(Quillpen )

Это скорее романтическая история, чем эротическая, хотя в конце есть сцена сексуального характера. Предупреждаю. Если это не ваш жанр и вы хотите почитать что-то более откровенное, пожалуйста, ознакомьтесь с другими моими рассказами.

Часть первая

Полагаю, если разобраться в ситуации, то любовь всей моей жизни я обрела благодаря случайности с леденцовой палочкой.

Меня зовут Тревор Клонингер. Когда мне было 13 лет, моя семья переехала примерно на 80 километров от прежнего места жительства в город с населением около 30 000 человек. Это стало обычным явлением в моей жизни. Мой отец работал в сети продуктовых магазинов. У него был талант превращать новые или неэффективные магазины в очень прибыльные. Это означало, что он часто был активно вовлечен в работу одного конкретного магазина от одного до четырех лет. Как только он делал его успешным, его переводили в другой магазин, расположенный далеко, чтобы он делал то же самое. За мои 13 лет наша семья переезжала пять раз.

Отец смирился с временными переездами, которые были у него на работе, но всегда настаивал на том, чтобы переезд происходил в конце каждого учебного года, чтобы образование моей сестры и моё не сильно пострадало. Отец обладал таким влиянием в своей компании, что эта просьба всегда удовлетворялась. Поэтому после последнего дня школы в июне 1962 года наша семья переехала на 80 километров к западу, что стало новым испытанием для отца. Я к этому привык, но Кэтрин, моя девятилетняя сестра, была расстроена до слез, потому что больше не увидит своих школьных подруг, с которыми подружилась за последние три года.

Мама попыталась утешить Кэтрин, сказав, что, повидав с папой дом, она знает, что в районе, куда мы переезжаем, живут и другие дети. «Кэтрин, ты очень легко заводишь друзей», — заверила её мама. «У тебя всё будет хорошо. Очень скоро у тебя появится много новых друзей».

Я тоже попытался её подбодрить, сказав: «Может быть, твой будущий муж будет нашим соседом, Кэтрин. Было бы здорово, правда?»

Кэтрин, сидевшая рядом со мной на заднем сиденье машины, мало интересовалась мальчиками в своем возрасте и нахмурилась. В ответ я обнял её по-братски. Моя семья — от бабушки и дедушки до двоюродных братьев и сестер — была очень любящей. Объятий всегда было предостаточно, особенно когда кого-то нужно было подбодрить.

Когда мы приехали в наш новый дом, грузовик с вещами был уже недалеко. Кэтрин и я быстро осмотрели пустой дом, посмотрели, где находятся наши спальни, а затем оставили разгрузку и расстановку мебели родителям и профессиональным грузчикам. Папа сказал нам осмотреть окрестности. Он также дал мне доллар и сказал: «Тревор, в конце квартала есть продуктовый магазин. Пока ты знакомишься с этим районом, купи себе и сестре что-нибудь вкусненькое».

Мы не успели далеко уйти. У соседнего дома на улицу вышли двое любопытных, чтобы посмотреть, как крепкие грузчики разгружают наши вещи, и поздороваться. Одной была миссис Коллинз, очевидно, глава семьи. Другой — невероятно привлекательная маленькая девочка, немного младше моей сестры. У неё было самое красивое лицо, которое я когда-либо видела у девочек — а я изучал черты лица девочек с десяти лет.

У неё были волосы средней длины, тёмные, которые блестели на послеполуденном солнце и ослепительная улыбка. Тот факт, что у неё ещё не хватало нескольких зубов, нисколько не умалял её очарования. Я не сказал этого вслух, но подумал про себя, что она могла бы зарабатывать большие деньги, если бы работала детской моделью. Кэтрин представилась матери и дочери раньше, чем я успела что-либо сказать. Я услышал, что девочку зовут Шерил и ей семь лет. Мои родители тоже отвлеклись от своих дел, чтобы поздороваться с ними. Мы все дружелюбно поболтали. Папа предложил Шерил пойти с нами в магазин, так как доллара, который он мне дал, наверняка хватило бы на угощения для троих. Шерил понравилась эта идея. Её мама согласилась и мы отправились в путь. Позже я узнал, что мы с папой сошлись во мнении насчёт Шерил. Он сказал маме, что «маленькая девочка Коллинз — самая милая семилетняя девочка», которую он когда-либо видел, — что немного раздражало маму, потому что она знала папу с пяти лет.

Шерил рассказала нам, что этот универсальный магазин — в 1962 году их еще не называли магазинами товаров повседневного спроса — славился тем, что в нем продавалось около дюжины разных видов старомодных леденцов, которые мы просто обязаны были попробовать, потому что они были невероятно вкусными. Мы с Кэтрин последовали совету Шерил. Каждый леденец был завернут в вощеную бумагу, но их аромат очень приятно наполнял весь магазин. Я купил леденец со вкусом зимней мяты, Кэтрин выбрала леденец со вкусом корицы, а Шерил — со вкусом корневого пива, который, по ее словам, был ее любимым. Общая стоимость трех лакомств составила 60 центов, довольно внушительная сумма для конфет в 1962 году.

Моя была просто восхитительна. И огромная. Ребенок мог бы облизывать это чудесное лакомство целый час и все равно не наесться. Мы шли, разговаривали и облизывали конфеты по дороге домой. Когда мы добрались до дома Коллинзов, Шерил начала разговаривать с матерью о чём-то, когда её недоеденная палочка из-под корневого пива выпала из вощеной бумаги в грязь на лужайке перед домом. На лице Шерил появилось выражение ужаса, а затем она расплакалась. Мне было неприятно видеть и слышать, как плачут девочки, поэтому я немедленно принял меры, чтобы успокоить их.

Я подошёл к Шерил, обнял её и сказал: «Эй, ты чего плачешь? Не нужно плакать, Шерил, дорогая!» Я сообщил ей, что с удовольствием сбегаю в магазин и куплю ей новую леденцовую палочку со вкусом корневого пива. Затем я поцеловала её в щёку и тут же помчалась обратно в магазин, чтобы сделать это. Потом Кэтрин рассказала мне, что Шерил перестала плакать через несколько секунд и на её лице появилось выражение удивления и восхищения. Миссис Коллинз сказала: «Шерил, я думаю, нам понравится, что семья Клонингер станет нашими новыми соседями».

«Да!» — с энтузиазмом согласилась Шерил, указывая на меня, когда я бежал к магазину. «Особенно он!»

Я купил новую леденцовую палочку и поспешил обратно. Я сказал Шерил, что мне повезло, потому что я взял последнюю палочку со вкусом корневого пива, оставшуюся в витрине. Шерил удивила меня, прыгнув мне в объятия и поцеловав в щеку. Обняв меня, она снова начала плакать.

«Эй? Почему сейчас слезы? У тебя есть еще одна свежая леденцовая палочка, чтобы насладиться ею», — спросил я её.

«Не знаю, — сказала она. — Наверное, я плачу, потому что ты такой хороший мальчик, Тревор... а я ведь только что с тобой познакомилась!»

Я поцеловал её в щёку, чтобы поблагодарить за комплимент. Затем я осторожно поставил её обратно на землю. Широкая улыбка сменила слёзы на её лице.

Позже в тот же день, когда я вернул отцу всего 20 центов сдачи, мои родители узнали о моем добром поступке от Кэтрин и миссис Коллинз. Последняя зашла к нам домой во время затишья в перевозке мебели. Она сочла необходимым сказать, какой я замечательный молодой человек и как я скрасил день Шерил своей заботой и добротой. Я покраснел от похвалы. Для меня это был поступок, который совершил бы любой хороший человек в подобных обстоятельствах. (Кроме того, мне нравилось внимание и ласка, которые я получал от Шерил. Она действительно была очаровательной девочкой.) Позже папа пошутил, что если бы он был на моём месте и у него было достаточно денег в кармане, он бы купил Шерил десять леденцов, а не один. «Присматривай за ней, сынок», — посоветовал мне папа. «Это та девушка, на которой ты должен жениться лет через 15».

Часть вторая

Днём позже, после того как мы полностью переехали в новый дом и подключили телефон, маме позвонила миссис Коллинз. Миссис Коллинз хотела поговорить со мной, но меня не было дома, поэтому она передала сообщение через маму. Когда я вернулся домой, мама сказала мне: «Тревор, хочешь подзаработать в субботу вечером?»

«Что надо делать?» — спросил я.

Она объяснила: «Мистер и миссис Коллинз собираются на спектакль. Им нужна няня для Шерил. Обычно к ней приходит тётя, чтобы присмотреть за ней, когда у её родителей есть планы, но Шерил специально попросила именно тебя. За эту работу платят 60 центов в час, если ты хочешь».

Я напомнил маме, что никогда в жизни не сидел ни с кем — если не считать Кэтрин. Для меня члены семьи не в счет. Мама заверила меня, что мой периодический уход за Кэтрин, безусловно, считается опытом и это поможет мне заботиться о ком угодно. «К тому же, Шерил от тебя без ума, если ты не знал, так что это значительно облегчит тебе задачу, Тревор».

Я быстро позвонил миссис Коллинз и согласился на работу, которая должна была начаться этим вечером. Мне сказали приехать в 7 вечера и, скорее всего, я буду присматривать за Шерил примерно до 11:30. Я подсчитал, что заработаю 2, 70 доллара за уход за маленькой девочкой, которая меня обожала и к которой я тоже испытывал симпатию. Это были лёгкие деньги!

Когда я приехал в тот субботний вечер, у меня был целый мешок вещей, чтобы развлечь нас двоих. У меня были разные настольные игры, которые легко поймет семилетний ребенок, экземпляр романа «Хайди» , который я мог читать вслух Шерил и даже несколько фокусов, которым я научился за эти годы. Для нашего развлечения всегда был телевизор. Я заметил, что Шерил была особенно нарядно одета в блузку и юбку, как будто собиралась на важное семейное торжество. Её мать сказала мне: «Тревор, Шерил настояла на том, чтобы надеть свой лучший наряд, потому что ты собирался к нам и она хотела выглядеть как можно лучше». Я воспринял это как огромный комплимент, поэтому крепко обнял её. Шерил оставалась рядом со мной следующие три часа.

В итоге мы выполнили все задания, которые я для нас подготовил. Шерил настояла на том, чтобы сесть рядом со мной. Я заметил, что расстояние между нами быстро сократилось, пока наши бедра не соприкоснулись. Шерил должна была лечь спать не позднее 9 вечера, но она все ещё едва бодрствовала, и к 10 вечера я договорился с ней, что она может бодрствовать сколько угодно, при условии, что наденет пижаму, чтобы я мог отнести её в кровать, если она уснет. Она с готовностью согласилась с этим правилом и надела свою домашнюю одежду с изображением русалки.

Я похвалил её за милую пижаму и сказал, что она очень красивая, независимо от того, что на ней надето. Я включил телевизор, чтобы посмотреть что-нибудь, когда Шерил прыгнула мне на колени, обняла меня и положила голову мне на плечо. Время от времени ей хотелось меня поцеловать. «Ну ты и милая!» — сказал я ей. Она не двигалась 20 минут, пока мы смотрели старый вестерн Рэндольфа Скотта, на который ни я, ни она не обращали особого внимания.

Внезапно Шерил сказала: «Тревор, мне нравится сидеть у тебя на коленях, но мне нужно в туалет. Это нормально?»

Я рассмеялся и сказал, что это совершенно нормально — это необходимо! Прошло минута или две, прежде чем она вернулась в гостиную. Она постояла передо мной немного, не совсем понимая, разрешено ли ей снова сесть мне на колени. Я хлопнул себя по бедру и сказал: «Занимай позицию!»

По выражению лица Шерил я понял, что она не поняла, что я имею в виду. Я сказал: «Это значит, что ты можешь сидеть у меня на коленях сколько угодно. Если ты заснешь, я отнесу тебя в твою спальню».

Шерил понравилась эта идея и она приземлилась на меня, совершив прыжок. Она возобновила свои нежные объятия и вскоре уснула. Я тоже.

Когда мистер и миссис Коллинз вернулись домой, меня разбудил звук открывающейся входной двери. Спящая Шерил всё ещё крепко сидела у меня на коленях, обнимая меня и я подумал, что меня накажут за то, что я не настоял на том, чтобы она легла спать в назначенное время. Однако Коллинзы, наоборот, позабавились увиденным.

«Я только что проснулся», — объяснил я. «Шерил уснула у меня на коленях. Я сказал ей, что если она уснёт, я уложу её спать. Ну, похоже, я тоже уснул!»

«Жаль, что вы двое не ладите»(прим. переводчика: судя по всему ирония на тему - "почему вы не решили свои проблемы"), — заметил мистер Коллинз, который ничуть не был зол. У него было такое же чувство юмора, как у моего отца. «Если Шерил так комфортно чувствует себя с тобой, Тревор, ты можешь быть её няней неограниченное время». Он дал мне 3 доллара — больше, чем обещанная сумма за 4, 5 часа так называемой работы. Я уже собирался выйти за дверь, когда меня что-то остановило. Когда я убирал свою коллекцию игр обратно в сумку, я нашёл там леденец в форме палочки со вкусом корневого пива. «Пожалуйста, отдай это Шерил», — сказал я миссис Коллинз. «Я забыл, что купил её ей сегодня раньше. Я знаю, что она их обожает».

«Она не только это любит, Тревор», — пошутила миссис Коллинз. Я многозначительно улыбнулся.

Часть третья

Я проспал допоздна в воскресенье утром. Меня разбудил смех моей матери, разговаривавшей по телефону. Я пришёл на кухню как раз в тот момент, когда она повесила трубку. Меня встретили словами: «Ах, передо мной самая лучшая в мире няня!»

«Это что, сарказм?» — спросил я.

«Может быть, совсем чуть-чуть», — ответила мама, — «но ты, судя по всему, отлично справилась прошлой ночью — настолько отлично, что теперь ты — главная няня для Коллинзов...»

«Мне это сказали вчера вечером», — перебил я.

«Ты не дал мне договорить, Тревор, — продолжила мама, — у тебя еще и невеста есть. По словам миссис Коллинз, Шерил заявила, что обязательно выйдет за тебя замуж когда-нибудь и, цитирую: «родит с тобой 10 или 12 прекрасных детей».

Прежде чем я успел ответить, отец, находившийся неподалеку в гостиной и читавший воскресную газету, вставил свои пять копеек. «Какой же ты счастливчик, мой мальчик! Когда придет время, тебе нужно будет быть в хорошей физической форме, чтобы удовлетворить её».

Мама была в ужасе от тонких намёков отца, но я заверил её, что в 13 лет знаю, откуда берутся дети и что должен сделать мужчина, чтобы зачать ребёнка. Я добавил: «Удивительно, что Шерил в семь лет знает о таких вещах».

Примерно через час миссис Коллинз позвонила во второй раз, чтобы узнать, могу ли я немедленно присмотреть за Шерил в течение двух часов после обеда, пока она и мистер Коллинз пойдут на светское мероприятие, на которое их только что пригласили. Конечно, я согласился. Мне сказали снова принести экземпляр « Хайди» . Когда я приехал, Шерил встретила меня нежным поцелуем в знак благодарности за оставленную для неё палочку от леденца со вкусом корневого пива.

«Получил бы я шесть поцелуев, если бы оставил тебе шесть леденцов?» — в шутку спросил я её.

«Вероятно», — ответила она совершенно серьезно. «Пожалуйста, прочитай мне следующую главу «Хайди», Тревор. Мне нравится эта история».

Я сел на диван, чтобы подготовиться к чтению книги вслух. Шерил просидела рядом со мной всего пять секунд, а затем спросила: «Мне принять эту позу?»

«Если ты хочешь этого, Шерил, я нисколько не возражаю», — сказал я, усмехнувшись. Шерил, очевидно, тоже не возражала, она забралась ко мне на колени и нежно обняла меня точно так же, как и прошлой ночью.

Миссис Коллинз забавляли любовные выходки дочери. «Ты очень терпеливый и снисходительный мальчик, Тревор!» — заявила она.

«Терпеливый и терпимый?» — возразил я. «Это неправда. На самом деле, мне очень повезло».

В течение следующих трёх лет всё оставалось практически неизменным. Если у мистера и миссис Коллинз были какие-то дела, я присматривал за Шерил. Это было само собой разумеющимся. После восьми лет Шерил уже не «занимала место», сидя у меня на коленях, но всё ещё крепко прижималась ко мне. Если мне нужно было присматривать за ней ночью, Шерил всегда засыпала у меня на руках. Я ни разу не воспользовался этим, хотя легко мог бы. Я полюбил Шерил так же сильно, как она любила меня. Она также сохранила свою красоту с возрастом. Я часто думала, что её красота ещё не достигла своего пика; мне не терпелось увидеть, как она будет выглядеть в подростковом возрасте.

Однажды, в апреле 1965 года, пришла плохая новость: папу перевели на работу, чтобы он, по его волшебству, превратил убыточный супермаркет в прибыльный. Он находился в 80 милях от нас. Нам снова пришлось переезжать. Мне было 16. Наши предыдущие переезды меня не слишком беспокоили; обычно больше всех в семье страдала Кэтрин. Сейчас ей 12 и она всё ещё проливала слезы, когда получала новости от родителей. Однако на этот раз я только внешне был спокоен, но внутренне был убит горем при мысли о расставании со своей давней подругой по объятиям, Шерил. Мне сказали, что, когда она получила эту новость, она была почти в истерике. В следующий раз, когда я присматривал за Шерил, мы всё время обнимались и плакали вместе. Это было почти всё, что мы могли сделать. В последний день моего пребывания в этом доме Шерил была слишком расстроена, чтобы даже попрощаться со мной. Мне тоже было не намного лучше, но я сделал ей специальную доставку к двери. Я позвонил в дверной звонок и быстро ушёл. Издалека я увидел, как миссис Коллинз подняла большую коробку, которую я оставил на пороге. В ней было сто леденцов со вкусом корневого пива из магазина и записка для Шерил, в которой говорилось, что я её очень люблю.

Часть четвёртая

Летом 1973 года мне было 24 года, я был холост и работал статистиком в городе, где теперь жил. (Это было через два переезда после эмоционального в 1965 году.) Меня также считали очень хорошим судьей на любительских бейсбольных матчах, поэтому меня часто приглашали работать на различных престижных турнирах. Меня выбрали для работы на региональном чемпионате в том же городе, где я полюбил свою очаровательную соседку. Я не был там с того печального дня в 1965 году, когда доставил коробку со сладостями Шерил.

Это было мероприятие на выходные. У меня было две игры в пятницу, три в субботу и две в воскресенье. Моя последняя игра в субботу закончилась около 4 часов дня. Мне надоела еда на стадионе, поэтому я решил после душа смыть с себя дневную грязь с потного тела поехать в фуд-корт в ближайшем торговом центре. Торговый центр был для меня новым, он открылся в 1971 году, много лет спустя, как моя семья переехала. Я рассматривал многочисленные варианты питания, когда заметил трех привлекательных девушек-подростков, одетых в летнюю одежду, которые прошли мимо меня и сели за один из столиков. Естественно, я посмотрел на них. Через 10 секунд я увидел знакомое, очень красивое лицо. Я был на 99 процентов уверен, что это Шерил Коллинз. Мы встретились взглядами. Её выражение лица за две секунды изменилось от нейтрального до ошеломленного, а затем до крайне эмоционального. Совершенно игнорируя своих двух подруг, она встала со стула и, с любовью в глазах, бросилась на меня, всё время спрашивая: «Тревор? Это ты, Тревор? Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что это ты!»

«Да, Шерил, я Тревор Клонингер...» — это всё, что я успел сказать, прежде чем Шерил подарила мне самый долгий и романтичный поцелуй в моей жизни. Уверен, в фуд-корте и среди прохожих были люди, которые на нас пялились. Нам было всё равно. Шерил безудержно плакала — и я тоже. Она взяла меня за руку и повела к своим двум друзьям. Она представила их мне, но я не обращал на них внимания и не слушал их имён. Все мои глаза были прикованы к Шерил, которая в свои 18 лет была просто потрясающей девушкой. Шерил попыталась объяснить, кто я, но ей пришлось остановиться, потому что она так сильно плакала. В конце концов, её друзья мудро сказали Шерил, что им нужно идти и позвонят ей позже, когда она придёт в себя.

Мы немного поболтали. Она сказала, что по-прежнему живёт по тому же адресу. Её родители вполне здоровы и счастливы. Я рассказал ей, где теперь живу и что мои родители в целом здоровы, хотя в 1970 году у отца случился небольшой инфаркт, который немного замедлил его темп жизни. Я объяснил, что приехал в город на выходные, чтобы судить бейсбольные матчи, но остаток дня у меня свободен. «У тебя есть какие-нибудь планы, Шерил?» — с надеждой спросил я.

Шерил ответила: «Раз уж мои друзья меня бросили, думаю, ответ — нет. У меня нет планов на сегодняшний вечер».

«Давай перекусим здесь», — предложил я. «Местный судья сказал мне, что китайский шведский стол здесь довольно хорош. А потом... ну, скажем так, у меня большой номер в отеле и нет соседа по комнате, так что...»

«Мне это кажется вполне приемлемым!» — сказала Шерил. «Китайская еда, а затем страстный секс».

Мы быстро съели еду и я отвёз Шерил в свой отель. Мы практически наперегонки поднялись на третий этаж в номер 311, где у меня была огромная кровать и возможность дать волю восьмилетним фантазиям о том, какой в ​​итоге окажется Шерил. Я тут же сел на край кровати и твёрдо сказал: «Прими позу!»

«Я не слышала этой фразы лет десять, Тревор, но, кажется, я помню, где мне нужно сидеть», — сказала Шерил. «Раньше я обожала сидеть у тебя на коленях. Я считала тебя очаровательным мальчиком». Шерил вернула время на десять лет назад и села мне на колени точно так же, как делала это в последний раз в 1963 году.

«Должен признаться, мне это понравилось так же сильно, как и тебе, Шерил», — сказал я ей. «Ты была такой милой девочкой в ​​детстве, что я не мог не наслаждаться твоими объятиями и поцелуями. Меня не волновало, что ты на шесть лет младше меня. Кстати, с возрастом ты только становишься лучше».

Шерил поблагодарила меня за комплимент и сказала, что я тоже стал выглядеть лучше. Я не был уверен, что верю ей, но мы пришли в мой гостиничный номер не для того, чтобы обсуждать старые времена. Мы пришли, чтобы заняться сексом. На Шерил был слегка откровенный жёлтый топ. В последний раз, когда я её видел, она была плоскогрудой 10-летней девочкой. Теперь это было не так. Когда она сняла топ и бюстгальтер, я сказал очевидное: «Боже, у тебя потрясающая грудь, Шерил!»

«Мне так говорили!» — мило ответила она. Затем она сняла сандалии, шорты и трусики, обнажив прекрасную вагину. «И это тоже неплохо, Шерил», — заметил я. «Ты очень ухоженная молодая леди».

Шерил раздела меня, что я воспринял как явный признак нетерпения. Мой пенис был полностью эрегирован. Когда мне было 16, а Шерил — 10, её ласковые действия часто вызывали у меня возбуждение, хотя я и пытался это скрыть. Я думал, что у меня всегда было возбуждение, пока Шерил не сказала мне: «У тебя постоянно возникала эрекция, когда ты присматривал за мной в 1965 году. Я вижу, твой орган всё ещё работает, Тревор».

«Это должно было остаться в секрете», — сказал я ей.

«Я не могла этого не заметить», — ответила Шерил. «Мама была и остается очень либерально настроенной по отношению к человеческой сексуальности для своего поколения. Она предупредила меня, что я могу однажды довести тебя до оргазма, если мы продолжим так обниматься и целоваться. Мой ответ был: „Ну и что?“ В последний месяц, когда ты присматривала за мной, я действительно пыталась это сделать!»

«Непослушная девочка!» — неискренне отчитал я её. «Жаль, что у тебя ничего не получилось».

Разговоры на этом закончились и я принялся ласкать эту красавицу, разделявшую со мной постель. Я целовал каждую часть тела Шерил — некоторые места получали больше ласки, чем другие. Особенно привлекательными были её груди. У Шерил были такие соски, которые легко возбуждались — и они легко возбуждали меня тоже. Я откладывал вагинальный секс как можно дольше, потому что знал, что не продержусь долго, как только мой пенис войдёт в вагину Шерил. Сомневаюсь, что я продержался хотя бы минуту. Я быстро изверг настоящий гейзер спермы, заполнив её соблазнительную щель до отказа. Я застонал от смеси восторга и триумфа. Сделав несколько глубоких вдохов, я произнёс: «Полагаю, один позади, осталось ещё одиннадцать».

«О чём ты говоришь, Тревор?» — спросила меня Шерил.

«По слухам, после того как я впервые присматривал за тобой в 1962 году, ты сказала своей матери, что собираешься выйти за меня замуж, и у нас родится 10 или 12 прекрасных детей. Шерил, кажется, мы только что зачали первого. Поэтому окажешь ли ты мне великую честь выйти за меня замуж?»

Шерил рассмеялась и сказала: «Тревор, я раньше мечтала о том, чтобы ты сделал мне предложение. Я представляла себе всевозможные романтические места, но честно говоря, номер 311 этого отеля, с твоим членом во влагалище, к ним не относился. Тем не менее, ответ — да, я выйду за тебя замуж. Полагаю, так было суждено».

К радости наших родителей, месяц спустя мы с Шерил поженились на гражданской церемонии. Это был самый счастливый день в моей жизни. Наша дочь, Аманда, родилась ровно через девять месяцев после нашей счастливой встречи в гостиничном номере. У нас было не 12 детей, а всего четверо. Я всегда точно знал, когда был зачат каждый из них. В июле 2023 года мы отметили пятидесятую годовщину свадьбы. Удивительно, но обе бабушки наших детей были еще живы и смогли присутствовать на празднике.

На юбилейном торжестве 90-летняя миссис Коллинз преподнесла нам очень особенный подарок. Это была коробка со 100 леденцами-палочками, которую я оставил на пороге для Шерил в тот ужасный день 1965 года, когда я думал, что больше никогда её не увижу. Она не отдала коробку Шерил в тот день, так как думала, что это вызовет у неё еще один приступ истерики. Она просто хранила её на чердаке на случай, если я когда-нибудь вернусь. Потом о ней забыли до недавнего времени. Её нашли, когда она переезжала из своего дома в дом престарелых. Моя сентиментальная, искренняя любовная записка тоже все еще была в коробке. Всем нашим гостям предложили леденцы-палочки со вкусом корневого пива 1965 года. Вощеная бумага очень хорошо сохранила лакомства. Они всё ещё пахли и были очень вкусными.

«Ты же знаешь, что будет, когда мы вернёмся домой, правда, Тревор?» — сказала моя 68-летняя жена мне, 74-летнему.

«У меня есть предчувствие», — сказал я. «Ты хочешь занять эту позицию?»

«Да, конечно, я готова», — ответила Шерил, — «но я думаю, что для зачатия пятого ребенка уже слишком поздно. Хотя мы всегда можем попробовать».