Церковь Святого Георгия в Мэйфэре была наполнена густым ароматом белых лилий и восковых свечей. Орган торжественно грянул последний аккорд, и священник в белоснежной сутане поднял руки над молодыми.

— Объявляю вас, сэр Реджинальд Артур Харрингтон, баронет, и леди Элизабет Мэри Уинтерборн... мужем и женой!

По залу пронёсся одобрительный гул. Реджинальд, высокий, широкоплечий мужчина тридцати четырёх лет, с тёмными волосами, уже тронутыми первой сединой на висках, и строгим, но красивым лицом, повернулся к своей новобрачной. Его серые глаза блестели сдержанным торжеством. Он был одним из самых богатых землевладельцев Кента — владелец нескольких фабрик в Манчестере, акций железной дороги и огромного поместья Харрингтон-Мэнор, которое вот уже два года стояло запертым после смерти его старого дяди.

Элизабет, двадцать четыре года, стояла рядом, опустив длинные ресницы. Её кожа была молочно-белой, почти прозрачной, как у девушек, выросших в стенах монастыря Святой Агнессы. Длинные золотисто-каштановые волосы были собраны в скромную причёску под кружевной фатой, а платье из тяжёлого белого шёлка с высоким воротом подчёркивало тонкую талию и высокую грудь, которую она всегда старалась скрывать. Воспитанная в строгом монастыре после ранней потери родителей, она знала о мире мужчин лишь то, что ей рассказывали монахини: «Брак — это долг, а плоть — грех». До сегодняшнего дня она ни разу не оставалась наедине с мужчиной дольше пяти минут. Даже поцелуй в щёку во время помолвки заставил её покраснеть до корней волос.

Реджинальд взял её руку в перчатке и поцеловал кончики пальцев. Его прикосновение было тёплым и уверенным.

— Теперь ты моя, Элизабет, — тихо произнёс он, так, чтобы слышала только она. — И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Она едва заметно кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В этот момент она ясно понимала, что любит его — не как долг и не как страх, а по-настоящему, тихо и глубоко.

После церемонии и скромного приёма в Лондоне карета с гербом Харрингтонов покатила по пыльным дорогам Кента. За окнами мелькали зелёные холмы, покрытые туманом, и старые дубы. Элизабет сидела напротив мужа, сжимая в руках маленькую сумочку. Реджинальд смотрел на неё с нежной улыбкой, но в его взгляде уже проскальзывало нетерпение.

Харрингтон-Мэнор встретил их величественно и мрачно. Огромный особняк в стиле поздней георгианской архитектуры возвышался на холме, окружённый старым парком и высокой каменной оградой. Фасад был покрыт плющом, а высокие окна тёмно отсвечивали в лучах заходящего солнца. Когда карета остановилась у парадного входа, на крыльцо вышел старый дворецкий Мэтьюз.

— Добро пожаловать домой, сэр Реджинальд, миледи, — поклонился он с почтительной улыбкой. — Всё готово к вашему приезду. Ужин подан в малой столовой.

Пока лакеи вносили багаж, Мэтьюз проводил молодых в холл. Элизабет озиралась по сторонам: тяжёлые дубовые панели, портреты предков в золочёных рамах, огромная люстра с газовыми лампами. Всё дышало стариной и... чем-то неуловимо тревожным.

— Прекрасное место, не правда ли? — сказал Реджинальд, обнимая жену за талию. — Здесь я провёл детство. Правда, последние годы дом пустовал. Дядя был... эксцентричным человеком.

Мэтьюз кашлянул, помогая Элизабет снять накидку.

— Если позволите, сэр, я должен вас предупредить... Местные рассказывают старые байки про этот дом. Про ту самую Мэри-Энн Блэквуд.

Реджинальд усмехнулся, снимая перчатки.

— Опять эти деревенские суеверия, Мэтьюз? Я думал, мы уже покончили с этим.

— Легенда, сэр, — невозмутимо продолжил дворецкий. — В 1798 году здесь жила знаменитая актриса и... гм... куртизанка Мэри-Энн Блэквуд. Говорят, она устраивала здесь такие маскарады и оргии, что даже лондонские джентльмены краснели. Умерла прямо в этом доме — во время одной из своих... вечеринок. Сердце не выдержало, прямо на... э-э... на руках одного из кавалеров. С тех пор некоторые слуги утверждают, что по ночам в коридорах слышны женские стоны и смех. А по ночам якобы можно увидеть тень женщины в красном платье.

Элизабет невольно вздрогнула и крепче сжала руку мужа. Её щёки слегка побледнели.

— Какой ужас... — прошептала она.

Реджинальд громко рассмеялся и похлопал дворецкого по плечу.

— Полно, Мэтьюз. Ты пугаешь мою молодую жену. Это всего лишь сказки для того, чтобы слуги не ленились по ночам. Я человек науки и прогресса. Призраки, оргии и проклятия — это для старых бабушек у камина. А теперь, если позволишь, мы поднимемся в спальню. День был долгим.

Мэтьюз поклонился и исчез в коридоре, но Элизабет всё ещё чувствовала лёгкий холодок по спине. Она посмотрела на мужа снизу вверх, и в её больших голубых глазах мелькнул настоящий страх.

— Реджинальд... а вдруг в этих историях есть хоть капля правды? — тихо спросила она, когда они поднимались по широкой лестнице.

Он остановился, повернул её к себе и нежно поцеловал в лоб.

— Это всего лишь старые деревенские байки, моя милая. Суеверия и сплетни, которыми пугают слуг. Ничего более. Я не верю в призраков и проклятия. А если даже и есть в этом доме что-то странное, то я буду рядом с тобой всю ночь, охранять твой сон и не позволю ничему тебя потревожить.

Элизабет кивнула, но сердце всё равно билось часто-часто. Она боялась этой ночи больше, чем любых призраков. Боялась того, что должно было произойти за тяжёлыми дверями хозяйской спальни. Боялась своей собственной плоти, о которой ей столько лет твердили, что она — грех.

А за окном уже сгущались сумерки, и старые часы в холле начали медленно отбивать время.

Спальня хозяйской комнаты была огромной. Тяжёлые бархатные портьеры были уже задернуты, на столике горели две газовые лампы, отбрасывая мягкий жёлтый свет. Большая кровать с балдахином из тёмно-красного шёлка казалась слишком большой для двоих. Элизабет стояла посреди комнаты, сжимая в руках ночную сорочку, и чувствовала, как колени слегка дрожат.

— Я... я переоденусь за ширмой, — тихо сказала она, не поднимая глаз.

Реджинальд кивнул, стараясь выглядеть спокойным.

— Конечно, моя дорогая. Не торопись.

Пока она скрылась за ширмой, он медленно снял сюртук, жилет и галстук, оставшись в белой рубашке и брюках. Сердце его билось ровно и сильно — он давно ждал этой ночи, но обещал себе быть терпеливым.

Элизабет вышла из-за ширмы в тонкой белой ночной сорочке, которая едва скрывала очертания её тела. Она стояла у края кровати, опустив руки, и смотрела в пол. В этот момент лёгкий сквозняк прошёлся по комнате. Дверца высокого дубового шкафа в углу вдруг тихо скрипнула и медленно, сама собой, приоткрылась на несколько дюймов. Из тёмного нутра шкафа пахнуло холодным, пыльным воздухом.

Элизабет резко вздрогнула и отступила назад, прижав руку к груди.

— Реджинальд... — голос её дрогнул. — Дверца... она открылась сама...

Он мгновенно оказался рядом, обнял её за плечи одной рукой и спокойно подошёл к шкафу. Легко толкнул дверцу, и она закрылась с тяжёлым щелчком.

— Ничего страшного, любовь моя, — мягко произнёс он, проводя ладонью по её спине. — Старый дом, старое дерево. Просто немного рассохлось.

Элизабет кивнула, но внутри у неё всё сжалось. Реджинальд улыбнулся и добавил чуть тише:

— В нашем браке мы будем вместе преодолевать любые страхи и сомнения. Ты больше не одна, моя дорогая.

Эти слова невольно заставили её подумать о том, что должно было произойти сейчас в этой огромной кровати. О том грехе плоти, о котором ей столько лет твердили монахини. О его руках, которые скоро коснутся её обнажённого тела, и о том, чего она так боялась и от чего уже не могла отказаться. Она легла на спину, натянув одеяло до самого подбородка, и крепко закрыла глаза.

Реджинальд лёг рядом. Он был нежен и очень сдержан. Сначала просто поцеловал её в лоб, потом в губы — осторожно, почти благоговейно. Его руки скользнули под сорочку, но двигались медленно, давая ей время привыкнуть. Элизабет лежала напряжённая, как струна: ноги слегка сжаты, дыхание частое и неглубокое. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, а ладони стали влажными от волнения. Реджинальд приподнялся на одном локте и нежно провёл рукой по её щеке, пытаясь успокоить.

— Расслабься, моя дорогая... — прошептал он хрипло. — Я буду очень осторожен.

Он медленно откинул одеяло, которое она всё ещё судорожно прижимала к груди. Его пальцы осторожно коснулись края её ночной сорочки и начали приподнимать тонкую ткань вверх, обнажая сначала бёдра, потом живот. Элизабет инстинктивно дёрнулась и попыталась опустить сорочку обратно, но Реджинальд мягко перехватил её руку и поцеловал запястье.

— Не бойся... — тихо сказал он.

Она закрыла глаза, чувствуя, как жар стыда заливает лицо и шею. Реджинальд осторожно раздвинул её колени, устраиваясь между ними. Элизабет напряглась ещё сильнее, её дыхание стало прерывистым. Она ощущала тепло его тела, тяжесть его присутствия и лёгкое давление его возбуждённого члена у входа.

Когда он медленно, очень осторожно начал входить в неё, она тихо всхлипнула от резкой, жгучей боли. Девственность поддалась не сразу, и первые несколько мгновений были особенно мучительными. Элизабет закусила губу, стараясь не заплакать, а её пальцы судорожно вцепились в простыню. Первые несколько толчков были неловкими, почти мучительными для неё.

— Прости... прости меня, — шептал он ей на ухо, замирая каждый раз, когда она вздрагивала. — Я постараюсь не причинять тебе боли...

Она не отвечала. Только крепче зажмуривала глаза и кусала нижнюю губу, стараясь не заплакать. Никакой похоти, никакого наслаждения — только стыд, напряжение и лёгкая боль, которая постепенно стала притупляться. Но даже сквозь боль она чувствовала, как сильно любит его — этого сильного, терпеливого мужчину, который сейчас старался быть с ней как можно нежнее.

Реджинальд двигался медленно, размеренно, стараясь не причинять ей лишних страданий. Он кончил быстро и тихо, почти беззвучно, после чего сразу обнял её и прижал к себе.

— Ты была прекрасна, — прошептал он, целуя её в висок. — Теперь ты по-настоящему моя жена.

Элизабет лежала неподвижно, чувствуя между ног неприятную влажность и лёгкое жжение. Слёзы тихо скатились по её вискам, но она быстро смахнула их. Через несколько минут дыхание Реджинальда стало ровным — он уснул, всё ещё обнимая её.

Комната погрузилась в глубокую тишину. Газовые лампы были потушены. Только лунный свет едва пробивался сквозь тяжёлые портьеры.

Часы в холле внизу начали медленно отбивать три часа...

Реджинальд проснулся от влажного, горячего ощущения вокруг своего члена. Он резко открыл глаза, всё ещё полусонный, и замер.

Элизабет стояла на коленях между его ног. Её длинные каштановые волосы разметались по его бёдрам, а губы плотно обхватывали головку его уже полностью вставшего члена. Она двигалась медленно, но уверенно — глубоко заглатывая его почти до самого основания, а потом выскальзывая вверх с влажным чмокающим звуком. Её язык работал жадно, облизывая каждую вену.

— Элизабет?.. — хрипло выдохнул он, не веря своим глазам.

Она подняла на него взгляд и... улыбнулась. Это была не та робкая, застенчивая улыбка, которую он видел вчера. Это была хищная, похотливая ухмылка. Не говоря ни слова, она снова наклонилась и взяла его ещё глубже, до слёз в глазах, заставляя его застонать от неожиданного, острого удовольствия.

Реджинальд хотел что-то сказать, но смог лишь судорожно вцепиться пальцами в простыню. Ощущения были невероятными — горячий, скользкий рот жены обволакивал его так плотно и умело, как будто она делала это всю жизнь. Он никогда не ожидал от своей скромной монастырской невесты ничего подобного.

Через несколько секунд она резко оторвалась от него, оставив член мокрым и пульсирующим. Не дав ему опомниться, Элизабет одним быстрым движением оседлала его бёдра. Её ночная сорочка задралась до талии. Она взяла его скользкий член рукой, приставила к себе и рывком села вниз, насадившись до самого основания.

Реджинальд громко застонал.

В этот момент он увидел, как её глаза на мгновение стали совершенно чёрными — без белков, без радужки, просто две бездонные чёрные дыры. Сердце его ёкнуло, но уже в следующую секунду глаза снова стали обычными — ясными голубыми. «Показалось... — подумал он, — просто игра света... или я ещё не проснулся...»

Элизабет не дала ему времени размышлять. Она схватила ворот своей тонкой сорочки обеими руками и резко рванула ткань вниз. Тонкий батист затрещал и разорвался до самого низа, обнажив полную, упругую грудь с твёрдыми розовыми сосками. Она схватила его большие ладони и жадно прижала их к своей груди.

— Сжимай, — низким, хрипловатым голосом приказала она. — Сильнее. Я не стеклянная.

Реджинальд послушно сжал её груди, и она тут же начала двигаться — жёстко, яростно, скача на нём как одержимая. Кровать надрывно скрипела под её напором. Она откинула голову назад, и из её горла вырвался протяжный, непристойный стон.

— Oui... comme a... трахай меня глубже! — выкрикнула она на смеси французского и английского. — Сильнее, ты джентльмен доморощенный! Трахни свою маленькую невинную жену, как настоящую шлюху!

Она наклонилась вперёд, схватила его за волосы и грубо прижала его лицо к своей груди, заставляя сосать соски.

— Да... вот так... сильнее! — рычала она, ускоряя темп. Её бёдра шлёпали по его тазу с влажным, звонким звуком. Каждый раз, когда она опускалась до самого основания, её клитор тёрся о его лобок, и она громко стонала, дрожа всем телом. Внутри неё было горячо, мокро и невероятно тесно — мышцы влагалища ритмично сжимали его член, будто пытались выдоить каждую каплю удовольствия.

Реджинальд стонал, не в силах отвести от неё взгляд. Он никогда не видел ничего подобного. Его скромная, робкая жена сейчас скакала на нём как одержимая, выгибая спину и кусая собственную губу от наслаждения. Она кончила первой — сильно, с громким протяжным криком, содрогаясь всем телом и впиваясь ногтями ему в грудь. Но даже не остановилась. Продолжала скакать ещё быстрее, выжимая из него новые стоны.

Через несколько минут она вдруг резко соскочила с него. Её глаза блестели безумным огнём. Она повернулась спиной, встала на четвереньки посреди кровати, широко развела колени и прогнула спину, выставив перед ним свою мокрую, блестящую от соков киску.

— Ну же, тебе что, нужно особое приглашение? — хрипло выдохнула она, глядя на него через плечо с дерзкой, похотливой ухмылкой. — Вставляй его куда положено!

Реджинальд не заставил себя ждать. Он схватил её за бёдра и вошёл одним мощным толчком. Элизабет яростно завыла, толкаясь назад, навстречу каждому его движению. Он трахал её быстро и глубоко, шлёпая бёдрами по её ягодицам. Каждый толчок заставлял её полную грудь раскачиваться, а изо рта вырывались грязные, похотливые стоны.

— Oui... baise-moi plus fort! — выкрикнула она. — Dfonce ta petite femme innocente comme la vraie salope qu’elle est!

Она кончила ещё дважды — первый раз тихо всхлипывая и дрожа, второй — почти с рыданием, сжимая его член внутри себя так сильно, что он едва не потерял контроль. Реджинальд уже чувствовал, как приближается оргазм: дыхание стало прерывистым, мышцы напряглись, стоны стали громче.

В этот момент Элизабет одним движением выскользнула из-под него, развернулась и хищно схватила его мокрый, пульсирующий член обеими руками. Она открыла рот и до основания заглотила его, глядя ему прямо в глаза. Её губы плотно обхватили ствол, язык работал яростно.

— Кончай... — промурлыкала она, на секунду оторвавшись. — Прямо сюда... всю свою горячую сперму... я хочу проглотить каждую каплю.

Реджинальд не выдержал. С гомким рычанием он кончил — густыми, мощными струями прямо ей в рот. Она глотала жадно, не закрывая глаз, часть спермы стекала по её подбородку и капала на разорванную сорочку и обнажённую грудь. Она продолжала сосать до последней капли, пока он не обмяк.

Когда всё закончилось, она упала рядом с ним на кровать, тяжело дыша. Её тело блестело от пота, лицо и грудь были перепачканы спермой, разорванная сорочка висела лохмотьями.

Реджинальд лежал, пытаясь отдышаться, и не мог поверить в то, что только что произошло. Он смотрел на свою жену, которая теперь лежала неподвижно, с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой на губах. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием.

Постепенно дыхание Элизабет стало ровным и глубоким. Она спала. Реджинальд осторожно укрыл её остатками разорванной сорочки и долго лежал рядом, глядя в потолок снова и снова прокручивая в голове каждую секунду этого безумства.

Продолжение, а так же другие рассказы доступны на Бусти:

https://boosty.to/maroon_tales

https://t.me/maroon_tales