Это будет очередная сказка о девочке Маше. Нет, не о той Маше, которую чуть было не съел уж на волшебном болоте — о другой. Но она у нас будет, конечно, тоже девочка сказочная. И конечно, она уже достигла того возраста, когда ей уже можно попадать в разные эротические сказки, а также вступать в брак, избирать и быть избранной. Так что начнём, как водится, с того, что она приехала на лето в деревню к бабушке. Деревня носила поэтическое и печальное название Долгие Слёзы. Так ведь обычно и начинаются самые эротические сказки, не правда ли?

Недалеко от деревни, конечно же, было красивое лесное озеро, на которое Маша ходила купаться. Оно, кстати, так и называлось — Девичье. Нет-нет, не подумайте, что она была, как и многие девочки на нашем сказочном сайте, нудисткой! Ходила она всегда в платье, как и положено приличной девочке, а купалась — в купальнике. Ну-у… в купальничке, скажем так. Молодым девушкам это можно. На них именно такие купальнички смотрятся лучше всего, ведь правда же?

А на озере, конечно, рос старый дуб. Было ему лет триста, наверное. А может быть, и все пятьсот — кто же его знает? Вот когда спилят его — вероятно, на те предметы обстановки, которые дольше всего сохраняются в сырой земле — посчитают кольца (если не забудут второпях), тогда и узнаем. А пока этого даже вашему сказочнику не ведомо. Рос он, однако же, не на лукоморье, как положено, а на мысу, картинно выдающемся в озеро. Это было, кстати, самое удобное место для купания. Конечно же, именно к нему и ходила Маша.

Так и сегодня. Она пришла на озеро с самого утра, уже сплавала до середины и обратно и погрелась немного на утреннем солнышке. Потом солнце стало уже подниматься к полудню, и Маша перебралась под дуб, чтобы не обгореть. Она любила загорать, но она же была, конечно, блондинкой, поэтому это надо было делать осторожно. Ну хорошо, хотя бы, что не рыжей — те сгорают ещё быстрее и не загорают совсем. Так что она перетащила свои вещички под самый дуб и растянулась рядом с ними на мягкой траве. Дубовая крона раскинулась над ней, мощные ветви подпирали небо, резные листья шелестели на ветру, а из листьев над Машей внезапно свесился… хвост!

Нет, не рыбий, не с чешуёй, как читатель, конечно же, подумал сейчас. Скорее, он был похож на дельфиний — с тёмно-серой, почти чёрной, гладкой и блестящей шкурой и мясистым раздвоенным плавником. Ветер ещё приоткрыл листву, и вслед за хвостом из неё выглянула попа, сидящая на толстой ветви, а сверху попы на Машу смотрело тонкое девичье лицо. Тоже блондинка, кстати.

Вы думаете, Маша испугалась? Или хотя бы удивилась? Да нисколечко! Наоборот, она была даже рада новой знакомой. Других девушек на деревне не было, и Маша, конечно, скучала одна. И вообще молодёжи не было, кроме соседа Ивана, который постоянно зыркал на неё сальными глазами через забор и наверняка хотел её трахнуть с самого первого дня, как она приехала. Что было, конечно же, совершенно не удивительно, поскольку ни взрослых женщин, ни даже маленьких девочек — на вырост, конечно — на деревне не было тоже. Одни лишь древние бабки, козы, куры да свиньи — вот и весь выбор.

— Привет, — сказала Маша. — А ты что, вправду на дереве живёшь? Я думала, русалки вообще-то в воде плавают.

— Нет, конечно! — рассмеялась Русалка. — В озере. А сюда просто так вылезаю иногда. Это как вам, двуногим, в воде поплавать.

Русалка повисла на ветви дуба, прошлась по ней руками до самого кончика, нависающего над водой, раскачалась и взлетела высоко в воздух. Сгруппировалась, выполнила пару сальто ("специально для меня прикалывается, наверное, " — подумала Маша), выпрямилась в струнку, ещё пируэт вокруг своей оси — и, как иголка, без единого всплеска вонзилась в воду.

— А как же ты на дерево-то попадаешь? — спросила Маша, когда Русалка вынырнула на поверхность. — Оно же высокое, даже я до самых нижних ветвей дотянуться не могу.

Маша встала во весь рост рядом с дубом и примерилась ещё раз. Нет, руками не достать. Даже допрыгнуть не получается.

— Да очень просто!

Русалка снова нырнула, потом ракетой вылетела высоко из воды и снова ухватилась за ветку. Действительно, Маша видела однажды в океанариуме, что дельфины запросто прыгают так высоко, но что русалки тоже так умеют — не знала. Любопытно!

Русалка ещё раз раскачалась на ветке, подъём переворотом, стойка на руках, перелёт с нижнего бруса на верхний — в общем, обычный набор гимнастики уровня, примерно так, олимпийской сборной. Прошлась руками по ветке обратно до ствола и снова уселась в толстой развилке над головой у Маши.

— Слезай, поболтаем! — предложила Маша.

Русалка, по-видимому, тоже была не против её общества. Она спустилась ниже и повисла на руках на самой нижней ветке — но всё равно это было довольно высоко, так что её пупок оказался выше Машиной головы, а хвост болтался на уровне пояса.

— Поймаешь меня? А то мне на хвост приземляться неудобно. А от воды до тебя далековато, и вверх к тому же.

Маша с готовностью ухватила её за талию. Но, конечно же, не удержала, и они вместе повалились на землю.

— Не ушиблась? — спросила Русалка.

— Нормально.

Они уселись рядышком под дубом. Маша с интересом разглядывала новую подругу, Русалка, с не меньшим интересом — её саму. Да, она была похожа, скорее, на дельфина, чем на рыбу — значит, врут все эти сказки? На хвосте и почти на всём теле у неё была гладкая серая шкура, внизу темнее, ближе к голове — светлее, местами с белыми пятнами. Белыми были живот и грудь. В человеческую кожу она переходила лишь на плечах и на внутренней стороне рук, ну, и на лице, естественно.

— Ты всё время прямо так и ходишь? — Маша осмелилась задать давно интересовавший её, с самого детства, вопрос. — Ну, плаваешь…

— Конечно. А ты зачем так оделась? — Русалка неодобрительно оглядела Машин купальник из маленьких треугольничков, соединённых тесёмками. — Снимай, зачем он тебе? Нет же никого.

— А если вдруг кто-то придёт? — засомневалась осторожная Маша.

— Не придёт, — уверенно тряхнула головой Русалка. — Во всей округе сейчас ни одной живой души нет, кроме тебя. Когда кто-то начнёт к озеру приближаться, я тебе скажу. Час-полтора у нас точно есть.

— Точно скажешь? — Маша поколебалась, но всё-таки сняла с себя всё.

— Обязательно скажу. У, какая ты красивая… Если бы я такая была…

"Зря ты так, ведь ты же ещё красивее, — подумала Маша. — Только не девушка."

Они растянулись рядышком на траве.

— Тебе загар так идёт, — сказала Русалка. — Только равномерный всегда лучше. У тебя такая нежная кожа, она быстро загорает. И волосы твои светлые, выгоревшие на солнце, к ней так идут…

— Да, я блондинка всегда была, натуральная, — гордо уточнила Маша. — Как и ты. Давай, кстати, селфик сделаем.

Русалка замялась, как будто собиралась что-то сказать — но не знала, стоит ли. Маша дотянулась до своего платья и вытащила из кармана смартфон. Сначала вытянула руку вверх и сфоткала их вместе, лежащих на земле. Потом несколько раз — сидящих в обнимку на фоне озера. И ещё пару роликов для тиктока.

— А хочешь, полезай опять на дерево, — предложила Маша. — Я тебя там сниму, как ты на ветвях сидишь. Прямо как в настоящей сказке.

— Нет, спасибо, — тихо отказалась Русалка, как будто снова чего-то не договаривая.

Они опять завалились на траву и принялись рассматривать фотки. Странное дело, но на всех фото Маша была одна. Русалки не было. Хотя телефон у Маши был очень старенький, простенький, безо всяких намёков на ИИ — так что редактировать фото на лету он никак не умел.

— Я на фото никогда не получаюсь, — вздохнула Русалка. — Меня же не существует. И в зеркале я тоже не отражаюсь… Так что даже сама не знаю, как я выгляжу.

— Ты красивая, — утешила её Маша. — Ты вообще на меня похожа, посмотри.

— Правда, похожа? — с надеждой переспросила Русалка. — Расскажи мне, какая я. Я ведь сама себя никогда не увижу. Ну, живот вот свой вижу, хвост. Руки ещё… А остальное…

— У тебя лицо совсем как у меня, — Маша нисколько не кривила душой. — Если нас кто-нибудь сейчас увидит, то точно решит, что мы с тобой сёстры. И такие же волосы. Только глаза у меня голубые немного, а у тебя — зелёные. Но не очень яркие, можно считать, что у нас обеих — серые.

Русалка задумалась о чём-то.

— А ты в деревне живёшь?

— Нет, я только на это лето приехала. У меня тут бабушка живёт. Так что вообще-то да, я, получается, родом на четверть отсюда. Даже нет, на половину: дедушка же тоже здесь жил.

— Тогда, значит, мы и вправду сёстры. Почти наверняка. Только очень дальние…

Русалка обняла Машу, положила голову ей на плечо, печально окатив её водопадом светлых волос.

— Прямо индийское кино какое-то, — грустно вздохнула она, глядя Маше в глаза. — Ладно, давай дальше… И грудь у меня тоже такая же?

— Нет, не такая. У меня больше. У тебя она маленькая и торчит двумя бугорками, а сосочки топорщатся вперёд. У меня раньше тоже такая была. Вот так, примерно.

Маша улеглась на спину, отчего её грудь равномерно растеклась и приняла совсем девчоночью форму.

— Сейчас уже нет… уже, видишь, провисает немного. Уже вот складочка под ней начала образовываться. И соски кверху задираются. У тебя такого нет.

— Это оттого, что ты всё время на воздухе с нею ходишь. Она сама себя своим весом оттягивает книзу. А я — в воде, там её вес не чувствуется.

— Я знаю, — со вздохом согласилась Маша. — Скоро придётся, наверное, всё время лифчики носить. Прямо сразу, как в город вернусь. Они такие противные… Сначала прикольно было в них ходить, как взрослая, а теперь я их так не люблю… Как будто конская сбруя какая-то.

— Это пока ещё можно исправить. Я тебе траву принесу. Волшебную.

— Хочешь потрогать? Сравни со своей, хотя бы на ощупь, — неожиданно для себя самой предложила Маша.

— Разрешаешь? — усмехнулась Русалка, кладя ей на грудь холодную мокрую ладошку. Прикосновение было откровенно чужим, но приятным. Другой рукой взялась за свою грудь и иронично посмотрела Маше в глаза: "Ну, а ты что робеешь?"

Маша тоже дотронулась до груди Русалки.

— Такая тугая, плотная…

— Нет, это у тебя такая большая и мягкая. А у нас, русалок, она и не растёт настолько. С большой — плавать было бы неудобно, сама подумай.

Они так и застыли в этом странном положении, каждая с одной рукой на груди у себя, а другой — у подруги. Потом одновременно рассмеялись над такой симметричной композицией, убрали руки и снова обнялись.

— А как же вы… — Маша хотела было задать ещё один вопрос, но задумалась: уместно ли?

— Что "как же"?

— Ну… Для чего грудь на самом деле нужна… Как же это делать, если она маленькая? Хватит?

— Ты о чём? — дерзко переспросила Русалка, демонстративно делая вид, что не понимает вопроса. — Как же нас парням лапать? Никак. Нету у нас парней.

Уточнять свой вопрос Маша не стала. В самом деле, прежде чем спрашивать, как же русалки кормят своих детей — надо бы сначала выяснить, откуда у них вообще берутся дети.

— Ну, хорошо, с грудью понятно, а дальше что? — Русалка поспешила вывести разговор из этого неудобного тупика. — Спереди я себя там вижу, а сзади?

— А сзади у тебя большой плавник на спине. И ещё попа. Ты её не видишь, конечно, можно только потрогать. — Маша шутливо ухватила Русалку обеими руками. Та тоже не осталась в долгу. — Только у тебя она целая, не из двух половинок. И самого главного в ней нет… А каким же местом тогда?… И вообще, во что же тебя тогда?…

— Я знаю, — перебила её Русалка. — Это у нас, русалок, всё вот тут, в одном месте собрано.

Она перевернулась на спину и продемонстрировала Маше мускулистую складку в том месте, где её живот переходил в хвост. Гладко так переходил, даже безо всяких треугольничков. А складку эту Маша вообще-то давно заприметила и всё не решалась спросить, что это такое.

— Вот! — Русалка руками раздвинула складку в стороны. За ней, действительно, показались в ряд три дырочки: маленькая, большая и средняя. — Все физиологические потребности в одном месте. Очень удобно.

— Прямо как у рыбок, — удивилась Маша.

— Скорее, как у дельфинов всяких. Мы же тоже в воде живём. Для водоплавающих это самая подходящая анатомия. И кстати, что мы всё на берегу сидим? Пойдём, сплаваем.

Русалка приподнялась, собираясь соскользнуть в воду, и потянула Машу за руку вместе с собой.

— Ага, сейчас, только купальник надену, — согласилась Маша.

— Да не надо тебе купальник, прямо так пошли. Так тебе больше всего идёт!

— А вдруг всё-таки придёт кто-нибудь, пока мы плавать будем.

— Не надо. Или… — Русалка задумалась, как будто прислушиваясь к своим ощущениям. — Пожалуй, да. Лучше бы тебе одеться. Предчувствие у меня какое-то нехорошее…

Она сама помогла Маше аккуратно, как для подиума, завязать тесёмочки на бёдрах и на спине, расправила шторки у неё на груди.

— Вот так тебе тоже идёт. Такая нарядная, прямо как ёлочка новогодняя. Ну, пошли!

Русалка вильнула хвостом и съехала по пологому травяному берегу. Маша сделала вид, как будто пытается поймать её за хвост, но было уже поздно, поэтому просто прыгнула в озеро следом за ней.

Предчувствия не обманули Русалку — так что оделась Маша, как оказалось, не напрасно. День был жаркий, выходной, и не удивительно, что пока они с Русалкой купались, на берегу уже угнездилась компания из четверых парней — изрядно подвыпивших, с шашлыком и, естественно, с прилагающимися к нему напитками. Густо и вонюче чадил мангал, а парни, видимо, уже окунувшись по разу в озеро, сидели вокруг него в своей отвратительной мужской наготе, волосатой и смрадной. Растопырив задние конечности, свесив свои омерзительные причиндалы, они в ожидании закуски вели неторопливую беседу матом, слышную с середины озера.

— Не подходи к ним, — предупредила Русалка. — Что-то не нравятся мне эти бухие рожи.

— Но ведь там мои вещи! — поколебавшись, ответила Маша. — Мне надо хотя бы забрать их. Потом перейдём куда-нибудь в другое место.

— Брось. Не стоят они того, что может сейчас случиться. Вечером заберёшь, — сказала Русалка и нырнула.

Маша, увы, не слишком впечатлилась её словами и поплыла к берегу.

— О, а вот и девки к нам приплыли, — приветствовал её первый из парней. — Девки, давайте к нам, мы вас е##ть будем!

Остальные трое похабно заржали. Маша, ещё не осознавая всей опасности, вылезла из воды и направилась к своим вещам.

— Постой, красавица! — второй парень, с початой бутылкой водки в руке, преградил ей дорогу. — Оставайся с нами, мы тебя сейчас вы###м!

— Пусти, мне домой надо! — сказала Маша настолько решительно, насколько могла.

— Домой — значит, домой, — примирительно сказал парень. — Сейчас побухаешь с нами, потом дашь каждому во все три дырки, и ступай на все четыре стороны, на##й ты нам тут нужна.

Он грубо развернул её спиной к себе, прижал рукой за плечи и попытался влить тёплую водку ей в рот — прямо из горла. Маша с отвращением выплюнула эту гадость и громко, натужно икнула, как будто собирается вот-вот блевануть. Это была её любимая шутка, она очень любила её проделывать в переполненной маршрутке или автобусе. Вот, пригодилась. Парень нехотя отпустил её, но прохода не давал.

— Ну так как, девонька, сама дашь, или тебе помочь? — несколько рук схватили её за руки, за ноги, за талию. Похотливые пальцы рванули завязки и верха, и низа купальника.

— Пустите! — завизжала Маша, только сейчас поняв, насколько всё серьёзно. — Не трогайте меня! Я вообще девушка!

— Ого, такая большая — и всё ещё девушка! — с издёвкой произнёс один из парней. — Ну, ничего страшного, сейчас мы это исправим — домой сегодня пойдёшь уже женщиной.

Маша пыталась отбиваться, но сильные мужские руки поставили её раком, лицом к озеру, зажали рот, придавили к земле, вцепились в бёдра. Сразу два бухих парня, толкаясь и мешая друг другу, пытались пристроиться к ней сзади.

Говорят, что в критические моменты в человеке иногда пробуждаются такие способности, которых никто не мог даже и предполагать. Может, например, очком перекусить стальной лом. Ангельские ль силы помогают ему в этот момент, или нечистые — какая разница? Маша рванулась из их лап и одним прыжком очутилась в озере. Нырнула под водой так далеко, как только могла, и только потом оглянулась. Тот парень, который пытался её ухватить в последний момент, теперь оказался сам на её месте, а второй, здоровенный бугай, видимо, по пьяни не поняв, где здесь кто, увлечённо сношал его в задницу.

— Вот же жЫвотные, — раздался голос Русалки за Машиной спиной.

— Стоять, б###ь! Куда пошла?! — заорал третий парень и бросился в воду. Плыл он, несмотря на хмель, хорошим кролем, так что шансов удрать от него было явно не много. Маша испуганно оглянулась в поисках помощи, но позади неё только круги расходились по воде.

Внезапно парень взвыл дурным голосом и рванулся обратно на берег. На его мудях висел огромный рак, вцепившись обеими клешнями.

— Вот так, получай, — прошипела Русалка, снова вынырнув за спиной у Маши. — А ещё полезешь, так я тебе пиявок на жопу наставлю, неделю сидеть не сможешь.

— О, девчонки! Вас уже двое! — те, которые пытались трахнуть Машу, наконец, расцепились и начали смотреть по сторонам. — Идите сюда, куда же вы? Вас же е##ть надо!

— Вован, ты пьян, — пытался урезонить его другой. — У тебя в глазах двоится.

— Я знаю, что я пьян и хочу е####ся! Не-не, я на 2 делю, не забываю! Так-то я их четверых вижу одинаковых. Нам на каждого бы хватило.

— Говорила же я тебе, — укоризненно сказала Русалка, — не ходи к ним.

— Но ведь там же мои вещи! — жалобно всхлипнула Маша. — И мобильник! С нюдсами моими! Я же его даже не запаролила!

Словно читая её мысли, четвёртый парень вынес на берег её платье и развернул у них на виду, держа за плечики.

— О, девочки, а это ваше? — он шутливо приложил платье к себе. — Давайте, я сегодня тоже вместе с вами девочкой буду! Возьмёте меня к себе? Я буду хорошей девочкой.

Он встряхнул платье и поправил подол, зацепившийся за его торчащий член.

— А это что у нас тут? — как Маша и боялась, он добрался до кармана. — О, маби-ильничег! А фотки есть? Ну-ка, позырим!

Похотливо лыбясь, он начал листать фотки — да-да, те самые.

— Ух, какие мы красивые! Ух, как я вас люблю, девчонки!

Парень демонстративно промастурбировал несколько раз, а потом приставил мобильник к члену и сделал вид, как будто трахает Машино фото на экране.

— Вот же сскотина, — зло сплюнула Русалка.

Мобильник с грохотом полыхнул малиновым литиевым пламенем. Член у парня медленно осыпался пеплом, как скуренная сигарета, по самый корень, а оторванные яйца повисли на кусте ивы.

— Поплыли, Маша, — спокойно сказала Русалка. — Теперь нам тут точно больше делать нечего. Платье да шлёпки — невелика потеря. О мобильнике не печалься, тебе скоро на ДР новый подарят.

— Айфон? — с надеждой спросила Маша.

— Нет, отечественный. С отечественной операционкой и приложениями. И с отечественным сказочным ИИ. Может быть, он даже меня сфотографировать сможет.

Они вместе нырнули, дружно сверкнув над водой попами — из двух половинок у Маши и одной круглой у Русалки — проплыли под водой, насколько хватило воздуха, и вынырнули далеко на середине озера, наслаждаясь синхронностью своих движений. Парни на берегу громко бранились между собой о том, кто из них мудак.

— Поплыли на ту сторону, что ли, — вздохнула Русалка. Там посидим, переждём до вечера.

Вскоре болотистый противоположный берег, куда никто никогда не ходил, оказался уже недалеко. Но сколько Маша ни плыла, он так и оставался совсем рядом, буквально в десятке шагов — и никак не давал подступиться к себе, так что Маша уже выбивалась из сил.

— Ах да, он же заколдованный! — спохватилась Русалка. — Извини, не подумала. Ну, ничего, сейчас мы его обманем. Не бывает же в нашей сказочной стране такого забора, через который нельзя было бы как-нибудь перелезть.

Она поднырнула под Машу и взвалила её на спину. Пара энергичных взмахов хвостом — и вместе они оказались у болотной травы, которая стеной поднималась прямо из воды.

"Ну и где же здесь сидеть?" — с досадой подумала Маша. Она уже начала замерзать, и хотелось поскорее вылезти из воды.

Русалка взялась руками за две кочки и с усилием раздвинула их. Это оказались плавучие острова, уже поросшие даже хиленькими берёзками. Кивком головы показала Маше — туда! Маша протиснулась между островами, Русалка нырнула следом и задвинула их за собой обратно. За островами обнаружилась узкая, но протока, по которой можно было плыть сажёнками по-собачьи, или отталкиваясь от берегов. Ладони водорослей успокаивающе ласкали Машино тело снизу, пока она пробиралась по протоке. Русалка плыла следом, неторопливо подгребая хвостом и подсказывая Маше повороты в этом лабиринте. Вскоре камыши расступились, и перед девушками открылось небольшое зеркало чистой воды. На противоположной стороне был даже бугорок твёрдого берега, с песчаной отмелью и с невысокими сосенками за ней.

"Странно, — подумала Маша, — такое замечательное место, и никто о нём не знает: ни рыбаки, ни вездесущие мальчишки. И ни на машине, ни даже на квадрике сюда не заехать. Ах да, мы же ведь в сказке!"

Они выбрались на берег и растянулись рядышком на прогретом песке.

— Как хорошо у вас тут! — сказала Маша.

— Ну, не зря же я тебя сюда привела, — ответила Русалка. — Уж здесь нам точно никто не помешает.

Девушки обнялись и долго целовались. Потом затеяли шутливую возню на песке. Русалка была, пожалуй, физически сильнее — всё-таки постоянные занятия плаванием давали свой результат — зато Маша проворнее на суше. В какой-то момент она оказалась сидящей верхом, подогнув колени, на Русалке, которая лежала под ней на спине. Тут ей пришла в голову одна мысль, которую она видела в кое-каких фильмах в интернете. Она сдвинулась своими губками точно на складочку Русалки и интенсивно заёрзала взад-вперёд.

— Ах! — только и смогла сказать Русалка. — Как хорошо! Мы, русалки, так не умеем.

— Я тоже не умею, — скромно призналась Маша. — Мы с тобой, наверное, ещё многому можем научиться вместе.

— Давай учиться! — Русалка пригнула Машу к себе, прижала, обняла и вместе с ней перекатилась наоборот: теперь она оказалась сверху.

Маша подставила ладони под её грудь. Свешиваясь вниз, она ощущалась заметнее. А ножками обхватила её за талию.

— Ах, вот для чего они вам нужны! — рассмеялась Русалка, выгнувшись и поднявшись плечами на выпрямленных руках.

— Вот сюда меня поцелуй, пожалуйста. И ещё… И ещё вот здесь…

— Да, совсем забыла! — спохватилась Русалка. — Надо же было тебе грудь поправить. Подожди, сейчас сгоняю.

Она соскользнула в воду, вынырнула ещё раз где-то у самых камышей, и исчезла в болотных зарослях. Вскоре она вернулась с большим пучком какой-то травы и шутливо хлестнула ею Машу по груди.

— Это волшебная трава — торчачка, — пояснила она. — От неё они торчат — как раз то, что тебе надо. Будет у тебя грудь маленькая и упругая, как от природы должна быть. Про бюстгальтеры всякие можешь вообще забыть.

Она растёрла траву между ладонями в полужидкую кашицу и тщательно намазала Машину грудь. Остатки размазала ей внизу живота и между ног, где пробивались тонкие светлые волосики.

— А это ещё зачем? — удивилась Маша. — Чтобы там тоже было всё упругое?

— Нет, просто шерсть твою вывести. Зачем она тебе летом, да тем более, в воде? Будешь гладенькая, чистенькая. Вот, посмотри — она приподнялась и ещё раз продемонстрировала Маше свою складочку.

— А у меня ножки не превратятся в хвост, как у тебя? — с опаской спросила Маша. — Я всё-таки ещё не собираюсь русалкой становиться.

— Нет, для этого совсем другая трава есть, — совершенно серьёзно ответила Русалка. Когда надумаешь, покажу, где она растёт.

Маше как-то резануло слух это уверенное "когда".

— А если не надумаю? — на всякий случай спросила она.

— Тогда не надо, — спокойно сказала Русалка. — Но ты подумай хорошенько. Оно тебе надо, с этими? — и кивком головы показала обратно в сторону озера.

Машу неприятно передёрнуло при напоминании о сегодняшнем происшествии.

— А у вас в сказках таких нет? — спросила она. — Почему-то я не слышала никогда о русалках мужского пола.

— Не бывает их, потому и не слышала, — совершенно серьёзно объяснила её новая подруга. Русалками только девушки бывают.

— А как же… — Маша замялась, подбирая подходящие слова для своего вопроса.

— Очень просто, парни для этого не нужны. Икс плюс икс-хромосомы, и в результате опять девочка. Вы, люди, такого ещё просто не умеете, поэтому они у вас до сих пор используются, как переносчики генофонда. Ни для чего же другого они не пригодны. И то ещё — хорошо, если по любви, как у вас говорят, а то если как сегодня… И на выходе опять 50% этих ходячих банков семенного материала, с одной недоразвитой хромосомой, и пошло-поехало всё сначала… У нас в сказках это вопрос давно решённый: русалка + русалка = ещё одна маленькая русалочка. И только по любви, конечно — по-другому и быть не может. Вы, двуногие девушки, тоже так научитесь когда-нибудь. И заодно от этих избавитесь.

— Ну, не только же для генофонда парни нужны, — возразила Маша.

— А для чего же ещё?

Маша опять замялась, непривычная к откровенным разговорам на такую тему.

— Говорят, ещё для удовольствия… Я, правда, сама не пробовала никогда ещё… Или это неправда?

— Ой, да хоть бы и для удовольствия — ну, посуди сама, что они могут сделать такого, что мы с тобой без них не можем? Помимо того, что обрюхатить.

Только тут Маша обнаружила, что длинные тонкие пальцы Русалки уже давно хозяйничают у неё внизу — и, похоже, небезуспешно, судя по приятному теплу внизу живота и по раскрасневшимся, увлажнившимся нижним губкам. А теперь один из них и вовсе, похоже, собрался в дальнюю прогулку — игриво, но настойчиво.

— Ай! Ты что делаешь? — взвизгнула она. — Я же девушка ещё!

— Знаю, знаю, моя хорошая, — Русалка притянула её к себе и поцеловала долгим, тягучим поцелуем. — Всё знаю, моя девочка. Я осторожно буду, очень осторожно, не бойся. Я всё чувствую. И всё, что ты чувствуешь — чувствую тоже.

Когда же они, наконец, разомкнули уста, Маша поняла, что весь палец Русалки уже целиком в ней — там, куда она сама до сих пор так боялась проникнуть, чтобы не повредить себе там ничего. И чего она едва не лишилась сегодня утром. Она осторожно скосила глаза — нет, и крови, слава богу, нигде не было видно.

— Вот видишь, нам же и без них хорошо, — прошептала Русалка, поймав её взгляд. — И никакой боли и насилия. Поласкай меня тоже там. Ты же сама говорила, что это просто для удовольствия.

Она поймала Машину руку и положила на свою, тоже уже раскрасневшуюся и влажную, складочку у начала хвоста. Маша постеснялась отказать ей и осторожно попробовала засунуть туда один пальчик… Но вслед за пальчиком вся её маленькая ладошка без помех проскользнула внутрь.

— А ты… Ты уже не девушка? — смущённо спросила она.

Русалка тяжело вздохнула и печально покачала головой. Маша поняла — так говорят о старой, давно оборванной, но до сих пор свербящей в сердце любви. Настаивать на дальнейших откровениях она не стала — видно было, что подруге тяжело вспоминать об этом.

Потом они плели веночки из каких-то крупных цветов, которые росли на этом берегу. На венок их помещалось ровно 12 штук. Потом снова обнимались и ласкались. Солнце уже клонилось к закату, когда девушки, наконец, наигрались друг с дружкой снаружи и изнутри.

— Мне же уже домой пора! — забеспокоилась Маша. — А то бабушка волноваться будет. Засиделась я тут у тебя в сказке.

— Подожди, сейчас гляну, — Русалка сплавала на большое озеро и осторожно выглянула там из камышей. — Нормально, нет их там уже. Можешь идти.

— А как же я пойду? Прямо вот так — ни в чём? — только теперь Маша поняла, какой путь ей сейчас предстоит. — Они же наверняка мои вещи выбросили или утопили со злости.

— Ой, да какая ерунда! — безо всякого сомнения ответила Русалка. — Иди прямо так, конечно! Ты же такая красивая… Только никого ты сегодня не встретишь, точно тебе говорю. Я ведаю. Деревню обойдёшь вокруг по лесу, там тропинка есть, ты знаешь. Там тоже никого не будет. И огородами до дома дойдёшь. Или подожди, сейчас тебе ещё одной травы принесу.

Она снова уплыла в камыши, теперь в другую сторону. Вернулась на сей раз с огромной охапкой травы и принялась натирать ею Машу с головы до пят. Кожу немного пощипывало от этого сока, но это было даже приятно.

— Это трава-вечерница, или полшестовка — объяснила она Маше. — Какой парень на тебя посмотрит с похотью — сразу у него нестоячка случится на неделю. И то потому только, что трава сейчас молодая, колдовской силы не набрала ещё. А когда она зрелая будет — то на месяц самое меньшее. Так что ступай спокойно, не бойся.

Русалка закончила с Машиными ножками, приподнялась на песке и обняла её, стоящую, там, докуда смогла дотянуться — за бёдра.

— Какая же ты красивая! — прижалась щекой к её лобку. — Век бы с тобой не расставаться. Ну ладно, пойдём, а то ведь и вправду не смогу тебя отпустить.

Вдвоём они добрались до края камышей и выплыли на середину озера. На том берегу, действительно, никого уже не было, только одиноко дымил брошенный мангал.

— Ну, прощай, — печально сказала Русалка. — Береги себя. Красивым девушкам так трудно в этом мире…

Маша хотела было ответить ей чем-то ободряющим, но когда обернулась — там только круги расходились по воде.

В одиночку она доплыла до берега. В мангале догорали остатки мяса и её резиновых вьетнамок. Осторожно ступая — не напороться бы на разбитую бутылку или на рваную жестянку от пива — Маша плеснула в него воды, чтобы не воняло, и направилась по тропинке домой. Странное дело, идти вот так — босиком и голышом — оказалось не только совсем не страшно, но даже приятно. Тропинка до озера была очень людной, обычно здесь всё время сновал народ туда-обратно, но сегодня, к Машиному удивлению, на ней, действительно, не было ни души. Под конец пути ей стало даже обидно, что её так никто и не увидел. Если бы ей сейчас кто-нибудь встретился, она без колебаний прошла бы перед его глазами, не скрываясь и даже не пытаясь прикрыть свою красоту.

Она даже подумала, не стоит ли пойти домой напрямик через деревню, по главной улице, уповая на чудодейственную траву. Но на деревне, кроме людей, было множество этих мерзких брехливых собак, и кто знает — действует ли она на них тоже или нет? Поэтому всё-таки пошла в обход. Когда она добралась, наконец, до дома, день уже перешёл в тягучие июньские сумерки. Бабушка не спала и напряжённо вслушивалась в шаги на дворе. Увидев Машу, вошедшую в дом нагишом, она вздрогнула, как вздрагивала, наверное, когда-то от вида их деревенской почтальонши, несущей похоронки:

— Внученька! Случилось чего?!

— Ничего страшного, бабуль. Просто мальчишки озоровали немного. Вещи мои утащили, пока я купалась. Пришлось до самого вечера в кустах отсиживаться, чтобы вот так до дома дойти.

— Ох-х… — выдохнула бабушка с облегчением. — А я-то уж испереживалась вся. Всё думала, не случилось ли чего худого. Вдруг поймали тебя парни, да обесчестили? У них это не заржавеет, всегда может такое случиться. А ты всё одна да одна ходишь… Хоть бы подружек себе завела, что ли. Вдвоём не так страшно — пока одну бесчестят, другая хоть кричать будет.

— Да кого ж я заведу, бабуль? Сама же знаешь, у нас на деревне девчонок нет совсем. Да и парней, считай, тоже нет — один только Иван этот. Остальные на наше озеро издаля приезжают, не местные.

— Нету… — печально согласилась бабка. — И в озере тоже, говорят, одни лишь русалки водятся.

— Русалки? — насторожилась Маша, боясь проболтаться о своём сегодняшнем знакомстве. — А они тоже могут что-то худое со мной сделать?

Последнее она спросила на всякий случай. В самом деле, вдруг бабушка расскажет что-нибудь такое, чего она ещё не знает. Но бабушка лишь печально вдохнула:

— Нет, внученька. От них вреда не бывает. Девушкам, по крайней мере. Просто много их там. Мне прабабушка моя говорила, что все девушки, над которыми здесь надругались и которые после этого в нашем озере топились — в русалок превращались. А сколько их тут было за тыщу-то лет с лишком… То хазары приходили, то половцы, то печенеги, то татары, то немцы, то поляки, то шведы, то французы, то опять немцы два раза — да что там немцы, вся Европа эта в гости к нам валит каждый век, а то и чаще. И все за одним лишь: пожрать, выпить да девок опозорить. А в промежутках и наши мОлодцы прохода не дают, ещё злее чужаков лютуют. Сколько ж душ невинных девичьих в нашем-то озере сгинуло. А меня… А я вот не… И зачем я в тот раз…

Бабушка всхлипнула и замолкла, подавившись комком собственных слёз.

Маша полезла в аптечку, накапала ей валерьянки. Откуда-то немедленно примчался бабушкин полосатый кот и начал тереться о Машины ноги, требуя выдать дозу и ему тоже. Жизнь шла своим чередом.