Понедельник, 15 января 2261 г. Утром как обычно подъём в 6 утра. Я разбудил Дженн и мы в наших пижамах сбегали на пустошь. Блин, без душа хреново, хотя вечером мы уже сможем принять водные процедуры. Впрочем, Дженн с утра жутко возбуждённая, переодевание снова закончилось страстной любовью. Или тело Дженн настолько хочет привести в этот мир новую жизнь, что полностью отключает её разум, или... Впрочем, может и хорошо, что это происходит именно так, а не как у Аннай Оран с её партеногенезом, последствия которого нам приходится расхлёбывать и вести охоту на её деток-клонов, которые наделали делов в нашем убежище. Главное, чтобы он у неё не начался, пока мы не решили все наши проблемы.

Позавтракали мы тем мясом, что разжились у диких гулей. Рей Герреро знает, что это человечина, но ему плевать, как и всем остальным. Он сам никого не убивал ради каннибализма, но рассказал, что есть добытую у других человечину во время их походов им уже приходилось. Он на это смотрит так же, как и я. Вообще-то, нашим походом он пока доволен. Кое-что из добытого он уже собирается сбыть Молли, что-то отправит посылкой жене, а она уже найдёт, как этим распорядится. Впрочем, тут вопрос, дойдёт ли караван «Мохаве-Экспресс». Я ещё за завтраком расспросил, что он знает о работе «Мохаве-Экспресс». Говорит, у них есть караваны, которые доставляют грузы между городами. А также есть и просто курьеры, которые доставляют специфические посылки и передают их лично в руки. Кстати, один из вариантов того, чем мне, возможно, стоит заняться, когда война тут закончится. Ну или пойти в такие наёмники-старатели. Ладно, посмотрим. Где-то в районе 8 часов у нас получилось двинуться в путь из Вахаки в сторону Юнион-Сити.

По дороге из Вахаки в Юнион-Сити мы столкнулись с двумя огнепоклонниками, которых мои спутники подстрелили, а потом мы их освежевали. Потом подстрелили гигантского радскорпиона, но с него нечего взять, кроме желез. Впрочем, если бы мы ещё подстрелили ночных охотников, то можно было бы приготовить гидру. Но это зверьё мы тут пока не видим. А при повороте с 15-й трассы в сторону Юнион-Сити мы опять наткнулись на робота, с которым моим спутникам пришлось сражаться. Где-то к 5 вечера мы были уже в Юнион-Сити. Я велел всем прокапаться от радиации, которой мы набрались в железнодорожном тоннеле, а сам отправился в спальню приготовить стимуляторы, благо удалось разжиться шприцами в форте. Первыми прокапались Кэмпбеллы и после этого они стали готовить плоть убитых сегодня огнепоклонников. Ораны удалились в гостиницу сразу, как мы прибыли в город, но я им сказал, что завтра в 9 утра мы снова выдвигаемся в Форт Даггерпоинт. С ними же отправился Рей Герреро со своими спутниками, хотя Дженн разрешила Кише и Могуи заночевать в гостевой комнате. Но они решили разделить свою добычу и распорядится ей: что-то припрятать тут, что-то продать, а что-то Рей Герреро отправил жене. Тем не менее Дженн их всех пригласила разделить с нами обед, от чего они не стали отказываться. И вот когда мы все собрались за столом (кроме Оранов), прочитали молитву и принялись за еду, Киша включила радио, где под гитару пел мужской голос:

Дома уже около полугода,

Но я всё ещё сомневаюсь.

Ну, я не уверен, как я сюда попал.

И как я выберусь.

Мама говорит, что я выгляжу так же.

Как и до отъезда.

Но если бы она могла заглянуть мне в душу.

Она бы до смерти перепугалась.

Я всё ещё чувствую вкус пороха.

Из дула моего оружия.

Я слышу крики моего сержанта:

«Беги, солдат, беги!».

Я чувствую рюкзак на плечах.

Боже, он весил тонну.

И я вижу смерть в каждой мысли.

Меня научили надевать эту форму.

Я просто не могу её снять.

В прошлую субботу нас чествовали.

На небольшом параде в центре города.

И когда они запустили фейерверк.

Я чуть не упал.

И пока они улыбались и приветствовали нас.

Всё, что я мог делать, это смотреть.

Потому что часть меня здесь, дома.

А часть меня там.

Я всё ещё чувствую вкус пороха.

Из дула моего оружия.

Я слышу своего сержанта крик:

«Беги, солдат, беги!»

Я чувствую рюкзак на плечах.

Боже, он весил тонну.

И в каждой мысли я вижу смерть.

Меня научили надевать эту форму.

Я просто не могу её снять.

Да, конца этому не видно.

Ведь, хотя я уже дома,

Я всё ещё борюсь за свою жизнь.

Я всё ещё чувствую вкус пороха.

Из дула моего оружия.

Я слышу, как кричит мой сержант:

«Беги, солдат, беги!»

Я чувствую рюкзак на плечах.

Боже, он весил тонну.

И в каждой мысли я вижу смерть.

Меня научили надевать эту форму.

Я просто не могу её снять.

Что ж, дьявол выиграл несколько битв.

И, возможно, выиграет ещё.

Но разве он не знает, что калифорнийский солдат

Всегда победит в войне?

Песня закончилась, и мы услышали голос ведущего: «Говорит радио НКР. Предыдущую песню мы посвящаем тем, кто уже вернулся с войны и был демобилизован или находится в отпуске. К сожалению, ветеранам предстоит ещё самая тяжёлая битва. Битва с последствиями. Но калифорнийский солдат победит в любой войне. Солдаты НКР победили Анклава, Братство Стали, а сейчас они сражаются с повстанцами Макса Террора в штатах Лос-Анджелес и Сияние Дня, а также с Ханами на левом берегу Колорадо. Президент Венделл Петерсон заявил в Конгрессе, что любые рейдерские племена будут уничтожены или изгнаны. А сейчас для наших слушателей довоенная песня «Вперёд в Рио». Кто знает, что там сейчас.». Ведущий замолчал и тут мы услышали звуки пианино, а под них другой мужской голос пел:

Я никогда не плавал по Амазонке,

Никогда не добирался до Бразилии;

Но «Дон» и «Магдалина»

Они могут отправиться туда, когда захотят!

Да, еженедельно из Саутгемптона

Прекрасные пароходы, белые с золотом,

Отправляются в Рио

(Отправляются — отправляются в Рио!)

И я хотел бы приплыть в Рио

Когда-нибудь, пока не состарюсь!

Я никогда не видел ягуара,

И даже броненосца —

О, дилло в его доспехах,

И, полагаю, никогда не увижу,

Если только не поеду в Рио,

На эти чудеса —

Отправятся — отправятся в Рио —

По-настоящему приплывут в Рио!

О, как бы я хотел приплыть в Рио

Когда-нибудь, пока не состарюсь!

Песня закончилась и Рей Герреро спросил:

—Да, весёлая песня. Интересно, чего они её поставили?

—Кто знает? —ответил я, а сам вспомнил о проекте «Бразилия». Интересно, какое отношение к этому проекту имеют Брэгги и какое отношение к этому всему имею я, Майкл Стар и мои сиблинги. Мои мысли прервала Киша.

—Дженн, а что там было дальше в Убежище 68? — спросила Киша. — Ты же обещала вчера рассказать.

—Конечно, расскажу, раз обещала, — ответила Дженн и начала свой рассказ.

Генерал Клифтон добился того, чего хотел. 23 мая 2097 г. они с Мерси стали дедушкой и бабушкой, т.к. Дон родила девочку, которая была записана в реестр жителей Убежища 68 под именем Тибба Мэйнард. Кожа Тиббы была светлой, как у её папы Томми Мэйнарда или бабушки Мерси. А генерал Клифтон считал, что останавливаться на этом точно не стоит. В этом году он мог пополнить Малый совет аж тремя старшими лейтенантами, т.к. Ребекке Леви 19 июня исполнялось 18 лет. Как к этому относилась сама Ребекка и её отец доктор Соломон? Последний старался особо не распространяться об этом даже в разговорах с Мерси, иногда только говорил, что возрождение Мира требует своих жертв, но только наедине с Мерси, а Ребекка судя по её разговорам со старшей сестрой и мамой относилась вполне положительно, хотя у неё тоже имелись определённые страхи, но наблюдая за тем, что у старшей сестры всё относительно хорошо и каким почётом и уважением она стала пользоваться среди мужчин, что бывали в их части убежища, тоже считала, что они вершат Великую миссию и их потомки выйдут на поверхность и возродят цивилизацию, которую уничтожили эти ублюдки комми. А доктор Соломон Леви проводя время в обществе Мерси как-то сказал ей, что они сами стали как комми и стали практиковать даже то, от чего комми отказались с самого начала. Впрочем, он не мог не признать, что в тех условиях, что они находятся, другого выхода у генерала нет. «Бытие определяет сознание», — сказал основоположник коммунизма К. Маркс, а бытие в Убежище 68 не могло предложить иного отношения к сложившейся ситуации и иного решения проблемы, которую создали отнюдь не комми, а представители «Волт-Тек» и дяди Сэма. По крайней мере доктор Соломон Леви такого решения не видел. Единственное, что было хорошего, что Волт-Тек предоставил достаточно ресурсов для этого. Меблированные комнаты, одежда, лекарства — всё это указывало на то, что такой вариант развития явно был просчитан Бадом Аскинсом или кто там стоял за всем этим. И всё это было размещено именно в этой секции убежища. Поверить в такое совпадение было невозможно и Мерси и не верила, о чём она сказала как-то доктору Соломону Леви, а тот с ней согласился.

Но с одним моментом вышла промашка. С правилом: «Не привязывайся к мужчинам». Дон привязалась к Томми Мэйнарду. Да, она понимала, что им никто не позволит родить больше одного ребёнка, т.к. в убежище должно быть генетическое разнообразие. Также ей не позволят выбрать следующих папаш. Но она попросила Томми, чтобы он принял участие в выборе кандидата. А также настаивала на том, чтобы Томми присутствовал при самом процессе. Возможно, у неё были склонности к МЖМ, Томми нельзя было проникать в её киску членом и делать ей ещё одного ребёнка, но всё остальное не возбранялось, а два мужчины — это в 2 раза больше удовольствия. Тем более, что раз генерал был primus inter pares среди отцов первого поколения, то старший лейтенант Томми Мейнард стал primus inter pares среди отцов её детей. Характером Дон пошла в своего папу и умела настоять на своём. А поскольку все берут пример с лидеров, то в следующем году Ребекка захотела действовать также. Так в Убежище 68 сложилась ещё одна традиция.

Таким образом девушки из Первого поколения по достижению 18 лет вовлекались в процесс, а Малый Совет расширялся за счёт посвящённых. В начале декабря 2100 года Куба Конопка родила первого мальчика в Убежище 68. А в 2101 г. уже все командиры взводов входили в Совет и в него начали включать их заместителей. Тогда же приключился небольшой скандал на Малом совете. Атрахт О’Брэннон исполнялось 18 лет 24 декабря в Сочельник. Её отец майор О’Брэннон предложил совместить празднование её дня рождения, Рождество и «свадьбу» 25 декабря, т.к. делать подобное в Сочельник он посчитал крайне неприемлемым по религиозным соображениям. Но Совет поддержал генерала, пусть и с незначительным перевесом. Майор по этому поводу высказался очень эмоционально:

—Бог накажет Вас за это, помяните моё слово. Бог не будет с теми, кто совершает такое богохульство.

—Нет с нами Бога? Нет и не надо. Сами справимся, —ответил генерал Клифтон. В общем, Сочельник 24 декабря 2101 г. плавно перешёл в празднование Рождества, майору пришлось подавиться своими религиозными представлениями, а Атрахт О’Брэнон родила своего первенца-мальчика 30 сентября 2102 г. Генералу Клифтону на тот момент было уже 70 лет. Тем не менее с мужской силой у него было всё в порядке, а эту самую силу постоянно испытывала на себе задница Мерси, ну кроме дней, когда он ей подгонял очередного любовника для генетического разнообразия. И вот 24 декабря 2102 г. празднование Сочельника перешло опять в большую пьянку. Сколько именно выпил генерал утверждать сложно. Генерал Клифтон и трезвый хотел любви, а уже пьяным и подавно. За 25 лет жизни в бункере Мерси уже к этому привыкла и относилась, как к неизбежному злу. Впрочем, возраст давал знать и последнее время генерал нередко отключался по завершению процесса. Но где-то через 2 минуты он приходил в себя, поворачивался на бок и засыпал. Так было и в эту ночь перед Рождеством. После того, как пьянка закончилась и все разошлись по комнатам, Мерси стояла на четвереньках на кровати, генерал Клифтон драл её в задницу, дышал на неё перегаром и отпускал свои шутки-прибаутки.

—Ну что, нравится мой член? Старина Клифтон ещё может многое, чего не могут эти молодые лейтенантишки, вроде того, что испёк этот пирожок, —приговаривал генерал Клифтон, поглаживая Мерси по животу. — Я прав, Мерси?!

—С тем лейтенантом тоже было неплохо, — ответила Мерси.

—Хочешь сказать, он мог продержаться столько, сколько могу я? Впрочем, если он последние 25 лет тренировался на каком-нибудь сержанте или рядовом, то поверю. Больше всё равно не на ком, — усмехнулся генерал Клифтон. Мерси не стала на это отвечать. В конце концов, если генерала заводят эти фантазии о том, что делают его подчинённые до принятия в Малый Совет, то это его проблемы. Мерси уткнулась в подушку, чтобы заглушить свой вой от удовольствия. Генерал Клифтон дал ей и себе немного отдохнуть и принялся снова её трахать, отпуская свои шутки. И когда он дошёл до пика и начал заполнять задницу Мерси своей спермой, он начал на неё заваливаться. Мерси столкнула его на кровать справа от себя, но на этот раз он не отключился. Он хрипел и держался за сердце, что Мерси не понравилось. Она вскочила, накинула халат на ночнушку и побежала к доктору Соломону Леви. Минуты пока она звонила в звонок в его комнату, возможно, казались ей вечностью. Наконец доктор Соломон открыл дверь.

—Мерси, что случилось? — спросил он.

—Генерал... Ему стало плохо, — ответила Мерси и принялась объяснять в чём дело. Доктор взял свой саквояж, и они побежали обратно в комнату Мерси. Но генерал уже не дышал, и доктор не услышал сердцебиение. Он попытался сделать массаж сердца, а также вколоть в сердце стимулятор, но это не помогло. Доктор Соломон Леви бился где-то 15 минут, пока не посмотрел на свой пип-бой и сказал:

—Генерал Клифтон покинул наш мир 25 декабря 2102 г. в 1:15 по Тихоокеанскому времени. Мне жаль, но он ещё довольно долго продержался после подрыва на мине. Аж целых 25 лет. И во многом благодаря нашей работе.

—И что теперь будет? — спросила Мерси.

—Малый совет выберет нового смотрителя Убежища 68, — ответил доктор Соломон Леви. — Это единственная реальная выгода для нас от той системы, которую генерал построил в Убежище 68. Отцы первого и второго поколения позаботятся о своих детях и не позволят непосвящённым узнать об их существовании и хоть как-то навредить.

—Хоть что-то хорошее от всего этого, — проворчала Мерси. — А сейчас что нам делать? Он так и будет тут лежать до утра?

—Я думаю, что нам сейчас нужно пойти к Дон. Нужно сообщить ей в первую очередь. Кроме того, я видел, как она отправилась в свою комнату в обществе старшего лейтенанта Томаса Мэйнарда и его заместителя лейтенанта Лайонса. Они нам тоже могут помочь, — сказал доктор Соломон Леви и они с Мерси направились в комнату Дон. Там им пришлось 3 минуты звонить в дверь, пока недовольная Дон в халате не открыла её.

—Мама, какого чёрта? — спросила она, увидев Мерси.

—Дон, мне жаль, но твой папа умер, — ответила Мерси. — И нам нужна твоя помощь, а также этих молодых людей.

—Мама, о чём ты? — не поняла Дон.

—Мне жаль, но у генерала Клифтона случился сердечный приступ. Я сделал всё, что мог, — сказал доктор Соломон Леви. Дон отступила к кровати и села на её край и принялась плакать, а лежавший под одеялом старший лейтенант Томми Мэйнард принялся её успокаивать. На другом крае кровати располагался лейтенант Лайонс, так что похоже Мерси и доктор Соломон прервали тройничок плохими новостями.

—Док, может дать Дон какое-нибудь успокоительное, — предложила Мерси.

—Нет, это плохая идея. Я не собираюсь давать ей «Нитро», — ответил доктор Соломон Леви. — Я думаю, что мы сделаем так. Мы дадим Дон оплакать отца, а потом она придёт и поможет с подготовкой генерала к его последней дороге. А вы, парни, сейчас пойдёте к мистеру Гупте и доложите ему о случившемся.

—Мы не подчиняемся вам и мистеру Гупте, — возразил старший лейтенант Томми Мэйнард.

—Можете пойти и доложить полковнику Экленду, — ответил на это доктор Соломон Леви. —А он всё равно отправит вас к мистеру Гупте. Только он знает, где взять всё то, что нам нужно. Так что лучше дайте полковнику отоспаться и доложите тому, кто сможет нам помочь.

—Хорошо, док, мы это сделаем, —согласился старший лейтенант Томми Мэйнард, после чего Мерси и доктор Соломон Леви покинули комнату и направились в комнату Мерси. Вскоре туда подошла Дон, потом пришёл Раджив Гупта, а Томми Мэйнард и лейтенант Лайонс принесли гроб и свечи с подсвечником.

—И это всё тут есть? — удивилась Мерси.

—Волт-тек предусмотрели, что люди будут умирать, — ответил Раджив Гупта.

—И как это будет? — спросила Мерси.

—Его кремируют. Вы его сейчас обмоете, оденете в форму, и мы его уложим в гроб. Затем мы поставим гроб в зале собраний тут, и все смогут попрощаться. Потом мы отнесём гроб из этой секции убежища и с ним смогут попрощаться все остальные, —ответил Раджив Гупта. — Присутствовать при отправлении тела в печь женская часть не сможет, сами понимаете почему.

—Потому что нас не существует для большинства жителей Убежища 68, —сказала Мерси. — Вы уже это делали?

—Нет, потому что за 25 лет никто не умирал, — ответил Раджив Гупта. — Но старшие офицеры, а также мы с доком Соломоном не сильно моложе генерала, а значит придётся выработать ритуал. И мы это сделаем сегодня, долго держать мёртвое тело в замкнутом пространстве нельзя, сами понимаете.

—А я смогу получить урну с прахом? — спросила Дон.

—Думаю, что я смогу это организовать, — пообещал Раджив Гупта. Мерси и Дон принялись обмывать тело генерала Клифтона. Потом достали его одежду. Дон осмотрела карманы его формы и достала из них фотографию. Ту самую довоенную фотографию на фоне статуи Свободы за волнами.

—Ты знаешь, кто это? — удивилась Мерси.

—Да, папа рассказывал, что это мои старшие сёстры. И он считал, что они могли выжить в таком же убежище в Нью-Йорке. Поэтому я заберу её себе, — ответила Дон.

—Как хочешь, — сказала Мерси. В гроб его уложили Томми Мэйнард и лейтенант Лайонс. Гроб они отнесли в зал и поставили на 2 табуретки. Там же поставили подсвечник с горящими свечами. Утро 25 декабря 2102 г. очень сильно отличалась от обычного утра в данной секции Убежища 68. Никого не будил «Боевой клич свободы». Когда Мерси слышала, что кто-то выходит из своей комнаты, она подходила и сообщала новость о смерти генерала. В конце концов, они приняли решение, что все, кто старше 7 лет должны проститься с генералом. Завтрак в этот день проходил на кухне, причём в несколько этапов. Ближе к 11 часам утра подтянулись члены Малого совета. Раджив Гупта произнёс речь о вкладе генерала в будущее Убежища 68 и всего человечества. Дон плакала над гробом, а Ребекка пыталась её поддержать. А Мерси только ждала, когда это всё наконец закончиться. Наконец, 6 лейтенантов взяли гроб и понесли прочь из этой секции убежища. И когда все мужчины покинули секцию, Мерси велела Ребекке оставаться за старшую, а сама ушла в свою комнату, перестелила постель и легла спать. То же самое сделала Дон. Мерси не могла отрицать, что ещё одно преимущество выстроенной генералом системы, что как только старшие дочери выросли и сами стали мамами, им можно было полностью делегировать заботу об их младших сёстрах, когда у неё на это уже не было сил.

На этом Дженн закончила свой рассказ. А Рей Герреро это прокомментировал:

—Да, мораль этой истории. Каким бы ты уе... не был, дети будут по тебе плакать, когда ты уйдёшь.

—Ну, дочь он никогда не обижал, — заметил я.

—Точнее она так считала, — вмешалась в разговор Киша.

—Они всё это делали ради будущего, — ответил я.

—Ради будущего — это хорошее оправдание, —заметила Джейми. —Помните, как миссис Гараваглия нам рассказывала, что комми тоже заставляли своих людей делать разные ужасные вещи ради светлого будущего?

—А те, кто хотят вернуть Америку к былой славе, разве не по этой же части? —спросил я.— Кто утверждает, что несёт демократию в эти земли? Я всегда говорил, что фанатики — это страшные люди.

—Возможно, — согласилась Джейми. Вскоре мы закончили наш обед, и я предложил Рею Герреро, Могуи и Кише прокапаться от радиации. Потом Рей Герреро ушёл ночевать в гостиницу, Могуи и Киша отправились в ванну, а мы с Дженн в нашу комнату. И прежде, чем лечь спать, мы занялись сортировкой всего нашего барахла. Дженн сказала всем остальным перед уходом, что завтра мы должны идти относительно налегке, т.к. нас ожидает много чего внутри Форта Даггерпоинт. Взять нужно одну винтовку, патроны к ней и минимум еды. Все остальные тяжёлые предметы лучше оставить дома. Тем не менее я решил в рюкзаке оставить стимуляторы, оружие разных калибров, т.к. я опасался, что одна винтовка может сломаться, а у меня должна быть возможность сражаться. Также мы с Дженн отобрали одежду, которую возьмём в дорогу. Дженн сказала, что мне может понадобится лабораторный халат, комбинезон ремонтника из убежища и некоторые другие костюмы. Также я решил не оставлять тут деньги, хоть в виде крышек, хоть калифорнийских баксов. Хотя вряд ли мы там встретим каких-нибудь торговцев. Но всё же... Рюкзак стал очень лёгким, но в принципе его вес был достаточным, чтобы я не чувствовал беспокойства. Наверное, я скопидом, раз не могу выходить на пустошь с пустым рюкзаком. Пока мы разбирали вещи, мы слышали через стенку стоны Киши, поэтому Дженн включила радио и там под музыку мужские голоса пели:

Эффективность и прогресс снова наши.

Теперь, когда у нас есть нейтронная бомба.

Она приятна, быстра, чиста и позволяет добиться цели.

Долой лишнего врага.

Но не меньшую ценность имеет собственность.

Нет смысла в войне, но безупречный смысл дома...

Солнце сияет в совершенно новый день.

Больше не нужно платить налог на социальное обеспечение.

Неприглядные трущобы выросли в ярком свете.

Миллионы безработных исчезли.

Наконец-то у нас больше возможностей.

Все системы сегодня направлены на убийство бедных.

Будем убивать, убивать, убивать, убивать бедных.

Убивать, убивать, убивать, убивать, убивать бедных.

Убивать, убивать, убивать, убивать, убивать бедных сегодня вечером.

Смотри на игристое шампанское.

Уровень преступности сошел на нет, чувствуй себя снова свободным.

О, жизнь с тобой — сон, мисс Лили Вайт!

Сегодня на экране Джейн Фонда.

Убедила либералов, что это нормально.

Так что давайте одеваться, чтобы танцевать всю ночь.

Пока они убивают, убивают, убивают, убивают бедных.

Убивай, убивай, убивай, убивай, убивай бедных.

Убивай, убивай, убивай, убивай, убивай бедных сегодня ночью.

Убивай, убивай, убивай, убивай, убивай бедных.

Убивай, убивай, убивай, убивай, убивай бедных.

Убивай, убивай, убивай, убивай бедных сегодня ночью.

Убивай, убивай, убивай, убивай, убивай бедных.

Убивай, убивай, убивай, убивай бедных сегодня ночью.

Песня закончилась и раздался голос Макса Террора: «Я Террор Макс, ваш судья после апокалипсиса. Вы слушаете Смерть-981. Знаете, предыдущую песню можно было бы сделать гимном НКР. Жирные коты НКР уничтожают бедных налогами и мобилизацией на войны. Знаете, многие те, кто присоединился к нам, сделали это потому, что не могли платить налоги НКР и не сдохнуть с голоду, либо не хотели участвовать в войнах с Великими ханами на том берегу Колорадо. Ладно, я не хочу больше говорить об НКР. Их солдаты получают своё от нас. А сейчас для наших слушателей песня: «Луи, Луи!». К сожалению, качество записи не самое лучшее». На этом Макс Террор усмехнулся, замолчал, заиграла музыка и мужской голос запел причём очень неразборчиво. Я пытался разобрать слова и получилось что-то типа такого:

Луи, Луи!

Нет, о.

Схвати её пониже, о-о.

Меня ждёт прекрасная девочка,

Она всего лишь девочка напротив,

Потом я возьму её наедине,

Она не та девушка, с которой я спал дома.

Луи, Луи!

Нет, о.

Схвати её пониже, о-о.

Этой ночью в десять я снова её завалю,

Мы трахнём твою девчонку,

И, кстати, я её туда на стул уложу.

Я почувствовал свою кость, ах,

В её волосах.

Луи, Луи!

Нет, о

Схвати её пониже, о-о.

На ней была тряпка, я поднялся,

Прошло немного времени, она её сняла.

Я держал её в своих руках, а затем,

И я сказал ей, что предпочёл бы снова её уложить.

Дженн явно разобрала слова именно так, потому что она взглянула на свой пип-бой и сказала:

—О, хорошая песня. Сейчас как раз 10 часов вечера и я хочу...

—Что ты хочешь? — спросил я.— Тройничок, как в песне и у Дон Клифтон?

—Ну нет, такого я не хочу. Я хочу, чтобы ты занялся моим даром. А перед этим поиграть с твоей попочкой, — прошептала мне Дженн почти на ухо, хотя кроме нас в спальне никого не было.

—Эх, Дженн, что-то от твоего дара толку особо нет, — вздохнул я.— Нет, история про смерть генерала Клифтона может быть интересной, но это было 158 лет назад. Какая нам от этого польза? А вот про Брэггов ты так пока ничего не узнала.

—Майкл, всему своё время. А сейчас помоги мне снять броню, —попросила Дженн и поцеловала меня.

—Хорошо, дорогая! — ответил я, поцеловал ей и помог снять металлическую броню. На Дженн остался чёрный поддоспешник и так мы пошли в ванную, но предварительно захватили наши пижамы. Там Дженн заставила её проклизмить, а также проклизмила меня, а во время купания игрой с моей задницей заставила меня кончить. Вообще, она была возбуждена до предела, но напомнила, чтобы в киску я её сегодня не трахал, т.к. день опасный. Ага, мне и самому это понятно. В общем, мы вернулись в спальню, Дженн залезла на кровать, я натянул ей на глаза маску, ошейник, зафиксировал её руки цепочкой через бондажные браслеты за кольцо на потолке, дал поцеловать ремень, затем одел кляп, и мы пошли на пару кругов порки и траха в задницу. Когда я освободил Дженн после второго круга, она простонала:

—Боже, Майкл, как хорошо. Укладывай меня так каждую ночь.

—С радостью, дорогая! — ответил я и поцеловал Дженн. — Люблю тебя.

—Я тебя тоже. А сейчас я спать, — ответила она и растянулась на кровати под одеялом, а я принялся за дневник. История про смерть генерала Клифтона, конечно, интересная, но поможет ли она нам хоть как-то в Форте Даггерпоинт? Не знаю. А всё то, что мы видели в Форте Даггерпоинт мне сильно не нравится, как и слова Рея Герреро об этом месте. Что-то мне подсказывает, что Аннай Оран ищет Брэггов именно там. И если они там, то нам предстоит не самая приятная встреча, особенно, если они реально бессмертные. Впрочем, я недаром в рюкзак положил лазерные и плазменные пистолеты и винтовки. Брэгги - это те, кто вполне заслужили превратиться в кучку золы или жижи. Впрочем, Джона Брэгга можно было бы и голодом заморить. Ладно, лучше буду спать, утро вечера мудренее.