Эпизод первый

Мягкое, нежное солнце светило в глаза, и потому заставляло делать оскал. Алоизиус подвинулся чуть выше на складном лежаке, чтобы голова оказалась под тенью пляжного зонта. Он покряхтел по стариковски, и его лицо сохраняло улыбку удовольствия.

- Дедушка! Дедушка! — кричала маленькая внучка. — Посмотри, что я нашла!

- Не мешай дедушке, - говорила мама. — Видишь, он отдыхает.

- Иди сюда моё сокровище, - раскинул свои объятия дедушка, целуя внучку в щёки.

У него было три внучки. Самой старшей, уже было 19 лет, и он к ней по особому благоволил, много раз употребляя фразу - «золотая молодёжь». Его дочь поздно вышла замуж, но оказалась плодовитой. Алоизиус не нарадовался своими внучками, и при этом у него всегда была странная улыбка. Вот и сейчас он так улыбался. При этом, он как-то смотрел куда-то сквозь. Но, это можно было заметить только тому человеку, который уже хорошо его знал. Домашние привыкли к такой улыбке, и уже не замечали в ней чего-то странного.

Мать взяла за руку свою дочку, и увела её подальше от дедушки, чтобы она не мешала ему продолжать нежиться под аргентинским солнцем.

Алоизиус остался в полном покое. На нём застыла его улыбка. Со стороны можно было подумать, что он вспоминает что-то приятное. И оно так и было. Это приятное всегда приходило к нему в момент расслабляющего тепла. Мысли и тепло, пытались повлиять в облегающих плавках на былую эрекцию, но вместо неё, что-то всего лишь подёргивалось, от чего он, начинал потрагивать пальцами это место. Оно наполнялось внутренней влагой, и затем становилось сопливым.

Эпизоды, эпизоды. Сколько всего этого прекрасного было у него в жизни. Вот и сейчас, перед улыбающимся лицом, всплыл один из них.

Красный, пионерский галстук. Он связал ей руки сзади тонкой, алюминиевой проволокой. Не то, что жёстко, но, относительно цинично. При возможности, проволока может разорваться, если очень сильно поработать затёкшими ладонями. Ведь проволока только в один ряд, и закручена на концах. Но, куда там юной девушке. Если ей связали руки, значит это видимо накрепко надёжно. Стянутая сильно петля на шее, не даёт даже думать о каком-то там бунте.

Он долго любуется ею. Её стеснительным, покрасневшим лицом. Её колготками, которые так сладко морщатся у коленок. Какая же это благодать. Ещё не женщина, и колготки ещё не совсем по размеру, но они уже на ней, на той, чьи мысли ещё заняты мальчишескими проделками. Она ещё не знает, что её светло-салатовые туфли со шнурками, это не просто башмаки, а элементы одежды эффектной дамы. И, эти эластичные гольфы...Думала ли она, что она надевает на себя этим утром? И всё это обтекаемо, и даже имеет своеобразный приятный запах. Остаётся только подойти ко всему этому сзади, и подло стянуть с табурета. И он берёт её за щиколотки, ощущая в тонко восприимчивых ладонях, нежное, рифлёное, синтетическое волокно полупрозрачных, девичьих гольф. Они нагреты её теплом, и являются природным продолжением её сущности. В этом месте, он даже чувствует пульсацию девушки, в момент особого волнения.

Он жадно стягивает её с табурета, который опрокидывается. Натянутая верёвка, лукаво играет с девушкой. Она протягивается за девушкой, в момент её падения лицом вниз, но в самый критический момент, задерживается, предохраняя окончательного столкновения с асфальтом. Данной стычки, не получилось, ещё и потому, что он продолжал сзади удерживать её за щиколотки. Её юбка гламурно задралась в месте прогиба тела, и он со своей позиции, видит всю просвечивающуюся через колготки промежность, лишённую излишних, нижних аксессуаров. Понятно, что данным утром, девушка не думала о пикантных случаях, и видно, её первоначальный стыд с румянцем, основывался во время стоянии на табурете опасениями, в «случайном» вторжении между ног. И теперь Алоизиус, наслаждался картинкой сморщенных колготок в районе промежности. Всё ещё не дама, очаровывала его поспешными движениями нижней, лобковой щели. Он старательно удерживал за лодыжки её ноги, пытающиеся вырваться. Понятно, что петля душила. Он сюда и пришёл, чтобы такое делать. И странно, что для него это было вполне естественно, без всяких угрызений совести и соблюдении социальных базовых установок. В ссылке на время, он продолжал её удерживать под стоны и хрипы. Его член вырывался наружу, где он одновременно жалел промежность, которая безысходно не могла найти выхода. Он даже видел отчётливо в ней через колготки капли пота. И потом ещё что-то белое, мутное и сопливое, стало просачиваться из щели. Это подогревало мысль, в которой он сделал заключение, что довёл ещё не даму до трухи. Ей бы продолжать баловаться с мальчишками, или стоять на посту, охраняя пионерское знамя. Но он насильно вызвал в ней первый в жизни оргазм, через воздействие на гортань. Ему немного надоело душить традиционным методом, и вот он придумал нечто новое. Оно ведь можно придумывать, при обилии расходного материала. Извержение урины, было вишенкой на торте, что говорило о полном удовлетворении девушки, застигнутой в пионерском галстуке.

Проволока всё-таки на запястьях разорвалась. Это говорило ему, о выполненной, очередной задаче.

Эпизод второй

Рядом с ним разместился мужчина его возраста. Он посмотрел на солнце, и сказал,

- Сегодня будет жёстче, чем вчера.

Алоизиус что-то пробурчал в ответ, соглашаясь со сказанным. Впоследствии, сосед ещё что-то говорил, но Алоизиус, притворился заснувшим, утопая с закрытыми глазами в своих воспоминаниях.

Да! Он помнил этот день. Сколько же времени прошло, а словно, как вчера.... Другую же, он повесил спустя час, за этой. Он довольно промастурбировал у первой. Затем, обрезал верёвку, и затянул за ноги девушку в подвал. Похоже, та, которая ждала его запертая в квартире, была сестрой близняшкой первой, которую он облазил вдоль и поперёк, пока она лежала на земле задушенной. Со второй он решил уже не чудачить, а повесить её по всем правилам лицензии на казнь. Предварительно он заправил новую верёвку, быстро сделав петлю. Верёвка была тонкой и эластичной. Именно такая нужна была она ему, при казнях милых, юных девушек. Ведь этим, их шеи, он придирчиво проверял на прочность, что придавало больше сексуальности в таких легитимных казнях. Но, поскольку, он уже почти полностью выработал свой половой, биологический потенциал при мастурбации, и этим насытился, вторая девушка, уже пока не была такой востребованной. И хотя импульс, сексуально убивать, был теперь заглушен, он всё равно поплёлся за второй девушкой, чтобы насытить себя полностью на сегодняшний день.

Он поставил её на тот же табурет, связал ей руки за спиной, и накинул петлю, подтянув после этого верёвку.

Девушка стояла послушно на табурете, словно такое подобное, с ней уже проделывали не первый раз. Алоизиус даже удивился такой спокойной реакции. О чём они в этот момент думают? — поражался он. Но ему, нравилась такая послушность. Он её приписывал к неизбежности наказания, за ту вину, которую теперь, все они осознанно испытывали, по его умозаключению, и которая, совершенно недавно, этими девушками, не принималась во внимание. И что это была за вина...? Алоизиус, здесь находил ответ в хулиганстве юной красоты, которая до вторжения оккупантов, царила в своей полной дозволенности.

Эти две близняшки были одеты почти одинаково, только колготки второй, были в широкий, продольный рубчик, и совершенно подобраны по размеру. Они сидели на ногах плотно, и аккуратно. Такое «открытие», вновь восстановило в нём эротический потенциал, и он подошёл к ней спереди, и провёл ладонями по ним, сначала ниже колена, а затем, выше его, постепенно вторгаясь всё выше.

Девушка нервно засопела, но это не помешало ему добраться до цели. На ощупь он понял, что и у сестры не было ничего между колготками и телом. Там, где колготки обтягивали промежность, чувствовался выпуклый лобок, в середину которого, въелся морщинами, упругий, изящный капрон. И обо всём этом, не узнал бы никто, созерцая девушку со стороны, в традиционных белых, школьных гольфах. О сколько же секретов, хранят эти юные проказницы...!!! Такое нельзя прощать. Приговор — смерть!

Алоизиус отошёл в сторону. Этим, он подарил девушке, ложное чувство расслабления. Она перестала пыхтеть, и её ноги перешли в релаксированую позу. После этого, он подождал ещё секунды две, и более не медля, решительно подошёл, и сильно выбил из-под неё ногой, решительно табурет.

Похоже, что девушка этого не ожидала, так-как находилась в состоянии сонной разрядки.

После того, как он выбил у неё внезапно табурет, она даже не ощутила падения, а лишь только потемнение в глазах, где мозг, оценил момент, как ребяческую, дерзкую шалость. Именно это осталось в её сознании, в котором совершенно отсутствовал фашистский офицер. Вероятно, такое созерцание, пришло к ней после того, как посторонние руки, попробовали впервые в её жизни то, что не давало её покоя за партой на школьных, классных уроках. И вот теперь Алоизиус, пожинал плоды её грёз. Но он это сделал эффективнее, когда натянутая верёвка, одновременно держала всё её тело в строжайшем плену. Как можно при всём этом, воздержаться от желания выбить стул?

Девушка промучилась около четверти минуты. Вероятно у неё были очень слабые, шейные позвонки. А верёвка, оказалась для её веса, ко всему этому, очень тонкой, чтобы позвонки выдержали. Поэтому, фаза удушения, у неё прошла очень быстро, но возможно, изощрённо пронизывающе. И это визуально просматривалось в том, как тонкая верёвка, въелась как в масло, в мягкие ткани её шеи. Через полминуты, по ногам потекли продукты оргазма, пачкая этим колготки. Ноги её слабо подёргивались, что говорило о механике оргазма. Она нашла своё, на импровизированной виселице, которая никак раньше, не помещалась в её планах.....

Ссылки на видео:

https://sendvid.com/ock4icbd

https://sendvid.com/d4vcj97q

533   9676  4   1  +5.5 [2]

экзекуция, эротика, война