Месяц пролетел как один день. Лолли сама занималась организацией церемонии, и это было нечто особенное. Вместо белого воздушного платья она выбрала обтягивающий латексный комбинезон с глубоким декольте, высокие кожаные сапоги на шпильке и длинные черные перчатки. Вместо фаты — изящная кожаная маска, закрывающая верхнюю половину лица, оставляющая лишь губы, накрашенные темно-вишневой помадой.

Чарли же предстал перед алтарем в строгом черном костюме, но вместо галстука на его шее красовался широкий кожаный ошейник с металлическим кольцом. К этому кольцу был пристегнут длинный черный поводок, второй конец которого Лолли держала в своей руке, когда шла с женихом.

Гости — немногочисленные, но все свои — понимающе переглядывались. Клейтон и его друг Мишель стояли в первом ряду, одетые в элегантные смокинги, которые едва скрывали их мощные фигуры. Они смотрели на Лолли с плохо скрываемым восхищением.

Церемония проходила в том же БДСМ-салоне, который был торжественно украшен черными и алыми лентами. Вместо цветов повсюду стояли композиции из плетей и хлыстов, перевязанных атласными бантами. Подиум в центре зала был застелен бархатной тканью бордового цвета.

Распорядитель, высокий сухопарый мужчина в кожаном жилете, торжественно начал:

— Дорогие гости! Мы собрались здесь, чтобы в этой святой для них атмосфере соединить две души. Чарли, ты согласен стать верным мужем и рабом для этой Госпожи?

Чарли, стоя на коленях перед Лолли, поднял на нее глаза, полные обожания:

— Да. Я согласен быть её рабом, её собственностью, её вещью. Я буду служить ей каждое мгновение своей жизни.

Распорядитель повернулся к Лолли:

— Лолли, согласна ли ты взять этого мужчину в мужья-рабы, быть его Госпожой, повелевать им и заботиться о нем, как о своем самом ценном имуществе?

Лолли улыбнулась и дернула за поводок, заставляя Чарли подползти ближе.

— Да. Я беру его. И я буду заботиться о нем... по-своему.

— Тогда я объявляю вас женой-Госпожой и мужем-рабом! — провозгласил распорядитель.

В ту же секунду Чарли, не вставая с колен, грациозно склонился и припал губами к носку её сапога. Он поцеловал сначала носок, затем подъем. Лолли высокомерно но нежно провела рукой по его волосам, а затем повернулась к гостям, поднимая бокал с шампанским.

— За нашу первую брачную ночь! — провозгласила она, и Клейтон с Мишелем ответили ей одобрительными кивками.

Салон превратился в опочивальню. Приглушенный красный свет, свечи, зеркала под потолком, отражающие каждое движение. Чарли стоял на коленях у подножия того самого кожаного подиума, где несколько недель назад Лолли познала черный член Клейтона.

Лолли подошла к нему, держа в руках маленький бархатный мешочек.

— Чарли, мой дорогой муженек, — проворковала она. — Ты сегодня был идеальным. Ты целовал мои ноги перед всеми, ты принял ошейник, ты согласился быть моим рабом навечно. Но я хочу, чтобы ты запомнил эту ночь максимально ярко.

Она открыла мешочек и достала металлическое устройство — пояс верности, сделанный из полированной стали - жесткая клетка для члена, которое закрывалось на специальный замок.

— Милая... — прошептал Чарли, его глаза расширились от возбуждения.

— Ты не будешь сегодня касаться меня своим членом, — отрезала Лолли, застегивая пояс. Щелчок замка прозвучал как приговор.

—Ты будешь на коленях и смотреть. Смотреть, как твоя жена получает удовольствие от тех, кто способен её удовлетворить по-настоящему.

Лолли щелкнула пальцами. Из темного угла, где они ждали, вышли Клейтон и Мишель. Оба уже были без пиджаков, их мускулистые торсы блестели. Они расстегнули брюки, и на свободу вырвались два огромных черных члена — толстые, длинные, с набухшими головками. Лолли издала тихий стон восхищения.

— Подойдите ко мне, мои большие черные принцы, — промурлыкала она, опускаясь на подиум. Она раздвинула ноги в чулках, и Клейтон тут же занял место между ними, Мишель встал позади, поглаживая её ягодицы.

Чарли застыл на коленях в двух метрах. Его член томился в стальной клетке, пульсировал, но не имел ни малейшего шанса высвободиться. Лолли бросила на него взгляд, полный превосходства.

— Смотри, Чарли. Смотри, как твоя жена берет то, что ей нужно. Ты ведь этого хотел, правда?

Она притянула голову Клейтона к своей груди, он начал терзать её соски языком, пока Мишель сзади раздвигал её влажные складки пальцами. Лолли застонала.

— Мишель, я хочу тебя первой, — приказала она. — В попку. Медленно, но глубоко.

Мишель усадил её на себя, и её тело плавно опустилось на его огромный член. Лолли выгнула спину, закусила губу. Клейтон тем временем подал ей свою головку, и она жадно раскрыла рот, беря его наполовину.

Так началось их действо. Они менялись позициями, как опытные танцоры. Через двадцать минут Лолли лежала на спине, Клейтон трахал её во влагалище, нанося мощные, глубокие удары, а Мишель стоял над её лицом, и её рот был забит его членом до самого горла. Её стоны заглушались, но по тому, как судорожно сжимались её пальцы на бедрах Клейтона, было ясно — она на грани.

— Кончайте в меня! — крикнула она, оторвавшись от члена Мишеля. — Всё! Всё в меня!

Они кончили одновременно. Горячая сперма залила её влагалище, вторая струя попала на её грудь и лицо. Лолли билась в экстазе, выгибаясь дугой, пока оба мужчины тяжело дышали, замедляя движения.

— Боже... — выдохнула она, приходя в себя. — Это было невероятно.

Она села, подтянула колени к груди и посмотрела на Клейтона и Мишеля. Её глаза горели благодарностью.

— Мои мальчики, — прошептала она. — Мои хорошие, большие мальчики. Идите сюда.

Она взяла их обоих за члены — мягкие, но все еще внушительные, покрытые её слюной и их собственной спермой. Она наклонилась и с чувством, медленно, смакуя, провела языком по каждому из них, очищая их своей нежной лаской. Она поцеловала головку Клейтона, потом Мишеля, и снова, и снова, ловя каждую каплю, смешанного вкуса.

— Вы навсегда останетесь частью нашей семьи, — сказала она, улыбаясь им.

Мужчины согласно улыбнулись в ответ, оделись и, поцеловав её руки, бесшумно удалились, оставляя их наедине.

Чарли остался на коленях, его дыхание было тяжелым. Он был возбужден до боли, металлическая клетка так плотно охватывала его, что каждая мысль о том, что он только что видел, отдавалась пульсацией внизу живота.

— Чарли, подползи ко мне, — приказала Лолли, сидя на краю подиума и свесив ноги.

Он послушно приблизился на коленях, его язык уже был готов.

— Ты будешь вылизывать меня. Везде. Я хочу чувствовать твой язык внутри меня. Ты понял?

— Да, Госпожа, — прошептал он.

Он лег между её ног, его язык проник в разгоряченное, мокрое влагалище, смешанное с семенем Клейтона. Он пил эту смесь, вылизывал каждый складок, каждую впадинку, добираясь до клитора, от которого она вскрикивала. Потом он перешел к анусу, который всё еще пульсировал после Мишеля, и обрабатывал его языком до тех пор, пока она не кончила снова — уже от его унизительной преданности.

— Хорошо, — выдохнула она, отталкивая его голову. — Хорошо. А теперь встань на четвереньки и подставь мне свою задницу. Ты получил удовольствие, смотря на это. Теперь ты заплатишь.

Она взяла с ближайшей стены тяжелую плетку из черной кожи с несколькими хвостами. Чарли занял позицию, уткнувшись лицом в бархат подиума, его ягодицы напряглись.

— Ты будешь считать. Если собьешься, начнем заново.

Первый удар прорезал воздух и с хлестким звуком опустился на его ягодицы. Чарли вздрогнул.

— Один! — выдохнул он.

Второй — на другую сторону.

— Два!

Третий, четвертый, пятый — ритмично, методично. Лолли вкладывала всю свою усталость, всё своё удовольствие и всю свою благодарность в эти удары. Она хотела, чтобы он запомнил эту ночь каждой клеткой своего тела.

— Десять! — крикнул он, когда полосы уже горели огнем.

На пятнадцатом ударе Лолли остановилась. Она бросила плетку, наклонилась, провела рукой по вспотевшей спине мужа и поцеловала его в шею, прямо поверх ошейника.

— Это была наша первая брачная ночь, Чарли, — прошептала она. — Ты запомнил её?

— Да, Госпожа, — простонал он, чувствуя, как на языке выступает привкус счастья и боли. — Я запомню её навсегда.

— Хорошо, — она улыбнулась и дернула за поводок, заставляя его подняться на колени. — Потому что таких ночей у нас будет еще много. Очень много.

Она расположилась на подиуме, страстная, властная, уставшая и абсолютно счастливая. И именно в этот момент они оба осознали — это идеальный брак. Идеальный союз Госпожи и её преданного раба.