Это была тихая, холодная победа интеллекта над плотью. После того как буря улеглась, Нора почувствовала удивительную пустоту — не ту, что пугает, а ту, что дарит ясность. Она встала, накинула халат и села за стол.

​ Пальцы больше не дрожали. Она методично, со скоростью опытного архивариуса, расшифровала запись. Голос Марка, который еще час назад заставлял её сердце пропускать удары, теперь превратился в обычный звуковой файл. Его наглые вопросы она просто опускала, вычленяя только те крупицы информации, которые были нужны для музейного вестника. Она «препарировала» его, как редкое насекомое, лишив его магии личного обаяния.

​«Использован и выброшен», — промелькнуло у неё в голове с несвойственным ей цинизмом.

​Нора легла спать с ощущением, что она взломала код Марка Вернера. Он больше не был для неё опасным хищником; он стал лишь материалом для статьи, мужчиной, чье эго было раздуто до невероятных размеров. Она заснула крепким, здоровым сном человека, который уверен, что приручил своих демонов.

Утром Нора, выспавшаяся и полная сил, как обычно отправилась на работу получать разнарядку. Задание было не сложным: договорится об очередных литературных встречах в издательстве.

​ Она стояла у стойки ресепшена, сосредоточенно подписывая документы, когда тишину холла разрезал знакомый смех. Тот самый низкий, рокочущий смех, который еще вчера заставлял её сердце пропускать удары. Он доносился из приоткрытой двери соседнего кабинета.

​Нору мгновенно бросило в жар. Кожа под алой блузкой стала влажной, а ноги на мгновение превратились в вату. Ей хотелось буквально провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, лишь бы не столкнуться с ним взглядом. С трудом сдерживая дрожь в руках, она дождалась, пока секретарша протянет ей пресс-релиз. Выхватив листок почти грубо, Нора развернулась и быстро зашагала прочь.

​У лифта она судорожно, почти до боли в пальце, нажимала кнопку вызова. Голос Марка становился отчетливее — он вышел к стойке, где она стояла секунду назад. Каблуки Норы нетерпеливо выбивали дробь. Не в силах больше ждать, она ринулась к массивной двери лестничного пролета.

​Заскочив внутрь, она прижалась спиной к холодной стене, тяжело дыша. Нужно было успокоиться. Нужно было выйти из здания с достоинством, не вызывая подозрений своим видом. Сердце колотилось в горле, напоминая о «капле», которая при каждом резком движении отзывалась внутри тяжелым, будоражащим давлением.

​Чуть отдышавшись, Нора начала спускаться. Цоканье её каблуков эхом разносилось по лестничной клетке. Первый этаж, длинный коридор, последний поворот — и она на свободе. Нора уже почти бежала, подстегиваемая паникой. Перед самым углом она, не выдержав, оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что за ней нет погони. Сзади было пусто.

​Облегченно выдохнув, она на ходу развернула голову вперед и...

​Удар был такой силы, что из легких выбило весь воздух. Нора не успела даже вскрикнуть. Она врезалась в плотную, высокую фигуру, возникшую словно из воздуха. Ноги запутались в полах плаща, равновесие было потеряно, и через мгновение они оба повалились на мягкий ковровый настил коридора.

​Листы пресс-релиза и архивные документы белыми птицами разлетелись в стороны, устилая пол.

​Когда мир перестал вращаться, Нора осознала, что лежит на ком-то, крепко прижав незнакомца к ковру всем своим весом. Она приподнялась на локтях, пытаясь извиниться, и почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной электрический разряд.

​Прямо под ней, глядя на неё с легким прищуром и смесью искреннего удивления и опасного торжества, лежал Марк. Его руки инстинктивно обхватили её за талию, удерживая в этом двусмысленном, тесном контакте. Глубокий вырез её новой блузки открывал ему всё, что она так тщательно пыталась скрыть, а жесткая кожа юбки плотно прижималась к его бедрам.

Когда ворох бумаг наконец улегся, Нора кожей почувствовала на себе знакомый пристальный взгляд. Марк смотрел на неё с торжествующей улыбкой, не спеша убирать руки с её талии.

​— Нора! Какой упоительный сюрприз, — протянул он. — Вчера вы так стремительно от меня убегали, что сегодня, видимо, не рассчитали скорость и приземлились прямо в мои объятия. А я-то считал вас куда более благопристойной особой.

​— Марк Андреевич, вы явно заблуждаетесь, — стараясь сохранять ледяной тон, ответила Нора. — Наша встреча — чистая случайность, уверяю вас. А теперь, если вы позволите...

​— А если не позволю? — Его голос внезапно утратил шутливый тон, став опасно-низким, почти хищным.

​Пальцы Марка переместились ниже поясницы, и Нора почувствовала их стальную хватку даже через плотную ткань одежды.

​— Пусть вчера нам помешали, но сегодня мы всё-таки оказались в горизонтальном положении. Снова совпадение, Нора? — Он снова улыбнулся, но взгляд оставался цепким.

​С этими словами он властно прижал её к себе, лишая возможности отстраниться. Нора ощутила ответное напряжение его тела и, вспыхнув от возмущения и неловкости, принялась отчаянно колотить кулаками по его груди.

​— Да отпустите же меня! Немедленно!

Марк разжал руки, и Нора, не теряя ни секунды, принялась лихорадочно собирать рассыпанные листы. Как только последний документ оказался в руках, она почти бегом бросилась прочь. Марк проводил её долгим взглядом, на губах застыла хищная, предвкушающая улыбка. У его ног, незамеченный девушкой, остался лежать одинокий листок.

​ Вернувшись в музей, Нора сразу направилась в кабинет начальницы. Дыхание всё еще сбивалось, а сердце колотилось где-то в горле. Она выложила документы на стол и уже потянулась к ручке двери, когда голос руководительницы заставил её замереть:

​— Нора, подождите. Здесь не хватает одного важного бланка. Без него отчет не примут.

​ Нора похолодела. Она начала судорожно рыться в сумочке, перебирая каждую мелочь, надеясь на чудо. Мысль о том, что придется возвращаться в редакцию и снова встретиться с Марком, приводила её в ужас.

​ В этот момент дверь кабинета тихо отворилась. По ковровой дорожке мягко, но уверенно застучали дорогие туфли.

​— Господин Вернер! Какая честь! — Начальница мгновенно расплылась в любезной улыбке, поднимаясь навстречу гостю. — Чем обязаны вашему визиту?

​ Нора застыла, не смея обернуться. Она почувствовала, как он подошел вплотную. Его рука, скрытая от глаз начальницы высокой стойкой, плавно и по-хозяйски легла на бедро девушки. Марк протянул листок, который держал во второй руке.

​— Ваша чудесная сотрудница так спешила, что выронила это у нас в редакции, — бархатистым голосом произнес он, глядя прямо на Нору. — Она у вас невероятно стремительная... буквально с ног сбивает.

​ Его ладонь на её бедре пришла в движение, становясь всё более требовательной и наглой, пока он продолжал светскую беседу с её руководством.

Нора застыла, не смея даже вздохнуть. Она чувствовала себя пойманным зверьком, который замер в надежде, что хищник его не заметит — хотя лапа хищника уже лежала на её теле.

​Людмила Николаевна, сияя от восторга, выхватила листок из рук Марка.

— Ой, Марк Андреевич! Ну какая любезность! Норочка, видишь, какой внимательный человек наш классик! А ты... стоишь как неродная. Поблагодари господина Вернера!

​ Нора не могла выдавить ни звука. Стойка ресепшена надежно скрывала их от глаз начальницы, создавая интимную, порочную зону только для них двоих. Рука Марка, до этого просто покоившаяся на её бедре, пришла в движение. Его пальцы, уверенные и сильные, начали медленно подниматься выше по внутренней стороне бедра, туда, где ткань юбки натянулась от её нервной дрожи.

​— Ну что вы, Людмила Николаевна, — голос Марка был бархатным, спокойным, с легкой ноткой светской скуки. — Ваша сотрудница уже «поблагодарила» меня в коридоре. Весьма... экспрессивно.

​Он чуть наклонился к Норе, и она почувствовала его дыхание у своего виска. Его пальцы тем временем достигли края её белья, и он намеренно зацепился за тонкую полоску ткани, чуть потянув её на себя. Нора судорожно вцепилась пальцами в край стойки, так что костяшки побелели. Она понимала: если она сейчас дернется или вскрикнет, Людмила Николаевна всё увидит, и её репутация «чистой Мышки» рассыплется в прах.

​— Нора, — вкрадчиво произнес Марк, глядя прямо на начальницу, но обращаясь к девушке. — Вы так побледнели. Вам всё еще нехорошо? Может быть, мне стоит проводить вас до дамской комнаты? Или сразу до дома?

​ Наглые пальцы сжались чуть крепче, исследуя её мягкую плоть. Нора чувствовала, как по позвоночнику бегут искры, а внизу живота снова разгорается тот самый пожар, который она пыталась потушить ночью. Он издевался над ней, наслаждаясь её беспомощностью на глазах у всех.

​— Нет... — голос Норы сорвался на шепот. — Спасибо... Марк Андреевич. Я в порядке.

​— В порядке? — Марк приподнял бровь и, воспользовавшись тем, что Людмила Николаевна отвернулась к шкафу, чтобы подшить листок в папку, бесстыдно и глубоко провел ладонью вверх, прижимаясь к самому её естеству. — Мне так не кажется. Ваша «температура», кажется, только растет.

​Он убрал руку так же внезапно, как и положил, и сделал шаг назад, сохраняя идеальную осанку. Только в глубине его глаз плясали черти.

​— Людмила Николаевна, я, пожалуй, заберу Элеонору на полчаса. Нам нужно уточнить пару деталей по тексту, а здесь слишком... официально. Вы ведь не против?

​— Что вы, что вы! Конечно! — засуетилась начальница. — Норочка, иди, дорогая. Это же такая честь!

​ Когда они вышли, девушка попыталась объясниться, но Марк не произнес ни слова. Его пальцы сомкнулись на её предплечье подобно стальному браслету — не грубо, но с той абсолютной уверенностью, которая не допускает возражений. Нора едва поспевала за его широким шагом, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

​— Пустите... Марк Андреевич... Куда вы меня тащите?— отчаянно зашептала она.

​Он даже не обернулся. Его профиль был резким, сосредоточенным, как у хищника, который уже загнал добычу в угол и теперь просто выбирает место для финала.

​— Где ваш кабинет, Нора? — его голос прозвучал низко, почти надтреснуто. В нем больше не было той светской игривости, что минутой ранее у стойки ресепшена.

​Нора сглотнула. Она понимала, что сопротивление только разжигает его азарт. Дрожащей рукой она указала на неприметную дверь в самом конце коридора, за которой скрывалось её маленькое царство тишины и архивной пыли.

​Марк довел её до двери, рывком открыл её и, втолкнув Нору внутрь, мгновенно запер замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине кабинета как выстрел.

​Здесь пахло старой бумагой, сургучом и лавандой — запахами, которые всегда успокаивали Нору. Но сейчас, когда в это тесное пространство ворвался он, воздух мгновенно стал тяжелым и душным. Марк прислонился спиной к двери, скрестив руки на груди и не сводя с неё потемневших глаз.

— Я сейчас же позвоню в полицию, если вы меня не отпустите! — прошипела Нора, чувствуя, как внутри всё дрожит от негодования и страха.

​Марк лишь негромко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли тепла.

​— Полиция? — он склонился к самому её уху, обжигая дыханием. — Представьте, Нора, как вы будете в красках расписывать незнакомым мужчинам в форме всё, что я сейчас с вами делаю. Каждое мое движение, каждое ваше ощущение... К тому же, не будем лукавить: если бы вы действительно хотели сбежать, вы бы давно ударили меня в пах и скрылись в коридоре. Но вы всё еще здесь.

​— Зачем? — сорвалось с её губ. — Зачем вы это делаете? Что вам от меня нужно?

​В одно мгновение маска светского льва и насмешливого соблазнителя осыпалась. Лицо Марка преобразилось, став жестким и пугающе холодным; в глазах промелькнуло что-то первобытное, темное. Он медленно отстранился, отодвинул тяжелый стул и поставил его прямо перед Норой.

​Сев на него и не сводя с девушки тяжелого, парализующего взгляда, он сухо приказал:

​— Сними эти тряпки. Живо.