Секс вчетвером

В старой квартире на окраине города пахло сандалом, жженой травой и застоявшимся чаем. На стенах висели выцветшие плакаты с психоделическими узорами, а из старых колонок хрипел Jimi Hendrix Experience. Вася Фриц, в обмотаной кожаным шнурком толстой седой косе и растянутой футболке, сидел на полу, перебирая струны акустики. Его пальцы, длинные и упорные, привычно скользили по грифу.

Катя Морковь, в коротких шортах, из которых едва выглядывали её толстые бедра, возилась у колыбели. Их сын, маленький Гриша, тяжело дышал, вжимаясь в подушку. Отступляющая грыжа в пупочной области требовала осторожности, а внезапные приступа астмы заставляли Катю держать ингалятор наготове. Она склонилась над ним, её короткие черные волосы делали ее похожей на каргу.

– Слушай, Морковушкин, он сегодня какой-то вялый, – тихо сказала она, потирая нос.

Фриц перестал играть, отставил гитару и подошел к ней. Обнял за плечи, притянул к себе. От него пахло старым табаком и чем-то сладким, едким.

– Всё будет хорошо, Морковка. Релакс.

В дверь постучали — знакомый ритм, три коротких, один длинный. Вася расплылся в улыбке.– О, Юра прикэлся.

Юра по прозвищу Фашист завалился в квартиру, швырнув на стул кожаный рюкзак. На нем была кожаная косуха, измятая и потертая, и тяжелые ботинки. Взгляд Юры был мутным, но острым, глаза блестели. Он был из тех, кто говорит, что солнце — это всего лишь огромный косяк, который зажгли боги.

– Здорова, старые увеханы, – прохрипел Юра, падая на диван. – Доставайте свои заначки. Час не курил, аж трясет.

Вася достал из тайника в старом радиоприемнике сверток. Они сели втроем, осторожно передавая друг другу Joint, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить ребенка. Дым поплыл по комнате, смешиваясь с запахом благовоний.

– Чего сидим? – Юра блаженно прикрыл глаза, выпуская струю дыма Катерине в лицо. – Давайте зажжем.

Катя хихикнула, чувствуя, как тело становится тяжелым и теплым. Она вытянула ноги, закинув их на журнальный столик. Юра медленно потянулся к ее распухшей щиколотке, потирая пальцами скрипучую старческую кожу.– Твои ноги, Морковушкина... всегда меня доводили до исступления.

– Перестань, Юр, – промурлыкала она, но ногу не убрала.

В этот момент раздался звонок. Вася, пошатываясь, открыл дверь. На пороге стоял Игорь — высокий, крепкий мужчина. В руках он сжимал стакан с виски и какой-то странный пакет.

– Привет, ребята, – Игорь вошел, обвел комнату взглядом, и его взгляд остановился на Юле, которая сидела в углу, уткнувшись в книгу. Юля Ханыкова, девятнадцатилетняя студентка, с огромными зелеными глазами и губою, которую она постоянно покусывала от смущения.

Юля была здесь временно, помогала Кате по уходу за ребенком. На ней была короткая шелковая блузка, у которой одна пуговица была расстегнута, открывая вид на высокую, крепкую грудь.

– Привет, Игорь, – Юля вскочила, застенчиво улыбаясь.–Привет, детка, – Игорь подошел к ней вплотную, обдавая запахом крепкого алкоголя. Он положил руку ей на плечо, слегка сжимая. – Кажется, ты стала еще лучше с нашей последней встречи.

Юля покраснела, ее дыхание участилось. Игорь был старше ее на десять лет, но в нем была та дикая, необузданная харизма старого хиппи, которая заставляла молодых девушек терять голову.– Я... я пойду на кухню, чай поставлю, – пробормотала она, стараясь ускользнуть.

– Погоди, – Игорь перехватил её за руку, притянул к себе и вдруг резко, но властно развернул к себе лицом. – Зачем чай, когда у нас есть всё, чтобы забыться?

Он глубоко поцеловал её, жадно, с хрипом. Юля вскрикнула, ее книга выпала на пол, но она не заметила этого. Её руки сами собой вцепились в его седые волосы, пальцы запустились в густую шевелюру. Игорь прижал её к стене, его рука скользнула вниз, сжимая её бедро, задирая ткань короткой юбки.

– Ох... – выдохнула Юля, когда его губы переместились к её шее. – Игорь, здесь же люди...

– Плевать на людей, – прошептал он ей в самое ухо, обжигая горячим дыханием. – Мы здесь одна большая семья. А в семье нет секретов.

Вася Фриц, наблюдая за этим, довольно ухмыльнулся и кивнул Юре Фашисту. Юра, уже пребывая в состоянии легкого транса, бессмысленно улыбался в потолок, продолжая разминать распухшую ступню Кати. Катя, же, чувствуя возбуждение, которое распространялось по комнате, медленно расстегивала молнию на своих джинсовых шортах.

Игорь, не разрывая поцелуя с Юлей, подхватил её под бедра и усадил на высокий кухонный стол. Кончики её пальцев всё еще касались корешка книги, но теперь её тело выгибалось навстречу мужчине. Игорь рывком стянул с неё блузку. Её соски, тёмно-розовые и упругие, победно взметнулись вверх. Он с жадностью впился в её сосок, и Юля громко вскрикнула, выгибаясь в его руках.

– Господи, какая ты кайфовая, – простонал он, разводя её колени в стороны.

Дальнейшее происходило как в замедленной съемке. Юля, тяжело дыша, потянулась за его ремнем, пальцы дрожали. Игорь расстегнул ширинку, извлекая возбужденный член, который, был внушительным и крепким.

– Ох, какой большой... – прошептала она, глядя на него снизу вверх.

Игорь подхватил её, полностью обнажив. Юля была стройной, с длинными ногами и гладким животом. Он медленно, стараясь не спугнуть её, вошел в неё с одним мощным толчком. Юля вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом, обхватив его за шею.

– Да, вот так... – Игорь начал двигаться, медленно, вколачиваясь в неё, чувствуя, как она сжимает его.

– О боже... Игорь... быстрее... пожалуйста...

– Забудь, детка, забудь всё... только этот момент.

Он наращивал темп. По комнате распространялись звуки их тел, влажные, ритмичные. Юля закрыла глаза, отдаваясь этому ритму. Она чувствовала, как его кожа, грубая и шершавая, трется о её мягкую. Её пальцы впились в его плечи, вызывая даже легкую боль.

– Ах, бля... как же хорошо... – выдохнула она, закидывая голову назад.

А в это время Вася Фриц, глядя на них с видом покровительственного спокойствия, притянул к себе Катерину Морковь. В воздухе витал дым, музыка Grateful Dead сменилась на более медленный, тягучий блюз.

– Помнишь, как мы ехали в Калифорнию в семьдесят втором? – прошептал Вася, запуская руки ей под майку.

Катя засмеялась, ее смех был легким, почти детским.– Помню. Чтобы нас тогда не поймали с травой, мы спрятали её в...

– В твоем несвежем бюстгальтере, – закончил он, накрывая её губы своими.

Он развернул её, положив на диван. Катя раскинула ноги, демонстрируя ему свою влажную, раскрасневшуюся вульгарную плоть, оторроченную кривым еврейским мехом. Вася, ставший почти прозрачным под действием косяка, медленно освободил свой член.

– Ты всё такая же, Морковка, – выдохнул он, входя в неё плавно, с глубоким вздохом. - Ох, ебучая ты блядища, Катя, но такая Тепла.

– Слишком долго ждала этого, Фриц, ко мне... Выеби меня, Фриц...

Они двигались синхронно, забыв о времени, о мире за окном. Катя обхватила его ногами, притягивая к себе, чтобы почувствовать его как можно ближе. Она чувствовала каждое движение, каждое напряжение его мышц.

– Оу, Вася... да... вот так. Ещё Фриц, ещё, глубже. Бля, я кончу щас.

Юра Фашист, до конца не осознавая реальности, вдруг прошептал:– Эфедристы никогда не умирают, они просто уходят в другой размер.

Вася, не переставая двигаться, взглянул на него : – Это сейчас, Юра. Именно сейчас мы там.

В этот момент в кухне раздался резкий вскрик Юли, затем раздался хлопок. Игорь, закончив своё дело, тяжело дышал, прижимаясь лбом к её плечу. Юля была вся в красных пятнах, её глаза светились восторгом.

– Мне нужно... мне нужно в ванную, – выдохнула она, осторожно выбираясь из его объятий.

Юля ушла, оставив троих друзей в комнате. Вася и Катя медленно отделились друг от друга, Вася, с остатками блаженства на лице, закурил новую сигарету.

– Пиздатый день, – констатировал Юра, потирая затылок.

Прошло еще полчаса. Юля вернулась, одетая в легкий халат, с таким видом, будто ничего не произошло, — только застенчивая полуулыбка выдавала её. Катерина Морковь, глядя на неё, заговорщицки подмигнула своему мужу.

– Слышь, Игорь... – Вася подал голос, выпустив облако дыма. – А ты что за семечки принес?

Игорь, усевшийся на стул, высыпал на стол горсть блестящих, темно-зелених семян.– Это из частной коллекции. Из-за границы. Самый сочный сорт, который когда-либо выращивали.

Юра, увидев семена, оживился. – Вась, давай чтобы не пропадали. Морква, доставай бумажки.

Катя, видя блеск в глазах друзей, усмехнулась. Она выключила торшер, чтобы создать полутьму, и уселась на пол, рядом с Васей. Игорь, глядя на неё, вдруг спросил:– Кать, а ты никогда не думала, что один раз в жизни стоит сделать что-то по-настоящему безумное?

Катя взглянула на Юлю, которая замирала, прислушиваясь к разговору. В воздухе снова зазвучала музыка — на этот раз более ритмичная, с выраженным басом.

– И что же это? – лукаво осведомилась Морковь.

Игорь, медленно, с расстановкой, заговорил:– Мне всегда казалось, что любые границы между нами — это иллюзия. Что мы все — одна плоть, одна энергия. И сейчас, когда мы здесь собрались... когда мы все так близки...

Вася Фриц переглянулся с Юрой. Юра медленно кивнул.

– Ты хочешь сказать, что... – Катя обхватила себя за плечи, но глаза её заблестели.

– В этом доме нет слов «нельзя» или «стыдно», – Игорь встал, подошел к ней и протянул руку. – Только «да» и «нет».

Юля, повинуясь импульсу, встала и подошла к ним. Катя взяла её за руку, переплетая свои пальцы с её.– Ты хочешь этого? – тихо спросила Катя у девушки.

– Да, – прошептала Юля, глядя на Игоря, затем на Васю и Юру. – Я хочу... чтобы всё, что сейчас происходит, никогда не заканчивалось.

Это стало сигналом. Юра Фашист, с криком «О, Великий Психоделик!», вскочил с дивана, срывая с себя одежду. Вася Фриц, смеясь, подтянулся к нему, тоже легко освободившись от одежды.

Вскоре в комнате не осталось одежды. Четверо людей, разных по возрасту и опыту, сплелись в один большой клубок тел.

– Ох, бля... Ох, поебеньки хреновы... Ох, ебучая ты блядь, Катя – пробормотал Вася, чувствуя, как руки Кати огибают его грудь, а губы Юры накрывают его шею.– Не останавливайся... – выдохнула Катя, забираясь на Юру сзади и прижимаясь всем телом к его жесткой коже.

Игорь, глядя на всех троих, испытывал невероятный прилив сил. Он схватил Юлю, притянул её к себе, её ноги сомкнулись у него на поясе, а грудь, такая молодая и податливая, затрепетала у его лица.

– Вот это кайф, – прохрипел он, входя в неё с размаху.– Ах! – Юля вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину. – Да, еще!

Вася и Катя, глядя на них, обменялись взглядами. Вася, не теряя времени, перевернул любовницу на живот, прижимаясь к ней губами, целуя её лопатки. Катя застонала, выгибая поясницу. Они начали двигаться в ритме, а Вася продолжал иногда ласкать ее старую еврейскую пизду языком.

– Сзади... Вася, сзади возьми меня, возьми в жопу – задыхаясь, произносила она.

Вася вошел в неё, мощно, всей массой. Морковь закричала, захлебываясь от восторга, её голос слился с хриплым стоном Юры и восторженными вздохами Юли. Всё вокруг стало размытым: звуки, цвета, запахи смешались в единый поток.

– Ты чувствуешь? – шептал Игорь, глядя в глаза Юле. Его тело двигалось в едином ритме с её телом. – Это космос, детка. Мы сейчас — звезды.

Юля зажмурилась, чувствуя, как внутри неё нарастает мощный, неуправляемый огонь. Она чувствовала тепло тел рядом, слышала тяжёлое дыхание Вальси и Юры. Внезапно она почувствовала, что рука Юры, смуглая и грубая, легка на её плече.

– Мы все вместе, – прошептал Юра ей в ухо. – Слушай музыку, Юля. Слушай, как бьются наши сердца...

Катя, почувствовав, что Вася приближается к разрядке, обернулась к нему, обхватив его за шею.– Я люблю тебя, Вася...

Её тело содрогалось в экстазе, когда Вася с силой извергнулся в неё. В этот же момент Игорь, достигнув пика, заставил Юлю вскрикнуть от неожиданного напора. Общая волна удовольствия окатила их всех.

Они лежали на ковре, тяжело дыша, переплетаясь руками и ногами.Юра Фашист, раскинув руки, смотрел в потолок, где тени от ламп создавали причудливые узоры.

Вся заляпанная спермой, Морковь еле встала, пошатываясь.

Вася ухмыльнулся, срывая с плеча Кати прилипший волос:– Я бы еще раз повторил.

Юля, свернувшись клубочком у Игоря под мышкой, тихонько хихикнула. В другое время она была бы смущена, но сейчас ей было всё равно. Она чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто человек — она была частью этой комнаты, этого запаха старой кожи и дыма.

– Мне кажется, – сказала она, глядя на всех, – что мы теперь навсегда останемся друзьями.

Игорь поцеловал её в жопу.