Представляю вашему вниманию перевод рассказа The Unaffordable Vacation (автор - newbie2008)

(Рассказ состоял из 2-х частей, но в связи с тем, что первая часть оказалась оооочень длинной - я поделил ее на две части.)

Дословный (буквальный) перевод рассказа:

— Недоступный отпуск/Непозволительный отпуск.

“Unaffordable” – то, что человек не может себе позволить финансово.

“Unaffordable" часто переводится не одним словом, а устойчивым выражением, потому что в русском нет идеального однословного эквивалента с той же лаконичностью и коннотацией.

Литературный (естественный и красивый) перевод:

— Отпуск, который не по карману/Непозволительный отпуск/Отпуск, который нам не по средствам.

Мною был выбран вариант: "Отпуск не по карману".

На этом сайте данный рассказ еще не переводился и соответственно не публиковался.

Просто перевести и опубликовать рассказ мне показалось скучным)) поэтому я добавил несколько изображений для того, чтобы у вас, уважаемые читатели, тренировалась фантазия при прочтении рассказа.))

Сразу отмечу, перевод не дословный, но и не литературный. В некоторых местах я заменил местоимения она/он на имена для более комфортного чтения.

Мне говорили, что если мужчины говорят: “Ваша жена красивая” — значит, она красивая, но, если и мужчины, и женщины говорят это — значит, она прекрасна. Что ж, Джанет в значительной степени относится ко второй категории, но я думаю, дело не только в её внешности, она ещё и прекрасный человек. Она из тех девушек, которым даже в продуктовом магазине женщины просто так могут сказать: “У вас самые красивые волосы, мне нравится ваш лак для ногтей, Боже, вы такая милая пара и т.д.”.

Однажды, когда мы стояли в очереди на кассе в Walmart, мужчина лет сорока вышел и сказал: “Я ни в коем случае не хочу показаться неуважительным, но у вас самые красивые ноги, которые я когда-либо видел”. При этом Джанет совсем не из тех, кто кричит: “Эй, посмотри на меня”. На самом деле, она из тех женщин, которые постоянно пытаются принизить свои достижения, которые не воспринимают комплименты как искренние, будто не заслуживают их. Я действительно думаю, что это потому, что она была средним ребенком из трех сестер, но что я знаю. Я точно знаю, что каждый день говорю ей, какая она прекрасная и как мне повезло.

Чтобы начать описывать это приключение, позвольте мне сказать кое-что совершенно очевидное, муж не просыпается однажды утром и не говорит: “Эй, я бы с удовольствием посмотрел, как другой мужчина флиртует с моей женой”, или “Эй, я бы хотел посмотреть, как другой мужчина лапает мою жену за задницу”, или, например: “Чёрт, я бы хотел посмотреть, как моя жена экспериментирует в сексе с другим мужчиной без каких-либо ограничений”.

Я, конечно, не был одним из таких парней, ни один нормальный муж так не поступает. Однако история, которую вы сейчас услышите, абсолютно правдива, и нет, мы ничего не меняли, чтобы сохранить анонимность изображённых персонажей, кроме имён.

Мой пересказ не сможет в полной мере передать реальные события, которые невозможно описать словами, но я, безусловно, постараюсь.

Ты никогда не узнаешь, как хорошо тебе жилось, пока ты не закончишь свою идеальную студенческую жизнь в колледже и не услышишь от родителей: “Теперь ты сам по себе”. Вообще-то сейчас я с этим согласен, это была именно та мотивация, которая нам была нужна, мы имеем в виду меня и мою жену Джанет.

У Джанет были родители, очень похожие на моих: как только четыре года обучения в колледже заканчиваются, ты остаешься совершенно один. Мы с Джанет были влюблены еще со школы, и наши родители с самого начала полностью одобряли наши отношения.

Мы оба происходили из семей, в которых с самого детского сада царил принцип “получай хорошие оценки, обеспечивай успех”. У этого были свои плюсы: родители обеих семей считали нас следующей супер-парой, у которой будет всё, чего не было у них. Это часто оставляло нас наедине с учебой. О да, мы действительно занимались, но при каждой возможности мы ещё и исследовали друг друга.

С первого года обучения в старшей школе мы повторяли: “Мы поступим в один и тот же колледж, несмотря ни на что, мы будем вместе навсегда, я люблю тебя, мы когда-нибудь поженимся”, и мы действительно имели это в виду. Это было почти так, как если бы мы поженились ещё в старшей школе. В конце концов, мы с ней встречались с перерывами с шести лет. Наши родители, по сути, вместе растили нас все эти годы.

Однако после окончания колледжа нас ждал «холодный душ». В этом отрезвляющем пробуждении мы оба оказались по уши в долгах, без гроша в кармане и жили одной лишь любовью. Мы наконец-то узнали, что значит по-настоящему бедствовать — и ещё как. Что касается фразы “На одной любви далеко не уедешь” — мой отец придумал это выражение, так что если вы слышали его раньше, то да, это от моего папы Да, наши родители помогли нам встать на ноги, и мы теперь за это благодарны, но после этого они полностью нас бросили, и когда я говорю «бросили», я имею в виду сразу после того, как мы с ней поженились.

Спустя три недели после начала обучения в магистратуре мы стали мистером и миссис Уотерс, и тогда мы сразу поняли, что доход важнее всего — не для того, чтобы хорошо проводить время, а для того, чтобы жить. До свадьбы нам никогда не приходилось волноваться о таких мелочах, как жизненно необходимые белки и углеводы, ну, вы понимаете, еда? Однако обе наши семьи заняли жёсткую позицию: “Хотели пожениться рано? Разбирайтесь сами”.

Поначалу мы пытались немного попрошайничали у них, но это быстро прекратилось. Нет, они не дали нам сразу умереть с голоду, но объяснили все так, теперь вы сами по себе, пора взрослеть.

Джанет, будучи студенткой факультета психологии, сразу же после подачи заявления устроилась в государственную больницу. Да, зарплата была низкая, но она зарабатывала девять долларов в час, а это были девять долларов, которых у нас не было накануне. Это была работа, но очень немногие оставались там надолго, это была просто оплачиваемая стажировка для защиты докторской диссертации Джанет.

Я же, напротив, получил звонок из известного продуктового склада, название которого я не могу назвать из-за юридических тонкостей, и зарабатывал целых семь баксов в час. Если сложить наши зарплаты за неполный рабочий день, мы всё равно были бедны, но выживали. Впрочем, все как-то сложилось. Джанет работала в третью смену, а я во вторую, поэтому я навещал ее каждую ночь.

До больницы от моей работы было всего пять минут ходьбы. Чаще всего я оставался с Джанет на всю ночь во время ее смены. К счастью, санитары и персонал относились к этому довольно спокойно. На самом деле, многие из них отсутствовали ночью, что было замечательно. В этой больнице на третьей смене работало как минимум семь человек. Однако я встретил только одного, и то совершенно случайно. Когда пациенты спали, спала и большая часть персонала, за исключением Джанет, она относилась к работе очень серьёзно.

Всего через несколько недель я стал чувствовать себя гораздо спокойнее за Джанет, которая оставалась в больнице одна в те пару часов до окончания моей смены, особенно в том отделении, за которым она присматривала. У неё появился своего рода ангел-хранитель по имени Генри. Много раз я переживал, что Джанет находится там, где большая часть персонала отсутствовала в ночные часы, но, что еще важнее, потому что некоторые из пациентов были просто сумасшедшими.

Генри был, безусловно, исключением, самым крутым шестидесятилетним мужиком на планете. И, представьте себе, он сам был пациентом этой больницы с диагнозом маниакально-депрессивный психоз и легкая форма шизофрении. Это было очень смешно, когда позже выяснилось, что он эту систему давно понял и, мягко говоря, был просто жутким симулянтом.

Этот парень был таким же нормальным, как и любой, кто его лечил, а возможно, и умнее.

Генри был заядлым активистом и «миротворцем» (Корпус мира), проведя десятилетия в странах, о которых вы хотите только слышать, но никогда не посещать. Некоторые истории, которые он рассказывал о Конго и Руанде, были слишком ужасны, чтобы их пересказывать, и всё же он казался самым приятным, доброжелательным парнем на свете. Я много раз думал, что, если бы я пережил хоть часть того, через что прошёл он за эти годы, я бы, наверное, повесился.

Когда мы впервые встретили его, я понятия не имел, что у Генри есть причина жить и не впадать в депрессию. Точнее, у него была причина радоваться жизни, полная противоположность его диагнозу. На побережье у него была лодка, и не рыбацкий катер, как вы могли подумать, а очень большая, красивая лодка. Когда он впервые описал её, я подумал: “Он точно псих” или “О, держу пари, это надувной плот с простынёй на палке”. Невозможно чтобы у него была современная 50-ти футовая парусная яхта. Он даже рассказывал о каком-то Mercedes SL, что я тоже считал полным бредом. Тем не менее, я был доволен тем, что он присматривает за Джанет до моего прихода. Если Джанет не заканчивала какой-нибудь проект за компьютером, он был с ней у стойки администратора, играл в карты, листал фотоальбомы, просто был хорошим другом.

Генри наконец должны были выписать через две недели по медицинским показаниям, и тут до меня дошло, почему он здесь. Это было необходимо, чтобы получить пособие по инвалидности (SSI) на несколько лет раньше срока, как это часто бывает у психически больных. Поскольку он не мог быть на пособии по инвалидности как псих и владеть 50-ти футовой парусной яхтой, я позже узнал, что она оформлена на имя его сестры, и каждая копейка, которую Генри заработал за десятилетия, как и все деньги, заработанные Генри за десятилетия, а это, как оказалось, было немало.

Подумайте сами, дипломированный садовод с магистерской степенью, проработавший в международной гуманитарной организации тридцать пять лет, который, вероятно, зарабатывал не меньше 60 тысяч, но не потратил из них ни цента за три десятилетия — вообще ничего... Да, у него, наверное, скопилось небольшое состояние.

Примерно через месяц ежедневных визитов к Джанет я не мог не заметить, что Генри флиртует с ней весьма активно. Это было очень в очень легкой и корректной манере, но тем не менее, это был настоящий, серьёзный флирт. Хотя Генри не был типичным шестидесятилетним стариком, скорее ухоженным, представительным мужчиной ростом шесть футов два дюйма, меня это совсем не беспокоило, я просто посчитал это забавным, как и Джанет.

Что касается Джанет, то она могла вскружить голову и девяностолетнему старику. Вдобавок ко всему, она всегда тренировалась прямо перед дежурством в больничном физиотерапевтическом кабинете, обычно появляясь только в шортах-стрейч, майке и кроссовках. Ей очень нравилось, что в ночную смену дресс-кода не было. Ей выдали больничную форму, но никто никогда не говорил: “Надень это”.

Джанет была сногсшибательной красоткой, независимо от того, что на ней надето. Я не беспокоился о том, что она там одна, потому что Генри защитил бы её, даже несмотря на то, что она могла бы надрать задницу почти любому мужчине со связанными за спиной руками. При росте 160 см и весе 54 кг, она была брюнеткой, в отличной физической форме, с красивым лицом и улыбкой, и она не могла не вызывать восторг у большинства мужчин-пациентов в этом заведении, включая девяностолетних стариков.

Крыло, где работала Джанет, больше походило на гостиницу для длительного проживания,

где некоторые пациенты приходили и уходили когда хотели. Но опять же, Генри всегда был рядом, чтобы охранять её в эти ночные часы, и ему, по сути, позволялось всё.

Однажды вечером я пришёл, и, как обычно, Генри сидел напротив стола, где Джанет печатала на ноутбуке. Меня всегда забавляло, как Джанет поддерживала разговор: “Ага, угу, ого, да”, — продолжая печатать, пока он говорил, в основном слыша каждое второе слово и сосредоточившись на своём задании. Но в этот вечер было немного иначе. Я не сразу заметил, но, клянусь, у Генри в спортивных штанах член стоял примерно наполовину. Не то чтобы стоял прямо, но был отведён в сторону, однако не было сомнений, что у старого извращенца в голове были грязные мысли. Помимо обычных лекарств, Генри дважды в день наносил прописанный врачом тестостероновый гель, который, я уверен, делал его более похотливым, чем среднестатистический шестидесятилетний мужчина, и притом намного.

Я просто проигнорировал его стояк. В конце концов, он мог просто фантазировать. Если бы я расстраивался из-за каждого парня, который думает о моей жене что-то непристойное, я бы оказался в этом лечебном учреждении вместе с Генри.

Мы сидели и трепались часами большинство ночей. Но в этот вечер Генри прямо спросил: — Когда у тебя заканчиваются экзамены?

Джанет ответила: — На следующей неделе, слава богу.

Генри в свою очередь спросил:

— Как насчёт того, чтобы отправиться со мной в круиз по Мексиканскому заливу и Карибам, примерно на месяц?

Джанет посмотрела на меня с удивленным выражением лица, и ответила:

— Боже, это звучит потрясающе, но нам нужно работать этим летом, чтобы оплатить следующие семестры. Я очень бы хотела, но нам придётся отказаться. Потому что мы точно не можем позволить себе такой круиз.

В тот момент я не мог с ней не согласиться.

Как только она ответила, Генри спросил: — Сколько вы заработаете за месяц?

Джанет рассмеялась и сказала: — Не много.

Генри продолжал: — Нет, серьёзно, сколько?

Мы оба ответили: — Может быть 2400 долларов с несколькими дополнительными часами сверхурочной работы, если нам разрешат, но в лучшем случае около 2000 долларов.

И вот тут мы оба чуть не упали в обморок. Генри парировал:

— Вот что я скажу, я заплачу вам обоим по 1400 долларов за помощь на лодке. Я дам вам немного денег, чтобы вы купили продукты на поездку, и вы сможете выполнить для меня кое-какие поручения перед отплытием, просто мелочи. Остальные 99% путешествия вы можете просто наслаждаться отдыхом.

Джанет закрыла лицо обеими руками, но выражение её лица было показывало, она очень хотела поехать. Она бросила на меня быстрый взгляд и сказала:

— Мм, это только я так думаю, но как вообще можно отказаться от такого классного предложения?

Я ответил: — Генри, ты меня купил на слове «круиз».

Все засмеялись, и мы договорились, что уезжаем через десять дней.

Я всё ещё удивлялся, как человек с таким диагнозом, как у Генри, может легально управлять лодкой, не говоря уже о лодке такого размера. Я даже спросил Джанет об этом, и она объяснила, что тысячи людей с таким диагнозом водят машины, грузовики, в общем, ведут нормальную жизнь. Единственным утешением было то, что я знал, что Генри на самом деле абсолютно точно симулирует свою болезнь.

Десять дней спустя мы выполнили несколько мелких поручений для Генри, сходили за покупками и собрались сами. И когда я говорю «собрались сами», я имею в виду, что Джанет просто была вынуждена купить несколько новых купальников, сходить в солярий, взять новую обувь и так далее. На покупке всего этого настоял Генри, и мы естественно не отказались. Перед отъездом Генри сказал нам:

— Я не хочу, чтобы вы тратили деньги, которые я вам плачу. Давайте смотреть правде в глаза, если вы потратите их на эту поездку, вы вернётесь ни с чем, и тогда какой смысл?

Мы снова не смогли отказаться, и, как выяснилось, Генри был очень щедр на деньги. Создавалось впечатление, что он всю жизнь жертвовал собой ради других, и теперь настал его час. Так совпало, что и время, проведённое с нами, и его траты на нас были для него отличными причинами, чтобы жить дальше.

Путешествие было потрясающим с самого начала. Хотя мы должны были помогать по лодке, мы просто отлично проводили время. Эта лодка была настолько автоматизирована, что всё делала сама. Ты просто прокладываешь курс, а она делает всё остальное. Как оказалось, Генри просто обожал нашу компанию. Думаю, мы заставляли его чувствовать себя снова молодым.

Через два дня после начала круиза и примерно тысячи фотографий мы сидели поздно ночью на палубе и пили бутылку “Crown Royal”. Удивительно, но Джанет пила шоты залпом, в то время как мы с Генри потягивали их. Джанет почти не пила спиртное, а потому относилась к категории тех, кто очень быстро хмелеет. Около полуночи мы снова достали камеру и снова начали делать дурацкие снимки друг друга.

Пару раз я просил Джанет сесть Генри на колени, и она садилась. На одной фотографии Генри положил руку ей под правую ногу, словно собирался её поднять. В тот же момент она слегка покачнулась, словно потеряв равновесие. Пытаясь удержаться и не упасть с его колен, она мгновенно широко отставила левую ногу и упёрлась ею в полку в главной каюте. Я успел сделать снимок.

Потом мы все смеялись над этим. Она чуть не упала на палубу. Через несколько минут и после нескольких других фотографий я начал листать память камеры и наткнулся на ту самую фотографию. Я не осознавал этого в момент съёмки, но она оказалась полностью раскрытой, словно в позе орла, трусики купальника глубоко врезались и плотно застряли между её половых губ. Эта фотография случайно оказалось одной из самых эротичных фотографий, которые я когда-либо видел.

Я точно не знаю почему, но меня завело зрелище того, как она сидит у Генри на коленях, а он держит руки под её ногами, когда она их раздвигает. Если бы вы не знали ситуацию, а просто посмотрели на фото, то это выглядело бы так, будто он раздвигает ей ноги и смотрит на её промежность. В тот момент я не зациклился на этом, но на короткий миг меня это действительно возбудило. Думаю, в основном потому, что я не ощущал угрозы со стороны Генри из-за его возраста, но в то же время меня возбуждало то, что руки другого мужчины лежат на Джанет.

Обнаружив фотографию в памяти камеры, я не знал, что с ней делать, потому что это была камера Генри, а не наша. В конце концов, я просто оставил её как есть, и мы продолжили пить и отлично проводить время. Позже мы все разошлись по своим каютам и легли спать. Генри всегда засиживался немного дольше нас, проверяя работу систем лодки, внося небольшие корректировки и так далее.

Когда мы попали в нашу каюту, Джанет упала на кровать, и мы немного поиграли, но я понимал, что она вот-вот уснет. Именно в этот момент я снова начал думать о той фотографии: она на коленях у Генри, его руки на ней, её промежность прямо на его члене, разделённая лишь тонкими кусочками ткани. Я действительно начал сомневаться в своём здравомыслии. Но чем больше я думал об этом, тем сильнее возбуждался мой член.

С каждой минутой моя фантазия становилась всё более безумной. Она переросла из простого возбуждения от случайной эротической фотографии к воображению того, как Джанет сидит на Генри и принимает его член внутрь. Примерно через полчаса я разбудил её и выплеснул свою сексуальную фрустрацию, достигнув оргазма с невиданной ранее силой и в рекордно короткие сроки.

Она спросила, что на меня нашло, а я просто усмехнулся и сказал, что это, должно быть, морской воздух.

Джанет ответила: — Вау, нам надо будет набрать этого воздуха домой.

Прошло ещё пару дней, мы продолжали отлично проводить время и наконец прибыли в Мексику поздним вечером. Генри предложил просто бросить якорь недалеко от берега и дождаться утра, чтобы потом уже идти исследовать остров. Он сказал, что вечером по побережью могут бродить всякие подозрительные элементы.

Для нас это не имело значения. Мы отлично проводили время на лодке, несмотря ни на что. Мы постоянно жарили барбекю на палубе, катались на двух гидроциклах, пили замороженные маргариты, потягивали “Crown Royal” и так далее. Как обычно, достали камеры.

На этот раз я специально выпил немного больше. Bместо того, чтобы случайно получать эротичные снимки, я мог бы в шутку попросить их. В конце концов, к тому времени мы все уже довольно хорошо знали друг друга, так что, если бы я сказал: “Малышка, прими сексуальную позу”, она бы сделала это просто в шутку. С другой стороны, если я перебрал с выпивкой, то можно было с уверенностью сказать, что и все остальные тоже перебрали.

После нескольких фотографий и шуток я попросил Джанет: — Давай я сфотографирую тебя и Генри.

Джанет, как обычно, вскочила и села Генри на колени, но на этот раз я сказал:

— Ой, да ладно, прими для меня сексуальную позу.

— Сексуальную? — воскликнула Джанет, усмехаясь. — Разве я не сексуальна просто будучи собой?

Генри рассмеялся и сказал: — Милая, это еще мягко сказано. Ты то, что мужчины называют обжигающе горячей, даже шестидесятилетние.

Джанет рассмеялась, одной рукой откинула волосы назад и с соблазнительной улыбкой подняла ноги вместе. Я сделал снимок и быстро начал шутить, изображая профессионального фотографа. Я начал со слов:

— Отлично, а теперь ещё сексуальнее.

Джанет ответила, хихикая:

— Ладно, мы говорим о сексуальном или о пошлом?

Мы с Генри рассмеялись, когда он и я одновременно начали:

— О да, пошлом. Ого, да, пошлом, малышка.

Джанет, конечно, та еще шутница, но я знал, что рано или поздно она остановится и скажет, что мы просто пьяны, и чтобы мы заткнулись. С другой стороны, я не привык видеть, чтобы Джанет пила так, как в последнее время, почти каждый день, включая и этот. Было ясно, что она находится в постоянном состоянии легкого опьянения. И чем больше мы её подначивали, тем охотнее она подыгрывала.

Она иногда слегка приспускала свой топ, показывая декольте, или поворачивалась и выставляла попку. После нескольких минут такого поведения я снова сказал:

— Ещё, малышка, ещё, говори с камерой.

Тогда Джанет улыбнулась и затем слегка шокировала меня. Она легла на угловую скамейку на задней палубе, раздвинула ноги и сказала, хихикая:

— Ну как, теперь я достаточно пошлая?

Я сделал снимок и сказал: — О да, это то, о чём я говорю.

Джанет тут же вскочила, будто решив проверить, где у меня предел, затем встала на локти и колени и направила свою промежность прямо на нас с Генри, выгнув спину и задрав ягодицы вверх, и сказала:

— Ладно, с распущенностью покончено.

Генри усмехнулся и сказал:

— Господи, я мог бы смотреть на это всю ночь, но, может быть, лучше остановиться, пока моё сердце не остановилось или пока то, что в моих штанах, не начало меня смущать.

Джанет рассмеялась и сказала:

— Ладно, больше никаких фото на коленях у Генри.

Я был потрясен тем, что Джанет сделала. Ни за что на свете она бы не сделала ничего подобного трезвой. Но Генри был прав: кое-что в моих штанах тоже начинало меня смущать.

Мы сидели, трепались и болтали, рассказывали истории, коротали вечер и, без сомнения, выпили больше в этот вечер, чем с самого отплытия. Когда стемнело, мы все решили отправиться по койкам. Джанет говорила, как она устала. Я сказал то же самое, хотя на самом деле не устал.

Побыв немного в каюте, пока Джанет чистила зубы и готовилась ко сну, я сказал ей, что хочу вернуться наверх. Она ответила:

— Если хочешь немного поиграть, тебе лучше не задерживаться надолго.

В моём уже подпитом состоянии я понял, что выпил недостаточно, и предположил, что Джанет станет любопытно и она сама поднимется наверх.

Я согласился не задерживаться, тихо вышел из каюты и на цыпочках пошёл по тёмному коридору. По пути я заметил, что в каюте Генри горит свет. Я решил посмотреть, собирается ли он ложиться спать или, возможно, хочет ещё немного выпить “Crown Royal” и порыбачить с палубы. Я, честно говоря, надеялся, что, если любопытство Джанет возьмёт верх, мы все останемся и будем тусить всю ночь.

Приблизившись к каюте Генри, я заглянул в иллюминатор его двери и испытал настоящий шок. У Генри на его девятнадцатидюймовом мониторе было развёрнуто одно из фото Джанет, то самое, где она легла и раздвинула ноги. Сразу скажу, я не вуайерист, но и я не ожидал увидеть то, что увидел.

Генри дрочил, глядя на её фото. Я был в шоке от всего этого, но настоящий шок вызвал размер и толщину его члена. Его член был, наверное, три дюйма толщиной. Его большой необрезанный ствол был покрыт венами толщиной с мой мизинец. Головка выглядела как яблоко среднего размера, готовое лопнуть, когда он напрягал и сжимал её.

Я отвернулся на несколько секунд, почти надеясь, что если я посмотрю снова, то это окажется галлюцинацией, но это было не так. Я снова начал фантазировать о Джанет и нём, но теперь это было настолько возбуждающе, что я мог бы распахнуть дверь и попросить его трахнуть её.

Через несколько минут Генри остановился и взял презерватив. Я понятия не имел, что он с ним сделает, но прямо там он надел его на член и снова начал дрочить. Но на этот раз его лицо и тело говорили сами за себя. Он был на грани того, чтобы кончить. Генри натягивал кончик презерватива на эту луковицеобразную головку. Совершенно неожиданно он резко дернул руку, сжался и замер, выгнув спину и сжимая свой член, будто это была огромная скользкая труба, и — БАМ. Презерватив на глазах стал наполняться. Меня не покидало изумление: казалось, он всё никак не мог остановиться.

Рука Генри снова переместилась к основанию члена, и я был потрясен тем, насколько он был залит спермой. Спермы было настолько много, что даже не было видно его члена. На долю секунды я подумал, что мне нужно раздобыть немного этого тестостеронового геля, не может же мужчина извергнуть столько спермы без медицинской помощи. Я не был уверен, был ли его член от природы таким большим или это из-за геля, но я продолжал думать, что ни один человек мужского пола не может кончить столько, как он, без какой-то тестостероновой терапии. Это было просто неестественно.

Генри начал осторожно снимать презерватив, поэтому я быстро и тихо двинулся обратно к нашей каюте. Как только я это сделал, всего через несколько секунд Генри вышел из своей каюты, сделал пару шагов к мусорному ведру на камбузе, поднял несколько пакетов и бумаг и положил презерватив посередине мусорного ведра. Я стоял неподвижно, так как в конце коридора было кромешная темнота. Затем Генри спокойно поднялся по лестнице и вышел на палубу.

Да, сейчас вы подумаете, что я псих, и, наверное, так оно и было.

Я постоял там несколько секунд, мои гормоны и фантазии о Джанет зашкаливали. Я уже почти терял рассудок, захваченный этой навязчивой картиной. Понимая, что Генри надолго там задержится, я прокрался к мусорному ведру на камбузе, приподнял крышку и, словно в помутнении, осторожно ухватился за край презерватива, стараясь не испачкаться и ничего не пролить. Затем аккуратно опустил крышку обратно и направился в нашу с Джанет каюту. Войдя, я заметил, что она крепко спит, и тихо проскользнул в душевую кабинку в нашей каюте.

Включив свет, я был в полнейшем изумлении. Я поднял презерватив, чтобы рассмотреть получше, и заметил, что нижний полуторадюймовый участок представлял собой огромный резервуар спермы в форме капли. Он легко заполнил бы и даже перелился через край небольшой рюмки. Я эякулировал так же нормально, как и любой другой человек, и это было примерно в четыре-пять раз больше спермы, чем я мог бы выдавить.

Шестерёнки в моей голове продолжали крутиться, пока я медленно выходил из туалетной кабинки. Затем я осторожно положил презерватив на какую-то одежду у края кровати, чтобы не пролить. После этого я стянул простыню с Джанет и начал целовать её шею и медленно стягивать с неё трусики. Когда я спустил их ниже колен, она проснулась и сказала:

— Я же говорила тебе, не задерживаться надолго.

Я не был уверен, что собираюсь делать, я просто знал, что я настолько возбуждён, что, наверное, кончу уже от мысли о том, что трахаю её. Однако я понял, что семьдесят пять процентов моих ощущений были вызваны фантазией, которая постоянно крутилась у меня в голове. Когда Джанет окончательно проснулась, она быстро начала получать удовольствие от того, как я её ласкал пальцами. Затем я прошептал ей:

— Я хочу посмотреть, как ты кончаешь.

Мы целовались и ласкали друг друга ещё несколько минут, когда она сказала:

— Достань мою игрушку.

Я знал, что это значило. Это был её гарантированный способ кончить, и она, как и я, знала, что игрушка делает это быстро и надёжно. В глубине души я также знал, когда она будет на полпути к оргазму с игрушкой, вероятность того, что она согласится на что-то новое, возрастает в сто раз. Как только она переступала свой порог возбуждения, можно было спрашивать или признаваться в чём угодно. Я лихорадочно порылся в одной из сумок и наконец нашёл её. Прежде чем передать Джанет ее игрушку, я спросил:

— Насколько сильно ты мне доверяешь?

Она посмотрела на меня очень серьёзно и ответила:

— О боже, это может быть как хорошим, так и плохим.

Тогда я, в своём пьяном, невероятно возбуждённом состоянии, сказал:

— Если бы у меня была фантазия, которая сводила бы меня с ума сильнее всего, что я когда-либо испытывал в сексуальном плане, ты бы подумала об этом?

Джанет сдержанно ответила:

— Вау, ладно, ты меня заинтриговал. Что бы это ни было, я обдумаю это. я подумаю об этом. Уверена, я бы сделала это, если бы тебя это так сильно возбуждало, или хотя бы попробовала. Насколько это может быть безумно?

Я ответил: — Э-э, довольно безумно.

Затем я начал ласкать её пальцами, и когда она стала очень мокрой, я взял дилдо и начал вводить его во влагалище. Джанет вздохнула и начала помогать. Пока я медленно вводил дилдо в неё, Джанет снова начала спрашивать:

— Что это? Боже, ты сводишь меня с ума, скажи. Нельзя сказать что-то подобное и не выложить всё.

Я снова спросил её:

— Насколько бы безумным это ни показалось, ты хотя бы попробуешь?

Как только последнее слово сорвалось с моих губ, она вскочила на локтях и спросила:

— Насколько, блядь, безумно это может быть? Мы посреди грёбаного океана, с ограниченным доступом ко всему? Что это?

Я ответил: — Помни, мы просто говорим о том, чтобы попробовать, тебе же не нужно постоянно это делать, отсюда и слово «попробовать»

Тогда Джанет сказала: — Если ты сейчас не признаешься, мы на этом закончим, и мой ответ будет — НЕТ.

Я выждал около десяти секунд, пока она смотрела мне в глаза с нетерпением, а затем выпалил:

— Э-э, честно говоря, фантазировал о том, как буду смотреть, как ты занимаешься сексом с другим парнем

Джанет произнесла:

— Посмотрим, мы женаты, и да, надо отдать тебе должное, это... как ты сказал... ДИКО. Я бы назвала это скорее безумием, но ладно, продолжай. На чём мы остановились, муж? Ах да — на том, как в моём влагалище движется возбужденный член другого мужчины?

Тогда я ответил:

— Не проси меня объяснить, потому что я не могу. Я просто знаю, что это было бы невероятно возбуждающе — просто посмотреть на это, даже если бы это случилось всего один раз.

Джанет ответила мне:

— Мы посреди океана, и я знаю, что ты не имеешь в виду нашего благодетеля на время отпуска, Генри? — Затем она странно посмотрела и спросила: — С чего бы это, чёрт возьми, Генри захотел трахать меня? Я почти втрое моложе его, и он смотрит на меня как на хорошего друга, Джон.

Я сказал: — Поверь мне, он бы с радостью тебя трахнул, и иногда он смотрит на тебя иначе.

Тогда Джанет сказала:

— О, так это Генри? «Дико» — это мягко сказано, Джон. Даже если бы я на 100% была уверена, что он попробует осуществить твою фантазию, не вышвырнув нас с лодки в Мексике за то, что мы психованные, я не знаю... возможно, я бы подумала об этом. Да, я говорила раньше, что хочу, чтобы мы пробовали что-то новое, но это даже не из той вселенной. Я не против твоих безумных фантазий, но эта – просто нечто, малыш. Невозможно узнать, как он отреагирует, поэтому мы не собираемся портить эту поездку ради твоей фантазии.

Тогда я возразил: — Если бы я мог на 100% доказать тебе, что он хочет тебя трахнуть, ты бы попробовала?

— Возможно, я бы подумала об этом, но я знаю, что это невозможно, Джон! Так что нет, мы не можем рисковать, тем, что он подумает, что мы пара чокнутых, и выгонит нас с этой лодки. Как мы доберемся домой?

Я сказал: — Помнишь сегодня вечером, я сказал, что хочу вернуться наверх?

— Да, и? Что? Ты что, стукнулся своей грёбаной головой о грот-мачту?

Тогда я спокойно ответил:

— Слушай, ты отключилась, поэтому я вышел из комнаты, пошёл по коридору, подошёл к каюте Генри, чтобы спросить, не собирается ли он наверх, и.... ну, он дрочил, и я имею в виду очень интенсивно.

Джанет спросила меня:

— Зачем ты смотрел? Разве все мужчины так не делают, Джон? Это и есть твоё доказательство того, что он хочет меня трахнуть?

Я сказал:

— Подожди! Я не пошёл в его комнату шпионить, но раз ты спрашиваешь, да, Генри дрочил, на ту фотографию, где ты раздвигаешь ноги на палубе. Она была у него на мониторе, и он бешено дрочил свой член. Потом он надел презерватив и наполнил его спермой, когда кончил.

Я видел Джанет ошеломлённой и раньше, но никогда вот так. Она уже сказала почти всё возможное, чтобы опровергнуть даже саму возможность моей фантазии. Её рот был полуоткрыт, а взгляд как у оленя, застигнутого светом фар. Джанет была в таком состоянии по меньшей мере секунд пятнадцать. Это было похоже на внезапный взрыв торжествующего “Я же говорил”. Затем Джанет словно очнулась и спросила:

— Ты абсолютно уверен, что это была моя фотография? У него не было открыто какое-нибудь порно? Это действительно была я? Он кончил, глядя на мою фотографию?

Я ответил ей: — Да, клянусь нашим браком.

Затем она искоса взглянула на меня и сказала:

— Я не уверена, что могу в это поверить. То есть, да, он немного флиртует, но ничего двусмысленного. Это должно быть полная чушь. С какой стати мужику надевать презерватив, чтобы кончить?

Я ответил:

— Возможно, он не хотел кончать на монитор компьютера, но слушай, я подумал, что ты можешь

так сказать. Поскольку я предвидел, что ты скажешь что-то подобное, я собираюсь кое-что тебе показать, и я не хочу, чтобы ты подумала, что я ещё безумнее, чем ты уже думаешь.

Тогда Джанет хихикнула и сказала: — Поверь мне, безумнее, чем сейчас, ты для меня уже не станешь.

Тогда я перегнулся через край кровати, осторожно взял за край презерватива и поднёс наполненный спермой презерватив прямо к её лицу.

Её рот широко раскрылся, она мгновенно приподнялась на кровати и сказала:

— О боже, Джон, что ты с ним делаешь? Ты спросил у него, можно ли тебе это взять, чтобы показать мне?

Я быстро объяснил, смеясь:

— Нет, боже, нет, теперь ты безумна. Я был в тёмном коридоре, когда он выбросил презер-ватив в мусорное ведро на камбузе и поднялся наверх. Мне совсем не хотелось спрашивать его, не хочет ли он пойти порыбачить, поэтому я спрятался в тёмном коридоре недалеко от нашей комнаты. Я понятия не имею, о чём я думал. Я решил, что рассказать о своей фантазии и так достаточно сложно, но я также подумал, что ты решишь, будто я всё это выдумал. Я посчитал это доказательством.

Джанет не сказала ни слова, прижимая простыню ко рту. Она просто продолжала смотреть на презерватив, пока я держал его. Затем она убрала простыню ото рта и собиралась что-то сказать. Как раз когда я подумал, что сейчас она выдаст мне речь «Ты совсем ебанулся», она спросила:

— Почему там так много спермы? Он что, кончил туда несколько раз?

Я сказал: — Поверь мне, это от одной его эякуляции.

К моему полнейшему удивлению, она затем взялась пальцами за наполненную спермой часть презерватива, перетирая наполненный латекс взад-вперёд между подушечками пальцев, и сказала:

— Не может быть, посмотри, как много. Он же кончил несколько раз?

Я ответил: — Нет, он сделал это одной-единственной эякуляцией.

Джанет продолжала растирать презерватив между кончиками пальцев, сдвинув брови в выражении глубокой сосредоточенности и неверия. Она делала это около полутора минут и, должно быть, раз двадцать сказала:

— Там так много... Не могу поверить, сколько там... Он такой густой и скользкий.

Затем Джанет приподнялась на кровати, обхватила руками колени и уставилась в стену, прижавшись щекой к коленям. Она посидела так несколько секунд, затем положила подбородок на колени и спросила:

— Ну и? Как мы это сделаем? Мне просто подойти к нему и сказать... “ Извините, Генри, если это не слишком сложно, не могли бы вы, пожалуйста, трахнуть меня до потери сознания? О, чуть не забыла, ничего, если Джон посмотрит?”

Я усмехнулся и сказал:

— Нет, конечно, нет. Как-нибудь ночью, когда время будет подходящим и мы все будем баловаться, я спущусь вниз, а ты останешься наверху с Генри... и, ну, если мы достаточно выпьем, может быть, да, ты могла бы просто сказать... “Мы с Джоном поговорили, и я хотела бы спросить, не хочешь ли ты заняться со мной сексом. Джон не против”.

— Ого, погоди минутку, а что насчёт того, что ты хотел смотреть?

Я ответил: — Поверь, я тебе доверяю, даже больше, чем ты думаешь. Просто на этой лодке нет ни одного места, которое я не увидел бы из окна снизу.

Тогда Джанет хихикнула: — Я очень за тебя волнуюсь, теперь ты ещё и извращенец-вуайерист? Значит, твоя фантазия не в том, чтобы я занималась сексом с другим парнем, а в том, чтобы ты смотрел, как это происходит?

Я ответил: — Да, я не могу это объяснить, но вид эрегированного члена другого мужчины внутри тебя меня заводит. Вот, я сказал это.

Наклонившись я начал целовать её, и мы медленно вернулись к интенсивным ласкам. Я был в полнейшем шоке от того, что это происходит, что она вообще это рассматривает. Мысль о том, что это могло случиться, начала действительно поражать меня. Большая часть моей фантазии была именно фантазией, чистым воображением, но теперь это становилось реальной возможностью, и Джанет была согласна. Единственной моей страховкой в ​​этой фантазии было то, что она, вероятно, этого не сделает. Теперь я понимал, что она, скорее всего, сделает.

Пока я ласкал её пальцами, Джанет заявила: — Он должен надеть презерватив.

Я не сказал ни слова. Она на мгновение прервала поцелуй, пока я продолжал целовать её шею, и спросила:

— Ты на самом деле ожидаешь, что такое количество спермы выстрелит внутрь меня? Джон, ты хочешь, чтобы он использовал презерватив? Джон, ответь мне, в твою фантазию теперь входит то, что он оплодотворяет меня? Ты действительно хочешь, чтобы мужчина выстрелил таким количеством спермы внутрь моего тела?

Затем я начал целовать её в губы и произнёс: — Да.

Как только я сказал «да», Джанет ахнула и начала целовать меня более эротично. Пока мы целовались, я по какой-то безумной причине потянулся и взял презерватив, который теперь лежал рядом с ней. Джанет видела, что я делаю, но к тому времени в моей фантазии уже не осталось шока и трепета. Она не сказала ни слова.

Мы перестали целоваться, и я начал тереть краем презерватива о её киску. Её глаза закатились, и она мягко сказала:

— Джон, ты действительно собираешься сделать то, что, как мне кажется, ты собираешься сделать?

Я не сказал ни слова, просто поддел край презерватива средним пальцем и медленно втолкнул его внутрь её вагины. Я продолжал толкать презерватив, чувствуя, как его край охватывает её шейку матки и мой средний палец. Когда я водил пальцем по её шейке матки, я посмотрел вниз, и из неё торчал только огромный мешок со спермой.

Тогда Джанет спросила меня:

— Джон, ты пьян, ты понимаешь, что делаешь? Даже той маленькой доли его спермы, что была на отверстии презерватива, достаточно, чтобы миллионы сперматозоидов оказались внутри меня. Ты этого хочешь? Чёрт возьми, Джон, нам обоим нужна психологическая помощь.

Затем она воскликнула, и я понял, что она использует то, что, как ей казалось, должно было меня остановить:

— Ты же понимаешь, что в этом месяце я пропустила несколько таблеток, ты понимаешь это, да? Неумно, Джон.

В то время как Джанет это говорила, я начал настойчиво толкать её, чтобы она легла, опираясь на локти. Когда я это сделал, я понял, что никогда не забуду то выражения на ее лице, когда она медленно опускалась на спину. Это был тот же самый взгляд, который я видел у нее перед тем, как она однажды прыгнула с сорокафутовой скалы в озеро.

Когда она мягко легла на спину, я взял то, что свисало из её влагалища, и начал сжимать мешок со спермой. Сжимая его и вталкивая внутрь двумя средними пальцами, я сразу же перестал целовать её и бросил взгляд вниз, заметив, что половина спермы уже вытекла.

Затем я наклонился и поцеловал жену, сказав:

— Давай, дорогая, это просто эксперимент. Это что-то совершенно новое.

Джанет просто посмотрела на меня тем же взглядом как «перед прыжком».

Мы продолжали целоваться, её глаза были широко открыты, пока я шарил в поисках вибратора. Как только он оказался у меня в руке, я прикоснулся им к её киске, и она выпалила:

— Тебе нужно вытащить презерватив, Джон, было весело.

Пока она говорила, я провёл головкой дилдо от кончика презерватива до её вагинального отверстия и начал медленно вводить. Когда я это сделал, вся сперма из презерватива вылилась внутрь неё. Я знал, что, если я протолкну игрушку дальше внутрь неё, вся сперма Генри выльется глубоко внутри неё, прямо к шейке матки.

Джанет напомнила мне, что несколько раз пропускала таблетки, пока я медленно вводил дилдо внутрь, и в своём пьяном состоянии я рассудил, что если она пропустила пять из четырнадцати, то, вероятно, это всё ещё работает. На самом деле, здравый смысл отошел на второй план для нас обоих.

Я наклонился и начал целовать жену, вводя игрушку. По мере того, как я вводил игрушку, она начала растягивать презерватив. Держа дилдо за кончик, я почувствовал, как игрушка легко вошла в неё примерно на дюйм, и туго натянутый презерватив полностью расслабился под моими пальцами.

В ту же секунду, как Джанет резко вдохнула, а её глаза широко распахнулись, я понял, что сперма вылилась глубоко внутри неё. Вскоре после этого я замер, как и она. Я быстро начал целовать её, медленно двигая игрушку внутри неё вперёд и назад. Это происходило без усилий, потому что большое количество спермы вылилась в Джанет. Зная, что большая её часть вылилась прямо к отверстию её шейки матки, я медленно потянул за кончик презерватива. Когда я тянул, я без усилий начал вытаскивать его из неё, хотя дилдо по-прежнему полностью находился внутри. Когда я вытаскивал презерватив, меня сильнее охватывало возбуждение. Каждый вытащенный сантиметр был пуст от спермы.

Джанет несла в себе всё его содержимое. Она внезапно положила свою руку на мою, ту, что держала игрушку, и сказала:

— Джон, я не должна носить в себе сперму другого мужчины.

В своём состоянии я просто ответил: — Всё в порядке, малышка.

Тогда Джанет закатила глаза и сказала:

— О, всё в порядке? Сперма Генри искусственно введена в мою матку?

Затем я включил вибратор и полностью ввёл его внутрь. В ту же секунду я приподнялся на одном локте и увидел, каплю спермы Генри на нижней стороне игрушки, которая начала вытекать из неё и стекать по её ягодицам.

Пока я продолжал, теперь медленно вводя игрушку на всю длину в её вагину, всё больше и больше спермы начинало вытекать из Джанет и прилипать к игрушке. Примерно через тридцать секунд она схватила меня за руку, убрала её с игрушки и начала двигать ею сама.

Пока она это делала, я начал мягко повторять:

— Да, малышка, делай это, ты можешь это сделать, я хочу смотреть, как ты кончаешь

Это продолжалось ещё три-четыре минуты, пока я ласкал свой член, наблюдая, как она возбуждает себя этой сперматозоидной массой. Двигая игрушку внутри себя, она другой рукой проводила пальцами по верхней части игрушки, потирая края своего влагалищного отверстия, покрытого спермой.

Мне приходилось несколько раз переставать дрочить, зная, что если бы я продолжил, то кончил бы. Где-то на пятой минуте она выгнула спину, подтянула колени к груди и издала напряжённый крик: — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ, БО-О-О-О-ЖЕ МО-О-О-ОЙ.

Через несколько секунд после начала оргазма Джанет резко вытащила дилдо, сжала ноги вместе, перекатилась на левый бок, прижала обе руки пальцами к верхней части входа в вагину и выгнула тело в оргазме.

Это было выше слов. Я мог бы написать целую историю только об этом событии. Пока она лежала, я наблюдал, как её влагалище, ягодицы и тело содрогались в напряжённом, сжатом движении. В момент оргазма я видел, как каждое ритмичное сокращение влагалища выталкивало небольшую порцию спермы Генри, которая стекала по правому бедру Джанет на простыню.

Я замер, глядя на оргазм жены. Глядя на её напряжённое, содрогающееся тело, её блестящую промежность и бедра, её красивые ступни, скользкую струйку молочно-белой спермы, вытекающей из неё, сперму на её красном лаке для ногтей. Я был в трансе.

Как раз когда Джанет начала расслабляться и лишь изредка дёргала тазом в сторону сжатых рук и пальцев, я поднял ей колени, раздвинул ноги и приставил свой член к ее влагалищу. Как только головка моего члена начала входить в её мокрую тёплую вагину, меня накрыл умопомрачительный оргазм. Я никогда раньше не чувствовал, чтобы сперма так выстреливала из головки моего члена, как в этот момент.

Я не уверен, что завело меня больше всего, мой безумный оргазм или то, что мой член вошёл в неё полностью одним медленным толчком. Когда я сделал этот первый толчок, Джанет притянула моё лицо к себе и страстно поцеловала меня. В любом случае, наши промежности были в полном беспорядке, когда я кончил. Мои лобковые волосы у основания члена были белыми от спермы. Джанет была мокрой и покрытой спермой от киски и на несколько дюймов по бёдрам.

Когда я полностью кончил, обычно мы лежали или я выходил из неё, и мы лежали немного, но на этот раз всё было иначе. Джанет держала меня внутри себя, положив руки мне на ягодицы, ещё долго после того, как я кончил.

В одно мгновение после того, как я кончил, я почувствовал сильную вину. Я начал говорить:

— Малыш, может, это не такая уж хорошая идея, может, нам просто насладиться отпуском и не делать ничего глупого.

Не успел я закончить фразу, как она мягко и очень саркастично парировала, двигая бёдрами:

— О, что? Правда? Серьёзно? Мы уже закончили? О, то есть ты не хочешь, чтобы Генри трахнул меня сейчас? Ты не хочешь, чтобы он оплодотворил меня? Что? Ты не хочешь, чтобы он излил свою сперму мне в матку после того, как трахнет меня до потери сознания? Почему нет? Может, раз я пропустила несколько таблеток в этом месяце, он сможет меня оплодотворить. Вау, я надеялась, что он будет трахать меня каждые несколько часов в течение следующих нескольких недель, тогда у меня будет больше шансов забеременеть.

Я просто опустил голову ей в волосы и шею, сказав: — Ладно, понял.

Джанет продолжила: — О боже, трахни меня, Генри. — И с силой двигала бедрами, принимая меня все глубже в себя. Прошло несколько минут, пока она осыпала меня этими намеренными комментариями, двигая бедрами и размазывая сперму между нашими телами.

Джанет вовсе не закончила мой урок или наказание, но она не осознавала, что после моего первоначального “Чёрт, плохая идея” её комментарии начали заводить меня. Чем больше она пыталась донести свою мысль, тем больше я начинал представлять то, чем она меня наказывала.

Джанет продолжала, а я поднял голову и начал медленно целовать её. На самом деле, думаю, это начало её бесить, потому что она усиливала подколы. Когда я начал двигаться медленно в такт с её бёдрами, она спросила: — Ты слушаешь?

Я быстро ответил: — Да.

Когда я это сделал, она продолжила говорить так, будто член внутри неё вовсе не мой, а Генри. Я старался не показывать ей, насколько сильно меня это возбуждает, лишь изредка говоря:

— Да, понял. Можешь прекратить.

Это подстегивало её, заставляя ещё сильнее настаивать. Я знал, что она ждёт, когда я сдамся и скажу ей, какую ошибку мы совершили.

Однако, чем больше Джанет настаивала, тем больше меня это возбуждало. Она продолжала:

— О да, Генри, тебе нравится быть внутри меня? Тебе нравится чувствовать себя внутри моего тела? Боже, ты такой приятный. Что? Ты вот-вот кончишь? Да, я хочу, чтобы твоя сперма была внутри меня.

Джанет просто продолжала и продолжала, при этом тянула меня за задницу, принимая меня как можно глубже в свою залитую киску.

— Всё нормально, можешь кончить внутри меня. Джон не против, более того, ничего страшного, если ты сделаешь меня беременной. Давай трахаться, пока я не буду носить твоего ребёнка, по несколько раз в день. Я вообще перестану принимать таблетки, так у нас будет больше шансов забеременеть. Генри, ты хочешь иметь со мной ребёнка? Ты хочешь, чтобы я носила твоего ребёнка? Этого я хочу.

Тогда я сказал: — Ладно, хватит, ты доказала свою точку зрения. Но слушай, я не планировал создание семьи в своей фантазии.

Джанет быстро ответила: — Э-э, да, но ты подумал, что достаточно просто вылить сперму из презерватива мне во влагалище, хм, ты что, издеваешься? У меня сейчас внутри ты и Генри. Если бы я забеременела, я бы не знала, твой это ребёнок или его.

Когда я смущённо вытащил свой член, огромная порция спермы вылилась из неё за головку моего члена и потекла по её ягодичной складке. В этот момент она воскликнула:

— О боже, Джон.

Я просто ответил: — Всё нормально, малыш, это просто сперма.

Пока Джанет лежала с раздвинутыми ногами, а густая струйка спермы текла из её вагины на простыни, она спросила: — Мы закончили с этим?

Я замешкался, не зная, что ответить, потому что, по правде говоря, я стал возвращаться к своей фантазии сильнее, чем когда-либо. Сейчас, оглядываясь назад, я считаю, что, если бы она замолчала после того, как я кончил, мы бы остановились и пошли дальше. Однако её комментарии о сперме, Генри, и так далее ещё больше погрузили меня в фантазии. Не поймите меня неправильно, всё это было моей виной, моей абсолютной виной. Джанет просто пыталась настолько сгустить краски, чтобы я извлёк из этого урок. Что ж, я извлёк из этого урок, но не так, как она хотела.

Из-за моей заминки с ответом она подняла брови и сказала очень саркастично:

— Без проблем, ты прав, мы должны исследовать наши плотские инстинкты. Черт возьми, на этом корабле два мужчины, способных производить сперму, почему бы мне не воспользоваться этим потенциалом? Это повысит мои шансы завести ребенка. Генри на палубе? Лучшего времени для секса и не придумаешь. Он уже внутри меня. Я могу просто сказать: “Эй, Генри, зачем мастурбировать в презерватив, глядя на мою фотографию, когда у меня есть вагина и матка, в которые ты можешь кончить?”

Я смущённо ответил: — Ладно, Джанет, это было безумие. Прости. Я потерял рассудок, но, в смысле, всё было не так уж плохо...

Как только я сказал «но», Джанет перебила меня: — Черт возьми, Джон! Представь: ты ушёл на берег за продуктами, возвращаешься, спускаешься вниз и видишь, что Генри меня только что оттрахал, и его сперма всё ещё во мне. Ты и с этим будешь в порядке?

Я эмоционально сказал ей, что это неправильно, и что я совершил ошибку. Всё, что произошло сегодня вечером, было вызванной алкоголем фантазией, которая была слишком безумной. Через полчаса мы оба уснули в объятиях друг друга. Ночь продолжалась, я трижды будил ее, входя и трахая ее, думая о своей фантазии.

В последний раз, когда я проснулся, я раздвинул ноги Джанет как можно шире, готовясь кончить, когда она спросила: — Это ты меня трахаешь или Генри?

К этому времени у меня уже не осталось сил лгать о своей фантазии, я был совершенно измотан, но психотическая фантазия всё ещё не покидала меня. Я смотрел, как солнце выглядывает из иллюминатора нашей каюты, и сказал:

— Расскажи мне снова о том, как Генри кончает внутрь тебя.

Как только я это сказал, Джанет ответила, толкаясь бёдрами навстречу моим:

— Да чёрт возьми, если ты этого хочешь, ты это получишь, Джон. Надеюсь, у него большой член, и ты пожалеешь об этом. Чёрт, мне это даже может понравиться. Ты об этом не подумал, да?

Я кончил в неё, когда она это говорила, что ещё больше её разозлило. После этого мы оба не сказали ни слова. Она отвернулась от меня, и мы уснули. Около девяти утра я проснулся и, оставив Джанет спать, поднялся наверх. Одним из первых дел, которые я делал каждое утро, было взять гидроцикл, съездить на берег или прокатиться вдоль береговой линии.

В это утро я проснулся и обнаружил, что Генри уже ушёл. Он вставал очень рано. Генри уже взял один гидроцикл и уехал на берег, и я понятия не имел, когда он вернётся. Имея полную свободу на лодке, я не беспокоился о том, чтобы спрашивать разрешения, прежде чем взять гидроцикл.

Я взял протеиновый батончик на камбузе, надел шорты и отправился в путь. Утро было чудесное. Чувствовался свежий океанский воздух, температура уже была 21 градус, без влажности, просто прекрасно.

Покатавшись вдоль берега около получаса, я вернулся и обнаружил, что Генри вернулся незадолго до меня. Я почувствовал запах газового гриля за сотню метров от лодки, когда ветер дул мне в лицо. По прибытии я заметил, что Генри разжёг гриль, как иногда делал по утрам. Мы все шутили, что часть пойманной и приготовленной на гриле рыбы была настолько хороша, что ее можно было бы съесть на завтрак, поэтому Генри позаботился о том, чтобы у нас были основные продукты к ней.

Джанет очень внимательно относилась к своему питанию, но дважды упоминала, что хотела бы съесть на завтрак немного острых сосисок и яичницу-болтунью. Она говорила об этом, когда мы были посреди Мексиканского залива. Генри запомнил это и в это утро съездил на берег за сосисками и свежими яйцами, приготовил их специально для неё, как раз когда я подъезжал к корме лодки.

Когда я подъехал, Генри сказал:

— Эй, ты как раз вовремя. Иди разбуди красотку, она хотела настоящий завтрак.

Я быстро ответил: — Чёрт, Генри, ты так вкусно готовишь, что скоро местные жители начнут приплывать к лодке вплавь.

Генри, как всегда, только усмехнулся и повторил:

— Иди приведи мисс Принцессу. Я это приготовил, чтобы она перестала скучать по нормальному

американскому завтраку. Для девушки, которая постоянно твердит про льняное семя и зелёный чай, она ужасно хотела яиц с сосисками. Мне пришлось целый час тащиться вглубь острова, чтобы найти Jimmy Dean’s.

(Справочно: Jimmy Dean’s (или Jimmy Dean) — это очень популярная американская марка готовых завтраков, в частности сосисок для завтрака (breakfast sausage links или sausage patties).

Глядя в зеркало на свои безумные, растрёпанные морским ветром волосы, я вдруг заметил, что за моей спиной на Джанет уже были надеты трусики. Она приподняла бёдра над кроватью и стянула их с себя. — Когда ты успела их надеть?

Джанет ответила:

— Чёрт возьми, Джон, какая разница? Боже, ты, похоже, был пьян — ты же сам видел, как я их надела ещё до рассвета. Помнишь? Перед тем, как ты в последний раз меня... не любил, а просто оттрахал?

Я отмахнулся, ничего не сказав. Пока она лежала в кровати, я вышел из каюты и направился к запаху завтрака. Когда я поднялся наверх, у Генри на блюде была целая гора еды — нереально.

Я сказал ему: — Она идёт.

Как только я это сказал, Джанет вышла из главной каюты и стала подниматься по лестнице, у меня перехватило дыхание. На ней были трусики Victoria Secret, заметьте, не низ купальника, а трусики, по которым легко можно было понять, что у неё выбриты интимные места. Кроме того, на ней была ярко-оранжевая обтягивающая майка.

Не поймите меня неправильно, Генри видел Джанет в спортивной одежде в доме престарелых, но это было совсем, совсем другое.

Я имею в виду, огромная разница между ношением обтягивающих шорт с кроссовками и практически прозрачными трусиками и топом без лифчика. Джанет искоса взглянула на меня и ничего не сказала, выходя из каюты.

Затем она направилась прямо к Генри, который вообще не видел, во что она одета. Генри был занят тем, что выкладывал последние сосиски на тарелку. Пока Джанет шла к нему, я был очарован тем, как потрясающе выглядела её задница в этих трусиках. На самом деле я уже был за гранью своей фантазии, но, как оказалось, она ещё не закончила заставлять меня платить за неё.

Генри был очень «легким на подъём» парнем, но, развернувшись, он быстро сказал:

— О, чёрт, дорогая, ты забыла свои шорты?

Джанет просто подыграла и ответила: — Нет, боже мой, какая разница? Трусики, плавки от бикини, разве есть такая большая разница?

Генри сразу же ответил: — Абсолютно нет. Это твоя лодка, дорогая, и ты можешь носить всё, что захочешь — когда захочешь. Это твоя лодка.

Я понимал, что Джанет в этот момент перегибает палку. Она пыталась возбудить Генри у меня на глазах. Было очевидно, что она не услышала от меня того разумного извинения, которого

ждала, и теперь словно подготавливала почву, чтобы я выдал извинение безупречное — такое, после которого я бы дважды подумал, прежде чем снова заговаривать о подобных фантазиях.

Джанет знала, что я в обычной жизни очень консервативный мужчина, очень консервативный, но это была не просто фантазия, и это была не просто случайность.

Затем Джанет, обняв Генри и поблагодарив его за приготовленный любимый завтрак, отошла от него. После этого она медленно направилась к задней угловой скамейке на корме лодки, лишь мельком взглянув на меня. Она знала, что к этому моменту я полностью осознавал, что она делает, но в то же время её убивало, что я никак не реагирую. Это было почти как игра «кто первым дрогнет».

(Справочно: “game of chicken” — это идиома. Она означает ситуацию, где два человека (или стороны) идут на риск и проверяют, кто уступит первым. Классический образ — два водителя, мчащиеся навстречу друг другу: кто свернёт первым, тот и «проиграл» (или «струсил»). В переносном смысле — психологическое противостояние на выдержку и упрямство.)

Когда Джанет подошла к скамейке, она села, поставила обе ноги на край, расставив их примерно на 60 сантиметров, откинула голову назад и сказала:

— Боже, я всё ещё такая уставшая.

Она полностью взяла надо мной верх. Я имею в виду, её промежность была полностью открыта, а сквозь тёмно-синие прозрачные трусики было видно, что ткань там влажная, с тёмной, почти чёрной полоской шириной около сантиметра, которая так плотно прилегала к её промежности. Я знал, что это от того, что она всё ещё... не до конца пришла в себя после близости.

Вы должны знать Джанет, она ещё не добилась своего.

Я сказал жене, когда она откинула голову назад: — Эй, дорогая, почему бы тебе не спуститься вниз и не надеть шорты? Мы тут подумываем прокатиться на парасейлинге вдоль побережья.

(Справочно: Parasailing (парасейлинг) — это водное развлечение, при котором человека поднимают в воздух на парашюте, прикреплённом к катеру.)

Джанет медленно подняла голову и ответила: — Я думаю, нам стоит просто хорошо провести время на лодке.

Она меня полностью переиграла — можно сказать, я сполна получил ответку. Единственная проблема: на этом она не собиралась останавливаться. Генри обернулся с завтраком и тут же отвёл взгляд, сказав:

— Так, ого... извини. Устраивайся поудобнее, всё в порядке.

Джанет тогда приподнялась и сказала: — Генри, прости, я не хотела заходить слишком далеко.

Именно в этот момент я понял, что она пытается отомстить мне за мою фантазию и смутить Генри за то, что он дрочил на её фото. Я имею в виду, ей было всё равно, выкинет ли нас Генри с лодки и придётся ли ей плыть обратно. Самым странным было то, что меня устраивала месть на данный момент, я просто надеялся, что это закончится, но Генри понятия не имел, что кто-то подсматривал, как он дрочит на её фото, и я думал, Джанет что-нибудь скажет, но она не сказала.

Генри поставил тарелку с завтраком перед ней, пытаясь вести себя как джентльмен, но Джанет это заметила. Она опустила ноги и сказала: — Генри, я хочу фото, как ты сидишь у меня на коленях.

Генри — огромный парень, в три раза больше Джанет во всех смыслах. Он просто рассмеялся и ответил: — Ладно, поехали, — и в шутку сделал вид, что собирается сесть ей на колени.

Когда он это сделал, Джанет схватила его за край шорт, и он упал на заднюю угловую скамейку. Упав на сиденье, он сказал: — Вау, давай сделаем это фото. Я постараюсь тебя не раздавить.

Я взял камеру, надеясь, надеясь, что после пары снимков смогу исправить ситуацию и сказать ей, насколько ошибочной была моя фантазия. Первые несколько фотографий получились довольно безобидными, но потом Джанет сказала:

— Давай сделаем сексуальную.

Генри в шутку изобразил позу, а Джанет в шутку обняла его за левую ногу, пока он стоял перед ней. Когда я сделал снимок, она сказала: — Садись, Генри, — и он сел.

Когда он сел, Джанет сказала: — Давай примем очень сексуальную позу.

Она знала, что убивает меня этим, но не собиралась останавливаться. Когда Генри сел и был готов ко всему, она закинула правую ногу ему на колени. Он положил руки ей на бёдра, чтобы она не упала, а она взяла его руки и положила их себе на задницу. Генри просто пошутил: — Ладно, если так лучше.

Когда я сделал снимок, Джанет продолжила: — Давай сделаем ещё несколько кадров.

Как только Генри немного занервничал и растерялся, не понимая, что происходит, Джанет наклонилась и сидя верхом на его коленях начала его целовать. Генри мгновенно сказал:

— О нет, вау, это нормально? Наверное, это не нормально, правда?

Джанет просто продолжала целовать его, отвечая: — Я не знаю, это нормально ли это? На самом деле, я думаю, что очень нормально.

Конструктивная критика перевода (именно перевода) воспринимается спокойно. Я, так сказать, начинающий переводчик и еще не успел "забронзоветь".

Обсуждение сюжета рассказа также приветствуется. Я понимаю, что я всего лишь переводчик. Но никак не автор и даже не соавтор этого рассказа.))

Заглядывайте на мой канал на Boosty - https://boosty.to/crazy_wolf (Там зачастую появляются рассказы раньше, чем публикуются здесь. Более того, на Boosty уже много рассказов, которые не будут публиковаться на этом сайте)

Также не оставляйте без внимания мой приватный канал в Телеграме «Антология запретных историй» по ссылке: https://t.me/AnthologyAccess_bot

Анонсы новых глав цикла "Милана. Каникулы в Ницце" появляются в публичном канале: https://t.me/vzroslyetainy.

В приватном Telegram-канале «Антология запретных историй» уже опубликованы 29 историй из этого цикла.

После последнего опубликованного здесь рассказа: Часть 5. Вилла Анри Дюваля. Глава 1. Призрак из прошлого. В Telegram-канале уже были опубликованы следующие рассказы:

— Часть 5. Вилла Анри Дюваля. Глава 2. Страсть как освобождение.

— Часть 5. Вилла Анри Дюваля. Глава 3. Ярость капитана.

— Часть 5. Вилла Анри Дюваля. Глава 4. Урок контроля.

— Глава 5. Ритуал очищения.