Лина не могла уснуть. Она боялась.

Боялась будущего. Что подготовил для неё Кир? Какие испытания будут завтра и в последующие дни? Насколько тяжелы станут они для неё?

Боялась не справиться. Она была отличницей, с детства стремилась к идеальному результату. Но здесь... Она никогда не сталкивалась с похожим, к такому её не готовили... Риск неудачи был очень велик.

Боялась Кира. Этот мальчик был безумцем. Он совершал такие поступки, о которых Лина даже не помышляла, не то что могла/не могла сделать. Он был загадочен, не понятен и оттого пугающим. Но именно он и нужен был ей сейчас. Чтобы стать лучше.

Страх.

Лина не могла уснуть. Она корила себя.

За ситуацию на паре по физкультуре. Как она могла так опозориться? Она же чувствовала, что со штанами беда, что они того и гляди лопнут, и всё равно продолжала усиленно заниматься. Если бы она только была чуть аккуратнее, чуть элегантнее...

За то, что корит себя. Да-да, это выглядит немножко как бред. Но куда деваться? Лина понимала, что самобичеванием делу не поможешь и прошлого не исправишь, и хотела бы перестать им заниматься, но у неё не выходило. Мысли будто сами текли в этом направлении.

Волнение.

Лина не могла уснуть. Уже 3 часа ночи, а она не может уснуть. Переваливание с бока на бок; стакан воды, давно опустошённый; взбивание подушки — ничего не помогло.

Жестокие мысли продолжали терроризировать её, не давая покоя, не давая расслабиться.

От собственных навязчивых мыслей убежать не так-то просто. Надо переключиться, отвлечься. Лина уже пыталась провернуть этот трюк, но каждый раз возвращалась к прежним переживаниям.

Мучение.

Правда... Было одно тайное средство, обещающее освобождение, освежение, осветление. Страшное, секретное средство. Его нельзя использовать понапрасну. Его, по-хорошему, вообще нельзя использовать, но Лина, сколько не пыталась, не смогла достичь того уровня духовного просветления, который необходим для того, чтобы навсегда избавиться от него.

Девочка осторожно опустила руку вниз. Медленно, неуверенно, она прикоснулась к себе, к своей...

Нет! Она не должна! Только плохие девочки так поступают! Хорошие, правильные девочки никогда, никогда...

...

Ладно, кого я обманываю? Даже Лина не была такой святошей. Она была стеснительной, и обосралась бы от смущения, если бы кто-то спросил её, дрочит ли она, но сама, под покровом ночи, в темноте комнаты, в домашнем одиночестве ласкала себя так, что душа выпархивала из тела и отправлялась в радушный полёт, счастливая от свободы.

Вот и сейчас она попыталась добиться этого состояния. Она бережно опустила руку и принялась яростно наглаживать себя, чтобы побыстрее добиться желаемого эффекта.

Но возбуждения не было...

Да что такое? Даже это не помогает! Это же просто абсурд какой-то!

От бессилия Лина завернулась лицом в подушку.

— Ааа... — то был стон далеко не наслаждения, то был стон усталости после долгих попыток.

Она пролежала так несколько долгих минут.

«Что ж, пусть и не так, как я планировала, но план сработал: меня больше не посещают дурацкие мысли...»

Ох зря она так подумала. Мысли медленно, будто бы неохотно, но неотвратимо появлялись вновь. И, пока они не развились, Лина решила прервать их:

«Надо попробовать ещё раз».

Она опять начала ласкать себя. И опять возбуждения не было.

«Нужна какая-нибудь жаркая фантазия, способная разогреть меня, с холодной головой что возиться-то?» — промелькнула мысль.

А так как в предыдущие часы она много думала о паре по физкультуре, именно этот сюжет и всплыл у неё в сознании.

Она вспомнила, как её дряблые штаны порвались прямо у всех на глазах, выпустив на свободу округлую попу, обтянутую белыми, да, очень милыми, но при этом же и очень позорными трусиками с котятами.

Потом она представила, как (по некой непонятной причине) рвётся и её футболка, и она стоит перед всеми как одяжка, в продранной одежде. Из отверстий проглядывается её тело, её, хоть, конечно, и весьма цивильный, белый же лифчик. От осознания, что она вся такая неприкрытая, вся такая раздетая, ей становится невероятно стыдно. Она не чувствует и капли возбуждения.

В её мыслях над ней начинают смеяться мальчишки. Они показывают на неё пальцем, их лица расцветают в улыбках. Ей становится от того ещё хуже. Она готова расплакаться.

Но затем...

Затем, неожиданно, совершенно непредсказуемо, но абсолютно непринуждённо Женя, девушка, ни разу не разговаривающая с Линой, девушка, которую Лина знала лишь косвенно, однако, по поверхностным наблюдениям, являющаяся хорошей, являющаяся всеобщей любимицей, улыбнувшись, быстренько сбросила с себя свою свободную футболку.

Кратко: неожиданно Женя, хорошая девочка по мнению Лины, сняла футболку.

Очевидно, в знак поддержки.

Поддержка. Вот чего хотелось Лине. Чтобы ей помогли.

(Что, как ты можешь помнить, и сделал Кир — единственный человек, с которым она теперь общается.)

В воображении Лины все взгляды её сокурсников были перенаправлены на Женю. А та только рассмеялась:

— Это же просто нижнее бельё, — сказала она. — В нём ничего такого нет, — и, проговорив это, сняла с себя и велосипедки, оставшись в одних лифчике и трусиках.

Повисло напряженное молчание.

— А вы что стоите просто так? — наконец обратилась к подругам Женя. — Давайте поддержим Лину! Раздевайтесь!

И, что удивительно, девочки послушались свою близкую подругу, и действительно начали стаскивать с себя одежду. В этот же момент не проронив ни слова снял свои шорты Кир. Он стал первым из мальчиков, кто так сделал, но далеко не последним. На самом деле, абсолютно все сокурсники Лины разделись до нижнего белья.

Понятное дело, статься полуобнажёнными хотели не все, некоторым это было, как Лине, в тягость, но остаться в одиночестве, пусть и в одежде, было куда страшнее. Страх всеобщего осуждения снова сыграл свою роль.

Сама Лина тоже от лишней одежды избавилась. Чего уж теперь стыдиться?

Лина стояла посреди полуголых двадцатилеток и (наконец-то!) начала испытывать от этого возбуждение. У многих парней встали члены от вида раздетых первокурсниц. А ей нравился образ вставшего члена, пускай и прикрытого тканью трусов.

Лина в реальности, а не в фантазии вовсю наяривала себе.

В фантазии же она смущённо перевела взгляд на Кира, тайно надеясь мельком взглянуть на его член. Но в трусах парня всё было спокойно, как спокоен снег в горах в солнечный день. (Даже в мечтах Лина не могла представить, что у Кира встанет на девушек всего лишь в нижнем белье, пусть даже у некоторых и сильно выделялись грудь или половые губы; он для этого был слишком крут.) Поэтому ей пришлось довольствоваться остальными мальчиками. Благо, выбор был ~большой~.

Лина вспомнила, что Кир попросил её попрактиковаться в мате. Разве же сейчас не лучший момент для этого?

— Пиздец... как... ах... охуенно... блять!

Девочка резко почувствовала приближение оргазма и ускорилась, продолжая представлять себя в окружении раздетых одногруппников.

Кто знает, куда привели бы мечты Лину, в какие сексуальные дебри, если бы она не кончила так быстро.

Девочка лежала на кровати, полностью выбившаяся из сил, но довооольная, как младенец, заполучивший заветную игрушку.

И, в этом состоянии приятной усталости, Лина наконец-то отошла в сон.

Весь следующий день Лина чувствовала себя странно. Непривычно было находиться в окружении людей — её однокурсников — которых она ещё прошлой ночью представляла полуголыми. Эти ведения не проходили и до сих пор, когда она украдкой посматривала на них.

Вот, например, Кир. Представить его в нижнем белье было несложно, ибо она его уже таковым видела. Однако... Лина хотела было пойти дальше и заглянуть за последнюю завесу, но, осознав, о чём думает, покрылась красной краской. Нет, она не может представить его голым, вернее, технически-то она способна, но её внутренние барьеры запрещали ей это сделать.

Всё-таки он её первый в универе товарищ. Как-то неправильно думать о нём в эротическом ключе.

Зато на других парней это не распространялось, поэтому Лина всласть представляла себе их абсолютно голыми.

От этого она начала возбуждаться. Но сейчас было не до этого, не кончать же ей прямо посреди учебного коридора? поэтому она отогнала от себя эти мыслишки.

У себя дома пофантазирует.

Второе занятие проходило медленно и неспеша. Также, как и первое, дома у Кира.

— Ну что, попрактиковалась в мате? — спросил парень, не ожидая положительного ответа.

— Немного.

— Да ладно? А ну-ка, скажи что-нибудь!

Лина молчала. Долго. Потом выдала:

— Нет, я так не могу. Нужна подходящая ситуация.

Кир кивнул:

— Понятно. Что ж, у меня есть идея, как организовать тебе эту ситуацию.

С этими словами он подошёл к своему книжному шкафу и вытащил оттуда заранее подготовленную книгу.

— На, читай.

Лина мельком взглянула на книгу и заметила на задней стороне надпись: «Содержит нецензурную брань».

«Понятно», — пронеслось у неё в голове, но она всё-таки начала читать.

Текст был юмористической направленности:

— Эх, какой прекрасный деревенский день сегодня... — начала Лина.

— Стоп!

Девочка вопросительно посмотрела на Кира. Тот вздохнул.

— Да, ты читаешь книгу вслух, и я понимаю, что тебе даже это даётся с трудом, но попробуй всё же читать с несколько большим выражением. Сейчас у тебя все слова однотонные, нельзя таким голосом говорить «Эх, какой денёк сегодня!» Я тебе не верю, не верю, что день действительно хорош. Исправляйся.

Девочка неуверенно кивнула головой.

— Я-я попытаюсь.

Она прочистила горло:

— Эх, какой прекра́сный дереве́нский де́нь сегодня. Прямо глаз не нарадуется. Смотрю я на эту берёзу, и аж пи... пи...

Кир внимательно наблюдал за Линой и пока молчал, ожидая, что будет дальше.

— Аж... аж п-пи́сать х-хочется от радости, — всё-таки выдала она. — Смотрю на этот огненно-розовый закат, и рука уже сама тянется...

Лина воззрилась на Кира, совсем смущённая.

— Читай-читай, — ответил он на её немой вопрос.

Лина молчала.

— Читай. Я понимаю, это смущает, но именно за этим мы и пришли сюда сегодня, разве нет? Побороть твоё смущение.

Лина шёпотом произнесла:

— Смотрю на этот огненно-розовый закат... и рука уже сама тянется... подрочить.

— Ну вот видишь, ничего сложного. Ты молодец, всё хорошо, продолжай.

Лина шёпотом продолжила:

— Я, естественно, не буду ей мешать. Ох, как же... охуенно, — сказала она на удивление практически без запинки.

— Молодец!

Лина улыбнулась и стала шёпотом читать дальше. Периодически в тексте то тут то там попадалось матерное слово, но она смогла практически без заминок с каждым из них справиться.

— Очень хорошо, — похвалил её Кир. — Теперь предлагаю двигаться дальше.

Он сурово посмотрел на неё:

— Лина, состройте, пожалуйста, смешную рожицу.

Девочка удивлённо хлопала глазами, не понимая, что происходит.

— Что, не привыкла к юмористической форме общения, да? Ничего, я ещё научу тебя иронии и сарказму, — сказал Кир и уже в своей привычной манере добавил: — Твоя задача сейчас состроить смешную рожицу. Выглядеть так глупо, как только можно. Зачем, надеюсь, объяснять не надо?

— Не надо, — ответила Лина. Она не была глупой.

Но не была и готовой. Стоило ей задуматься о том, чтобы сделать какую-нибудь гримасу, как лицо тут же стало каменным.

— Ну давай, попытайся!

Линино лицо неспеша начало по-разному перекасаёбивать. Нет точнее слова, описывающего то, что происходило с девушкой. Это было не глупо или смешно, это было страшно.

— Перестань! — властно сказал Кир, а затем уже мягче прибавил: — Попробуй сделать это как-нибудь по-другому. А то сейчас было ощущение, что ты сломаешь лицо.

Лина тихоненько улыбнулась.

А потом...

Она без лишних прикрас высунула язык и закатила глаза...

...не забыв показать пальцами V...

Длилось это всего секунду, а затем пропало также неожиданно, как и появилось.

Кир был впечатлён.

— Смотри-ка как мы умеем! Строили из себя недотрогу на публике, а сами вона на что способны!

Лина зарделась.

— Ладно-ладно, я не собираюсь тебя критиковать. Я просто пошутил. Ты всё сделала правильно, именно этого я от тебя и хотел.

Он потёр руки друг об друга.

— Давай закрепим успех. Сделай сейчас такое же лицо, только вдобавок скажи что-нибудь похабное. Например... — в его голове пронеслось несколько вариантов, но он их все отбросил, как чересчур уж развратные — пока рановато, — например, я люблю бананы, — решил ну прямо с минимальной пошлости начать Кир.

И правильно сделал, для Лины даже это было испытанием.

Но, собравшись с силами, она всё-таки выдала:

— Йа лювлю вананы, — тяжело разговаривать, когда у тебя язык не во рту.

— Ахахахааа, — рассмеялся Кир.

Лина смущённо вернула лицо в его стандартное стеснительное состояние.

— Я... ха... не над тобой... ха... смеюсь, — он, что называется, взял себя в руки, — а над самой ситуацией. Ты — умница. Слушаешься, выполняешь, хоть тебе и очень стыдно. Но не волнуйся, скоро стыд пройдёт, надо только заниматься.

Кир стал что-то напевать, но Лина не смогла разобрать, что именно.

— Так, ладно, ещё разок. Только на этот раз скажешь «я люблю члены». Согласна? Я понимаю, это тяжелее, может, ты бы даже сказала, что это неправда, но это часть твоего обучения.

Лина остолбенела.

Ничто в комнате, кроме часов, заполнивших собой всё пространство, не двигалось и не издавало звуков около полуминуты.

А потом Лина выдала громким фальцетом, не забыв состроить гримасу:

— Йа лювлю тлены!

На этот раз Кир не смеялся. Он отчего-то очень посерьёзнел. Причиной, вероятно, было сочувствие, явственное ощущение того, что Лина мучается.

Но виду мальчик не подал.

— Хорошо. Просто замечательно.

Он присел на кровать рядом с ней.

— Устала, наверное? Думаю, на сегодня достаточно. Ты и так много сделала.

Лина покачала головой:

— Мне кажется... мне кажется, я способна на большее.

Кир кивнул:

— Это правда. Скоро мы это докажем эмпирически. Но я не вижу смысла торопиться. Чем мельче будут шажки и чем чаще ты будешь их повторять, тем проще тебе станет преодолевать собственные пороги. Не жди мгновенного результата, просто иди этой дорогой, и обязательно получишь то, чего хочешь.

— Понятно...

На том и порешали.

— С чего бы я хотел начать... — сказал Кир, переодевшись в домашние футболку и шорты.

Их новая встреча у него дома обещала быть интересной.

— Лина... Всё, что ты произнесёшь сегодня в этой комнате, останется только между нами. Я не собираюсь это кому-нибудь пересказывать. Поэтому у тебя появляется безопасная, подчеркну, безопасная возможность говорить свободно, без утайки. В жизни такие ситуации редко случаются, потому я бы хотел, чтобы ты её не упустила.

Кир помассировал рукой шею, думая, как бы выразить свою мысль помягче. Но помягче не получилось:

— Лина... я бы хотел поговорить с тобой о твоей мастурбации.

Лина была в шоке. Нет, она была в ахуе. Сердце забилось как футбольный мяч в ворота — быстро и будто с предварительным ударом об перекладину. Руки чутка тряслись. Она испытала чувство, которое в последнее время было у неё постоянно — страх. Каждый урок Кира заставлял её паниковать, ощущать себя неловко, что уж там, даже страдать. Это было мучение. И сегодня оно было особенно сильным.

Но...

Но меж тем, она каждый раз преодолевала себя. Каждый раз, ощущая страх, она перебарывала его и всё заканчивалось хорошо. Каждый раз результат был позитивным.

«Ну, подумаешь Кир узнает, что я ласкаю себя. Он и так об этом наверняка догадывается. Ничего страшного в признании нет, верно?»

Тем временем Кир спросил:

— Ну что, ты согласна поговорить об этом?

Лина молчала, не способная решиться, не способная сказать «да» или даже просто кивнуть.

Кир воспринял её молчание как отказ.

— Я понимаю, эта тема табуирована для тебя. Ты боишься разрушить иллюзии о себе (которых у меня, будем честны, и не было). Боишься, что я подумаю о тебе плохо, — он произносил все эти слова очень нежно и умиротворяюще. — Но меня ты можешь не стесняться. Я обещаю, у тебя не получится заставить меня разочароваться в тебе. Что бы ты не сказала, я отнесусь к этому спокойно и не буду осуждать. Ты веришь мне? Веришь, что я не отвернусь от тебя?

— Я... — девушка ненадолго замялась, но всё-таки произнесла: — Я верю тебе.

— Так ты согласна пообсуждать это?

— Д-да.

— Хорошо. Что ж, когда будешь готова — начинай.

Так они просидели в тишине несколько минут.

— Ну ладно, — не выдержал Кир, — давай поступим по-другому. Я буду задавать наводящие вопросы, а твоя задача отвечать на них. Ок?

— Да, так, наверное, будет лучше.

— Замечательно. Итак... Начнём с основополагающего: ты дрочишь? В смысле, в принципе.

Девочка, и без того пунцовая, стала алой.

— Это значит да, — не вопросительно, а утвердительно произнёс Кир.

Лине ничего не оставалось, как подтвердить это кивком.

— Я же просил тебя не кивать. Скажи полностью, развернуто.

Девочка тяжело вздохнула.

— Да, я... иногда ласкаю себя.

— Неплохо, — протянул мальчик, — но давай также закрепим это более вульгарной формулировкой...

Лина ломалась, но всё же с трудом вырвала из себя слова:

— Я дрочу.

Кир одобрительно кивнул.

— Как часто?

На этот свой вопрос он ответа не получил.

— Угу. Пока не готова... Тогда... как это происходит?

— Как происходит?

— Да. Опиши мне один типический случай.

Лина замялась.

— Ну... думаю, тут глобально нечего описывать. Я просто прикасаюсь к себе и... всё?

Кир задумчиво покачивал ногой, думая: «Понятно, так просто из неё инфу не выцепишь».

— А грудь стимулируешь?

Лина непроизвольно взглянула на свой бюст среднего размера.

— Иногда.

— Где обычно это делаешь?

— В комнате... на кровате.

— Какие-нибудь приготовления?

— Я... Ну... — пыталась вымолвить Лина, — у меня... у меня есть специальное полотенчико... для этого.

— Для чего? — с намёком спросил Кир.

— Для дрочки, — выдохнула девочка.

— Угу, и как ты его используешь?

— Подкладываю под себя. Ну и когда... закончу вытираюсь им.

— Когда ты что сделаешь?

— Когда я кончу.

— Очень хорошо. На что дрочишь? На видео, тексты, фантазии или что-то другое?

— На тексты в основном, — Лина — наш человек, — изредка на фантазии.

— О чём тексты, какие фантазии?

Этот вопрос также остался проигнорированным.

— Ок, твои фантазии о реальных твоих знакомых или это чистый вымысел?

— Чаще вымысел.

— Но бывает и на настоящих?

— Спорадически.

— Чего?

— Урывками.

Кир усмехнулся.

— Дааа, дрочить урывками — это надо уметь.

Лина снова залилась рубиновой краской.

А Кир задумался, о чём ещё можно было бы спросить...

— Так, а ты пальчиком в себя проникаешь?

Лина поёжилась.

— Немного...

— Думаю, спрашивать «не девственница ли ты?» бессмысленно. Ответ слишком очевиден.

Девочке стало немного стыдно от того, что её записали в «нетронутые» даже не удосужившись поинтересоваться, так ли это. Стыдно за себя, что она вся такая невинная, что люди просто не могут поверить, что она умеет трахаться. Нет, она, так-то, пока не умеет, но эта мнительность всё равно расстраивала.

— Д-да, — ответила Лина на так и не заданный вопрос.

Кир задумчиво кивнул. У него не было заранее заготовленного списка вопросом, он действовал экспромтом, и прямо сейчас ему в голову больше ничего не приходило. Наверняка были какие-нибудь очевидные и важные уточнения, которые следовало бы прояснить, но он их тупо не видел. Поэтому парню ничего не оставалось (не молчать же ему в раздумьях), кроме как сказать:

— Что ж, больше вопросов у меня нет.

Кир взглянул на девочку, сидящую перед ним. Она была вся зажата.

— Расслабься. Ничего же страшного не случилось, верно? Пооткровенничала немножко. Я, как и обещал, во-первых, никому не расскажу, во-вторых, не стал относиться к тебе хуже. Даже наоборот, я рад, что ты смогла мне так открыться. Это большой шаг для тебя. Солидарна?

Лина... да, в целом, она была солидарна. Всё прошло куда лучше, куда спокойнее чем она ожидала. Вернее, не то чтобы она ожидала, что всё будет плохо. Скорее, она даже не задумывалась над этим, ей просто казалось, что всё будет плохо. Почему? Отчего? Может кто-то и знает, но не Лина.

Она поделилась своими размышлениями с Киром.

— Это типичная ситуация: беспочвенно бояться. Причин для этого может быть много, но объединяющее их фактор — представление, что всё будет ужасно. Страх неизвестного будущего. Но в реальности практически все наши страхи чересчурны. Именно это я и хочу показать тебе нашими занятиями. Что можно совершать такие действия, о которых ты даже никогда бы не подумала, и не получать за это по ебалу. Понимашь?

— Примерно.

— Это ничего, что не до конца всё ясно. Ещё поймешь. Наши с тобой занятия дело не быстрое, время всё осознать у тебя есть.

На этом их урок подошёл к концу. Лина засобиралась уходить, и Кир проводил её до двери.

— А обнимашки на прощание? — с усмешкой спросил парень.

Лина подумала секунду, после чего бочком чуть приобняла Кира.

— Хоть так, — остался доволен ей он.

Кир закрыл за Линой дверь, пока та пыталась вспомнить, когда в последний раз обнимала парня (не отца или кого-то ещё, кого знала с детства) и было ли это вообще когда-нибудь?