В тот вечер дождь хлестал по Москве так, будто небо решило смыть весь город. Патрик ехал домой на своём чёрном седане, пальцы крепко сжимали руль.

https://iimg.su/i/VZfwDt

Тридцать четыре года, уверенный взгляд, короткие волосы и та самая спокойная мужская сила, которая всегда заставляла Камиллу чувствовать себя в безопасности.

https://iimg.su/i/nOhh8b

Камилла ждала его в их уютной квартире. Двадцать четыре года, длинные чёрные волосы, спускающиеся ниже лопаток, и миндалевидные тёмные глаза с лёгким восточным разрезом — глаза, в которые Патрик влюбился с первого взгляда. Она была младше на десять лет, но в постели вела себя так, будто знала все тайны женского удовольствия. Сегодня она уже приняла душ, надела его любимую белую рубашку, которая едва прикрывала её крепкие бёдра, и теперь стояла у окна кухни, глядя на мокрые огни города. В воздухе пахло запечённым лососем и специями — она готовила его любимое блюдо и сделала баурсаки, которые он так полюбил за эти годы.

Телефон Патрика вибрировал. Сообщение от Камиллы: «Не гони, любимый. Дождь сильный. Я уже мокрая и жду тебя». Он улыбнулся и всё-таки прибавил скорость. На повороте у Третьего кольца грузовик вылетел внезапно. Скрежет металла, вспышка, удар — и мир перевернулся.

Патрик очнулся в реанимации. Белый потолок, резкий запах лекарств и крови, монотонный писк кардиомонитора. Ноги в гипсе, грудь стянута бинтами, в вене — капельница. Боль была глубокой, пульсирующей, будто кто-то медленно проворачивал нож внизу живота и по позвоночнику.

Камилла ворвалась в палату через два с половиной часа. Лицо бледное, глаза опухшие от слёз, но она держалась. На ней была та самая белая рубашка мужа, которую она так и не успела снять.

– Солнце... – прошептала она дрожащим голосом, бросаясь к кровати. Её маленькие ладони сразу обхватили его руку. Пальцы были ледяными. – Я здесь, мой хороший. Я с тобой.

Он попытался улыбнуться, но губы едва слушались.

– Прости, малыш... Ужин испортил.

Она засмеялась сквозь слёзы, наклонилась и поцеловала его в лоб, потом в губы — нежно, но с отчаянной жадностью. Запах её кожи — кокосовый шампунь, лёгкие восточные духи и её собственный сладкий аромат — ударил Патрика сильнее любой боли. Он вдруг понял, как сильно соскучился по ней за эти несколько часов.

Врач вошёл позже. Мужчина лет пятидесяти, усталый, с седеющей бородкой. В руках — планшет с результатами МРТ и КТ. Он присел на край стула рядом с койкой, чтобы говорить на одном уровне с пациентом.

– Патрик, я ваш лечащий хирург-травматолог. Операцию мы провели сразу после поступления. Ситуация тяжёлая. Множественные переломы таза с повреждением спинного мозга в поясничном отделе и компрессией нервных корешков. Мы стабилизировали позвонки и таз, но... нервная ткань сильно пострадала. К сожалению, вы не сможете ходить самостоятельно. Передвигаться вы будете на инвалидной коляске. Это, скорее всего, навсегда.

Врач сделал паузу, давая им время принять услышанное, и продолжил тише:

– Кроме того, серьёзное травмирование кавернозных нервов и артерий в малом тазу привело к полной эректильной дисфункции. Мы будем пробовать всё возможное: интенсивную нейрореабилитацию, препараты, возможно, имплант в будущем. Но прямо сейчас естественная эрекция практически невозможна.

Слова повисли в воздухе, как приговор.

Камилла замерла. Её рука, которая только что нежно гладила волосы мужа, остановилась. Глаза стали огромными. В них смешались ужас, любовь и глубокий, животный шок.

Патрик почувствовал, как внутри что-то треснуло. Не просто кость. Что-то гораздо глубже. Он всегда гордился тем, как брал ответственность за семью, а в плане интимной жизни заставлял кричать свою супругу, как она кончала под ним, сжимая его спину ногтями. Имел уникальную способность доводить супругу до апогея удовольствия. А теперь он даже встать с кровати не сможет без посторонней помощи. Коляска. Навсегда. Эта мысль была тяжелее любой физической боли.

– То есть... я больше никогда не смогу ходить?.. И... с этим тоже всё? – голос Патрика прозвучал хрипло, почти безжизненно.

Врач кивнул с искренним сочувствием.

– Мы сделаем всё, что в наших силах. Реабилитация начнётся уже через несколько дней. Но да, по текущим данным — нижняя параплегия и стойкая эректильная дисфункция.

Когда врач вышел, в палате повисла тяжёлая тишина. Только дождь стучал по подоконнику и капельница мерно щёлкала.

Камилла первой нарушила молчание. Голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо:

– Патрик... мы справимся. Слышишь? Я люблю тебя...

Она прижалась к нему, насколько позволяла койка, и положила голову ему на грудь. Её длинные чёрные волосы разметались по его больничной рубашке. Патрик вдохнул их запах и почувствовал странный, почти запретный прилив возбуждения где-то в глубине сознания. Не между ног — там была только тупая боль. А в голове.

– Камилла...Ты заслуживаешь нормальной жизни... а не мужа в коляске, который даже...

Она резко подняла голову. В её тёмных миндалевидных глазах блеснули слёзы и что-то ещё — решимость.

– Замолчи. Я твоя жена. Четыре года назад я сказала «да» тебе, а не твоим ногам и не твоему члену. Мы разберёмся. Вместе. Я буду сама толкать твою коляску, если понадобится. Я никуда не уйду.

Она наклонилась и поцеловала его по-настоящему. Губы горячие, язык настойчивый, почти отчаянный. Патрик ответил. Слабым, но жадным поцелуем. В этот момент он понял: их жизнь только что раскололась. Одна часть осталась на мокром асфальте. Вторая начиналась здесь.

Камилла отстранилась, но не отпустила его руку. Она легла рядом, прижавшись всем телом, насколько могла.

– Помнишь нашу первую ночь после свадьбы? – прошептала она ему на ухо. – Ты меня так трахал в том отеле в Алматы, что я кричала на весь этаж. А потом мы стояли на балконе и смотрели на горы... Ты сказал, что никогда не отпустишь меня.

Патрик закрыл глаза. Воспоминание вспыхнуло ярко: её золотистая кожа в лунном свете, её стоны, её ногти на его спине.

– Я помню, – ответил он хрипло. – Я всегда буду помнить.

Они лежали так долго. Дождь за окном постепенно стихал. Камилла гладила его по груди, а Патрик чувствовал, как внутри него растёт что-то новое. Страх. Любовь. Беспомощность. И едва заметный, стыдный интерес к тому, как его молодая жена будет жить дальше без того, что он больше не сможет ей дать — ни как мужчина, ни как тот, кто может просто встать и обнять её.

Перед тем как уйти с палаты, Камилла поцеловала его в губы ещё раз и прошептала:

– Я не уйду от тебя. Никогда. Что бы ни случилось.

Патрик кивнул. Но уже знал, что в его жизни наступает новый период

___________

В данный момент рассказ находится в полном процессе создания, если понравится будет продолжение. Поддержите оценкой пожалуйста. Вторую часть можно уже прочитать - https://boosty.to/bizarre19

Там рассказы выходят гораздо быстрее. Также если у вас есть похожий опыт связанный в рассказе, или вы знаете знакомых кто пережил подобное, напишите пожалуйста в личку