняя выражение лица, пока не проступили новые детали: морковка, нос, похожий на хобот слона... Удивительно, чем только не займешься, лишь бы убить время и отвлечься от мыслей.

В конце концов она тяжело вздохнула и перевернулась на бок. В темноте тускло светился экран телефона. Как бы ей хотелось иметь номер Гарри! Она знала, что у него есть мобильник — видела в тот день, когда они познакомились в автобусе. Почему он ей его не дал?

Словно в ответ на ее мысли, телефон вдруг вспыхнул и проиграл короткую мелодию. Она едва не бросилась через всю комнату, сердце колотилось как сумасшедшее. Это он! Она только что думала о нем, и вот он прислал эсэмэску.

Она открыла сообщение и чуть не закричала от досады, увидев имя отправителя.

«Эй, детка, не видел тебя пару дней. Ты где? Мне уже начинать ревновать? Заскочу вечером. М.»

Китти швырнула телефон обратно на диван, не ответив. Несколько мгновений она яростно смотрела на него, а потом с силой пнула ножку стола. Стопка видеокассет опасно покачнулась и с грохотом рухнула на пол.

Она какое-то время грызла ноготь на большом пальце, поглядывая на сумку, стоявшую у двери. Она ни за что не останется здесь, если придет Микки. Она точно знала, где хочет быть, только не понимала почему.

Да что с ней такое?

Она снова повалилась на кровать, зарылась лицом в подушку и вспомнила вчерашний день. Потом подумала о приходе Микки.

А потом схватила куртку и ушла.

Тонкс развалилась на диване в доме на площади Гриммо, болтая с Биллом. Она так давно его не видела! Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они сидели на лужайке Хогвартса, весело переругиваясь и подшучивая над Чарли.

С другой стороны, некоторые вещи никогда не меняются.

— Это была чисто твоя вина! — хихикнула она, пока Билл качал головой.

— Насколько я помню, это некое «болтушечное зелье» случайно оказалось в его стакане, — задумчиво произнес он с притворным благородством.

— Ой, да ладно! Интересно, как оно туда попало, — легкомысленно отозвалась она, сделала глоток горячего шоколада и довольно вздохнула.

— Но он тебе отплатил, а? — подмигнул Билл. — Сколько очков вы тогда проиграли?

— Всего десять! — встала она на защиту своей чести. — И вообще, был шторм, а у меня было растянуто запястье.

— Отговорки, отговорки, сестренка, — рассмеялся он. — Мы тогда в пух и прах разнесли ваш Когтевран.

— Ха! Вы думали, что самые умные, да? Но я его потом круто умыла, помнишь?

— А, точно! Это когда... — Билл осекся: шум в прихожей заставил их обернуться.

Послышался звук упавшей на пол книги. Они увидели Римуса, который устало поднял её. Он мельком заглянул в гостиную, увидел их и, не проронив ни слова, побрел дальше по коридору. Они подождали, пока он уйдет на безопасное расстояние, и только тогда заговорили о нем.

— Он совсем расклеился, да? — вполголоса спросил Билл.

Тонкс тяжело кивнула, глядя на пустой дверной проем. На ее лице промелькнула тень боли.

— Это всё Сириус... — начала она. — И Гарри. Я не знаю.

— А что случилось той ночью? — Билл пододвинулся ближе.

— Ну, ты знаешь, что они с Гарри поспорили на днях? — прошептала она, не сводя глаз с двери на всякий случай. — Кажется, он наговорил лишнего... про Сириуса. В общем, он был в стельку...

— Римус? — недоверчиво переспросил Билл. — Пьян?

— Да, — серьезно подтвердила она. — В дымину!

— Но это же Римус! Я никогда не видел, чтобы он в рот брал хоть каплю, не говоря уже о том, чтобы допиться до беспамятства.

— До этого у него не было такого повода, — мрачно заметила она. — Ну, я так предполагаю.

— Сириус, — вздохнул Билл. — Он ведь был его лучшим другом. Сдается мне, у него их не так много, кроме нашей компании. А мы те еще оригиналы.

— Это точно, — задумчиво произнесла она. — Думаю, теперь ему неловко со мной разговаривать.

— Пьяные бредни до добра не доводят, — согласился Билл с ностальгическим смешком. — Помнишь, как мы с Чарли и Камиллой тайком сбежали в тот магловский паб?

— О-о, да! — взвизгнула Тонкс от смущения. — Ну и ночка была. Вы с Чарли еще пытались перелезть через ту живую изгородь? И рухнули прямо в навозную яму!

— А мне помнится, как вы с Камиллой устроили полуночные купания в реке, — невозмутимо парировал он. Тонкс рассмеялась еще громче. — Причем без одежды. Мама была бы в ужасе.

— Да уж, если бы она знала! Славные были времена, — тоскливо вздохнула она. — Я по ним скучаю.

— Да, когда это всё стало таким серьезным? — спросил он.

— Наверное, когда мы состарились, — ответила она, снова подумав о Римусе. Интересно, делал ли он когда-нибудь что-то безрассудное? Ну, вроде купания голышом в ледяной реке Девона или прыжков через кусты?

— Попрошу без намеков на старость, — ласково ответил Билл, заметив выражение её лица. — Почему бы тебе не пойти и не поговорить с ним? Ну, начни разговор первой, чтобы ему не было так неловко.

— Думаешь, стоит? — она с тревогой посмотрела на дверь.

— По-моему, компания ему сейчас нужнее, чем мне.

— Может быть. Оставим воспоминания на потом? — она уже начала подниматься. — Я мигом.

Билл лишь махнул рукой и потянулся за газетой, а Тонкс пошла через холл к кухне. Перед входом она проверила свой облик и нахмурилась, увидев Римуса: он сидел за столом, подперев голову рукой, и смотрел в никуда.

— Приветик, Римус, — она слегка улыбнулась.

Он вздрогнул и посмотрел на неё с удивлением.

— О, здравствуй, Тонкс, — пробормотал он в замешательстве. — Я... э-э... не видел, как ты вошла.

— Тренирую скрытность, — пошутила она, хотя видела, что шутка прошла мимо.

Он просто кивнул, и она решила рубить сплеча.

— Как голова? — спросила она непринужденно.

— О... — он замялся, щеки медленно покраснели. — Бывало и лучше.

— Как насчет кофе? — предложила она, видя, как он ожидает упреков или нравоучений.

Он лишь благодарно кивнул, глубже погружаясь в стул. Тонкс по привычке начала искать чайник и кофейные зерна, прежде чем магическая часть её сознания проснулась и напомнила о волшебной палочке. Она поставила кружку перед ним и присела на край стола.

Он молчал. Она старалась не глазеть на него.

— Фу, — внезапно поморщилась она. — Мой кофе всегда получается какой-то гадостью...

Римус едва заметно улыбнулся и отпил из своей кружки. Тонкс заметила, как он слегка поморщился, но тут же вежливо скрыл это.

Она рассмеялась:

— Не надо быть таким вежливым, Римус! Как насчет настоящего кофе?

Она принялась за дело: трансфигурировала кружку в кофейник, призвала молотый кофе и наполнила его кипятком прямо из кончика палочки.

— Итак, — сказала она, пока кофе настаивался, — каков план насчет Той Девчонки и Гарри?

— Я не совсем уверен, — вздохнул он. — Завтра увижусь с Дамблдором, он скажет, как лучше поступить. А пока, думаю, завтра стоит навестить её, разузнать побольше.

— Похоже на план, — Тонкс призвала две чашки. — Скоро придет Рон, может, спросим его?

— Хорошая мысль, — Римус немного оживился. — Гарри ведь наверняка рассказал им о ней?

— Он всё-таки подросток, — со смехом добавила Тонкс. — Со всеми вытекающими.

— Да, славные времена, — задумчиво произнес Римус.

Она удивленно на него посмотрела.

— Я только что сказала то же самое Биллу.

— Правда? — он слегка улыбнулся. — Быть подростком в Хогвартсе... это всегда было весело. Даже если ты влипал в определенные неприятности.

— Еще бы, — предалась воспоминаниям она. — Я вечно торчала на отработках. Была уверена, что Дамблдор в какой-то момент приклеит мне на лоб магическую табличку «нарушительница спокойствия».

— Удивительно, как нас вообще не исключили, — добавил Римус. — Столько всего мы творили.

Тонкс смотрела на него с нахлынувшей грустью. Джеймса и Сириуса больше нет, Питера считай тоже... Он был прав: он остался последним. «Это так печально», — подумала она тем вечером. У Римуса действительно больше никого не осталось.

— Рон, — позвал голос, заставив его резко обернуться.

— Профессор Люпин, — автоматически отозвался он, чувствуя удивление.

— Я же просил тебя, Рон, я больше не твой профессор, — мягко сказал Римус, входя в комнату.

— Ой, точно, — кивнул Рон, лихорадочно ища тему для разговора. — Всё... э-э... всё в порядке?

— Да-да, всё хорошо, — успокоил его Римус. — Я просто хотел с тобой поболтать.

Рон прекрасно знал, что это значит. Когда взрослые используют такие слова, как «поболтать», «поговорить» или «обсудить», это верный знак: они узнали о какой-то твоей проделке. Ничего хорошего от «болтовни» ждать не приходится.

— Серьезно? — занервничал он. — Просто мне, наверное, надо помочь маме...

Римус улыбнулся такой реакции, от чего Рон занервничал еще больше. Что же он такое натворил, что к нему пришел бывший преподаватель?

— Это не займет много времени, — Римус присел на пыльный диван.

— Понятно, — уныло отозвался Рон, встав перед ним и спрятав руки за спину. — Что случилось?

— Я просто хотел узнать, не общался ли ты с Гарри в последнее время?

Рон чуть не выдохнул от облегчения — значит, влип не он! Но радость была недолгой: он заметил тревогу в глазах Люпина.

— Он не ответил ни на одно наше письмо, — неловко признался Рон, гадая, стоит ли выдавать такую информацию. — Наверное, он просто очень занят...

Люпин посмотрел на него взглядом типа: «И чем это Гарри может быть так занят у Дурслей?» Рон вынужден был признать его правоту. Гарри всегда жаловался, что умирает там от скуки.

— И Гермиона от него ничего не слышала?

— Она вчера говорила с ним по этой... магловской штуке, — вспомнил Рон письмо Гермионы, которое сейчас лежало в его сундуке.

— По телефону? — кивнул Римус и задумался. — И как он был, она не говорила?

Рон мельком глянул в сторону сундука. Гермиона была очень расстроена тем разговором. Её сильно напугал его тон, но Рон решил, что рассказывать об этом профессору — плохая затея.

— Вроде нормально, скучал немного, — ответил он и тут же мысленно обругал себя: минуту назад он утверждал, что Гарри слишком занят для писем.

— Нормально? — скептически переспросил Римус. Рон пожал плечами. — Просто я не видел его какое-то время... у нас вышло небольшое недопонимание...

— Он на вас наорал? — вырвалось у Рона прежде, чем он успел прикусить язык.

Римус странно на него посмотрел.

— Я имел в виду... э-э... вы поссорились? — поправился Рон, чувствуя, как краснеют кончики ушей.

— В каком-то смысле, — ответил тот, внимательно глядя на Рона. — А как он вел себя после всего случившегося?

— Да как обычно, справлялся потихоньку, — уклончиво ответил Рон, вспоминая, как портился характер друга в последний месяц.

— Просто Тонкс рассказала мне, что произошло в Косом переулке...

— Ну да. Такую ошибку мог совершить каждый, — Рон пожал плечами, чувствуя себя крайне неуютно.

— Ты так думаешь?

Честно говоря, это была не та ошибка, которую совершают просто так. Сириус мертв, все это знали. Как Гарри вообще могло прийти в голову, что он видит его в Косом переулке? Гермиона в тот день расстроилась еще сильнее, и Рон не мог не разделять её страх. Почему Гарри бросился за той собакой? Почему он просто ушел? Почему он с ними не разговаривает?

— Ты ведь беспокоишься за него, правда? — спросил Римус.

Рон посмотрел на дверь. Ему совсем не хотелось сейчас об этом говорить, особенно с человеком, которого он знал как строгого профессора и члена Ордена. Он знал, что Римус был другом отца Гарри, но это было совсем не то же самое, что говорить с Сириусом.

Римус принял его молчание за ответ и ободряюще улыбнулся.

— Всё будет хорошо, — сказал он. Рон едва удержался, чтобы не закатить глаза.

Очевидно, Люпин не так уж хорошо знает Гарри.

— Не веришь? — заметил Римус.

— Ну, при всем уважении, сэр, — начал Рон, уже жалея, что открыл рот, — Гарри не из тех людей, которые быстро всё забывают, если вы понимаете, о чем я.

Люпин слегка поник.

— Но, знаете, я уверен, что из-за чего бы вы ни повздорили, всё утрясется, — с надеждой добавил Рон.

Римус лишь кивнул.

«Вообще-то всё должно быть наоборот, — подумал Рон. — Это Римус должен меня успокаивать». Ему было интересно, из-за чего они поссорились, хотя он и так догадывался, что это связано с Сириусом. Он вдруг поймал себя на мысли, что хочет, чтобы Римус продолжал расспрашивать его о Гарри. После отсутствия писем, звонка Гермионы и случая в Косом переулке он был на взводе.

— Еще один вопрос, Рон.

— Да?

— Гарри поддерживает связь с кем-нибудь из своих друзей-маглов?

Рон чуть не расхохотался — у Гарри не было друзей-маглов. Но странность вопроса заставила его насторожиться.

— В смысле? — спросил он в замешательстве. — А что такое?

— Ну, мы видели, как он встречается с кое-кем, и подумали, может, ты знаешь, кто это? — с надеждой спросил Римус.

— У Гарри нет друзей-маглов, — Рон нахмурился. — Что значит «встречается с кое-кем»? С кем?

— С девушкой, — ответил Римус. Рон вытаращил глаза. — Мы думаем, это его подружка.

— Что?! — громко воскликнул он.

— Она живет в ближайшем городе, — продолжал Люпин, пока Рон безмолвно хлопал ртом. — Но она уже несколько раз его навещала. Мы гадали, не говорил ли он тебе о ней?

— Нет, не говорил, — пробормотал Рон, ошарашенный новостью.

— Может, он упоминал её раньше?

Рон снова покачал головой.

— Может, ты её узнаешь? — Римус достал из мантии фотографию.

Рон взял её молча. Снимок явно был сделан у дома Дурслей. Гарри стоял в дверях, одетый в мешковатую магловскую одежду.

Рона на мгновение отвлекла мысль о том, каким усталым и больным выглядел его друг, но тут девушка на фото пошла по дорожке. Первое, что бросилось в глаза — её дикий прикид: огромные широкие джинсы и крошечный обтягивающий топ. «Неудивительно, что она Гарри понравилась», — мельком подумал он. Потом проступили другие детали: прическа как у Ли Джордана, только разноцветная; пирсинг в губе и брови; макияж...

— Не узнаешь её? — спросил Римус.

Рон быстро поднял голову, совсем забыв, что тот ждет ответа. Он снова посмотрел на фото.

— Нет, не узнаю, — растерянно сказал он. — Я ничего не понимаю. У Гарри... девушка-магла?

«И он даже не соизволил нам об этом сказать», — добавил он про себя.

— Странно, правда? — кивнул Римус, словно разговаривая сам с собой. — Ну ладно. Спасибо за помощь, Рон. Ужин скоро будет готов.

— Ага, хорошо, — ответил он, провожая профессора взглядом.

Он плюхнулся на кровать, уставившись на фотографию, которую Римус забыл забрать. Как Гарри мог им не сказать? Почему он болтает с какой-то незнакомкой, но не может черкнуть пару строк для совы? «Очень он, видать, расстроен из-за Сириуса, — сердито подумал Рон, — раз уже завел себе подружку».

После нескольких минут беспорядочных мыслей он вскочил и схватил перо и пергамент.

«Гермионе.

Ты ни за что не поверишь, что я только что узнал...»

Он начал писать, пересказывая разговор с Римусом, описывая фотографию и деликатно намекая на то, что он об этом думает, хотя и не говоря ничего конкретного.

Глава четвертая: Беглецы

После всех тревог, лет мечтаний и дней планирования, побег из дома номер четыре по Тисовой улице оказался на удивление простым делом. Гарри ожидал, что дядя поймает его, когда он будет красться через кухню, или что какой-нибудь третий, неведомый охранник скрутит его у пустого поста Наземникуса, или что сова из Министерства спикирует на него прямо посреди Крокус-Кресент.

Но никого не было. Никто не пришел и никто ничего не заметил. Впервые на своей памяти Гарри осознал, идя к автобусной остановке и все же стараясь держаться теней, что он свободен и предоставлен самому себе. Никто за ним не приглядывает, никто не говорит, что делать. Теперь он волен поступать так, как хочет, и так, как обязан.

Он должен был выяснить, что случилось с Сириусом. Он должен был вырваться из магического мира, прежде чем тот поглотит его целиком, и это был единственный путь. «Это единственный путь» — эти слова стали его мантрой; он крепко сжимал волшебную палочку в кармане, заставляя себя не вздрагивать от каждого шороха в темноте.

Наконец он добрался до остановки и перевел дух, забившись в самую густую тень и озираясь в поисках хвоста. Расписание гласило, что автобус будет через двадцать минут. Это время он провел, перечитывая письмо Китти, заучивая адрес и сканируя взглядом пустые улицы.

Ему до сих пор не верилось, что всё получилось — что это было так же просто, как взять сумку, дождаться хлопка трансгрессии Наземникуса и выйти через задний двор. Неужели нигде не сработала никакая сигнализация?

Сев в автобус и оплатив проезд, он не мог думать ни о чем, кроме предстоящей встречи с Китти. Ему не хотелось прощаться с ней — не сейчас, когда он, кажется, нашел единственного человека в мире, рядом с которым сердце не ныло от мыслей о том, что происходит вокруг.

Он смотрел в окно автобуса на свое отражение на фоне кромешной тьмы. Даже ему самому он казался бледным, из-за чего шрам выделялся еще сильнее. Гарри сердито пригладил челку, пытаясь изгнать из головы ужасные воспоминания, которые никак не желали его покидать.

Он попытался очистить разум так, как учил его Снейп на уроках окклюменции, но каждая попытка разбивалась о внезапно всплывающее лицо Китти и нервную дрожь в животе при мысли о новой встрече.

— Эй! Твоя остановка!

Гарри вздрогнул. Водитель свирепо смотрел на него в зеркало заднего вида. Оглядевшись, Гарри понял, что автобус пуст, и вскочил на ноги.

— Извините, я не заметил, — пробормотал он, выпрыгивая на улицу.

— Ну да, конечно, — фыркнул водитель, захлопывая двери и бормоча что-то про «дармоедов».

Гарри нахмурился, глядя вслед уезжающему автобусу, а затем поднял глаза на серую громаду Мандела-хауса. Здание выглядело угрожающе даже в темноте. Почему-то он так и знал, что Китти живет в подобном месте.

Он направился к дверям, стараясь унять бабочек в животе, и вошел в вестибюль, где его встретила широкая бетонная лестница. «Восемнадцатый этаж», — угрюмо подумал он и начал долгий подъем. Несмотря на то, что был почти час ночи, здесь было оживленно: на лестничных пролетах торчали стайки подростков, провожавшие его взглядами, полными открытой враждебности. Ему казалось, он слышит шепотки за спиной, но он решил их игнорировать.

Наконец он добрался до нужного этажа и вышел в коридор — с одной стороны тянулись двери, а другая была открыта всем ветрам, выходя в большой внутренний двор далеко внизу. Вот и дверь Китти. Гарри глубоко вздохнул и постучал в грязную латунную табличку «18д».

Группа детей лет десяти сидела на парапете, наблюдая за ним с тем свирепым видом, который бывает только у уличной мелкоты. Гарри бросил на них взгляд, который, как он надеялся, выражал полное отсутствие страха, и постучал снова. Он попытался заглянуть в окно рядом с дверью, но оно было заклеено изнутри бумагой.

Он отступил на шаг, не зная, что делать дальше.

— Кэти нет дома, — раздался голос сзади.

Гарри обернулся. К нему обращался пацан с бритой головой и золотой серьгой в ухе — явный вожак этой стаи.

— Кого? — не понял Гарри.

— Кэти, — повторил мальчишка с сильным акцентом южного Лондона. — Она на работе, если ты её ищешь.

— Кэтрин Эрл? — Гарри удивился, почему здесь её не знают как Китти. — Знаешь, когда она вернется?

— Знаю, — лениво протянул пацан, и вся группа громко прыснула.

— Может, скажешь? — холодно спросил Гарри. Ему не нравилось, когда им помыкает какой-то малец.

— Обычно когда заканчивает, — ответил тот под новый взрыв хохота. — Она в «Борзой и Кролике».

— Всё еще? — Гарри посмотрел на часы. Был уже час ночи.

— Она трудяга, — протянул другой, вызвав очередную волну смеха, на которую Гарри ответил тяжелым взглядом.

— Где это?

— Бар на ипподроме, — пацан закатил глаза. — Ты чё, вообще ни хрена не знаешь?

— Спасибо большое, — пробурчал Гарри, отвернувшись от этого миниатюрного Драко Малфоя, и пошел обратно по коридору.

Он чувствовал себя потерянным. Уйти, не повидав её, он не мог, но и торчать здесь было опасно. Вдруг в Ордене уже заметили его исчезновение? Они нагрянут сюда через пять минут. Он уже начал спускаться, когда появилась девочка из той самой компании.

— Эй, приятель! — она нетерпеливо дернула его за край джемпера.

— Чего?

— Наша Кэти скоро будет, лучше посиди подожди, — она широко улыбнулась. — По пятницам она заканчивает пораньше.

— О, отлично, — Гарри почувствовал прилив радости. — Спасибо большое.

— Да не за что, — ухмыльнулась она. — И не обращай внимания на Спенсера, он тот еще говнюк.

Гарри вскинул бровь, но девочка лишь подмигнула ему и умчалась наверх. Он подхватил рюкзак и вернулся на этаж. Компании детей уже не было.

Он сел на парапет и замер в ожидании. Уши были напряжены: он подсознательно ждал шороха мантий или хлопка трансгрессии, а то и внезапного Оглушающего заклятия. Но ничего не происходило.

Вместо этого он слушал звуки дома. Внизу, во дворе, шли какие-то разборки между бандами малолеток, а вокруг кипела жизнь: слышались споры, гремели телевизоры, орала музыка. В таком шуме он бы всё равно не услышал приближающихся волшебников. Только часы подсказывали, что на дворе глубокая ночь.

Минут через двадцать в коридоре послышались шаги. Гарри увидел Китти. Она шла, не замечая его, и курила. На ней была очень короткая черная юбка и обтягивающая белая рубашка под кожаной курткой. Волосы были дико уложены, а на лице — плотный слой макияжа; Гарри даже пришлось присмотреться, чтобы узнать её.

Она рылась в своей вечной сумке в поисках ключей, сигарета опасно балансировала на губах.

— Привет, — подал голос Гарри.

Она подпрыгнула и резко обернулась.

— Гарри! — воскликнула она, выглядя сначала испуганной, а затем искренне обрадованной.

— Он самый, собственной персоной, — пошутил он, соскакивая с парапета.

Она окинула его взглядом, задержавшись на сумке у его ног, а затем посмотрела в глаза.

— Ты всё-таки сделал это.

В этой фразе Гарри почувствовал нечто большее, чем просто констатацию того, что он нашел дорогу к её дому. Он усмехнулся. Она бросила сигарету на пол, раздавила её каблуком и вставила ключ в замок.

— Получил мое письмо? — спросила она, распахивая дверь.

— Да, спасибо, — серьезно ответил он, гадая, не начнет ли она сейчас обсуждать то, что написала.

— И колу? — она тихо хмыкнула.

— Да, и колу тоже, — ответил он с облегчением.

— Ну, нечего торчать на пороге, — пошутила она, заходя внутрь. — Проходи.

Гарри последовал за ней, щурясь в полумраке. Жилище Китти напоминало кроличью нору: крошечные темные коридорчики соединяли четыре комнаты. Всё было завалено вещами: обувью, газетами, журналами, а судя по запаху — еще и парой пакетов с мусором.

— Добро пожаловать в мир простых смертных, — съязвила она. — Спонсировано правительством Ее Величества.

— Тут мило, — неловко соврал Гарри.

Она фыркнула.

— Лжец из тебя паршивый.

Он споткнулся в темноте и хотел было что-то сказать, но наступил на что-то, подозрительно похожее на битое стекло. Китти это, похоже, не волновало. Они вышли в совмещенную кухню-гостиную, такую же тесную и загроможденную.

— Небось думал, что я шучу, когда говорила, что порядочный подросток должен жить в свинарнике? — спросила она, направляясь к холодильнику. — Хочешь пить? Есть кола или молоко. Если только ты не хочешь чего-нибудь покрепче?

— Кола пойдет, спасибо, — ответил он, неловко застыв посреди комнаты.

— Лови! — она бросила ему банку.

Рефлексы ловца сработали мгновенно, и он перехватил банку прямо у правого плеча.

— Красиво, — одобрила она. — Не против, если я по-быстрому сделаю себе бутерброд?

— Да, конечно, — Гарри опустился на диван.

— Тебе сделать? — спросила она, нырнув в холодильник.

— Нет, спасибо.

— Чипсы? — она помахала маленьким пакетиком, и он согласился, лишь бы она не перерыла весь дом в поисках еды для него.

— Ну, как работа? — спросил он, разглядывая телевизор, антенной которому служила вешалка, хитроумно примотанная изолентой.

— Паршиво, — она тяжело вздохнула и пожала плечами. — Куча сальных стариканов, которые думают, что моя задница — это общественная собственность...

— А, понятно...

Гарри не знал, как на такое реагировать, поэтому смущенно оглядел комнату. Здесь был только маленький диванчик, на котором он сидел, и кресло перед обогревателем и телевизором. Рядом стоял стол, каждый дюйм поверхности которого был заставлен пустыми бутылками: водка, джин, виски... Он посмотрел на Китти, стоявшую к нему спиной и мазавшую хлеб маслом.

Он вдруг задался вопросом: где её отец? Уже пошел второй час ночи, а его нигде не было видно.

— Извини, я прослушал. Что ты сказала? — он понял, что Китти что-то увлеченно рассказывала, а он всё пропустил.

— Да ничего важного, — засмеялась она, подходя к нему с тарелкой и колой. — Просто болтала ни о чем.

Он встал, снова бросив взгляд на стол с бутылками. Их присутствие казалось зловещим. Он вспомнил, как помрачнело лицо Китти накануне при упоминании отца, и подумал, что за этим кроется нечто большее, чем кажется.

— Лучше пойдем в мою комнату, — предложила она, оглядываясь вокруг, словно впервые видя это место. — Тут как-то неуютно.

Она провела его через лабиринт в свою комнату. Она была меньше, чем у Гарри у Дурслей, и такая же захламленная. Повсюду валялась одежда, а стол у дальней стены стонал под тяжестью хлама: диски, кассеты, бумаги, грязные тарелки. Было видно, что в комнате она живет не одна — большая часть её вещей была втиснута в один угол, а остальное пространство занимали штабели коробок.

Гарри бросил сумку на пол, пока она подходила к маленькому телевизору и вставляла кассету.

— Это мое самое любимое шоу, — радостно сообщила она, плюхаясь на диван, который, видимо, служил ей кроватью, так как ей пришлось скинуть одеяло.

— Что это? — спросил он, присаживаясь рядом.

— «Симпсоны», — она широко улыбнулась и нажала «play». Знакомая мелодия заполнила комнату.

Первые несколько минут они смотрели молча. Гарри думал о том, заметили ли Дурсли его исчезновение. Скорее всего, нет — до завтрашнего утра или даже дня. А Ордену они скажут только к вечеру. Это давало ему фору, если только его тетя с дядей не заподозрят неладное раньше.

— Значит, ты всё-таки решился? — спросила она, поворачиваясь к нему.

— Ага, — Гарри расплылся в улыбке, внезапно осознав, какое колоссальное давление только что с него спало.

— За тобой следили? — Китти посерьезнела.

— Не думаю, — ответил он, избегая её взгляда.

— Хорошо, — она снова повернулась к экрану. — О, обожаю этот момент, слушай: «Так, мозг, ты не любишь меня, я не люблю тебя». Классика.

Гарри рассмеялся её пародии. Ему показалось, что это отличная идея — включить телек, пока обсуждаешь серьезные вещи. Если станет неловко, всегда можно переключить внимание на экран. Он посмотрел еще пару минут, прежде чем мысли снова начали блуждать.

Он думал о том, что с ним сделают, если поймают. Неужели Орден действительно поставит решетки на окна? Или его снова запрут на площади Гриммо? Он ловил себя на том, что постоянно косится на часы на столе, и вскоре заметил, что Китти наблюдает за ним.

— Нервничаешь? — спросила она с легкой ухмылкой.

— Нет... — выпалил он и тут же почувствовал себя глупо.

Он хотел было объясниться, но тут что-то привлекло его внимание. Рассечение на лице Китти, которое он раньше не замечал. Оно шло по линии роста волос и было окружено желтовато-зеленым синяком. Наверное, оно было скрыто косичками, которые она только что убрала назад. Он не мог оторвать взгляда, пытаясь представить, как можно получить такую травму.

— Эй, я знаю, что я чертовски хороша, но не обязательно так пялиться, — игриво пошутила она.

Он вспомнил стол в гостиной, заставленный пустыми бутылками, и тот огромный синяк, который видел через шпионский снитч. Всё это вдруг показалось еще более пугающим.

— Что у тебя это? — серьезно спросил он.

Улыбка на мгновение сошла с её лица. Гарри на долю секунды показалось, что он увидел в её глазах страх. Но так же быстро она снова заулыбалась, осторожно потирая ранку пальцами.

— Поскользнулась на мокром кафеле в ванной, — легко ответила она и рассмеялась. — Пришла в себя, когда в унитазе осталась вмятина размером с Китти.

Она врала, не краснея, и Гарри это видел.

— Ты ходила к врачу? — спросил он, проверяя её реакцию.

— Ага, чтобы сказать ему, что я дура и не заметила лужу? — засмеялась она. — Ну уж нет.

Почему она врет?

— У тебя может быть серьезная травма, — заметил он.

— Гарри, я и так знаю, что мне больно, мне не нужен врач, чтобы это подтвердить. Я же сама вижу, нет? — она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Может начаться инфекция, синяк какой-то желтый, — настаивал он.

— Всё нормально, Гарри, — пробормотала она, отворачиваясь к телевизору и натягивая косички на рану, скрывая её от его взгляда.

У Гарри в животе возникло гадкое чувство. Он уже знал, откуда взялась эта травма — знал почти с того самого момента, как увидел её. Он продолжал смотреть на неё, пока она старательно делала вид, что увлечена мультфильмом. Он раздумывал, стоит ли что-то говорить.

— Китти... — начал он нерешительно.

— Забудь, Гарри, — резко оборвала она его, бросив сердитый взгляд. — Это неважно, ясно?

— Неважно? — переспросил он, и по его тону она поняла: он знает правду.

— Да, черт возьми, неважно! Понял? — она направила пульт на телевизор и прибавила громкость.

«Разговор окончен», — подумал он, глядя на экран, но мысли всё равно возвращались к ране. Если это сделал её отец, он не сможет оставить её здесь. Ему нужно было больше информации, но было ясно, что за любые расспросы она его возненавидит.

— Твой отец дома? — спросил он, внимательно следя за её реакцией.

— Отчим, — машинально поправила она.

— Отчим? — он вскинул бровь. — Ну, так он дома?

— Ха, похоже на то? — фыркнула она, продолжая возиться с громкостью гораздо дольше необходимого. — Вот, сейчас будет смешной момент.

Он посмотрел на экран, посмеялся в нужных местах, а затем снова повернулся к ней. Она не могла не заметить, что он ждет ответа.

— Он вернется еще очень, очень не скоро, — сказала она холодным тоном, пресекающим дальнейшие вопросы. — Скорее всего, только завтра.

— О, он на работе? — Гарри прикинулся, что не заметил её настроения.

— Нет, — горько ответила она и снова кивнула на телевизор.

Гарри смотрел на экран, лихорадочно соображая. Когда он снова повернулся к Китти, она какое-то время делала вид, что поглощена шоу, пока его взгляд не стал совсем уж невыносимым.

— Ну чего? — спросила она. — Он в пабе, ясно?

— Но они же закрываются в одиннадцать? — надавил он.

— Только не этот паб, — мрачно ответила она, пробормотав что-то еще под нос.

— Ты с ним не ладишь? — констатировал Гарри.

— Почему бы тебе просто не сказать прямо, что ты хочешь знать, что происходит? — нетерпеливо спросила она, хотя он видел, что она на него не злится.

— Потому что я не уверен, что хочу, — ответил он.

— Тогда, может, стоит доверять инстинктам, — сказала она, неосознанно поправляя волосы над раной.

— Китти, — начал он максимально мягко. — Я хочу знать.

Она на мгновение взглянула на него с удивлением, словно не понимая, чего он от неё хочет и зачем, а затем неохотно пожала плечами.

— Ну, я здесь всего полгода. До этого я видела его ровно два раза с тех пор, как они разошлись — потому что он сидел в тюрьме, — сказала она скучающим голосом. — И да, я ненавижу жить здесь, и да, я ненавижу его. Конец истории.

— В тюрьме? — недоверчиво переспросил он, отворачиваясь от телевизора. — За что?

— Избил парня почти до смерти здоровенной палкой, — она издала невеселый смешок. — И украл все его деньги.

Гарри не нашелся, что сказать, но всё же попытался выдавить хоть слово.

— Говорят, это был неудачный спор на деньги, — добавила она, снова глядя в телевизор.

— Не похоже, что это тот тип, с которым мне хотелось бы столкнуться в спальне его дочери, — слабо пошутил он, пытаясь вернуть беседу в более легкое русло.

— Падчерицы, — снова поправила она.

— Точно, — он поспешно кивнул, с опаской косясь на дверь.

— Не парься, — она легонько похлопала его по колену, как ребенка. — К тому времени, как он вернется, меня здесь уже не будет.

Гарри уставился на неё.

— Не будет? — медленно повторил он.

Она ткнула большим пальцем в сторону угла, где стоял рюкзак и лежала куртка.

— Я надеялась, что ты придешь сегодня. Честно говоря, я думала, ты заглянешь еще вчера.

Он пристально смотрел на неё несколько секунд.

— Ты тоже убегаешь? — спросил он пораженно.

— «Убегаю» — плохое слово, — отмахнулась она. — Я не убегаю от ситуации. Я бегу навстречу новой, как можно быстрее.

— Ты бежишь... — повторил он, чувствуя, как боль в сердце немного отпускает. — Со мной?

— Если тебе нужна компания? — она впервые посмотрела на него как-то странно.

Через секунду он понял: она нервничает! Она боялась, что он скажет «нет»!

— Конечно, мне нужна компания! — воскликнул он, чувствуя почти азарт. — Я-то боялся, что сейчас будет великое прощание!

— Отлично, — выдохнула она с явным облегчением. — Оставим прощания на другой раз?

Гарри улыбнулся про себя, откинувшись на диван и переваривая услышанное. Ему не придется с ней расставаться. Он забирает с собой единственное, что приносит ему радость в жизни в этот момент. Мысль о том, чтобы бежать в одиночку, теперь казалась невыносимой.

— Так вот почему в тот день в парке ты так точно угадала мои мысли? — внезапно спросил Гарри. — Когда мы говорили о побеге... ты будто точно знала, что я чувствую, почему мне нужно уйти...

— Личный опыт, — она пожала плечами и окончательно отвернулась от телевизора. — И вообще, я же говорила: я вижу это в твоих глазах. Какой-то знаменитый чувак сказал: «Глаза — зеркало души». Нужно просто посмотреть. Но иногда это самое трудное...

— И это всё? — изумился он. — Просто посмотреть в глаза?

— Это, плюс язык твоего тела, то, что ты говоришь и о чем молчишь, — она тихо рассмеялась. — Тебя довольно легко читать.

— Это ведь не очень хорошо, да? — улыбнулся он.

— Не очень, — она сочувственно посмотрела на него. — Придется над этим поработать.

На площади Гриммо была очередная поздняя ночь, но жизнь здесь кипела круглосуточно. Тонкс сидела на кухне с другими членами Ордена; все были завалены грудами записей, планов и карт. Кингсли вместе с Биллом (который только что вернулся из короткой и подозрительно секретной заграничной поездки) работал над новым сдерживающим заклятием для Азкабана. Чарли пытался объяснить Грюму преимущества использования драконов в качестве охраны тюрьмы, а Молли мирно вязала в углу.

Тонкс рассеянно помешивала чай, украдкой поглядывая на Римуса. Тот угрюмо смотрел в газету невидящим взглядом. Она еще не решалась заговорить с ним о его вчерашних пьяных признаниях в комнате Сириуса. Она понимала лишь одно: нужно что-то делать. Римус погружался в депрессию всё глубже, и она боялась, что он может сотворить какую-нибудь глупость.

— Ладно, я пошел, — внезапно рявкнул Грюм, поднимаясь и накидывая тяжелый дорожный плащ. — Дела не ждут...

— У тебя всё звучит так зловеще и таинственно, Грозный Глаз, — ласково заметил Чарли.

— Это потому, что так оно и есть, парень, — прохрипел Грюм, наклонившись к нему и сверкнув бешено вращающимся глазом.

— Ну ладно, ладно, — пробормотал Чарли, а Тонкс едва сдержала улыбку.

— Билл, свяжись со мной немедленно, как только узнаешь что-нибудь о Нашей Девочке, — приказал Грюм своим самым командным голосом.

— Будет сделано, — отозвался Билл так быстро, что Тонкс даже ждала, что он отдаст честь.

— До завтрашнего утра, — сказал Грюм, направляясь к выходу, а затем медленно и еще более зловеще обернулся: — Если не раньше.

И он ушел.

Все подождали, пока захлопнется входная дверь, после чего дружно закатили глаза и обменялись шутками. Все вернулись к работе, а Тонкс снова посмотрела на Римуса. Вид у него был ужасный.

— Когда ты собираешься рассказать Дамблдору о Нашей Девочке? — спросила она как бы невзначай.

Он вздрогнул, не сразу поняв, кто к нему обратился. Несколько секунд он смотрел на неё отсутствующим взглядом, а затем его щеки слегка порозовели. Ему определенно было неловко за вчерашнее.

— Ну, он вернется с этого совещания Международной конфедерации магов только завтра поздно вечером, — ответил он, обращаясь к своей чашке чая. — Тогда и зайдет.

Тонкс удивленно вскинула брови. Почему бы Римусу просто не отправить ему сову?

— Как думаешь, что он предпримет на её счет? — спросила она.

— Честно, не знаю, — признался он. — Думаю, он сначала постарается выяснить о ней как можно больше.

— Ну, если дать волю Грюму, её скормят драконам, — она рассмеялась.

Смех прозвучал как-то неестественно громко в тихой кухне. Все обернулись к ней.

— Драконам, говорите? — Чарли тут же навострил уши.

— Я так и знал, что тебя это зацепит, братишка, — Билл закатил глаза.

— Ха-ха, очень смешно, — огрызнулся тот, а затем посмотрел на Тонкс. — Не понимаю, из-за чего весь сыр-бор. Ну, завел Гарри подружку, не конец же света.

— Да уж, — вмешалась миссис Уизли, возникнув у стола с тарелкой печенья и свежим чайником. — Не думаю, что это та девушка, с которой Гарри стоит общаться.

— Почему это? — спросила Тонкс чуть более вызывающе, чем хотела.

— Ну, для начала, я слышала, у неё кошмарная прическа! — заявила Молли. Чарли снова закатил глаза и посмотрел на Тонкс взглядом «ну вот, началось».

Тонкс на секунду задумалась — и тут же её волосы превратились в каштановые косички. Миссис Уизли не заметила, а вот Римус вытаращил глаза.

— Да еще и выкрашены во все цвета радуги, — пренебрежительно добавила она.

Тонкс снова сосредоточилась, и на волосах появились разноцветные пряди. На этот раз заметил Билл и заухмылялся. Римус слабо улыбнулся.

— И пирсинг, — продолжала миссис Уизли, разливая чай.

Билл и Чарли из последних сил сдерживали смех, потому что на лице Тонкс внезапно появилась штанга в брови, кольцо в носу и в губе.

— А уж макияж! — воскликнула Молли. — В её-то возрасте! Удивительно, как мать вообще её так из дома выпускает!

Жирная черная подводка, густые тени, длинные ресницы и мазок алой помады... Тонкс считала, что справляется блестяще. Труднее всего было сохранять невозмутимый вид, когда все вокруг уже начали давиться от смеха. Даже Римус тихонько посмеивался.

— А одежда! — миссис Уизли содрогнулась, глядя в потолок. — Либо на три размера больше, либо такая тесная, что впору пятилетке. Честное слово, у этих магловских портных нет ни вкуса, ни совести!

Билл решил подыграть и коротким взмахом палочки превратил мантию Тонкс в мешковатые джинсы и толстовку с капюшоном. Теперь уже хохотал даже Кингсли. Тонкс встала и подошла к миссис Уизли, протягивая руки к подносу.

— Позволь, я помогу, Молли? — вежливо спросила она.

— О, да, спасибо, дорогая, просто... — начала та, но, увидев Тонкс, вскрикнула от неожиданности.

Вся кухня взорвалась хохотом. Тонкс и сама не выдержала.

— Благодарочка! — выдала она с густым бирмингемским акцентом, забирая поднос из рук ошеломленной женщины.

— Слушай, это прозвучит очень странно, — начал Гарри, поворачиваясь к Китти. — Но можно тебя попросить об одном одолжении?

— О каком? — подозрительно спросила она. Гарри слегка покраснел.

— Поможешь мне перекрасить волосы?

Она прыснула. Гарри терпеливо ждал, пока она успокоится. Наконец она широко улыбнулась, стараясь сделать серьезное лицо.

— Зачем?

— Потому что меня могут узнать. А так я почувствую, что изменился, — он пожал плечами. — И чего ты смеешься? Ты же постоянно это делаешь.

— Да знаю, знаю, — она покачала головой. — Просто вредничаю.

— Ты всегда вредничаешь, — пробормотал он, заставив её усмехнуться.

— И не говори, — согласилась она, поднимаясь на ноги. — Ну, цвет выбрал?

— Я не могу решить: блонд — потому что тогда меня точно никто не узнает — или каштановый?

Он выжидающе посмотрел на неё. Она взяла две коробочки, которые он достал из сумки, приложила их к его голове и прищурилась.

— Знаешь, думаю, блонд будет лучше, — наконец вынесла она вердикт. — Будешь выглядеть как мажор, но если научишься ходить мужественной походкой вразвалочку, то сойдет.

Гарри рассмеялся:

— А я сейчас не мужественно хожу?

Она закатила глаза, потащила его в ванную. Состояние комнаты было плачевным: плесень расползлась по плитке в душе, а половина самой плитки валялась на полу. Китти просто раскидала её ногами, как сухие листья, и начала распаковывать тюбики и баночки.

— Так, садись на унитаз и наклоняй голову над душем, — скомандовала она, потянувшись за шлангом.

— Я не уверен, что могу тебе доверять, — поддразнил он её, выполняя указание.

— Это еще почему? — она направила на него душевую насадку как пистолет.

— Ну, без обид, но посмотри на свои волосы, — он усмехнулся и пригнулся, когда она попыталась дать ему шуточный подзатыльник.

— Всё, ты напросился, — пригрозила она. — Раньше ты мог отделаться легкой проседью, но теперь...

Гарри состроил умильную рожицу. Она закатила глаза и включила душ. Вода была ледяной. Гарри зажмурился, гадая, не специально ли она его морозит.

— Извини за воду, — сказала она через какое-нибудь время. — Если хочешь теплую, надо подняться выше и кинуть фунт в автомат.

— Всё нормально, — быстро ответил он, поморщившись, когда струя затекла за шиворот. Она явно не особо заботилась о его сухости.

Вскоре она выключила воду, отжала его волосы и бросила ему полотенце. Сама же уселась на пол между корзиной для белья и кучей плитки и вытряхнула содержимое коробки. Совершенно игнорируя инструкцию, она начала смешивать жидкости. Гарри вытирал голову и с подозрением наблюдал за ней.

— А сейчас начинается научный эксперимент, — пробормотала она. — Обожаю этот момент. Чувствую себя крутым спецом, типа как будто зелье варю.

Гарри на секунду замер, пораженный её словами, но тут же продолжил тереть волосы полотенцем, делая вид, что ничего особенного не произошло.

— Было бы круто, правда? Если бы можно было просто взмахнуть палочкой — и волосы покрашены, — со смехом предположила она. — Сэкономило бы мне кучу денег и времени!

— Да... представь себе, — слабо ответил он, гадая, к чему она клонит.

— Или вот заклинание, чтобы пульт сам к тебе прилетал, когда лень вставать к телеку, — продолжала она, не замечая его растущего дискомфорта.

— Это уже просто лень, — выдавил он. В голову закралась ужасная мысль: а вдруг она знает?

Откуда-то она про него узнала... Все эти вопросы... К чему это? Она явно из волшебного мира, иначе как бы она могла так тонко играть с ним?

— Да нет, это не лень, — донесся её голос откуда-то издалека. — Это рациональное планирование. Да ладно, Гарри, не говори мне, что тебе не хотелось бы иметь тайные магические силы?

Он молча смотрел на неё, разрываясь между желанием сбежать и потребностью всё выяснить.

— Наверное, хотелось бы, — осторожно произнес он.

— Было бы как в кино, а? — улыбнулась она, возвращаясь к своему «зелью».

Подозрение тут же испарилось. Он понял, насколько нелепо верить в то, что Китти что-то знает и что-то планирует...

— Фу, — она сморщила нос. — Ну и запах у этой перекиси...

Гарри тоже почувствовал резкий аромат:

— Оно так и должно пахнуть?

— Ага, не бойся, я тебя не отравлю, — рассмеялась она. — Это потому, что у тебя волосы черные, а мы хотим блонд. Слишком темные, понимаешь? Так что эта штука вытравливает пигмент, обесцвечивает их под ноль.

Гарри подумал о заклинании смены цвета волос, которое они учили на трансфигурации в прошлом году. Одно слово, взмах палочки — и вуаля. А если бы он был метаморфом как Тонкс, ему достаточно было бы просто захотеть. Но не в мире маглов. Здесь всё требовало времени, усилий, денег... Это выматывало.

Когда он вернулся в реальность, Китти уже натягивала резиновые перчатки. Она посмотрела на них, а затем злорадно ухмыльнулась.

— Страшно? — она пошевелила пальцами перед его лицом и рассмеялась, когда он притворно в ужасе отпрянул. — Давай меняться местами.

Через минуту Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к унитазу, на котором восседала Китти с бутылочкой химии и очень решительным видом. Она пододвинулась поближе, расставив ноги по бокам от него, и принялась за работу.

От перекиси слезились глаза и щипало в носу, но процесс ему даже нравился. Китти была в ударе: она выдавала длинные монологи о своих любимых фильмах, музыке, перемежая это комментариями о его волосах. Он смеялся, вставлял свои шуточки, и сам не заметил, как развеселился не на шутку.

Закончив мазать его голову этой жижей, она сбегала на кухню за рулоном пищевой пленки. Ей понадобилось пять минут, чтобы убедить Гарри, что это необходимая часть процесса.

В итоге, через пятнадцать минут после начала, Гарри стоял посреди полуразрушенной ванной с белой пеной на голове, обмотанной блестящим пластиком. Китти честно пыталась не смеяться, но с треском провалилась. Гарри разрывался между праведным гневом и заразительным хохотом.

— Ты выглядишь как полный придурок! — выдавила она сквозь смех.

Гарри усмехнулся и подхватил остатки перекиси. Он взвесил флакон в руке, многозначительно глядя на Китти.

— Ой, боюсь-боюсь, — притворно задрожала она.

— Думаешь, я не сделаю этого? — спросил он так, что она прищурилась.

— Думаю, не сделаешь, — наконец заявила она, уверенная, что правильно прочитала его душу.

— Не сделаю, значит? — он крутил флакон в руках со злодейским видом.

— Ну давай, — бросила она вызов, уперев руки в бока. — Слабо тебе, Гарри.

— Ну, тогда держись, — просто сказал он и резко бросился к ней.

Она с воплем и хохотом увернулась. Он попытался схватить её за руку. Она визжала от смеха, задирая его.

— Давай, Гарри! Это всё, на что ты способен? Приложи хоть каплю усилий! Давай, поймай меня!

И началась яростная погоня, которая со стороны выглядела бы чистой комедией: парень с головой в пленке и девушка, насквозь мокрая, визжащая от смеха и спотыкающаяся о груды хлама. Они обменивались добродушными оскорблениями на бегу.

— Давай, Гарри, хоть раз побудь плохим мальчиком!

— Побуду, если ты перестанешь бегать! Эй, это нечестно!

— Надо было пригибаться!

— Ты не должна атаковать меня мебелью!

— Это был туфель, ради всего святого!

— У него был каблук! Не бросай в меня... Ой!

— Получай, разбойник!

— Эй, это моя жижа!

Когда ему наконец удалось её поймать, пришлось выдержать настоящий бой, чтобы она не выскользнула. Он уже занес руку с порцией химии над её головой, но она вдруг перестала сопротивляться.

— Двадцать минут прошло. Если сейчас не смоем, у тебя все волосы выпадут, — серьезно сказала она.

— Правда? — встревожился он, выпуская её руку и лихорадочно глядя на часы.

— Нет! Ха! — торжествующе выкрикнула она, умудрившись и флакон выхватить, и вырваться из его объятий. — Лопух!

— Ну ты и змея, — он недоверчиво покачал головой.

— И горжусь этим! — заявила она. — Но смывать действительно пора, идем.

— И агрессивная к тому же, — пробормотал он, потирая лоб. — Просто знай: если у меня будет синяк, я отомщу.

— Буду спать в полглаза, — пообещала она, кивнув на душ. — Занимай позицию.

Она хихикнула над собственной шуткой. Гарри с напускным вздохом склонил голову над поддоном. Она снова окатила его ледяной водой. Гарри морщился, зажмурившись от резкого химического запаха. Приходилось делать перерывы, чтобы он мог отдышаться. Он наблюдал, как цветная вода стекает в сток, пока Китти в перчатках перебирала его волосы. Вдруг она замерла.

— О боже... — выдохнула она севшим голосом.

— Что такое? — тут же напрягся Гарри.

— О, Гарри... твои волосы, — прошептала она в ужасе, отступая назад. Гарри подскочил, разбрызгивая воду, и бросился к зеркалу.

Моргая через мокрую челку, он вгляделся в отражение, боясь увидеть самое худшее. «О нет», — простонал он. Его волосы были...

— Белые? — тупо переспросил он, оборачиваясь к Китти.

Одного взгляда хватило, чтобы она зашлась в диком приступе хохота. Сквозь смех прорывались слова «твое лицо» и «бесценно».

— Ты! — он не мог говорить от возмущения. — Ты такая злюка!

— И тебе это нравится, — хохотала она, передразнивая саму себя: — О, Гарри... твои волосы!

Прежде чем она продолжила издеваться, он рванулся вперед, схватил душевой шланг и направил струю ей прямо в лицо. Она взвизгнула и попятилась, а Гарри преследовал её, смеясь над её негодованием.

— Отдай мне это! — кричала она, пытаясь вырвать шланг.

В итоге они оба вымокли так, что пол теперь придется сушить шваброй, и оба задрожали от холода. Она всё-таки завладела шлангом и засунула его Гарри за шиворот. Он вскрикнул, попытался увернуться, поскользнулся на мокром кафеле и с грохотом рухнул. Падая, он схватился за единственное, что было под рукой, и увлек Китти за собой. Они приземлились мокрым комом у подножия унитаза.

После секундного шока они начали хохотать так, что у Гарри заболели бока.

Когда они немного успокоились, он подумал, что это был, пожалуй, самый веселый момент в его жизни. Ему хотелось, чтобы этот миг — когда они мокрые, замерзшие и пахнущие химией — длился вечно.

— Кто знал, что красить волосы так весело? — выдавила она наконец.

— Да уж, — ухмыльнулся он, оттянув прядь пепельно-светлых волос и разглядывая её. — Получилось нормально?

— Вроде да, — она повернулась, чтобы рассмотреть получше. — Выглядит не очень естественно, и корни скоро полезут, но сейчас — круто.

— Честно? — поддразнил он.

— Честно, — подтвердила она и снова взъерошила его волосы, разбрасывая брызги. — Красавчик.

Он довольно улыбнулся.

— Теперь я хочу покрасить твои.

— После такого? — она покачала головой. — Нет уж, спасибо. Мне и с моим каштановым хорошо.

— И розовым, — добавил Гарри, вытягивая одну из её косичек. — И синим, и зеленым... А это что? Красный... Понятно. И...

— Я поняла, — засмеялась она.

— Думаю, тебе тоже нужна светлая прядь, — серьезно сказал он. — А то остальные выглядят как радуга, которой не хватило сил...

— У тебя блонда хватит на нас обоих, — рассмеялась она и беспомощно пожала плечами. — Ладно, если ты так хочешь, я вряд ли смогу тебя остановить...

— Ты слишком легко сдаешься, — он взял флакон и начал искать её любимую косичку.

— Да выбирай уже любую, — она закатила глаза.

— Это должна быть та самая, — поучительно произнес он.

— Они все одинаковые!

— Я покрашу... вот эту, — торжественно объявил он через минуту.

— И почему, позволь спросить, именно её? — ухмыльнулась она.

— Потому что она моя любимая.

— Нельзя иметь «любимую прядь волос», — вздохнула она, пока он натягивал перчатку.

— Можно, — просто ответил он, внимательно изучая прядь, прежде чем нанести краску.

— Окей, и какая же твоя любимая прядь? — спросила она, морщась от запаха.

— Моя челка, — ответил он, заворачивая её волосы в пленку.

— Потому что она закрывает шрам? — в её голосе послышались дразнящие нотки. — А я бы не стала. Мог бы сделать себе бренд супергероя — Электро-бой!

Она повернулась, откинула его светлую челку назад и заговорила с поддельным американским акцентом:

— Та-да-да-дам! Это Электро-бой! Пораженный молнией в детстве, он в одиночку спасает мир от зла своими могучими силами!

Гарри резко оттолкнул её руку. Она замолчала, пораженная его яростным и одновременно паническим взглядом. Она смотрела на него в замешательстве, пытаясь подобрать слова для извинения, но он просто встал и вышел из комнаты.

— Извини, — она протянула ему банку колы как знак примирения.

Он посмотрел на неё странным взглядом.

— Иногда меня заносит, — неловко пробормотала она. — Я не хотела ничего такого...

— Всё нормально, — буркнул он, уставившись в телевизор. — Я просто вспыльчивый. Остро реагирую на некоторые вещи. Извини...

Она кивнула, взяв этот факт на заметку.

— Мир? — спросила она, когда он взял банку.

— Да, мир, — он попытался улыбнуться, но вышло не очень.

Она села на диван. В Гарри открылась новая грань, о которой она не догадывалась. Она видела это в его глазах: ему было больно, и это было что-то серьезное. Но из этой крохи информации она не могла понять, в чем дело, и следующие несколько минут провела в глубоких раздумьях.

Гарри же мучился своими страхами. Откуда Китти это узнала? Как она могла выдать такое прямо в точку? Он начал переосмысливать всё. Если она способна на такие догадки, скоро она начнет сомневаться и в остальном.

— Гарри, можно задать вопрос? — спросила она чуть позже, немного нерешительно.

Он почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Да, валяй.

— Почему ты жил с тетей и дядей? — начала она. — Что случилось с твоими родителями?

Гарри поморщился. Он ждал этого вопроса с их первой встречи, но легче от этого не стало. Он на секунду подумал об истории с автокатастрофой, но решил, что это будет неправильно. Они заслуживали правды. Он постарался перевести историю на «магловский» язык.

— Их убили, — сказал он наконец, не отрывая взгляда от экрана.

Она ахнула.

— О... я не знала. Мне так жаль. Что произошло?

Гарри помолчал, рассеянно выковыривая набивку из подлокотника дивана.

— Они прятались, по программе защиты свидетелей, — сказал он, чувствуя знакомую тяжесть в сердце. — Тот тип, который их искал, нашел их... ну, остальное ты можешь угадать. Я был совсем маленьким, так что ничего не помню, кроме того, что мне рассказывали.

Она ничего не ответила. Когда он наконец посмотрел на неё, она прикрывала рот рукой, выглядя глубоко потрясенной. Вспышка ослепительного зеленого света пронеслась перед глазами Гарри, и он постарался отогнать её.

— Того парня поймали? — прошептала она в ужасе.

— Нет, — тяжело ответил он. — Он всё еще на свободе.

— Ты его видел? — утвердительно спросила она с жалостью в глазах.

— Встречались, — пожал плечами Гарри, ругая себя за излишнюю откровенность. Он сам загнал себя в ловушку. — Я не самый его любимый человек.

Она не стала расспрашивать дальше, вместо этого она смотрела куда-то сквозь него, словно что-то соображая. Вдруг её глаза расширились.

— Так вот почему за тобой следят? — она резко выпрямилась. — Ты всё еще в этой программе? Вот почему тебе было так трудно выбраться!

Для Гарри это стало спасением — идеальный способ объяснить все странности разом. Ему оставалось лишь слегка пожать плечами. Он не врал — она сама всё додумала.

Она выругалась про себя, выглядя еще более встревоженной.

— Ты уверен, что за тобой не следили? Им нельзя сюда приходить, нам тут копы точно не нужны...

— Не бойся, хвоста не было, — перебил он её бормотание, но она лишь слегка успокоилась.

— Черт, — снова выругалась она. — Менты... это плохо...

— Да не волнуйся ты, — горячо повторил Гарри. — Они не узнают, что я ушел, как минимум до завтрашнего утра. К тому времени нас уже и след простынет.

— Да, точно, — слабо ответила она. — Тогда нам точно надо свалить пораньше... Защита свидетелей, надо же...

Китти встала и подошла к своей сумке, проверяя содержимое. Она была напугана, и Гарри её понимал. «Вот тебе и разделение магического и магловского миров», — укорял он себя. Китти вряд ли будет вести себя так же, теперь, когда она знает «правду» — ну, или её подобие.

У него возникло чувство, что она начинает сомневаться. Одно дело — бежать со старым знакомым, и совсем другое — с опасным парнем, у которого проблемы с законом и полицией.

Тишина стала затягиваться. Гарри решил взять инициативу в свои руки. Он встал и поднял свой рюкзак, решив, что пора уходить. Он не мог просить едва знакомую девушку так рисковать жизнью.

— Ты чего? — спросила она, тоже поднимаясь. — Ты куда?

— Слушай, Китти, я правда ценю всё, что ты для меня сделала. Ты помогла мне больше, чем сама понимаешь, — сказал он неловко, переминаясь с ноги на ногу. — Но я не могу просить тебя об этом. Ты не должна бросать всё только потому, что встретила меня.

— Должна, — отрезала она, выглядя теперь почти панически. — Ты не можешь просто взять и уйти!

— Я обязан, — сказал он. — Ты не должна во всё это ввязываться... Я вижу, что ты боишься, так что я просто пойду, ладно?

— Нет, пожалуйста, не надо! — отчаянно взмолилась она, преграждая ему путь к двери и широко расставив руки. — Ты не понимаешь. Мне плевать на твое прошлое, ясно? Плевать на защиту свидетелей, копов и на то, кем ты был до нашей встречи!

— Китти... — он двинулся к выходу.

— Нет, Гарри! Ты понятия не имеешь, как долго я ждала кого-то, кто поможет мне, кто поймет, через что я прошла. Я не могу здесь оставаться. Помнишь, я говорила, как они ломают дух? Так вот, он делает это со мной. И однажды я просто не смогу больше сопротивляться. Я застряну здесь и стану очередной чертовой строчкой в статистике!

Она прижала руку к груди, словно ей не хватало воздуха, и прислонилась к двери. Гарри ошеломленно смотрел на неё. Он никогда не слышал, чтобы она говорила так долго без единой шутки, без привычной лжи — с абсолютной искренностью. Он неуверенно шагнул к ней, чувствуя острую потребность унять боль в её сердце, но не зная как.

— Пожалуйста, не оставляй меня здесь, Гарри, — прошептала она, глядя в пол.

Он протянул руку и медленно провел ладонью по её лицу. Она подняла на него глаза — удивленно, но не отпрянула. Для него это был добрый знак. Он немного расслабился.

— Конечно, не оставлю, — тихо пообещал он.

Она словно обмякла от облегчения, мирно закрыла глаза и прижалась щекой к его руке. Он почувствовал то же самое, что и в тот день у Дурслей, пока не вошел Римус: смесь дикого возбуждения и нервной дрожи в животе. И он решил сделать то, о чем кричали его сердце и мозг. Он наклонился к ней и мягко коснулся её губ поцелуем, на который она тут же ответила. Если их первый поцелуй был робким и неуверенным, то этот был иным. Может, дело было в серьезности момента, а может — в мысли, что скоро они оба вырвутся из своих тюрем.

Поцелуй стал глубже. Гарри опустил руки ей на талию, притягивая ближе, а она обвила его шею. Он не знал, сколько это длилось, но когда голова пошла кругом, он отстранился, тяжело дыша. Она прислонилась лбом к его лбу, на губах играла слабая улыбка.

— Что такой хороший парень, как ты, забыл с такой плохой девчонкой, как я? — прошептала она.

— А кто сказал, что я хороший? — тихо спросил Гарри, снова легко коснувшись её губ.

Она тихо рассмеялась, и он почувствовал вибрацию её смеха всем телом.

— И кто сказал, что ты плохая? — он поднял руку и убрал выбившуюся косичку с её лица.

— А почему ты думаешь, что нет? — спросила она, заглядывая ему прямо в глаза.

Гарри видел, что ответ для неё крайне важен, хоть она и старалась сохранить ироничный тон.

— Потому что я вижу тебя насквозь, — прошептал он.

Она смотрела на него так, словно он сказал то самое слово, которого она ждала всю жизнь. Она не смеялась и не улыбалась. Изучала его глаза, ища в них подвох или жестокую шутку.

— Ты — лучшее, что случалось со мной в жизни, — сказал он, и никогда еще в жизни он не был так искренен.

У неё перехватило дыхание, но она тут же порывисто подалась вперед, впиваясь в его губы страстным поцелуем. Гарри был поражен силой эмоций. Он невольно сравнил это со своим опытом с Чжоу — чувствовал ли он тогда то, что сейчас? Однозначно нет. Сейчас, рядом с Китти, для него не существовало ничего, кроме них двоих. Мир метел и драконов казался таким же далеким, как телевизоры и мобильные телефоны.

Тонкс мысленно проклинала миссис Уизли, яростно оттирая тарелку и представляя на её месте лицо Молли.

Эта женщина совершенно не понимала шуток! И с какой стати она вообще раскомандовалась? Она ей не мать, чтобы давать поручения! Взмахом палочки Тонкс заставила тарелки мыться самим, а сама оперлась локтями о раковину, угрюмо глядя на мыльную пену. Плевать им, что она квалифицированный мракоборец — для них она просто неуклюжая девчонка, о которой нужно заботиться.

Она задумчиво накрутила на палец прядь волос. Миссис Уизли такая узколобая! Только потому, что эта загадочная девушка одевается не с иголочки, она тут же её возненавидела. Решила, что та никуда не годится, грубая, «плебейка». К вашему сведению, одеваться так — весело! Тонкс нравились эти косички, и в макияже нет ничего плохого! Она закусила кончик косички, решив, что завтра же навестит девчонку именно в таком виде. Поболтает с ней, подружится, выяснит, что там на самом деле происходит. И докажет всем, что та вовсе не коварная соблазнительница, какой они её вообразили.

— Ты не делала так с четвертого курса, — раздался голос рядом. — Стрессуешь?

Она тут же выпрямилась, выплюнула волосы и посмотрела на Чарли.

— Старые привычки живучи, — неловко ответила она, возвращаясь к раковине и принимаясь мыть тарелки вручную. — Удивлена, что ты помнишь.

— Это же я просил тебя перестать, забыла? — напомнил он, беря полотенце и начиная вытирать посуду.

— Помню, конечно, — буркнула она. — Кажется, ты пугал меня, что из волос в желудке скатается ком и придушит меня ночью.

Он весело хмыкнул.

— Точно! Ты потом недели две ходила в ужасе.

— Ага, обхохочешься, — саркастично бросила она.

Чарли перестал смеяться. Тонкс снова уставилась на мыльные пузыри. В большинстве случаев работать с Чарли в Ордене было терпимо — он редко бывал рядом, а когда бывал, их окружали другие люди. Честно говоря, Тонкс было очень тяжело находиться с ним один на один. Впрочем, любого бы напрягало общество бывшего парня, с которым связаны самые счастливые и самые грустные моменты школьной жизни.

— Ну и чем занимаешься, раз ты теперь не в карауле у Гарри? — спросил он непринужденно.

— Работаю в Министерстве, — медленно, как дурачку, ответила она. — Это вообще-то моя работа.

— А, точно, — он кивнул, будто только что об этом вспомнил. — Поймала каких-нибудь злодеев за последнее время?

— Нет. А ты видел каких-нибудь драконов? — снова сарказм.

— Всё такая же язва, — рассмеялся он, не обращая внимания на её холодность. — Ты всё еще в той группе играешь?

— Нет, — отрезала она, заканчивая с посудой и спуская воду.

— Не вышло?

— Очевидно же, — она закатила глаза.

— Слушай, чего ты так ощетинилась? Я думал, мы теперь друзья.

— Да ладно тебе, Чарли! — она недоверчиво рассмеялась. — С каких это пор мы друзья?

— С тех самых, как сражаемся на одной стороне? — он пожал плечами. Она задумчиво посмотрела на него.

— Ну да, конечно, — нейтрально ответила она. Было видно, что он не может понять, что она имеет в виду.

— Слушай, может, сходим куда-нибудь выпить, когда смена закончится? — вдруг спросил он. — Поболтаем, наверстаем упущенное?

— Чарли, я сейчас не заинтересована в новых отношениях, — отрезала она, решив избавить его от лишних хлопот.

— Я просто предложил выпить, — он начал закипать. — Я не предлагал тебе новые отношения. Хотя ты бы, наверное, не возражала.

— Это на что ты намекаешь? — возмутилась она, видя его недовольную мину.

— Я видел, как ты смотришь на Римуса, — язвительно бросил он.

— Чего?! — она едва не закричала.

— Что слышала, — Чарли пожал плечами, торжествующе глядя на её вспыхнувшие щеки.

— Ревнуешь? — резко спросила она. Её бесила его самодовольная ухмылка.

— С чего бы? — нагло ответил он. — Просто решил предупредить: он для тебя слишком старый.

— К твоему сведению, я не... — начала она, тыча пальцем ему под нос.

— Вы закончили здесь? — Молли внезапно появилась между ними, всучив Тонкс пригоршню столовых приборов. — Вот и славно. Положи это в буфет, дорогая.

Тонкс взяла вилки, продолжая сверлить Чарли яростным взглядом. Тот смотрел на неё с вызовом. Она раздраженно вздохнула и зашагала к буфету, прекрасно понимая, что стоит прямо перед Римусом и что Молли с Чарли следят за ней — каждый по своей причине.

— Я сейчас заберу кое-что из кухни, может, денег возьму. Я мигом.

Китти подхватила сумку и направилась к двери. Гарри кивнул и повернулся к своему рюкзаку. Он немного переживал, что Китти увидит его вещи — он вряд ли смог бы объяснить наличие книги «Высшая защита от Темных искусств: расширенное издание», шпионского снитча или волшебной палочки.

Он начал перекладывать вещи так, чтобы магические предметы оказались на самом дне, прикрытые одеждой. В этот момент Китти внезапно вернулась, и он поспешно захлопнул клапан рюкзака.

— Как думаешь, стоит брать консервный нож? — задумчиво спросила она, вертя его в руке.

— Э-э, понятия не имею, — он и забыл про еду.

— Может, пригодит... — начала она и вдруг осеклась.

Она склонила голову набок и повернулась к двери, словно прислушиваясь. И тут Гарри сам это услышал: скрежет ключа в замке.

— Черт! — выдохнула она, и её лицо исказилось от ужаса. — Черт, черт, черт!

— Отчим? — Гарри вскочил. Её реакция передалась и ему.

— О боже, — прошептала она со страхом в глазах.

Она толкнула его в грудь, в нишу за дверью:

— Пожалуйста, сиди здесь, не высовывайся. Он убьет меня, если увидит тебя!

— Ладно, — Гарри поспешно кивнул. Хлопнула входная дверь. Китти пыталась выровнять дыхание.

— Не выходи, понял? — взмолилась она шепотом.

— Не выйду! — торжественно пообещал он.

— Что бы ни случилось, ясно? — продолжала она. — Даже если мы будем орать или драться... Не выходи!

— Драться? — подозрительно переспросил он. — Что значит «драться»?

— Не выходи, — отчаянно повторила она. — Пожалуйста. Обещай мне, Гарри!

— Хорошо, хорошо, — он кивнул. Она глубоко вздохнула.

— Кэти! — раздался громкий, басовитый голос где-то в недрах квартиры.

— Чего?! — крикнула она в ответ, бросила на Гарри предупреждающий взгляд и вышла из комнаты.

Гарри затаил дыхание, прижавшись к стене за дверью. Он слушал. Послышались тяжелые, нетвердые шаги по коридору, хруст стекла — того самого, на которое Гарри наступил раньше. Китти вошла в гостиную.

— Я думала, ты сегодня у Стейси ночуешь? — спросила она ровным голосом.

Мужчина грязно выругался. Гарри вздрогнул — голос у него был такой, что с этим человеком лучше не связываться. Послышался звон бутылок, хлопанье дверцами шкафов и звук телевизора у соседей. Гарри изо всех сил старался разобрать, что происходит в комнате.

— А тебе-то какая разница?! — прорычал отчим. Его речь была невнятной, он был пьян. — Ты на работе должна быть!

— Я сегодня в две смены отпахала, пришла пораньше поспать, — спокойно ответила она.

— Поспать! — повторил он, словно обращаясь к невидимым зрителям. — Вот тебе и «нужны деньги»! Небось хочешь, чтоб я за всё платил, да?!

— Нет, — в её голосе послышалось напряжение. — И чья бы корова мычала: ты в жизни ни дня не работал.

Гарри поежился, вспомнив, за что тот сидел. Наверное, злить его было не самой лучшей идеей.

— Заткнись, ты, — он назвал её словом, от которого Гарри вспыхнул от гнева и яростно уставился на дверь.

— Я спать, — сказала Китти. Её голос слегка дрожал.

— Никуда ты не пойдешь. Сделай мне выпить, — грубо потребовал он. — Живо.

Наступила тишина. Гарри напряг слух, сердце бешено колотилось при мысли о том, что она там заперта с ним. Послышался стук стакана о стол.

— Я тебе не официантка, — пробормотала она. Включился телевизор.

Гарри не разобрал ответного выпада, но они начали спорить. Звуки работающих телевизоров в комнате Китти, у соседей и в гостиной сливались в гул, заглушая слова. Однако было ясно: оба в ярости. Крики долетали до коридора. Гарри рискнул приоткрыть дверь на щелку и увидел отблески экрана на стене.

— Это что за сумка? — прорычал бас. Сердце Гарри ушло в пятки: её вещи остались в комнате.

— Я собиралась на выходные к подруге, — ответила Китти ровным голосом.

Послышалась какая-то возня, а затем вскрик Китти.

— Отдай! — паника в её голосе заставила Гарри замереть.

— У подруги пожрать нечего? — голос отчима становился всё громче и злее.

— Нет! Отдай сумку!

— Больно много шмоток для одной ночевки, — сказал он, и Гарри похолодел: тот всё понял.

Китти, видимо, тоже это осознала, потому что промолчала. Гарри слышал, как вещи из сумки вываливаются на пол, и протесты Китти.

— Ах ты, дрянь неблагодарная! — взревел он. — Опять сбежать вздумала? Как в прошлый раз? И в позапрошлый? Не в этом доме! Твоя мамаша, может, и была бесхребетной сукой, раз позволяла тебе...

— Не смей так о ней говорить! — яростно закричала Китти. Гарри смотрел в коридор расширенными глазами. — Если бы она была здесь, она бы...

— Она бы что? Она бы тоже считала тебя такой же тупой сукой, как и я! — орал он. У Гарри задрожали руки. — А её здесь нет! Самое умное, что она сделала в своей жалкой жизни — это забила на такое ничтожество, как ты!

— Заткнись! — вопила Китти.

— Не нравится правда, да, Кэтрин? — издевательски прошипел он. — Не нравится знать, что она сдохла из-за тебя?

— Это не так! — выдохнула Китти.

— Еще как так! Думаешь, она бы впала в депрессию, села бы на таблетки, если бы ты не была такой бесполезной тварью? Вечные проблемы, школы, выпивка, наркота, дружки-отморозки... Думаешь, это её не доконало? Как ты думаешь, почему она покончила с собой?

Гарри вцепился в косяк. Его трясло от ярости. Только данное обещание и понимание того, что его появление может сделать хуже, удерживало его от того, чтобы ворваться туда и размозжить этому человеку голову.

— Из-за ТЕБЯ! — закричала Китти. Послышался звон разбитого стекла. — Посмотри на себя! Ты же кусок дерьма! Заставляешь меня делать за тебя всю грязную работу! Ты только и делаешь, что пьешь и...

Она осеклась на полуслове. Послышался звук резкого движения — что случилось? В гостиной воцарилась тишина.

— Сволочь, — прошептала она. Голос дрожал от ярости.

Внезапно поднялся шум. Гарри распахнул дверь. Если он её бьет, Гарри плевать на обещания. Он услышал звуки потасовки, лихорадочно огляделся в поисках палочки... и тут грохот разбитого стекла наполнил квартиру, а следом — звук чего-то тяжелого, рухнувшего на пол.

Словно во сне, Гарри выскочил из комнаты и помчался по коридору. В голове билась одна мысль: что с ней? Он влетел в комнату.

Первое, что он увидел — это мужчина. Огромный, за метр восемьдесят, с руками как бревна. Он стоял спиной к Гарри. На лысом затылке и шее красовалась татуировка паука. Гарри перевел взгляд на источник шума: Китти лежала на полу среди обломков стеклянного столика и бутылок.

Её глаза были закрыты. Она не шевелилась.

— Что ты с ней сделал? — низким, угрожающим голосом спросил Гарри.

Мужчина обернулся. Сначала на его лице отразился шок, затем — ярость. Гарри заметил кровь на его сжатом кулаке.

— Ты еще кто за хрен? — прорычал он. — Пошел вон из моего дома!

— Нет, — выплюнул Гарри, пытаясь подойти к Китти, но мужчина преградил путь.

— Отойди, — потребовал Гарри. Свой голос он слышал как будто со стороны.

Мужчина выпрямился во весь рост. Гарри понимал, что этот тип может вырубить его одним ударом, но ярость, кипевшая в жилах, вытеснила страх. Гарри рванулся вперед, но мощная рука оттолкнула его в грудь.

— Убери руки! — крикнул Гарри, сбрасывая его ладонь. — Ей может быть плохо!

— Ты с ней? — прорычал тот. Запах перегара ударил Гарри в нос. — Ну надо же! Эта девка умудрилась развести богатенького сопляка на...

Сзади послышался стон. Гарри попытался проскочить мимо, но мужчина схватил его за локоть и швырнул через всю комнату. Сила в этих руках была невероятная. Гарри отлетел к дивану, тяжело дыша.

— Если ты хоть пальцем её тронешь, — прохрипел Гарри, — я вызову полицию.

Прежде чем он успел что-то сообразить, мужчина оказался рядом. Пальцы сомкнулись на горле Гарри, прижимая его к стене. Гарри отчаянно пытался вдохнуть, его пальцы царапали руки верзилы, который смотрел на него с полным равнодушием.

В голове мелькнула дикая мысль: как же Волан-де-Морт взбесится, когда узнает, что татуированный зэк придушил Гарри Поттера за пять минут.

Когда перед глазами уже поплыли светящиеся пятна, хватка ослабла. Гарри рухнул на пол, хватаясь за горло и заходясь в кашле. Сквозь слезы он увидел Китти: она пятилась от отца, который что-то орал на неё. В руках у неё был бильярдный кий, которым она только что, видимо, огрела его. Он попытался ударить её, но она ловко увернулась.

Китти споткнулась о кучу своей одежды, и он успел схватить её за руку, потянувшись к её горлу.

Гарри, жадно хватая ртом воздух, пополз вперед и со всей силы ударил мужчину ногой под колено. Тот повалился. Началась свалка. Гарри слышал ругань отчима, крики Китти и собственный голос, звучащий как-то отстраненно.

Телевизор орал, соседи стучали в стену, требуя тишины. Гарри поднялся на ноги, не замечая, что мужчина сделал то же самое.

— НЕТ! — вскрикнула Китти за секунду до того, как кулак врезался Гарри в живот.

Боль была такой силы, какой он еще никогда не чувствовал. Он рухнул на колени.

— Сволочь! — Китти продолжала кричать. Гарри услышал звук еще одного удара.

Он увидел, как Китти упала замертво, но тут же начала шевелиться. Мужчина стоял между ними, глядя на Гарри убийственным взглядом.

Гарри попытался ударить сам, но тот уклонился и заехал Гарри в челюсть. Боль прошила всё лицо. Гарри вскрикнул, отлетая к стене, но заставил себя не падать. И тут сквозь шум прорвался четкий, зловещий звук.

Щелчок выкидного ножа.

На этот раз Гарри по-настоящему испугался. Мужчина медленно шел к нему, сжимая в руке длинное, хищное лезвие. Время замедлилось. Гарри увидел свое будущее: его пырнут, потом её... он сдохнет в этой помойке, и никто не узнает об этом несколько дней...

И тут раздался второй звук. Громче всех остальных. Звук, приказывающий молчать.

Клик.

Мужчина резко обернулся. Гарри тоже уставился на источник звука. Это была Китти. Её руки неконтролируемо дрожали, сжимая предмет, направленный на отчима. Гарри вгляделся, молясь, чтобы это было не то, о чем он подумал.

— Не смей... трогать его, — выдавила она. Слёзы катились по её лицу, но голос она старалась держать твердо. — Или я... я застрелю тебя!

Её отчим не издал ни звука. Он просто замер с полуподнятыми руками. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Все смотрели на Китти. Гарри со страхом разглядывал её: всё лицо в крови, под обоими глазами наливаются синяки, из носа течет кровь. Но на лице было странное спокойствие. Пистолет в её руках так дрожал, что дуло описывало круги, то и дело наводясь на голову Гарри, стоявшего позади мужчины.

— Отойди от него! — скомандовала она.

Мужчина начал боком отходить, спотыкаясь об обломки стола и не сводя глаз с маленького вороненого ствола.

— Ну что, теперь страшно? — сорвавшимся голосом спросила она. — Теперь ты боишься того, что будет? Боишься того, что приходит по ночам?

Она отпихнула ногой осколок и шагнула вперед.

— Китти... — Гарри попытался заговорить спокойно, хотя его собственный голос дрожал. — Пожалуйста, не надо...

— Нет, Гарри! — выкрикнула она. — Ты не представляешь, что мне пришлось терпеть эти полгода! Вздрагивать от каждого хлопка входной двери! Бояться каждого поворота ручки в мою комнату по ночам! Молиться, чтобы в этот раз синяк был там, где его не увидят! Всё, хватит. Теперь моя очередь! Теперь ты будешь молить о пощаде!

Повисла звенящая тишина. Сердце Гарри колотилось: неужели она выстрелит? Он понимал, что она не сможет, но её довели до края.

Китти так и не пришлось делать выбор. Её отчим резким движением выбил пистолет у неё из рук. Оружие отлетело к Гарри, замерло в метре от него. Мужчина схватил Китти за горло, она закричала, и они оба повалились на пол. Гарри глянул на пистолет. Отчим уже сидел верхом на ней, сжимая её горло обеими руками. Секунды решали всё.

Он видел, как жизнь уходит из неё. Она отчаянно брыкалась. Гарри понял: пора действовать. Он потянулся не к пистолету, а к полной бутылке водки, лежавшей рядом. Схватив её, он размахнулся и со всей силы обрушил на голову мужчины. Бутылка взорвалась дождем из стекла и спирта. Отчим повалился набок, как марионетка с обрезанными нитями.

И больше не шевелился.

Китти, придавленная им, что-то крикнула. Гарри рванулся вперед и вытащил её. Они отползли от неподвижного тела и рухнули в кучу вещей, жадно хватая ртом воздух. Несколько минут они просто сидели и дрожали, не в силах пошевелиться от пережитого шока. Китти всхлипнула, прижав дрожащую руку к губам.

Всё стихло. Даже соседи за стеной перестали орать.

— Он... — начала она, глядя то на Гарри, то на отчима.

Гарри сглотнул и подполз к мужчине. Приложил дрожащий палец к его шее. Сначала он ничего не чувствовал, и ледяной ужас начал подступать к горлу, но затем... Есть. Ровный, сильный ритм.

— Он в норме, — тупо сказал Гарри. — Просто в отключке...

Китти лишь кивнула. Гарри не мог знать, что она сейчас чувствует.

— Нам надо уходить, — внезапно сказал он. Голос после удушения был хриплым. — Сейчас же... Давай, Китти, бери вещи.

Она молча кивнула и начала собирать разбросанные по полу предметы. Она шаталась, кровь заливала лицо, но она не сводила глаз с отчима. Гарри забежал в её комнату, схватил свой рюкзак, сорвал с кровати её куртку и вылетел обратно. Китти уже была готова: она натянула капюшон, скрывая лицо, и выуживала пачку денег из жестяной коробки из-под конфет, которая пряталась под диваном.

Гарри схватил её за руку и быстро вывел из квартиры.

Они промчались по коридору, выскочили на общую галерею — там было пусто и тихо. Сбежали по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, вылетели на улицу и бежали, не разбирая дороги, пока легкие не начало жечь.

Они остановились на темной улице среди заколоченных лавок и старых машин. Гарри замер, она тоже. Она повернулась к нему, её глаза заплыли. Он отпустил её руку, взял её лицо в ладони и осторожно повернул к свету, осматривая синяки и россыпь мелких порезов от битого стекла.

— Ты пролетела через стол, — сказал он хрипло.

— А у тебя челюсть распухла, — ответила она, касаясь его щеки.

Он провел большим пальцем по одной глубокой царапине, поражаясь её мужеству.

— Тебе еще где-нибудь больно?

— Нос, — она пожала плечами и поморщилась. — И спина...

Гарри кивнул. Нужно было найти место, чтобы умыться, и, возможно, где-нибудь поспать. Завтра утром он отправится в Косой переулок, избавится от магического надзора, а потом они разыщут того Невыразимца. И узнают правду о Сириусе.

Он снова взял её за руку, и они пошли по улице, избегая редких прохожих — в основном подвыпивших гуляк, бредущих домой из клубов. Когда они вышли на более людную улицу, шрам на лбу пронзила острая боль. Гарри с тяжелым сердцем подумал о том, что сейчас творится в магическом мире, раз Волан-де-Морт так счастлив.

— Идем, надо привести себя в порядок, — сказала Китти, прерывая его мысли. Она указала на ярко освещенную закусочную.

Они зашли внутрь и направились к туалетам. Пока персонал не видел, Гарри проскользнул в женский туалет вслед за Китти.

— Садись сюда, — он похлопал по краю раковины, зашел в кабинку и оторвал огромный ком туалетной бумаги.

Смочив бумагу под краном, он встал перед Китти. Она избегала его взгляда, пока он прижимал мокрую бумагу к рассечению над бровью. Она вздрогнула, и он постарался действовать нежнее. Как бы ему хотелось сейчас достать палочку и применить исцеляющее заклинание — две секунды, и они были бы как новенькие. Он вытирал кровь, а она мирно закрыла глаза.

Гарри думал о том, что услышал в гостиной. Неужели её мать действительно покончила с собой? Китти явно вбили в голову, что это её вина. Интересно, верит ли она в это?

— Что он сделает, когда очнется? — спросил он вдруг, с тревогой думая о полиции.

— Скорее всего, пойдет в паб, — со злостью ответила она. — Он ни за что не заявит в полицию. У него дома полно барахла, за которое его самого закроют.

— Типа оружия? — как бы между прочим спросил Гарри. Её тело напряглось, но глаза остались закрытыми.

— Да, — бросила она. — И не только.

Он промыл еще один кусок бумаги и приложил к её щеке — кожа была содрана и буквально горела под его пальцами.

— Ты бы сделала это? — спросил он в её манере: прямо и без прикрас.

Она подумала несколько секунд.

— Может быть... Скорее всего.

Гарри промолчал, пытаясь разобраться в своих чувствах.

— Теперь ты думаешь, что я плохой человек? — она открыла глаза и посмотрела на него с вызовом.

Он понял, что ему плевать, могла она выстрелить или нет. И сам удивился этому. Пару дней назад ответил бы он так же?

— Я сам об этом думал, — сказал он, глядя на окровавленную салфетку, а не в её глаза. — Я не стану считать тебя плохой за то, что ты пыталась остановить того, кто хотел тебя убить.

— Он бы меня не убил, — её лицо помрачнело.

— Мне так не показалось, — отрезал Гарри. — И не почувствовалось. Он тебя душил.

— Он и раньше пробовал! — внезапно выкрикнула она, оттолкнув его руку и уставившись в пол. — Ничего нового.

Гарри осторожно кивнул и выбросил бумагу в урну. Теперь он наконец рассмотрел её лицо. Мелкие порезы почти затянулись, но глаза... огромные фиолетовые круги из-за разбитого носа и глубокие царапины вокруг. Он чувствовал себя неловко: она явно на него злилась.

— Теперь меняемся, — сказала она, спрыгнув на пол и ожидая, когда он займет её место.

Гарри тяжело вздохнул и уселся на раковину. Он ждал, что будет дальше.

— Прости, так не выйдет. Тебе придется встать — ты слишком высоко, — она попыталась вернуть в голос шутливый тон, но вышло паршиво.

Гарри с облегчением спрыгнул обратно и прислонился к стене. Она начала промакивать его губу, которая, как он нащупал языком, была разбита и распухла. Он поморщился, когда её пальцы коснулись челюсти — та ныла и болела при каждом движении.

Он смотрел на Китти, стараясь не думать о боли. Он изучал каждое её движение, запечатлевал в памяти каждую деталь её лица. Теперь он понимал, что она имела в виду в парке: ей стоило лишь заглянуть в его глаза, чтобы увидеть, как он несчастен. Теперь, когда Гарри смотрел в её глаза, он видел боль, которую Китти пыталась скрыть; надежду на лучшее будущее, которую несла в себе; надломленный дух. Как он мог не видеть этого раньше?

Словно почувствовав его мысли, она замерла и подняла на него взгляд.

— Ты пялишься, — констатировала она.

Он отвел глаза, но промолчал. Ему было интересно, какая у неё история. Он так мало о ней знал, но чувствовал с ней невероятную связь. Суммарно они провели вместе от силы три часа до этого вечера, и вот они — в бегах. Он усмехнулся, гадая, понимает ли она всю абсурдность их положения.

— Чего лыбишься? — спросила она, тоже улыбнувшись.

— Просто думаю, — сказал он, заправляя её светлую косичку за ухо. — Я ведь даже не знаю твой любимый цвет.

Она недоверчиво рассмеялась:

— И это первое, о чем ты хочешь меня спросить?

— Для начала, — он пожал плечами, медленно приближаясь к ней.

— Ну, прямо сейчас мне кажется, что это зеленый, — тихо ответила она.

Гарри наклонился и нежно коснулся её губ поцелуем, желая изгнать ужасы этой ночи из головы, но боль тут же напомнила о себе. Губу обожгло, и он отстранился, чувствуя, что ранка снова разошлась. Китти посмотрела на него с грустью и ласково провела рукой по его щеке.

— Через пару дней всё пройдет, — сказала она с храброй улыбкой.

«Через пару дней», — подумал Гарри с усмешкой. Пара секунд в руках мадам Помфри — и они были бы как новенькие. Почему в мире маглов всё так долго?

— Может, мне поцеловать тебя, чтобы не болело? — предложила она с лукавым огоньком в глазах.

Гарри улыбнулся. Она подалась вперед и легонько коснулась губами уголка его рта.

— Полегчало? — спросила она гордо.

— Намного, — рассмеялся он. — Но у меня еще вот тут болит...

Она улыбнулась и поцеловала его в челюсть.

— И здесь, — добавил он, стараясь сохранить серьезный вид.

— Ну ты и младенец, — засмеялась она, целуя его в другую щеку.

— Вовсе нет, — он комично надул губы. — А хочешь, я тебя поцелую, чтобы прошло?

— Тебе тогда придется задержаться, — рассмеялась она. — Я вся в царапинах.

— Ну, — он быстро глянул на часы. — До рассвета еще пять часов. Самое время начинать!

Она весело расхохоталась, когда он подался к ней:

— Не верю, что ты это сказал!

Вот перевод пятой главы с адаптацией под русский литературный стиль.

Глава пятая: Зелье

Гарри проснулся рано. Птичий гомон, возвещающий о начале нового дня, вырвал его из чуткого, тревожного сна. Разомкнув веки, он увидел перед собой пологий травянистый склон, небольшой пруд с утками и нескольких утренних бегунов. Идея заночевать в парке принадлежала Китти — они часами бродили по улицам, пытаясь найти хоть какое-то пристанище, пока не сдались. В подворотнях было слишком опасно; в парке, честно говоря, ненамного лучше, но они отыскали укромный уголок, скрытый деревьями, и пережили ночь невредимыми.

Гарри почувствовал, что дрожит, и попытался плотнее запахнуть куртку, разминая затекшие конечности. Он посмотрел на Китти: она спала глубоким сном, свернувшись калачиком под своей курткой. Он встал, потянулся и огляделся — над верхушками деревьев уже возвышались громады городского центра.

Сев обратно и прислонившись к дереву, Гарри подтянул к себе сумку. Интересно, в Ордене уже заметили его исчезновение? В тысячный раз он задавался вопросом: что будет, когда это случится? Смогут ли они выследить его мгновенно? Поручат ли это Римусу и Дамблдору? Если так, то шансов у Гарри нет. Дамблдор узнает, куда Гарри направляется, раньше, чем он сам это поймет. Единственный шанс — избавиться от «надзора» до того, как это произойдет. Он запустил руку в рюкзак, пробираясь сквозь одежду и всякий хлам, чтобы достать вещи, которые он ни за что не показал бы Китти.

Он вытащил письмо, заметив, каким ветхим оно стало — почти протерлось на сгибах. Гарри перечитал слова незнакомца; они по-прежнему дарили ему чувство надежды — тот величайший из даров, за который ему нужно было цепляться из последних сил. Если ему когда-нибудь суждено вернуться в волшебный мир (в чем он сомневался, но о чем постоянно беспокоился), он обязан это знать.

Тонкс резко села, внезапно проснувшись по какой-то неведомой ей причине. Она тупо оглядела комнату и отлепила от щеки прилипший клочок бумаги. Посмотрев на него мутным взглядом, она машинально уронила его на пол.

Она сидела у себя дома за рабочим столом, который был завален хламом: недоеденными сэндвичами, чашками с заплесневелым чаем и отчетами, которые следовало прочитать еще вчера. Однако ночной рейд на дом контрабандиста вымотал ее в край, и вместо того чтобы изучать бумаги, она использовала стол как подушку.

Взглянув на часы над камином, Тонкс едва не выпрыгнула из собственной шкуры. Через час ей заступать на дежурство к Гарри, а ей до зарезу нужно было заскочить в Гринготтс по поводу банковского счета, который почему-то заблокировали.

«Разве что из-за отсутствия на нем денег», — ехидно подсказал внутренний голос.

Она буквально катапультировалась из кресла, поздравив себя с тем, что уснула прямо в мантии — не придется тратить время на переодевание, — и наколдовала себе чашку чая. После смены у Гарри ее ждала семичасовая вахта в Министерстве, и только потом она сможет вернуться домой, чтобы разделаться с работой, едой и сном.

«Типично: сон всегда в конце списка», — мрачно подумала она, наколдовав себе на сегодня длинные каштановые волосы и собрав их в хвост. Снова сверившись со временем, она сотворила тарелку тостов, поставила ее на стол и схватила один из отчетов. Может, успеет хотя бы пробежать глазами.

— Тонкс? — раздался голос из-за плеча. Она вздрогнула и резко обернулась, выставив вперед волшебную палочку и пачку пергаментов.

Однако перед ней было лишь явно озадаченное лицо Римуса Люпина, выглядывающее из камина.

— Привет, Римус, — произнесла она отрешенно, не понимая, почему так удивилась.

— Доброе утро… — бодро отозвался он, а затем кивнул на отчет, которым она все еще в него тыкала. — И что ты собиралась с этим делать?

— Зачитать тебя до смерти, — рассмеялась она и состроила свою лучшую мину в стиле «я уже сто лет как на ногах».

Он усмехнулся, отчего она заулыбалась еще шире, на этот раз совсем по другой причине, и невольно проверила свой внешний вид. Вид «только что из постели» был ей не к лицу, и она уже пожалела, что выбрала на сегодня такую строгую и простую прическу.

— Я хотел спросить, нет ли у тебя времени оказать мне небольшую услугу? — спросил он, вновь принимая серьезный вид.

— Конечно, любую.

— Нужно помочь Биллу получить доступ в Отдел связей с маглами и библиотеку Министерства, — сказал он. — Провести-то мы его проведем, но для тех архивов нужен уровень допуска повыше.

— Без проблем, — ответила она, закидывая файлы в сумку. — Только получится завтра, мне нужно оформить пару бланков. А зачем ему в библиотеку?

— Наводит справки о Той Девочке… Ну, имя, адрес, родословная, всё такое… — проговорил Римус, и Тонкс заметила беспокойство в его глазах. — Грюм настаивает, да и вообще, лучше знать, с кем имеем дело.

— Да уж, пожалуй, — Тонкс опустилась в кресло и задумчиво посмотрела на Римуса. — А мы не можем просто еще раз спросить Гарри?

— Он мне не скажет, — Римус отвел взгляд, чувствуя легкий стыд. — К тому же, так хотя бы не решит, что я лезу не в свое дело.

— Он бы так не подумал, Римус, — успокаивающе произнесла она. — Просто сейчас… немного не в себе.

— Разумеется, — Римус явно не воспринял ее слова всерьез. — Мне пора, у меня встреча с Дамблдором. Ты сейчас на пост?

— Ага, — сердце Тонкс болезненно екнуло: она поняла, что у нее почти не осталось времени на Косой переулок перед отправкой в Литтл Уингинг.

— Ну, тогда до вечера? — спросил он, собираясь уходить.

— До вечера? — переспросила она с паникой в голосе. — А что вечером?

— Собрание Ордена, — напомнил он. — В штабе. Разве ты не слышала?

— Да нет, конечно, слышала! — небрежно бросила она, отчаянно пытаясь вспомнить, было такое или нет. — Я думала, ты о чем-то другом…

— Понятно, — Римус с сомнением посмотрел на нее, затем обвел взглядом ее квартиру, оценивая масштаб беспорядка. — Тогда до встречи, Тонкс. Пока.

— Ага, пока, Римус, — ответила она, когда его голова исчезла в пламени.

Тонкс засунула кулак в рот и издала тихий стон, раскачиваясь взад-вперед, после чего выпрямилась, чувствуя себя значительно лучше. Секунда — и мантия на плечах, сумка через плечо, а на лице — выражение легкой паники.

— Косой переулок, вокзал! — крикнула она в камин и исчезла в весело потрескивающем зеленом пламени.

Забытый тост остался на столе, медленно остывая и покрываясь пылью в компании других недоеденных и нетронутых блюд.

Китти медленно приоткрыла глаза. Сначала она почувствовала холод: пальцы так сильно сжались в кулаки, что их невозможно было разжать одним лишь усилием воли. Затем пришла боль. Вся спина будто пылала, и каждое малейшее движение отзывалось в мозгу вспышками, умолявшими прекратить любые шевеления.

Следом она осознала привычное ощущение саднящих век — глаза опухли, даже моргать было больно. Мысли поползли назад, в прошлую ночь: кошмарная смена в пабе, встреча с Гарри на пороге, просмотр «Симпсонов», а потом… Она тихо застонала, вспомнив возвращение отчима, их ссору, Гарри, пистолет, еду навынос.

Она зажмурилась. Адреналин, поддерживавший ее вчера, испарился, оставив лишь холод, боль и страх. Хотя вслух она в этом ни за что бы не призналась.

Когда она перекатилась на спину, та отозвалась криком протеста. Китти посмотрела сначала на крону дерева, под которым они устроились, а затем на Гарри — он уже проснулся и сидел, прислонившись к стволу. Он как раз убирал какую-то книгу в сумку. Китти слабо улыбнулась.

— К'торый час? — прохрипела она спросонья.

— Восемь, — ответил он, протирая глаза и часто моргая, будто долго читал.

— О-о-ох, — только и выдавила она, снова утыкаясь лицом в траву. — Слишком рано.

Он усмехнулся; Китти услышала, как он застегивает сумку и собирается вставать.

— Мы же не собираемся сейчас вставать? — спросила она приглушенно, жуя траву. — Сейчас же практически середина ночи.

— Ну, мне правда нужно съездить в Лондон кое-что забрать, — сказал он. — Хочешь, я вернусь за тобой, когда закончу?

— Нет, — быстро отозвалась она, уже делая попытку подняться. — Встаю я, встаю…

Китти села, осторожно потирая спину и пытаясь сфокусировать взгляд. Гарри с интересом наблюдал за ней. Китти попыталась убрать косички с лица, просто завязав их все вместе в один большой узел.

— Я не жаворонок, — пояснила она, широко зевнув и оглядываясь в поисках своей сумки.

— Я догадался, — он наклонился и вытащил травинку из ее волос.

— Ты сказал — в Лондон? — вдруг переспросила она, прищурившись.

— Ага, — он кивнул и как-то странно заерзал, что только усилило ее подозрения.

— Зачем? — она впилась взглядом в его глаза.

— Мне нужно забрать деньги, которые мне задолжали, — выпалил он. Китти сразу узнала эту интонацию — заученная ложь.

Она продолжала изучать его, пытаясь понять, что ему на самом деле нужно в Лондоне и почему он темнит, но в итоге просто пожала плечами и достала из сумки вязаную шапку. Гарри, казалось, испытал огромное облегчение. Он вскочил на ноги и протянул ей руку, помогая подняться.

— Тогда лучше на поезде, — сказала она, болезненно потягиваясь. — У меня есть немного налички.

— Да, у меня тоже, — ответил он, и они зашагали по тропинке.

Спустя какое-то время она посмотрела на него так, будто обнаружила у него третий глаз:

— Ты ведь тоже не утренний человек, да?

Он извиняюще пожал плечами.

— Бо-же мой, — печально вздохнула она, отчего Гарри рассмеялся еще сильнее. — Мне придется научить тебя искусству безделья.

— Пожалуйста, мне заплатят на следующей неделе, — умоляла Тонкс гоблина с бесстрастным лицом.

— Это не имеет значения. Будет на следующей неделе, а деньги нужны сейчас, — отрезал он, доставая из ящика красную печать и занося её над её заявлением.

— Прошу вас, — в отчаянии проговорила она. — Я знаю, что уже немного задолжала, но…

— Мисс Тонкс, — сурово перебил гоблин, печать зловеще зависла в воздухе. — На данный момент ваш долг банку «Гринготтс и партнеры» составляет 346 галеонов, 7 сиклей и 3 кната по овердрафту, плюс 57 галеонов, 2 сикля и 3 кната банковских комиссий…

— Да, я знаю! — воскликнула она. — Но мне заплатят меньше чем через неделю! Я всё погашу, обещаю! И я уверена, что комиссии не могут быть такими огромными…

— Мисс Тонкс, — повторил он, гневно сверкнув глазами. — Уверяю вас, цифры верны. Позвольте зачитать вашу выписку: 1 мая, магловский перевод через прямой дебет — 40 галеонов мистеру Т. Тонксу, комиссия — 3 галеона. 1 июня, магловский перевод — 40 галеонов мистеру Т. Тонксу, комиссия — 3 галеона. 1 июля…

— Я поняла, — пробормотала она, сползая в кресле под торжествующим взглядом гоблина.

— Да, полагаю, вы поняли, — радостно подтвердил он. — У меня здесь данные за два года прямых переводов и комиссий, которые вы даже не пытались оплатить. Поэтому мы требуем немедленного погашения.

— Но как я могу заплатить вам, если у меня нет на счету ничего! — воскликнула она, вскидывая руки к небу в поисках справедливости.

— Что ж, мисс Тонкс, есть несколько путей. Во-первых, мы можем дать вам контакты наших дочерних кредитных компаний. Во-вторых, мы можем конфисковать имущество в счет долга. И в-третьих, вы можете пойти к нам работать.

Он злобно хихикнул собственной шутке. Тонкс закрыла лицо руками.

— В восстановлении доступа к сейфу №1975 отказано, — провозгласил он и с размаху припечатал пергамент штампом. — Долги и комиссии должны быть погашены в течение двух дней. Конфискация имущества будет произведена на третий день, если условия не будут выполнены.

Тонкс могла лишь возмущенно хватать ртом воздух. Гоблин позвонил в колокольчик, и явился другой гоблин — покрупнее и еще более неприятного вида. Он взял её под локоть и решительно вывел к массивным бронзовым дверям. Вытолкнув её наружу, он развернулся, чтобы уйти.

— Ах так! — крикнула она ему в спину. — Надеюсь, ты подхватишь жуткую межбровную гниль, и твой дурацкий острый нос отвалится!

Прохожие начали оборачиваться. Гоблин бросил ей под ноги лист заявления. Она подняла его, несколько секунд глядя на огромный красный штамп «ОТКАЗАНО», после чего скомкала бумагу. Тонкс опустилась на мраморные ступени и уткнулась лицом в колени. Что ей теперь делать? Денег нет, гоблины на хвосте — а все знают, как они помешаны на золоте. Они будут преследовать её всю жизнь, а если она умрет — переключатся на её семью, и так через тысячи лет долг всё равно будет взыскан.

С процентами.

Гарри и Китти молча шли по оживленной лондонской улице. Гарри молчал из-за нервов: он собирался войти в Косой переулок, прямо в логово льва. Это мог быть его последний визит в волшебный мир, и шансы быть узнанным были велики.

Китти же молчала по другой причине: она лихорадочно планировала будущее. Пыталась вспомнить старых друзей, адреса, номера, былые услуги, за которые можно было бы спросить. Им нужно где-то переждать, пока она не придумает, как быть дальше, пока они не найдут работу и прочее.

Она как раз размышляла о том, где достать фальшивые документы, когда Гарри внезапно остановился. Китти прошла еще пару шагов, прежде чем заметила это. Вернувшись, она увидела, что тот неловко улыбается — так обычно улыбаются люди, которые что-то замышляют и пытаются это скрыть.

— Дом моего приятеля тут за углом, — сказал Гарри, когда она вопросительно подняла бровь.

— Ясно. Это, я так понимаю, закодированное «исчезни на полчаса»? — прямо спросила она, заметив, как краска заливает его щеки.

Он неловко пожал плечами. Китти закатила глаза:

— Ладно, без проблем. Я пойду…

— …прогуляюсь? — закончил он за неё.

— Ага, сойдет, — ответила она. — Встретимся вон в той кофейне. Во сколько?

— В полдвенадцатого? — предложил он.

Она кивнула и пошла прочь, не дав ему вставить ни слова. Ей было плевать, если он сочтет её грубой — сам виноват, что не хочет брать с собой. Отойдя на приличное расстояние, осторожно оглянулась и увидела, как он переходит дорогу.

Китти подошла к ближайшей лавке — это была пекарня — и прислонилась к стене, не спуская с Гарри глаз. Он прошел мимо улицы, про которую говорил, и свернул на противоположную. Около книжного магазина он подозрительно огляделся; Китти вовремя нырнула за угол.

Он направился к лавке, и Китти на мгновение потеряла его из виду в толпе школьников. Но когда толпа прошла, он так и не появился с другой стороны. Она прищурилась — Гарри будто испарился.

«Странно», — подумала она, досадно нахмурившись. Китти решила немного прогуляться, прежде чем идти к месту встречи. Гарри, окончательно решила она, был крайне загадочной личностью и явно скрывал гораздо больше, чем говорил.

«Парень с секретами, — размышляла она, рассматривая витрины. — Самый опасный сорт».

Гарри поднимался по мраморным ступеням Гринготтса, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Тревога усилилась, когда он увидел на ступенях молодую женщину, которая плакала, уткнувшись в руки и сжимая в пальцах листок пергамента так, словно это был её смертный приговор.

Он сглотнул и пошел дальше, ежесекундно ожидая, что кто-то выкрикнет его имя, что нагрянет Орден, что его раскроют. Но плащ и шляпа, кажется, работали. Отсутствие очков, новые карие глаза и светлые волосы делали свое дело — Гарри был рад, что у него такое незапоминающееся лицо. Без шрама он был просто еще одним человеком в толпе. Он подошел к стойке и предъявил гоблину ключ.

— Следуйте за мной, мистер Поттер, — раздался голос откуда-то от его колен. Гарри поморщился и дико огляделся.

Казалось, никто не обратил внимания, да и самому гоблину было глубоко плевать, какую знаменитость он ведет в недра банка.

Оказавшись в своем сейфе, Гарри снова замер, пораженный видом золота — огромные холмы монет напоминали какой-то фантастический золотой пейзаж. И снова он подумал о том, что понятия не имеет, как у его родителей оказалось столько денег — должно быть, у них была отличная работа или очень богатые семьи.

Когда первый шок прошел, он заметил в стороне небольшой сундук, которого раньше здесь не было.

— А это что? — полюбопытствовал он.

Гоблин одарил его испепеляющим взглядом в духе «неужели вы сами не знаете?» и снял вставленный в рамку на двери пергамент. Это был список переводов. Гарри изучал даты, и знакомое чувство горечи сжало сердце: операции начинались еще до его рождения — деньги уходили людям, которых Гарри не знал, в магазины, на магловские счета. Целая история жизни, запечатленная на одном листе.

— Это страница из вашей учетной книги, — пояснил гоблин, проявив каплю милосердия и указав на тяжелый кожаный том, стоявший на пьедестале у двери.

Гарри никогда раньше не видел ни книги, ни списка. Он попытался вспомнить, говорил ли ему кто-то об этом, но решил, что сейчас это не важно.

— Сундук — это перевод из сейфа №711 в ваш личный, — зачитал гоблин, вешая пергамент обратно.

— Сейф 711? — переспросил Гарри, чувствуя, как перехватило горло.

— Да, фамильный сейф Блэков, — равнодушно отозвался гоблин. — Видите этот символ рядом с датой? Это значит мгновенный прямой перевод. Обычно такие случаются в особых случаях: совершеннолетие или наследство. В данном случае, полагаю, это следствие завещания от…

Но Гарри уже не слушал. Он смотрел на сундук, и мысли его были далеко. Он снова был в Отделе Тайн; видел вуаль, слышал, как она шепчет голосом Сириуса.

«Наследство. Сириус мертв, так что получи мешок золота. Какая милая замена».

— Вы можете сказать, сколько там? — спросил Гарри глухим голосом.

— 12 500 галеонов, — мгновенно ответил гоблин.

Гарри некоторое время молчал.

— Могу я авторизовать прямой перевод всех 12 500 галеонов из этого сейфа в сейф семьи Уизли?

— Разумеется, — гоблин и бровью не повел при упоминании такой крупной суммы.

— И сделайте это анонимно, пожалуйста, — добавил Гарри, не отрывая взгляда от сундука.

На этот раз гоблин посмотрел на него с легким подозрением, но все же кивнул. Пять минут спустя Гарри уже несся в вагонетке сквозь пещеры обратно на поверхность.

Однако бешеная скачка тела была ничем по сравнению с тем, что творилось у него в голове. «Если это автоматический перевод по завещанию, — шептал внутренний голос, — значит, банк знал, что Сириус умер. Они получили подтверждение. Значит, это правда?»

«Он действительно мертв?»

Затем он одернул себя: «Вспомни письмо Квибелла. Означает ли это, что он мертв навсегда?»

Выйдя на яркий дневной свет, Гарри почувствовал такое опустошение, что ему захотелось рухнуть на ступени, как той женщине. И хотя его карманы теперь были набиты магловскими деньгами, голова была словно набита ватой. Он не мог соображать здраво.

Почти не осознавая, что делает, он побрел в сторону Лютного переулка.

Китти прислонилась к стеклу телефонной будки, лениво ковыряя наклейки на внутренней панели, пока в трубке шли гудки. Гарри так и не пришел, хотя прошел почти час. Китти уже начала думать, не сбежал ли он, поняв, что она — не самая лучшая компания.

— Алло? — раздался голос на том конце, заставив её вздрогнуть.

— Шелл? Да, привет, это я, — быстро проговорила она.

— Кэт! — сердито воскликнула собеседница, тут же перейдя на шепот. — Что, черт возьми, происходит?

— Я уезжаю на какое-то время, — ответила Китти, игнорируя вопрос.

— Что?! Ты совсем с ума сошла? — зашипела девушка. — Тут все на ушах стоят!

— Вот именно поэтому, — Китти тревожно огляделась.

— Твой отец, матерь божья… — Шелл многозначительно присвистнула.

— Что там творится? — спросила Китти, боясь ответа.

— Там полный атас. Он по всем каналам пустил весть, — Шелл говорила очень тихо, боясь, что её подслушают. — Кто был тот парень с тобой?

— Сейчас неважно, — отмахнулась Китти. — Послушай, Шелл, мне нужно, чтобы ты меня прикрыла. Ну, пусти слух, что я в Ньюкасле или типа того…

— В смысле «неважно»? — разозлилась подруга. — Ты разделываешь отца под орех, громишь хату, крадешь его…

— Он первый начал! — рыкнула Китти. — Как всегда. Ты думала, я позволю ему…

— Как ты сказала, неважно, — огрызнулась Шелл. — Суть в том, что ты его взбесила не по-детски, Кэт. Он хочет всё вернуть. Всё до последнего пенни.

Китти замолчала, продолжая отдирать наклейку с рекламой эскорт-услуг «Мадам Плеть». Она посмотрела в ту сторону, где последний раз видела Гарри, и прикусила губу.

— Я не вернусь, — наконец сказала она. — Просто скажи всем, что я исчезла, ладно?

— Кэт, ну будь серьезной! — потребовала Шелл. — Он это так не оставит. Он тебя достанет, так или иначе…

— Тем более мне лучше быть «в Ньюкасле», верно? — Китти начала нервно грызть ноготь.

— Кэт…

— Шелл, ты же мне подруга? Сделай это для меня, — взмолилась она.

— Не знаю, смогу ли, — голос Шелл стал совсем тихим. — Твой отец… я не могу идти против него, понимаешь? Он мне нужен…

— Найди себе другого поставщика! — крикнула Китти. — Просто сделай эту одну вещь!

— Не могу.

— То есть доза важнее нашей дружбы? — яростно обвинила она. — Ты знаешь, что он со мной сделает, если поймает?

— То же самое, что он сделает со мной, если узнает, что я ему врала, — отрезала Шелл. — Больше не звони мне.

— Обещай, что ничего ему не скажешь! — выкрикнула Китти.

— Не могу обещать. Он мне нужнее, чем ты.

В трубке раздались короткие гудки. Китти в шоке уставилась на телефон, а затем с силой швырнула трубку на рычаг.

— Ну и катись к черту, сука, — пробормотала она.

Ругаясь под нос, она выгребла горсть мелочи, выбрала несколько серебряных монет и с силой запихнула их в прорезь. Она слушала гудки, стиснув зубы.

— Да?

— Привет, Микки, — выпалила она.

Наступило долгое молчание.

— Бо-же, Кэт, — наконец выдохнул он. — Ну и яйца у тебя.

Она вздохнула:

— Только не ты. Что, мой отчим уже всех обзвонил?

— Хей, он всех пугает, — тихо ответил Микки. — Чего тебе?

— Помощь нужна, — она нервно рассмеялась.

— Ты думаешь, я буду тебе помогать после того, что ты вытворила? — недоверчиво спросил он.

— Это всего лишь мой старик, — обеспокоенно сказала она. — Тебе-то что?

— Я не про твоего старика, Кэт! — зашипел он. — Мне плевать, если бы ему башку проломили. Мне не плевать, что ты снова свалила! И еще с каким-то парнем!

Она тяжело вздохнула и крепче сжала трубку.

— Кто он такой? — потребовал Микки.

— Ты можешь меня прикрыть? Скажи, что я в Манчестере? — умоляла она.

— Сначала скажи, кто он.

— Микки, ну пожалуйста, мне очень нужно.

— А мне нужно знать. Кто это?

— Он… — она замялась, глядя туда, где он исчез. — Всё сложно… Просто скажи им про Манчестер, а?

— «Сложно»? В каком смысле «сложно»? Я думал, мы типа вместе? — его голос сорвался на крик. — А потом я не вижу тебя неделю и узнаю от Джеза, что ты чуть не убила отца, ограбила его и укатила с каким-то хмырем!

— Пожалуйста, Микки, ты же знаешь, что будет, если нас поймают… — её желудок скрутило от страха.

— Знаешь, может, ты это заслужила, — бросил он.

— Это жестоко, — сказала она, проталкивая еще одну монету.

— Ну, знаешь ли, в данных обстоятельствах я чувствую некоторую горечь, — ответил он. — И лично мне глубоко плевать, что с тобой будет. Ты сама это навлекла.

— Микки… — печально позвала она.

— Нет, Кэт, хватит. Мне надоело твоё вранье и твои игры. Исчезай, если хочешь, — сказал он. — Мне всё равно.

— Не делай так, — устало вздохнула она.

— Ты сама начала, — просто ответил он. — Бывай.

— Не… — начала она, но услышала щелчок.

— …вешай трубку, — закончила она в пустоту.

Продолжая бормотать проклятия, Китти попробовала еще два номера, но реакция была такой же. Похоже, на неё объявили охоту, и чем больше она слышала, тем меньше ей это нравилось. Наконец она сдалась. Никого. Никто не поможет, никто не прикроет.

Ей всего лишь была нужна помощь. Чтобы кому-то было не наплевать. Неужели это так много?

Она достала из переднего кармана сумки потрепанную записную книжку и долго листала её, прежде чем снова поднять трубку. На этот раз она ждала две минуты, но никто не ответил. Снова поиски, новый номер. Попытка №…

— 791-336, слушаю.

— Привет, Марси дома?

— Сейчас позову, — устало ответил голос, а затем раздался такой вопль, что Китти отдернула трубку от уха: — МАРСИ! ТЕБЯ К ТЕЛЕФОНУ!

Китти нетерпеливо ждала, глядя, как тают секунды оплаченного времени.

— Алло?

— Привет, дорогая, это я, — Китти постаралась придать голосу максимум бодрости.

На том конце послышался судорожный вздох, а затем грохот, будто трубку уронили. Наконец дрожащий голос спросил:

— Ты где, черт возьми, пропадала?

— И я рада тебя слышать, — отшутилась она, хотя внутри всё дрожало.

— Я серьезно, Кит, — девушка была близка к слезам. — О тебе ни слуху ни духу два года! Мы думали, тебя убили!

— Ничего такого захватывающего, — ответила Китти. — Просто стало скучно. Ты как?

— Паршиво, раз уж ты спросила. Ты принесла деньги, которые мне должна?

Китти сделала глубокий вдох. Почему всё идет наперекосяк?

— Какие деньги? — вяло спросила она.

— Те, что ты заняла у меня за день до исчезновения! Боже правый, ты хоть подумала, что они мне были нужны? Ты сказала: «верну завтра»!

— А, те деньги… — мрачно протянула она.

Девушка презрительно фыркнула.

— Если ты звонишь не для того, чтобы договориться о возврате, я вешаю трубку прямо сейчас.

— У меня нет твоих денег, Марси, — начала она устало. — Но если ты мне поможешь и разрешишь перекантоваться у тебя пару дней, я смогу их достать, обещ…

— Ты просто невероятная, — сказал голос, и связь оборвалась.

Китти вышла из телефонной будки и опустилась на ближайший бордюр. Она обхватила голову руками, пытаясь придумать следующий шаг. Она вспоминала реакцию «друзей», а потом долго думала о Гарри.

Наконец она поднялась и побрела к месту встречи. Зайдя в кафе, она заказала большой черный кофе и выбрала столик в самом дальнем углу — ей внезапно стало страшно сидеть у окна, вдруг кто-то узнает.

Все еще думая о звонках, она положила голову на руки на столе. Принесли кофе, но она не обратила внимания на официантку, мучительно соображая, что делать.

— Привет, извини, что так долго.

Она подняла лицо и посмотрела на тень, упавшую на стол.

— Гарри, привет, — она быстро потерла щеки, стараясь выглядеть собранной.

— Что случилось? — спросил он с тревогой.

— О… ничего особенного, — ответила она, хотя мысли всё еще крутились вокруг недавних разговоров.

Он сел рядом, поставил сумку на стол и обнял её, словно защищая, не сводя с неё глаз.

— Ты выглядишь встревоженной, — сказал он. — В чем дело?

— Я просто обзвонила нескольких… друзей… — начала она и осеклась, глядя на свои руки. Она поняла, как жалко это сейчас прозвучит.

Никто не захотел ей помочь. Никто её даже не любит. Что она за человек такой? Он смотрел на неё с любопытством, и она не выдержала.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказала она наконец, включив режим «профессиональной лгуньи». — Отчим рассказал всем, что мы сделали, и он нас ищет.

Гарри выглядел удивленным и напуганным. Он оглянулся на улицу, словно ожидал увидеть там погоню. Китти смотрела на стол и гадала: что он сделает? Ему и так хватает своих преследователей, а тут еще её психопат-отчим на хвосте.

«Сейчас он свалит», — уныло подумала она.

— Значит так, — начал он, и она приготовилась к худшему. — Куда двинем?

На секунду ей показалось, что она ослышалась. Она тупо уставилась на него.

— Чего?

— Куда мы поедем? — повторил он, глядя на неё как на непонятливую.

Она не смогла сдержаться. Лицо расплылось в широкой улыбке. Он всё еще хочет быть с ней? Китти рассмеялась, а он улыбнулся в ответ, выглядя вежливо-озадаченным.

— Что такое? — засмеялся он.

— Да нет, я просто думала, ты теперь захочешь сам по себе… — она сделала большой глоток кофе.

— С чего бы? — удивился он еще больше.

— Ну… из-за моего отчима и всего такого.

— И что? — он пожал плечами. — Тебе же было плевать на тех, кто гонится за мной?

— Ну… да… — она всё еще пыталась осознать происходящее. — Ладно. В таком случае у меня есть пара знакомых в Мидлендсе, можем пожить у них?

«Надеюсь», — добавила она про себя.

— Отлично, — без тени сомнения согласился Гарри. — Тогда на поезд?

Вот и всё. Они допили кофе и пошли к вокзалу. И всё это время Китти украдкой поглядывала на него, чувствуя одновременно удивление и подозрение к такой внезапной удаче.

«Вот сейчас, — твердила она себе, — сейчас он одумается и поймет, с кем связался».

Но этот момент не наступал, и она никак не могла понять — почему.

Тонкс в ступоре смотрела на письмо из Гринготтса. Она не знала, что делать. Денег нет, счета нет — как платить штрафы, как платить за аренду, как, в конце концов, покупать еду? Зарплаты не хватит даже на погашение долга.

— Тонкс, у тебя там всё нормально?

Она подпрыгнула и огляделась — вокруг были только ветки куста, в котором она сидела. Лишь через пару секунд до неё дошло, что голос идет от запястья. Она дрожащей рукой поднесла руку к лицу.

— Привет, Римус, — туманно отозвалась она, всё еще сжимая письмо. — Как обстановка?

Она виновато покосилась на дом номер четыре по Тисовой улице. Так погрузилась в свои проблемы, что совершенно забыла следить за домом. Впрочем, быстрый взгляд на окно Гарри показал, что он всё еще в постели — шторы задернуты, свет не горит.

— Гарри еще спит, — ответила она, ерзая на неудобном месте. — У меня уже задница затекла…

— Всё еще спит? — эхом отозвался голос Римуса. — Уже почти час дня…

Тонкс в шоке посмотрела на часы. Она и времени-то не заметила — где сегодня витают её мысли?

— …он обычно не валяется так долго, — продолжал Римус. Тонкс снова виновато заерзала.

— Знаю, — сказала она, глядя на его окно. — Но последние дни он только этим и занимается. Может, у него депрессия?

— Ты думаешь, мне стоит вернуться и поговорить с ним? О том, что случилось?

Он звучал обеспокоенно, и Тонкс вздохнула.

— Наверное, еще не время, Римус, — осторожно ответила она. — Давай я лучше сама заскочу к нему? Заодно, может, выпытаю что-нибудь про Ту Девочку.

— Думаешь, он тебе хоть что-то скажет?

— Ну, мало ли, — она пожала плечами. — Может, нужен другой подход… понимание, что ли…

— Попробуй, — ответил он, хотя в голосе сквозило сомнение. — Но я бы на твоем месте не обольщался.

— Ладно, Римус, я сменяюсь через час, увидимся в штабе?

— Да, до встречи.

Тонкс встала и долго потягивалась, пытаясь разогнать кровь в онемевших конечностях. Письмо из Гринготтса она спрятала в мантию и тайком стащила с себя дезиллюминационные чары.

Дверь открыла Петуния. Едва взглянув на Тонкс, она презрительно скривилась. «Ясно, она меня узнала», — мрачно подумала Тонкс.

— Вы рано, — выплюнула Петуния, раздувая ноздри при виде мантии. — На целый день раньше срока.

— Я знаю, миссис Дурсль, — ответила она максимально вежливым тоном. — Наверняка вы заметили, что Гарри еще не проснулся?

— Как и вы, — ехидно парировала та. — Он не хочет вставать.

— Почему? — Тонкс почувствовала укол тревоги.

— Откуда мне знать? — Петуния снова окинула её оценивающим взглядом. — Он такой с самого приезда. В вашей школе теперь и дерзости обучают?

— Я могу с ним поговорить? — перебила Тонкс, уже начиная злиться.

— Нет. Уговор был — раз в три дня, и мы свою часть выполняем. Я не позволю незнакомцам шляться по моему дому, когда им вздумается, — она уже начала закрывать дверь.

Тонкс вставила носок ботинка в щель, и дверь гулко ударилась об него. Петуния издала звук, в котором смешались гнев и шок от такой явной наглости.

— Миссис Дурсль, — твердо предупредила Тонкс. — Либо вы отходите и впускаете меня к Гарри прямо сейчас, либо я буду вынуждена принять меры.

Петуния долго сверлила Тонкс взглядом — желание выставить гостью боролось со страхом перед магией в собственном доме. Пока она колебалась, Тонкс раздраженно вздохнула, сама распахнула дверь и, пройдя мимо хозяйки, направилась к лестнице.

— Невероятно, — прошипела та вслед, ретируясь на кухню.

Тонкс поднялась на второй этаж и замерла перед дверью Гарри. Постучала.

Тишина.

— Гарри? Это Тонкс! — позвала она через дверь.

Снова молчание.

Она вздохнула. Что с ним творится?

— Да ладно тебе, Гарри. Я просто хочу поболтать минутку!

Она затаила дыхание — за дверью не было слышно даже шуршания одеяла.

— Гарри! — на этот раз она прикрикнула. — Хватит вести себя как ребенок! Хотя бы ответь мне!

Она ожидала, что это его заденет и он хоть что-то буркнет в ответ.

Ничего.

— Хорошо, Гарри. Раз ты так, я вхожу, — наконец сказала она.

Она выждала секунду, но протестов не последовало. Тонкс толкнула дверь, и в ту же секунду поняла: что-то не так. Даже в полумраке было видно, что фигура под одеялом имеет странную форму. Она бросилась к кровати и сорвала одеяло. Вместо подростка там лежала искусно выложенная гора подушек.

— Что за… — в ужасе выдохнула она, оглядывая комнату.

Стол пуст. На стенах больше нет гриффиндорской символики. Клетка для совы открыта и пуста. Шкаф выглядел подозрительно легким. Сердце бешено заколотилось. Она нашла школьный сундук и распахнула его. Всё было аккуратно сложено: стопки пергаментов, письма от друзей лежали сверху. Тонкс успела выхватить глазами лишь обрывки фраз:

«Гарри, почему ты молчишь… просто напиши пару слов на обороте и отправь обратно… Гермиона всё принимает на свой счет… Гарри, во что ты играешь… мне жаль, что так вышло… я очень за тебя волнуюсь… друзья должны поддерживать друг друга и в горе, и в радости…»

Тонкс выпрямилась и еще раз окинула комнату взглядом, словно надеясь, что он вдруг окажется сидящим на кровати. Она закрыла лицо руками, сделала судорожный вдох и поднесла запястье к губам.

— Римус, — прошептала она, с ужасом глядя в пустоту.

— Тонкс, что случилось? — мгновенно отозвался он.

— Срочно сюда, — дрожащим голосом ответила она.

— Да что произошло?!

— Гарри исчез.

Гарри смотрел в окно поезда на пролетающие мимо пейзажи, думая о том, как мало этот состав похож на Хогвартс-экспресс.

Казалось, это было в прошлой жизни: он сидит в купе один, заходит Рон… Грустно улыбнулся, вспомнив, как они ополчились против Гермионы, которая тогда была в режиме «всезнайки». Невилл со своей жабой, Джинни на платформе, близнецы, замышляющие очередную пакость… Все главные люди его жизни встретились ему именно в поезде, в самый первый школьный день.

Глядя назад, он не мог поверить, что был тем же самым человеком. Что Гермиона была той девчонкой, которая увязалась за ними на полуночную дуэль с Малфоем, а Рон пытался перекрасить Коросту в желтый цвет.

Знай Гарри тогда то, что знает сейчас, сел бы он в тот поезд?

Он нахмурился. Где сейчас Рон и Гермиона? Что они делают и что думают о его исчезновении? Впервые с момента побега он всерьез почувствовал, как скучает по ним, и начал беспокоиться. Они были с ним и в радости, и в беде, а он их бросил.

«Нет, не бросил, — резко осадил он себя. — Ты не от них убегаешь. Ты убегаешь от жизни, полной боли, страданий и смертей. Тебе нужно узнать, что случилось с Сириусом».

— У тебя снова такой вид, будто ты решаешь мировые проблемы, — внезапно раздался голос Китти.

Гарри посмотрел на нее и нацепил фальшивую улыбку, мол, всё в порядке. Она лишь вскинула брови: «Ты серьезно думаешь, что это сработает? Постыдился бы».

— Что случилось? — спросила она.

— Да так… — он пожал плечами. — Просто задумался.

— Это вредно, знаешь ли, — заметила она лишь наполовину в шутку.

Он выдавил слабую улыбку и снова отвернулся к окну. Подумать только: они пошли за ним в самые недра Министерства, сражались с Пожирателями Смерти… а он ушел, даже не попрощавшись.

— Хочешь рассказать? — она слегка толкнула его плечом. — Я иногда умею быть серьезной.

— Просто думаю о друзьях, — отрешенно произнес он. — Что они теперь думают…

— О том, что ты ушел? — спросила она, и он кивнул. — Ну, по моему опыту, люди со временем забывают. Сначала они, конечно, будут в бешенстве, но в конце концов им станет всё равно.

Гарри ждал обычных слов утешения, и он знал, что Китти старается как лучше, но её слова подействовали на него как ушат ледяной воды. И дело было не в том, что он поверил, будто Рон и Гермиона так поступят — в это верить отказывался. Гарри думал о самой Китти.

Он уставился на неё в явном шоке, отчего она нахмурилась.

— Извини? — сухо сказала она, отворачиваясь. — Я не сильна в этих соплях.

— Нет, дело не в этом, — быстро заговорил он, разворачиваясь к ней. — Это то, что случилось с тобой?

— Конечно, — ответила она, явно радуясь, что не обиделся. — Подумай сам, Гарри. Скольких людей ты знал в жизни, и со сколькими дружишь до сих пор? Почти ни с кем. Идешь по жизни, заводишь друзей, без которых «жить не можешь», находишь родственные души… А потом в один прекрасный день всё уходит. Вы отдаляетесь. Звонки прекращаются, гулянки сходят на нет, и всё заканчивается. Какое-то время тебе грустно, ты не понимаешь, как так вышло, думаешь, что надо бы приложить усилия… А знаешь, что происходит потом?

— Что? — Гарри заметно побледнел.

— То, что ты перестаешь по ним скучать, — сказала она.

Гарри долго смотрел на неё, пытаясь переварить услышанное. Это звучало ужаснее, чем можно было выразить словами. Неужели наступит день, когда ему будет всё равно, рядом ли Рон, чтобы сыграть партию в шахматы? Когда его перестанет волновать, что Гермиона донимает его Г.А.В.Н.Э. или домашкой? Что Невиллу не нужна помощь в поисках жабы, а Джинни на него больше не смотрит?

Неужели он перестанет по ним скучать?

— Так уж устроен мир, — добавила она уже тверже. — Придет день, когда ты и меня не вспомнишь. А если вспомнишь, то просто подумаешь: «Да, было дело, творил я когда-то безумства».

— Ты правда думаешь, что так и будет? — спросил он, сам удивившись тому, как обвинительно прозвучал его голос.

— Обычно так и бывает, — отрезала она.

Лишь спустя пару мгновений Гарри понял, что Китти только что излила ему душу, а он и не заметил. Заставила его думать, что говорит о Роне и Гермионе, но на самом деле говорила о себе. О друзьях, которых потеряла она…

— Китти, сколько раз ты убегала из дома? — спросил он. Её лицо тут же «закрылось».

— Не знаю, — бросила она, небрежно пожав плечами.

«С ней всё — игра, — понял Гарри в озарении. — Нужно долго копать, нужно заслужить доверие, чтобы увидеть хоть крупицу правды». Он взял бутылку колы с колен, долго изучал этикетку, а затем задумчиво посмотрел на неё.

— И всё же? Сколько раз?

— Да не знаю я, Гарри! — огрызнулась она. — Боже мой.

«Она злится только потому, что думает, будто так надо, — рассудил он. — Она хочет рассказать». Ей просто нужно было, чтобы кто-то не пасовал перед её колючками.

— Давай так, — сказал он непринужденно. — Ты можешь спросить меня о чем угодно, и я отвечу честно. Если ты скажешь мне, сколько раз ты убегала и почему.

— Дурацкая игра, — монотонно произнесла она, но искорка в глазах выдала её — она собиралась играть.

— Ладно, — бросил он легко. — Тогда я просто посижу в тишине.

Гарри отвернулся к окну. Он чувствовал, как Китти закипает рядом: её бесило, что он перехватил инициативу. Втайне ухмыльнулся. Нашел рычаг. У каждого есть рычаг, и если его найти…

— Одиннадцать раз.

— А? — он обернулся, вырванный из своих победных мыслей.

— Вот столько раз я убегала, — сказала она с вызовом.

Его торжество мгновенно сменилось шоком. Он во все глаза уставился на неё.

— Одиннадцать раз? — тупо переспросил он.

— Угу.

— Одиннадцать? Один и один? — уточнил он на всякий случай.

— Да, Господи, Гарри, проверь слух! — она рассмеялась, и понял, что инициатива снова у неё.

— Это много, — заметил он.

Она пожала плечами, мол, не так уж и много. Гарри задумался. Одиннадцать раз. Почти по два раза в год с тех пор, как она уехала из Суррея… Что должно заставлять человека бежать так часто?

— Почему? — спросил он с искренним недоумением.

— Не помню, — отрешенно ответила она.

— Кончай темнить и рассказывай, — отрезал он, используя её же тактику.

— Я даже слова-то такого не знаю, — буркнула она.

— Это значит — хватит увиливать. Правила игры, Китти.

— Ладно, — выдохнула она и набрала в грудь воздуха. — Просто я ненавидела свою жизнь в те моменты… Ну, по большей части.

Китти коротко рассмеялась и замолчала. Он ждал.

— Ты видел его, Гарри. Ты знаешь, какой он… Жизнь с ним была именно такой. Только тогда всё это доставалось матери, а не мне, — она снова вздохнула и принялась изучать свои руки. — Потом его посадили, они развод оформляли. У мамы не было денег, но мы всё равно сбежали. Жили у каких-то дальних родственников. Когда родственники и деньги закончились, отчим вышел и нашел нас. Мне никогда не хотелось быть рядом в такие моменты.

Она замолчала. Гарри, который внимательно наблюдал за выражением её лица, почувствовал, что должен что-то сделать. Он потянулся и взял её за руку, переплетя свои пальцы и слегка сжав.

— Почему? — тихо спросил он. — Что было потом?

— Ну, она была не лучше него, понимаешь? Она забирала меня в какой-нибудь приют для женщин, типа спрятаться, но как только у неё кончались деньги — возвращалась к нему за добавкой… В итоге они стоили друг друга. Алкоголик и наркоманка на крэке.

— Она сидела на наркотиках? — прошептал он в ужасе.

— Ага… От этого и загнулась в конце концов, — в её голосе послышалась злость. — Я тогда как раз в очередной раз сбежала, а нас всё равно выселяли, так что… вот и всё.

Теперь Гарри понял, откуда в ней столько ярости. Он гадал, почему Китти идет по жизни так, будто каждый встречный её лично оскорбил. Можно ли её винить после такой жизни? Особенно сильно это проявлялось, когда она говорила о матери. Казалось, отчима приняла как неизбежное зло, а на мать затаила глубокую обиду.

— А как ты оказалась снова у отчима? — спросил Гарри, совсем запутавшись.

— Пару месяцев назад мне предложили выбор, — задумчиво произнесла она. — Знаешь, бывают такие моменты, когда видишь, как твоя жизнь раздваивается. Пойдешь по одному пути — станешь одним человеком, по другому — совсем другим. И назад дороги нет.

Гарри медленно кивнул. С одной стороны, её слова не имели смысла, но с другой — они отдавались прямо в сердце.

— И мне не понравился этот выбор. У меня не было ни денег, ни жилья, ни души, к которой можно было бы обратиться, — её лицо потемнело. — Кроме него.

Гарри попытался представить, что это был за выбор, если самым легким вариантом оказалось добровольное заточение у того человека.

— Ну вот, — саркастично сказала она, сжав его руку в ответ. — Увлекательная история «Маленькой беглянки». Офигеть как весело, да?

— Не очень, — тихо ответил он.

— Ладно, теперь твоя очередь, — она мастерски сбросила тяжелую атмосферу.

— Хорошо, — медленно произнес он. — Один вопрос, отвечу честно.

— Окей. Мой вопрос такой: откуда у тебя этот шрам?

На кухне на площади Гриммо царил хаос. Весь Орден был в сборе; весть об исчезновении Гарри только что дошла до всех.

Миссис Уизли разразилась рыданиями. Артур пытался её успокоить, но безуспешно: Молли проклинала их дырявую систему безопасности и предрекала Гарри скорую гибель. Тонкс стояла у двери, нервно покусывая прядь черных волос и наблюдая, как Грюм пытается заставить всех сесть и успокоиться.

— Давайте по фактам, — зычно крикнул Грюм. — Как мы все знаем, Поттер пропал…

— Грюм, подожди! — внезапно крикнула Тонкс.

Все уставились на неё. Она резко распахнула дверь — за ней обнаружились Рон, Джинни и близнецы, скорчившиеся на полу с Удлинителями ушей.

— А ну отдайте, — строго сказала она, вырывая артефакты. Подростки тут же зашумели в знак протеста.

— Что с Гарри? — в лоб спросил Рон, ничуть не смущаясь поимки.

— Не сейчас, Рон, — она попыталась закрыть дверь.

В ответ раздались вопли негодования. Тонкс быстро запечатала дверь Запирающим заклятием и скомкала Удлинители в кулаке.

— Продолжай, Грюм.

— Может, ты объяснишь, что случилось? — обвиняюще спросил Аластор. Тонкс виновато поежилась.

— Я проверила дом в час дня, когда поняла, что он так и не встал, — сообщила она. Ей было трудно смотреть на Рbмуса: ведь это только его напоминание заставило её зашевелиться.

— И?

— Его тетка сказала, что он не выходил. Когда я зашла в комнату, его там не было, — закончила она, глядя в пол.

— Следы магии? — встревоженно спросила Эммелина Вэнс.

— Нет, — ответила Тонкс. Все нахмурились. — За всю неделю магия не зафиксирована. В дом никто не входил, кроме Той Девочки. Тетка божится, что ни ночью, ни утром никого не было.

— Я знала, что от этой девчонки одни проблемы! — вскричала миссис Уизли, на мгновение оторвавшись от платка. — Я говорила вам — сделайте что-нибудь!

— Я и делала, — огрызнулась Тонкс.

— Недостаточно! Ты даже имени её не знаешь! Она может быть Пожирателем под Оборотным зельем! — сокрушалась Молли под успокаивающие похлопывания мужа. — Почему мы не узнали, что его похитили?!

— Мы пока не знаем, замешана ли она, — подал голос Кингсли, пытаясь утихомирить страсти.

— Но это более чем вероятно, — добавила Гестия Джонс. Тонкс скрестила руки на груди и сердито уставилась на половицы.

— У меня есть адрес, где она жила, — нарочито спокойным голосом произнесла Тонкс. — Билл выяснит её имя и всё остальное, как только мы проведем его в Отдел регистрации Министерства.

— Уже поздно! — патетично воскликнула миссис Уизли.

— Я всё равно это сделаю, — мягко сказал Билл матери. — Кингсли и Тонкс ведут меня туда сегодня. К вечеру мы будем знать о ней всё.

— Тем не менее, нам нужно рассмотреть и другие варианты, верно? — прохрипел Элфиас Дож. — Происки Пожирателей… Сами-Знаете-Кто наверняка что-то задумал.

— Я так не думаю, — впервые заговорил Римус.

Все разом замолчали. Рbмус коротко взглянул на Тонкс. Они уже обсуждали это, и знала, какой будет реакция.

— Что ты хочешь этим сказать? — буркнул Грюм.

— Я думаю, он убежал, — сказал Римус.

Слова вызвали мгновенный взрыв негодования. Все заговорили разом, перекрывая всхлипы миссис Уизли.

— Это правда, — громко заявила Тонкс, заставив всех притихнуть.

— Гарри бы не убежал! — яростно возразила Молли.

— Признаков борьбы нет. Магия не использовалась. Кровать была заправлена так, будто там кто-то спит. В комнате порядок, вещи аккуратно сложены в сундук. Сову он отправил заранее. Нет только его сумки, одежды и волшебной палочки! — Тонкс уже почти кричала. — Признайте это! Он сбежал!

— Должен заметить, меня это ничуть не удивляет, — раздался ленивый голос из угла.

Все сердито посмотрели на Снейпа. Он развалился в кресле с таким видом, будто новость его скорее позабавила, чем расстроила. Грюм одарил его тяжелым взглядом и снова обратился к собранию.

— Я согласен с Тонкс и Люпином. Похоже на побег. НО! Это также может быть хитроумной уловкой Пожирателей. Поэтому: Билл выясняет всё о девчонке. Тонкс и Рbмус — к ней домой, проверьте, там ли она. Остальные — ведите осторожные расспросы. ЕСЛИ он действительно ушел сам, мы должны держать это в тайне. Никто за пределами этой комнаты не должен знать об исчезновении Поттера. Мы не можем позволить Сами-Знаете-Кому воспользоваться ситуацией.

Все побледнели.

— Всем ясно? — спросил Аластор. Все молча кивнули. — Хорошо. Встречаемся здесь вечером.

Гарри ждал, пока Китти принесет обед, сидя на жестком пластиковом сиденье «Макдоналдса» и мучаясь мыслями об Ордене. Нашли ли они его? Сработали ли те амулеты и зелья против слежки, за которые он отвалил кучу золота?

И сработает ли последний флакон у него в кармане?

Он сжал его пальцами, чувствуя холодное стекло, и начал нервно постукивать другой рукой по столу. Заметили ли его отсутствие? Смогут ли они быстро вычислить Китти? А вдруг они уже знают, где он? Он принялся грызть ноготь, невидящим взором уставившись на пластиковую фигуру клоуна.

Не похоже ли это на то, как если бы он подсыпал кому-то наркотик? А если зелье некачественное? Не навредит ли оно Китти, ведь она магл?

— Грош за твои мысли, — раздался голос за спиной. Гарри подпрыгнул. — Ого. Судя по реакции, мысли там были нервные.

— Э-э, прости, задумался, — он выдавил слабую улыбку. — Выглядит аппетитно.

— Гарри, «Макдоналдс» всегда выглядит аппетитно, — засмеялась она, ставя поднос на стол.

— Ну да, точно, извини, — затараторил он, пряча флакон поглубже в карман.

Не станет ли ей плохо? Он не мог перестать беспокоиться. Он ведь не сказал тому человеку, что зелье для магла. А это важно? Вдруг важно. Что он будет делать, если она заболеет? Он не перенесет, если причинит вред еще и ей.

— Гарри!

— А? Что? — он встрепенулся.

— Боже, проснись уже, — она протянула ему коктейль. — Ты чего такой дерганый?

— Есть немного, — признал он, пытаясь сосредоточиться.

— Ну, у нас есть пара дней форы, верно? Кому придет в голову искать тебя здесь? — она успокаивающе похлопала его по руке, распаковывая трубочку.

Её слова не особо помогли: Гарри знал, на что способен Дамблдор. Его рука снова потянулась к флакону. Но как заставить её выпить это?

— Ладно, присмотри за моей сумкой, — внезапно сказала она, пододвигая её к нему. — Я в туалет.

Он кивнул. Когда она ушла, он уставился на поднос, не веря своей удаче.

Прямо перед ним стояла её кола.

Гарри снова нащупал флакон. Минута нерешительности — и вот он уже вытаскивает его, подцепляет пробку и пододвигает колу к себе. Всё заняло пару секунд: бесцветная жидкость вылилась в стакан и мгновенно растворилась. Он схватил её трубочку и принялся лихорадочно размешивать.

— Весь газ выпустишь, — прошептали ему прямо в ухо.

Гарри чуть не выронил стакан, подпрыгнув на добрый фут и издав сдавленный вопль. Несколько человек обернулись.

— Серьезно, Гарри, — Китти покатилась со смеху. — Остынь! Так и инфаркт схватить недолго.

— Ага… — он отставил стакан и попытался спрятать дрожащие руки под столом.

— Ты чего делал-то? — полюбопытствовала она, беря стакан и бегло на него глядя.

— Да не знаю, — он пожал плечами. — Просто скучно стало, засмотрелся на пузырьки.

Сам поморщился: «Боже, неужели это лучшее, что я мог придумать?»

— Странный ты какой-то, — покачала она головой и сделала глоток.

Гарри замер. Она слегка нахмурилась, и его сердце, казалось, перестало биться.

— Ты её всё-таки выдохнул, — пожаловалась она.

— Прости, хочешь мой? — быстро предложил он.

— Брось, Гарри, я ненавижу банановый коктейль, — она рассмеялась и махнула рукой. — Да нормально. Кола же.

— Кола, — выдохнул он, наблюдая, как она делает еще один глубокий глоток.

Сердце снова забилось, но теперь оно болезненно колотилось о ребра.

Римус плотнее запахнул свое поношенное магловское пальто, невольно сравнивая свою одежду с прохожими. Он никогда не был уверен, правильно ли подобрал гардероб. Тонкс же чувствовала себя на этих улицах как рыба в воде. Ей было глубоко плевать на то, носят ли маглы фиолетовые колготки под синей юбкой и сочетают ли это с волосами цвета жвачки.

— Ты часто носишь магловскую одежду? — поинтересовался он, заметив, что мимо прошел парень в такой же футболке, как у неё.

— Часто — по работе или когда навещаю родителей. Хотя в мантии удобнее, — задумчиво ответила она, сверяясь с указателями. — Но в этом есть свой кайф: чувствуешь себя более индивидуально, можно показать свой стиль, понимаешь?

— Я так и не научился в этом разбираться, — признался он, глядя на свой наряд. — О, смотри, вон там — Тауэр-стрит.

— Век живи — век учи учись, — бросила она. Оба задрали головы, глядя на огромный многоквартирный дом, который внезапно заслонил солнце.

— «Мандела-хаус»? — спросил Римус, хотя и так знал ответ.

Они прошли мимо большой красной пластиковой таблички, которая когда-то гордо несла название здания, а теперь была памятником сменяющимся модам на граффити. Некоторое время они молча стояли перед входом. Каждый думал об одном и том же, но вслух не произносил.

— Ну, пойдем, — наконец сказал Римус, расправив плечи и направляясь к массивной двери. — Квартира 18д, верно?

Она кивнула. Внутри им предстоял выбор: лифт или лестница. Римус посмотрел на двери лифта с вежливым недоверием — они были заблокированы в полупозиции дорожным конусом, обнажая провода и тросы.

— Похоже, идем пешком, — пошутила Тонкс, направляясь к лестнице.

Восемнадцатый этаж, как вскоре понял Римус, — это очень высоко. Особенно когда лестница забита людьми: кто-то перекрикивался с верхними этажами, кто-то тащил вверх коляску или тяжелые сумки с продуктами. Его чуть не сбила стайка детей лет одиннадцати-двенадцати, которые с диким топотом неслись вниз, затеяв какую-то яростную игру.

Тонкс целеустремленно шагала вперед с решительным выражением лица. Римус прислушивался к обрывкам разговоров: что сегодня по телеку, последние сплетни о знаменитостях, слухи о квартире 15ц… Ни слова о новом мальчике на восемнадцатом этаже. Его поразила грубость речи: в волшебном мире тоже проскакивали ругательства — Наземникус или близнецы Уизли могли выдать что-то эдакое, если Молли не слышала, — но здесь это было нормой.

— Вот и всё, восемнадцатый этаж, — Тонкс толкнула дверь, ведущую в длинный коридор-балкон.

— Квартира 18д, — указал он на побитую дверь с криво привинченным номером.

Тонкс взглянула на него, сжала кулак и громко постучала. Они подождали. Тишина. Постучала снова. Римус гадал, кто откроет? Сама девчонка? Вдруг там Гарри? Или её родители?

Однако спустя пару минут стало ясно, что дома никого нет. Тонкс вопросительно посмотрела на него.

— Попробуем соседей? — спросил он, уже зная, что она ответит.

Она кивнула и подошла к следующей двери. Изнутри послышался шум.

Дверь открыла маленькая девочка лет семи-восьми и выжидающе уставилась на них.

— Привет, — улыбнулась Тонкс, слегка наклоняясь. — А что, её нет?

— Кого? — спросила малая, ковыряя в носу.

— Из соседней квартиры. Я стучу, но никто не открывает, — Тонкс мастерски изобразила знакомую соседки.

Девочка окинула Тонкс взглядом, оценив её ботинки, яркие колготки и короткую юбку. Судя по всему, Тонкс прошла проверку.

— Кэти ушла, — наконец сказала она.

— Ушла? — Тонкс нахмурилась. — Куда?

— Не знаю. Вчера вечером улетела в спешке. Она с отцом дралась, — девочка пожала плечами. — А вам она зачем?

— Мы должны были встретиться в центре, — соврала Тонкс под внимательным взглядом Римуса. — Не знаешь, когда она вернется?

— Не-а. Он был злющий как собака, — сказала девочка, снова принимаясь за нос. — Ходил тут по всем нашим, спрашивал про неё. Похоже, она влипла.

— Серьезно? — Тонкс была озадачена. Это не было похоже на методы Пожирателей.

— Ага, крики были, драка, — подтвердила девочка. — Как обычно. Жалко, она прикольная была.

— Думаешь, она не вернется?

— Я бы не вернулась. Она и так давно грозилась свалить, — сказала малая, заметно погрустнев.

— Ну да, я знаю, — поддакнула Тонкс. — А есть идеи, куда она могла податься?

Девочка пожала плечами. Тонкс криво улыбнулась:

— Спасибо тебе большое.

Дверь закрылась. Тонкс недоверчиво посмотрела на Люпина.

— И что ты об этом думаешь?

— Похоже, она сбежала вчера вечером, — мрачно резюмировал он. — Ничего не напоминает?

— Не может же это быть совпадением, а? — воскликнула она. — Молли была права. Они сбежали вместе!

— И не думаю, что из-за того, что она Пожиратель, — добавил он, потирая лицо руками. — Держу пари, они планировали это целую вечность. Как еще Гарри мог нас обхитрить?

— Что нам теперь делать? — спросила она, тяжело прислонившись к стене.

— Давай еще раз проверим её квартиру, — предложил он.

Тонкс вопросительно подняла бровь. Люпин встал спиной к двери, сканируя коридор, чтобы скрыть её от возможных свидетелей.

— Чисто.

— Алохомора.

Раздался негромкий щелчок. Цепочка медленно соскользнула и ударилась о дверь. Еще раз оглядевшись, Тонкс юркнула внутрь, Римус последовал за ней. Внутри было темно.

— Ого, — выдохнула Тонкс. — Надеюсь, я не единственная, кто резко ослеп.

— Люмос, — прошептал Римус. Крохотный холл залило золотистым светом.

Они замерли.

— Я уже говорила, но повторюсь: ого, — слабо произнесла Тонкс.

— Будь осторожна, — отозвался он.

Он начал пробираться сквозь горы мусора, завалившие коридор. Под подошвами захрустело битое стекло. Тонкс поморщилась, зажгла свою палочку и вошла в гостиную. Несколько мгновений они молча оглядывали разруху.

— На фоне этого места моя квартира — просто дворец, — заметила она, подходя к тому, что раньше было столом в центре комнаты.

Она наклонилась к осколкам. Римус присоединился к ней. Он поднял один осколок и поднес к свету — на нем было красное пятно. Они обменялись многозначительными взглядами. Тонкс не спрашивала, как Римус разглядел кровь среди этого хаоса — у него был на это нюх.

— Разбитый стол, перевернутая мебель, картины сорваны со стен, — перечисляла Тонкс. — Знаешь, что это значит?

— Драка, — согласился Римус. — Та девочка не соврала. Интересно, что тут произошло?

— Давай узнаем, — она подняла палочку, он сделал то же самое. — На счет три? Раз, два, три… Ревелио!

В комнате внезапно проявились светящиеся отпечатки ног. Они бешено метались по полу, пока Тонкс не «ускорила» процесс. Прошлые двенадцать часов пролетели перед глазами, пока наконец в комнате не оказались три пары следов. Одна из них была красной.

— Пауза! — скомандовала Тонкс, когда следы застыли в момент столкновения.

Все три фигуры «замерли». Самые большие следы — те, что они видели первыми, — стояли у двери. Вторые, поменьше и жемчужно-белые, замерли у обломков стола. Красные отпечатки были на полпути к коридору.

— Отец, девчонка и… Гарри? — предположила Тонкс, глядя на красные следы.

— Красный — цвет магии. Кто еще это мог быть? — отозвался Римус.

— И что получается? Она была здесь с отцом, когда Гарри ворвался… — она позволила «записи» идти дальше.

Они увидели, как отец шагнул к девушке. Следы на мгновение исчезли, а затем в воздухе вспыхнул контур тела.

— Стой!

— Она упала на стол, — потрясенно прошептала Тонкс, снова глядя на окровавленное стекло.

— Или её толкнули, — добавил Римус. Она резко на него посмотрела.

Она приказала следам продолжать.

— Гарри входит, видит её на полу и… — начал Римус.

Красные следы внезапно метнулись через комнату к дивану.

— …его отбрасывают, — продолжила Тонкс. — И тут отец подходит…

Обе пары следов синхронно попятились к стене, пока следы Гарри не исчезли вовсе.

— Стоп! Что случилось? Где он? — потребовала она, оглядывая комнату.

Римус сосредоточенно провел рукой по стене там, куда указывали следы мужчины. Его пальцы наткнулись на торчащий гвоздь — явно для картины. Он посмотрел вниз: на полу лежала рама, стекло вдребезги.

— Его прижали к стене, — тихо сказал Римус.

— Ублюдок, — процедила Тонкс. Римус не мог не согласиться. Она снова запустила заклинание.

Они ждали, пока ноги Гарри снова коснутся пола. Тонкс чуть не вскрикнула от облегчения, когда отпечатки снова появились — на этот раз вместе с отпечатками ладоней и коленей.

— Девчонка подошла к отцу сзади, — указал Римус. Оба завороженно наблюдали, как между двумя парами белых следов завязалась потасовка.

Драка разворачивалась перед ними, и они пытались угадать движения. Всё закончилось почти минутной паузой — фигуры замерли друг против друга. Наконец мужской силуэт «упал» на пол. Еще через минуту две пары следов бросились к двери и исчезли там, где заклинание уже не действовало.

— Это была серьезная заварушка, — наконец сказала Тонкс. — Они наверняка ранены. Особенно она — влететь в стеклянный стол…

— Стоит проверить местные больницы, вдруг повезет, — предложил он. Молча кивнула.

Они еще постояли в тишине. Наконец Римус вздохнул и посмотрел на Тонкс:

— И что всё это значит?

— Это значит… Гарри и эта Кэти были здесь вчера. Подрались с её отцом и сбежали… Вместе.

— Молли это «понравится», — Римус снова посмотрел на разбитый стол.

— Но знаешь что? Я правда не думаю, что это ловушка Пожирателей. Слишком уж всё это… по-магловски. Похоже, Гарри встретил эту девчонку, влюбился и они дали деру.

Римус уставился на неё.

— Зачем? — только и смог он вымолвить. — Зачем им убегать?

— Когда влюблен, совершаешь глупости, — Тонкс отвела взгляд. — Кто знает?

— Ладно, пора возвращаться и докладывать… — сказал он, бросив последний взгляд на квартиру.

Новость о том, что загадочная девчонка — теперь известная как Кэтрин Эрл — тоже пропала вчера вечером, вызвала еще больший переполох на кухне площади Гриммо. Особенно всех потрясло известие о драке. Тонкс чувствовала, что больше не может находиться в этой комнате: слушать всхлипы Молли, едкие комментарии Снейпа, рассуждения Грюма о «враге» и видеть, как Римус пытается оправдать её утренний промах.

Скоро все поймут, что Гарри исчез прямо у неё под носом. У квалифицированного мракоборца.

Тонкс вернулась к реальности, когда в дверях раздался звонок. Чарли вскочил и бросился открывать — явно так же, как и она, желая сбежать из этой гнетущей атмосферы.

— У меня есть имя! — раздался крик из коридора, и все на кухне мгновенно навострили уши.

В дверях появился Билл, сжимая в руках пачку пергаментов.

— Та девчонка? — Тонкс выпрямилась. — Кэти?

— Да! — выдохнул он, пытаясь отдышаться после бега.

— Ну, кто она? — Римус вскочил с места.

— Её зовут Кэтрин Эрл, для друзей — Кэти, — начал Билл, бросая бумаги на стол с гордым видом.

— Что еще? — прогремел Кингсли.

— Она… так, дайте сверюсь… Да, одна из четверых детей. Три сводных брата по отчиму, — затараторил Билл под скрип перьев присутствующих. — Вам это понравится: отчим сидит на пособии по безработице. Пять лет отсидел в тюрьме Фезерстоун за вооруженное ограбление и нападение.

— Славный тип, — буркнул Грюм.

— Мать умерла два года назад. Передозировка прямо дома в канун Рождества. Скончалась на следующий день в больнице.

— С кем она жила после этого? — спросила Тонкс, выглядя потрясенной.

— Не совсем ясно. Она периодически исчезала из поля зрения. Всплывала в школьных журналах где-то в Мидлендсе, пока полгода назад отчим не начал получать на неё детское пособие, — продолжал Билл.

— Значит, хроническая беглянка, — медленно произнес Грюм.

— И теперь она забрала Гарри! — вскричала миссис Уизли.

— Ты сказал, она училась в Мидлендсе? — задумчиво переспросил Римус. — Это объясняет акцент.

— Ага, я нашел её имя в тринадцати разных школьных списках, и это только в одном округе, — Билл протянул Римусу лист. — Нигде долго не задерживалась. Часто отчисляли.

— По какой причине? — спросила Молли с ужасом.

— Плохая успеваемость, провалы на экзаменах. Оценки — хуже некуда. Но чаще отчисляли за курение на территории школы, прогулы, драки на площадке… В общем, «неадекватное поведение». Полный набор.

— Курит, значит? — хохотнул Наземникус, поднимая трубку. — А я знал, что она мне нравится! Есть характер у девчонки!

— Это возмутительно, — миссис Уизли выглядела смертельно оскорбленной.

— Она назвала этого олуха Вернона «хреном», — напомнил Наземникус.

Каждый в глубине души начислил ей за это балл, хотя Молли и шикнула на него за язык.

— Посмотрите на родителей, — продолжала Молли, нервно расхаживая по кухне. — Чего еще ждать от девицы из такой семьи? А что с братьями?

— Один сидит в той же тюрьме, что и папаша. За «ТТП» — не знаю, что это…

— Тяжкие телесные повреждения, — мрачно пояснила Тонкс. — Значит, избил кого-то до полусмерти.

Миссис Уизли громко охнула.

— Второй живет в Манчестере, тоже на пособии…

— Ожидаемо, — вставил Грюм.

— А третий числится пропавшим без вести уже восемь месяцев.

— Семейка бандитов! — Молли снова зашлась в плаче. — Гнильё до мозга костей, и теперь похитила Гарри!

— Не думаю, что похитила, Молли, — мягко сказал Кингсли. — Признаков борьбы нет, вещи собраны. Признаем факты: Гарри ушел с ней добровольно.

— Сбежали! — запричитала она еще громче. — Ушли в греховную жизнь!

— Сомневаюсь, что это побег ради любви, Молли, — устало проговорил Рммус. — Билл, что еще?

— О личной жизни почти ничего. Есть данные о зарплатах: подрабатывала барменшей и официанткой в пабах.

— Она слишком молода для работы в баре, — заметила Тонкс. — Ей ведь шестнадцать, как Гарри.

— Да, день рождения был вчера. Видимо, выглядит старше или хозяевам плевать. Последнее место работы — «Борзая и Кролик» при каком-то ипподроме.

— Ипподроме? — переспросили несколько человек.

— Собачьи бега, — пояснила Тонкс. — Собаки бегают по кругу, а люди ставят деньги на то, кто придет первым.

— Странная забава, — буркнул Грюм.

— Говоришь, ставки? — Наземникус задумчиво потер подбородок.

— Игра для дураков, — отрезала Тонкс.

— Ну да, ну да… — рассеянно пробормотал он.

— И еще, — Билл зашуршал бумагами. — Раньше она жила рядом с Гарри. Ходила в начальную школу вместе с ним и Дадли Дурслем. Уехала в Вулверхэмптон в восемь лет, когда родители развелись. Так что они знакомы с детства.

— Я знала! — торжествующе воскликнула Тонкс.

— Вот и всё. Есть еще медкарты из разных больниц — в основном переломы, глубокие порезы… Слушайте, мне реально жаль маглов. У них уходит минимум шесть недель, чтобы кость просто срослась!

Пока все обсуждали примитивную медицину маглов, Тонкс внимательно изучала записи.

— Билл, а можно мне взглянуть?

— Почему так долго? — удивлялась Молли. — У них что, целителей не хватает?

— Нет, просто так кости восстанавливаются сами по себе, — объяснял Кингсли. — Они заковывают руку в камень, чтобы она не двигалась…

— Знаете что, — прервала их Тонкс, и в её голосе зазвучала тревога. — Билл прав, она слишком часто попадала в больницы. Для обычного человека — чересчур часто.

— Наверняка из-за драк, — бросила Молли.

— Может быть… — Тонкс говорила как в трансе. — Но травмы одни и те же. Переломы рук… порезы… Похоже на… — Она замолчала и инстинктивно подняла руки, закрывая лицо. — Похоже на защитную реакцию.

Молли продолжала что-то ворчать, Грюм и Кингсли обсуждали план действий. Римус подошел к Тонкс.

— О чем ты думаешь? — тихо спросил он.

— Тебе не кажется странным, что у неё переломы именно здесь? — она указала на внутреннюю сторону предплечья. — Это сложно сделать случайно. При падении так не ломают… Но если ты закрываешь голову от удара — именно это место подставляется под удар первым.

— Билл сказал, её отчисляли за драки, — напомнил Римус, начиная понимать её мысль.

— За драки — да. Но это, — она снова закрыла голову руками, — поза защиты. Кто-то пытался защитить лицо.

Римус задумчиво посмотрел на пергамент. Тонкс была права — количество одинаковых травм зашкаливало. Она опустила руки.

— Грюм думает, она боец, — сказал Римус.

— Может и так, — признала она. — Но я тоже была бойцом. Я просто не верю, что Китти такая плохая, как кажется по этим бумагам.

— У неё соответствующая семья, — заметил Римус, проверяя её реакцию.

— А разве люди всегда похожи на свою семью? — Тонкс посмотрела на него с мольбой. — Посмотри, с кем вырос Гарри! Посмотри на Сириуса и его родню!

— И на твою, — пробормотал Римус. Его щеки слегка порозовели.

Тонкс поняла, что он вспомнил тот вечер, когда она нашла его пьяным в комнате Сириуса, но сейчас было не до этого.

— Давай рассуждать логически, — бодро продолжила она. — Гарри знает, что не может бегать вечно. Значит, у него есть конкретная цель.

Грюм и Кингсли подошли ближе, заинтересовавшись теорией.

— Какая цель? — спросил Кингсли.

— Или конкретный человек, которого он хочет навестить, — добавил Римус.

— Гарри не стал бы так рисковать, если бы это не было крайне важно, — рассуждала Тонкс. — Он знал, что мы ему не разрешим.

— Он был одержим Сириусом в последнее время, — сказал Римус, и боль в его глазах выдавала истинные чувства. — Только это могло заставить его бросить всех.

— Если только это не девчонка, — вставил Грюм. — Вдруг это ей приспичило сбежать, а парень просто увязался следом?

— Хм-м, — Тонкс явно не верила Грюму. — Знаете что? Я предлагаю позвать Кассандру. Мы зашли в тупик.

— Только не Кассандру! — Кингсли и Грюм скривились одновременно.

— Этой шарлатанке здесь не место, — Грюм гневно сверкнул глазом.

— Она не шарлатанка! — возмутилась Тонкс.

— Нет, она хуже — она ученый, — Грюм выплюнул это слово так, будто оно было грязным ругательством.

— В магловском мире ученых глубоко уважают, — холодно заметила Тонкс.

— Я не думаю, что она нам поможет, Тонкс, — мягко сказал Римус.

— А я думаю — поможет! — стояла на своем она. — Нам нужно понять, что у них в головах, если мы хотим его вернуть! И мне очень не нравится ваш «чистокровный» взгляд на маглов!

— При чем тут чистокровность? — пробасил Кингсли. — Но любой магл, заявляющий, что может читать мысли…

— Она не читает мысли! — Тонкс заскрежетала зубами. — Сколько раз повторять? Она психолог! Они изучают человеческое поведение и эмоции! Она отлично показала себя в больнице Святого Мунго!

— Всем нужно, чтобы их выслушали, — проворчал Грюм. — Конечно, у неё есть результаты, раз она говорит с теми, на кого все махнули рукой.

— Ради Мерлина! Какие же вы узколобые! — взорвалась Тонкс. — Вы считаете, что всё магловское — это второй сорт! Вы просто боитесь Кассандру, потому что она видит вас насквозь и говорит правду, которая вам не нравится!

— Это потому, что у неё всё сводится к «проблемам в детстве», — парировал Грюм.

— А может, так оно и есть! — Тонкс вскочила. — Мне плевать, что вы о ней думаете. Я задействую свои полномочия! А когда вернется Дамблдор, он меня поддержит, потому что профессор, в отличие от вас, понимает, что некоторые вещи у маглов развиты гораздо лучше!

Она решительно зашагала к камину и исчезла в облаке зеленого пламени. Трое мужчин некоторое время молчали.

— Ученый… — проворчал Грюм, и они невольно рассмеялись.

Продолжение следует...?