На следующее утро Ваня проснулся с удивительным чувством легкости. Едва прозвучал сигнал к подъему, в его палату постучались Катя, Маша и Света. Они принесли с собой целую охапку вещей и заговорщицки улыбались.

— Ну что, Ванесса, готова к новому дню? — спросила Света.

Ваня сел на кровати, поправил упавшую на глаза золотистую прядь парика и, к собственному удивлению, ответила мягким, певучим голосом:

— Да, девочки. Я сегодня проснулась и поняла... мне больше не хочется быть Ваней. Я чувствую себя собой именно в платье. Поможете мне?

Девчонки радостно запищали и принялись за дело. В этот раз они выбрали для неё изящное розовое платье с пышной юбкой и тонкими бретельками. Пока Маша накладывала нежный макияж, подчеркивая глаза, Катя аккуратно надевала на Ваню (теперь уже окончательно — Ванессу) кружевные чулки и туфельки.

— Ты такая красивая, — прошептала Катя.

— Я и чувствую себя красивой, — ответила Ванесса, любуясь своим отражением. — Спасибо вам, что помогли мне найти себя.

Весь день Ванесса говорила о себе только в женском роде. Она больше не играла роль — она просто жила. Её движения стали естественными, а улыбка — искренней. После обеда, во время тихого часа, она не спала, а сидела на веранде корпуса в тени берез, аккуратно поправляя подол платья и читая книгу.

В этот момент к ней подошел мальчик из старшего отряда, которого звали Артем. Он не был на вчерашнем балу и, видимо, совсем не знал истории с переодеванием.

— Привет, — немного смущенно сказал он, глядя на её тонкие руки в браслетах и длинные ресницы. — Ты из какого отряда? Я тебя раньше здесь не видел.

Ванесса подняла на него взгляд и почувствовала, как по сердцу разлилось тепло. Она не испугалась и не замялась.

— Привет, — ответила она, кокетливо склонив голову набок. — Я из третьего. Меня зовут Ванесса. А ты?

— А я Артем из первого, — улыбнулся он и присел на край скамейки. — Слушай, Ванесса, ты очень необычная. У тебя такое красивое платье... Может, прогуляемся после полдника к озеру?

Ванесса почувствовала, как её щеки залил нежный румянец. Ей было безумно приятно, что её воспринимают именно так — как симпатичную, хрупкую девочку.

— Я с удовольствием, Артем, — ответила она, слегка взмахнув ресницами.

Подготовка к свиданию превратилась в настоящую бурю эмоций. Пока подруги в четыре руки колдовали над её образом, Ванесса сидела на краю кровати, судорожно сжимая в руках край своей сиреневой юбки. Её била легкая дрожь.

— Девочки, я не могу... — прошептала она, и в глазах блеснули слезы. — Зачем я согласилась? Это была ошибка. Он же думает, что я... настоящая. А если он заметит? Если я что-то сделаю не так? Мой голос, мои руки... я же всё испорчу!

Света тут же опустилась перед ней на корзину для белья и взяла её ладони в свои.

— Тише, милая, посмотри на меня. Ты — настоящая. Весь сегодняшний день ты вела себя как самая изящная девочка в лагере. Дима подошел к тебе, потому что увидел твою нежность и красоту. Он очарован тобой, Ванесса, а не твоими документами.

Но Ванесса не унималась, её захлестнула паника:

— А если он захочет взять меня за руку? Или если на лодке будет качка, и я поведу себя как пацан? Я же сгорю со стыда! Может, мне сказаться больной?

Маша, не обращая внимания на протесты, начала аккуратно припудривать её щеки, чтобы скрыть выступивший от волнения румянец.

— Ошибкой было бы спрятаться в палатке и проплакать весь вечер, — строго, но с любовью сказала она. — Ты сама сказала, что тебе нравится это состояние. Так наслаждайся им! Мы подобрали тебе идеальную блузку с высоким воротником — она скроет всё, что тебя смущает. А юбка... посмотри, как она на тебе сидит. Ты в ней просто статуэтка.

Девчонки начали действовать еще решительнее, чтобы не дать Ванессе передумать:

Катя надела на неё тонкие ажурные перчатки. «Это не только для стиля, — пояснила она. — Так он не почувствует, если у тебя вспотеют ладошки от страха».

Света заставила её произнести несколько фраз нараспев. «Говори тише и медленнее, Ванесса. Представь, что каждое твое слово — это глоток прохладного лимонада».

На запястья и за ушки нанесли капельку сладких духов. «Этот запах будет твоим щитом», — подмигнула Маша.

Ванесса глубоко вздохнула, глядя в зеркало. Из-под густой челки на неё смотрела хрупкая, испуганная, но невероятно эффектная девушка. Сиреневая юбка, белые гольфы, кружево перчаток — всё это создавало броню, в которой она чувствовала себя защищенной и... желанной.

— Ладно, — выдохнула она, расправляя плечи. — Я пойду. Я справлюсь. Я — Ванесса, и я иду на свое первое свидание.

Когда она вышла из корпуса, Дима уже стоял у входа. Увидев её — такую робкую, смущенную и изящную — он невольно поправил воротник своей рубашки. Ванесса увидела, что он волнуется не меньше её, и это придало ей сил.

Путь к озеру лежал через старую сосновую аллею, где мягкие иголки под ногами заглушали шаги. Ванесса шла очень осторожно, чуть придерживая подол сиреневой юбки, как учили девочки. Дима шел рядом, то и дело бросая на неё робкие взгляды. Пауза затягивалась, и Ванесса чувствовала, как её сердце колотится прямо в горле.

— Ты сегодня... ещё красивее, чем днем, — наконец нарушил тишину Дима, его голос немного дрогнул. — Этот цвет, сиреневый, тебе очень идет.

Ванесса почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, а страх начинает отступать. Она вспомнила совет подруг — говорить медленно и мягко.

— Спасибо, Дима, — ответила она, и её голос прозвучал удивительно нежно. — Я очень переживала, когда собиралась. Мне хотелось тебе понравиться.

Дима остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Понравиться? Ванесса, я, честно говоря, весь тихий час только о тебе и думал. В лагере много девчонок, но ты... ты какая-то особенная. В тебе есть что-то такое... благородное, как из старых книг про принцесс.

Они подошли к небольшому поваленному дереву, перегородившему тропинку. Дима тут же шагнул вперед и протянул руку. Ванесса на мгновение замерла, глядя на его ладонь, а потом уверенно вложила в неё свою руку в ажурной перчатке. Она ощутила его силу и то, как бережно он сжал её пальцы, помогая перешагнуть препятствие. В этот миг она окончательно забыла про Ваню — она чувствовала себя хрупкой леди, о которой заботится прекрасный рыцарь.

— Знаешь, — признался Дима, когда они пошли дальше, не разжимая рук, — я обычно не такой разговорчивый. С парнями проще, а с тобой мне хочется подбирать слова. Ты как будто заставляешь всё вокруг становиться лучше.

Ванесса кокетливо склонила голову к плечу, чувствуя, как парик щекочет щеку, и тихо рассмеялась.

— Мне приятно это слышать. Я тоже чувствую себя с тобой очень... защищенной.

Когда они вышли к лодочной станции, солнце уже почти коснулось горизонта, заливая озеро расплавленным золотом. Дима подвел её к маленькой деревянной лодке.

Он помог Ванессе сесть в лодку, бережно придерживая её за локоть. Она аккуратно расправила свою сиреневую юбку, стараясь не задеть борта, и опустилась на деревянную скамью, чувствуя себя невероятно женственной. Дима сел напротив и взялся за весла. Лодка мягко отчалила, оставляя за собой ровные круги на золотистой воде.

Тишина озера и мерный плеск весел действовали успокаивающе. Ванесса смотрела на свои руки в ажурных перчатках и не могла поверить, что всё это происходит наяву.

— О чем ты думаешь? — негромко спросил Дима, перестав грести. Лодка медленно заскользила по инерции.

Ванесса подняла взгляд и, кокетливо поправив выбившийся из косички бант, ответила:

— О том, как удивительно всё изменилось. Еще недавно я и представить не могла, что буду сидеть здесь, в этом образе, и чувствовать себя так... правильно. Будто я наконец-то нашла свое место.

— Ты выглядишь очень счастливой, — улыбнулся Дима. — Знаешь, когда я увидел тебя днем в этой юбке, я подумал, что ты — самое нежное создание в этом лагере. Мне кажется, ты очень тонко чувствуешь мир.

Ванесса почувствовала, как к горлу подкатил комок. Ей так хотелось быть искренней, но страх всё еще шептал внутри. Однако, говоря о себе в женском роде, она чувствовала, что не лжет — её душа сейчас действительно была душой этой хрупкой девушки.

— Мне всегда казалось, что я должна быть сильной, скрывать свои чувства, — призналась она, глядя на кувшинки, проплывающие мимо. — Но девочки из моего отряда помогли мне понять, что женственность — это тоже сила. Что можно быть мягкой, носить красивые вещи и не стыдиться этого.

— Они правы, — серьезно сказал Дима. Он на мгновение отпустил весла и накрыл своей ладонью её руку. — Не меняйся, Ванесса. Тебе это очень идет. Ты такая одна на весь лагерь.

В этот момент Ванесса окончательно отпустила все свои тревоги. Она поняла, что Диме нравится именно она — её манеры, её тихий голос, её застенчивость. Когда солнце окончательно скрылось за лесом, Дима предложил вернуться, чтобы не замерзнуть.

— Позволь мне, — он снял свою легкую ветровку и накинул на плечи Ванессы.

Она прижала куртку к себе, вдыхая его запах, и почувствовала себя маленькой принцессой под защитой своего рыцаря.

Когда Дима пришвартовал лодку к берегу и помог Ванессе выйти на мостки, между ними возникла та самая трепетная тишина, от которой захватывает дух. Они стояли совсем рядом, в тени густых ив, скрытые от чужих глаз.

Дима нежно взял её за руки. В свете первых звезд его взгляд стал глубоким и решительным. Он медленно начал склоняться к её лицу, и Ванесса почувствовала, как перехватило дыхание. На мгновение ей захотелось зажмуриться и податься навстречу, но в голове вихрем пронеслись наставления девочек и легкий испуг — всё происходило слишком быстро.

Она мягко, но уверенно приложила ладонь в ажурной перчатке к его груди, останавливая его.

— Дима, подожди... — прошептала она, чуть отстранившись. Её сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Ты очень милый, и этот вечер был чудесным, но... не так сразу. Я не готова к такому.

Дима замер, в его глазах промелькнуло мимолетное разочарование, которое тут же сменилось глубоким уважением. Он понял, что перед ним — девушка, которая ценит себя и не терпит спешки.

— Прости, Ванесса, — искренне сказал он, отступая на полшага. — Я не хотел тебя смутить. Ты просто... ты невероятная.

Ванесса увидела его смущение, и ей стало его немного жаль. Она кокетливо прикусила губу, глядя на него снизу вверх, и изящным жестом поправила свою сиреневую юбку.

— Но, — она сделала паузу и лукаво улыбнулась, — за этот прекрасный вечер... ты можешь поцеловать меня в щеку.

Она слегка наклонила голову, подставляя ему свою нежную, припудренную щечку. Дима бережно, словно боясь повредить крылья бабочки, коснулся губами её кожи. Ванесса почувствовала легкий трепет и поняла, что поступила правильно: это было так невинно, по-девичьи и очень романтично.

— Теперь мне пора, девочки будут волноваться, — сказала она, придерживая его куртку на своих плечах.