Часть 1. Как всё начиналось

Меня зовут Ирина. Мне двадцать три года, я снимаюсь в порно и иногда работаю эскорт-моделью. Звучит как грязная история из дешёвого журнала, но на самом деле это просто моя жизнь. Я люблю секс, люблю, когда на меня смотрят, люблю, когда меня хотят. И я не вижу в этом ничего постыдного.

Я помню свой первый оргазм. Мне было тринадцать, я лежала в постели, и рука сама скользнула между ног. Я не знала, что делаю, но тело знало. Я кончила, закусив подушку, и с тех пор этот огонь никогда не угасал. В школе я была «той самой» — не потому что спала со всеми, а потому что от меня исходила какая-то волна, которую парни чувствовали за версту. Я не кокетничала, не строила глазки, просто была собой. И они тянулись ко мне, как мотыльки на свет.

К восемнадцати годам у меня было около двадцати партнёров. Одни приходили и уходили, другие оставались на неделю-другую. Я не искала любви — я искала ощущений. Мне нравилось узнавать новое тело, чувствовать, как по-разному мужчины берут меня, слышать, как по-разному они дышат, когда кончают. Каждый был уникален — у каждого свой ритм, свой вкус, своя сила. Я запоминала их, как коллекционер запоминает экспонаты. Не имена — я часто забывала имена. А вот ощущения — никогда.

Первая съёмка

На третьем курсе университета, когда мне было двадцать, я подрабатывала официанткой в баре. Ко мне подошёл парень — высокий, с проницательными глазами и уверенной улыбкой. Он представился режиссёром одного интернет-проекта.

— У тебя потрясающая энергетика, — сказал он. — Ты когда-нибудь думала о съёмках?

Я рассмеялась.

— В каком смысле?

— В прямом. Порно. Любительское, без пошлости, с акцентом на естественность. Ты идеально подходишь.

Я должна была отказаться. Я должна была возмутиться, оскорбиться, уйти. Но вместо этого я спросила:

— А что надо делать?

— Всё, что ты любишь. Просто перед камерой.

Он дал мне визитку. Я пролежала с ней в сумочке три дня, переворачивая её в пальцах. А потом позвонила.

Первая съёмка была в маленькой студии с одним оператором и партнёром — молодым парнем по имени Денис. Я нервничала, но когда камера включилась, я вдруг почувствовала себя... свободной. Я забыла об объективе, забыла о том, что меня снимают. Я просто занималась сексом. Тем, что я любила.

Денис был ласковым и терпеливым. Он не торопился. Он целовал меня медленно, с чувством, и его руки скользили по моему телу так, будто он изучал карту. Я забылась. Я стонала, извивалась, водила бёдрами, и в какой-то момент я почувствовала, что кончаю. Камера ловила каждое моё движение — мои закрытые глаза, мои раздвинутые ноги, мою грудь, подрагивающую от каждого толчка.

Когда всё закончилось, оператор сказал:

— Это было круто. Ты — прирождённая актриса.

Я не была актрисой. Я была просто собой. И это сработало.

Путь в профессию

Через месяц мне позвонили снова. На этот раз съёмки были профессиональнее — больше света, больше камер, больше людей. Партнёров стало двое. Я не испугалась. Я разделась перед ними без стеснения, легла на кровать и развела ноги.

Они брали меня по очереди. Сначала один — он был выше, с широкими плечами и большим членом. Он вошёл в меня медленно, давая привыкнуть, а потом ускорился. Я вцепилась в простыни и стонала в голос, пока он кончал мне на живот. Затем подошёл второй — коренастый, с твёрдыми руками, которые сжали мои бёдра, пока он входил в меня сзади. Я не видела его лица, только чувствовала, как его член растягивает меня изнутри, как он набирает темп, как его дыхание становится всё более прерывистым.

Я кончила дважды — один раз на члене первого, второй раз, когда второй взял меня в рот после того, как кончил в меня.

После съёмок я лежала на кровати, покрытая потом и спермой, и чувствовала себя совершенно счастливой. Режиссёр подошёл, протянул мне халат и сказал:

— Ты — золото. Будешь сниматься регулярно?

Я улыбнулась.

— Буду.

Эскорт

Мне не нужны были деньги. У меня была стипендия, были съёмки, за которые неплохо платили. Но однажды мне предложили нечто иное.

— Закрытая вечеринка, — сказал агент. — Пару часов, несколько мужчин, хороший гонорар. Никакой грязи, только ты и они.

Я согласилась из любопытства.

Нас было трое девушек и около десяти мужчин. Вечеринка проходила в дорогом особняке. Шампанское, сигары, тихая музыка. Я чувствовала себя гостьей, а не товаром. Мужчины были вежливы, внимательны. Они не хватали меня, не требовали. Они предлагали.

Я выбрала троих. Первый был невысоким, с мягкими руками и внимательным взглядом. Он долго ласкал меня, прежде чем войти. Второй — высокий блондин с хриплым голосом, который трахал меня стоя у стены. Третий — темноволосый, молчаливый, который кончил мне в рот, а потом долго целовал, пока я сглатывала его сперму.

Когда я вышла из особняка, в кармане лежал конверт с суммой, которую я зарабатывала за месяц съёмок. И я поняла: я могу выбирать. Могу брать только тех, кто мне нравится, могу говорить «да» и «нет». Это была не работа — это была игра. И я играла по своим правилам.

У меня всегда было три правила.

Первое: только проверенные мужчины. Я никогда не соглашалась на случайные знакомства в барах или в интернете. Каждый клиент проходил проверку — рекомендации, отзывы, личные встречи. Я хотела знать, с кем имею дело.

Второе: только с презервативами. Я не рисковала своим здоровьем, даже если мужчина казался идеальным. Моё тело — моя ценность, и я берегла его.

Третье: только добровольно. Я могла остановиться в любой момент. Прямо во время секса. Прямо когда он уже вошёл в меня. Прямо когда он вот-вот должен был кончить. Если я чувствовала дискомфорт, страх или даже просто скуку — я говорила «стоп». И это работало.

Однажды я остановила клиента прямо на середине. У него был неприятный запах, и я не могла сосредоточиться.

— Извини, — сказала я. — Я не могу продолжать.

Он удивился, потом разозлился, но я просто встала и оделась. Он заплатил за час, а получил десять минут. Но это было моё право. Конечно, я вернула деньги.

Я не стыдилась своей работы. Я гордилась тем, что занимаюсь сексом на своих условиях. Что мужчины платят за возможность быть со мной, а я позволяю им это — если они мне нравятся.

Но иногда, особенно по ночам, когда я оставалась одна в своей пустой квартире, я чувствовала пустоту. Не от того, чем я занималась, а от того, что рядом никого не было. Настоящего «своего» человека.

Я лежала в кровати, вдыхала запах духов, оставшийся на подушке, и думала: «Неужели я всегда буду одна? Неужели никто не сможет принять меня такой, какая я есть?»

Я не искала принца. Я искала того, кто не будет меня переделывать. Того, кто будет смотреть на меня с восхищением, даже когда узнает все мои тайны.

И однажды — совершенно случайно, в супермаркете, среди стеллажей с крупами — я его встретила.

Он стоял рядом со мной и смотрел так, будто я была единственным человеком в мире.

— Ирка? — спросил он.

И я поняла: это он.

Часть 2. Встреча в супермаркете

Это случилось в обычный вторник. Я зашла в супермаркет за продуктами, без макияжа, в растянутом свитере и джинсах. Я не люблю притворяться перед камерой, а в жизни — тем более. Поэтому когда я увидела знакомое лицо в соседнем ряду, я даже не попыталась принять «звёздный» вид.

— Ирка? — раздался голос.

Я обернулась. Передо мной стоял Виталий — мой бывший одноклассник. Мы не виделись лет семь, с самого выпускного. В школе он был тихим, незаметным парнем, который сидел на задней парте и стеснялся поднять руку. Я помню, как он краснел, когда я проходила мимо его стола. Помню, как однажды нашла в своём рюкзаке анонимную записку с признанием, и догадалась, что это он. Там было написано корявым почерком: «Ты самая красивая в классе. Я думаю о тебе каждый день». Я тогда улыбнулась, но ничего не сказала. Не потому что я была жестокой — просто не знала, что ответить. Мне было шестнадцать, я уже спала с парнями, целовалась на дискотеках, а он... он был другим. Чистым. Наивным. Я чувствовала, что если прикоснусь к нему, я его сломаю.

Сейчас он изменился. Повзрослел, стал шире в плечах, приобрёл уверенность во взгляде. Но тот же робкий огонёк в глазах остался. Он смотрел на меня так, будто я была чем-то недосягаемым, будто я всё ещё была той девочкой из школьных фантазий.

— Привет, — сказала я, улыбнувшись. — Ты здесь живёшь?

— Да, недалеко. Работаю в IT, снимаю квартиру. А ты... ты как? Я слышал, ты в Москву уехала.

— Вернулась. Год назад.

Мы стояли в проходе между стеллажами с крупами. Он держал в руках пакет с гречкой, я — корзину с овощами. Разговаривали о школе, о старых друзьях, о том, как летят годы. Его голос был мягким, почти робким. Он не смотрел мне в глаза подолгу, отводил взгляд, но я чувствовала — он запоминает каждое моё слово, каждое движение.

А я вдруг поймала себя на мысли, что представляю, как он выглядит без одежды. Какой у него член. Как он дышит, когда его возбуждают. Он казался мне чистым, почти стерильным, и от этого мне хотелось испортить его. Растлить. Показать ему то, чего он никогда не видел. Не из жестокости — из любопытства. Из желания увидеть, как этот робкий мальчик превращается в мужчину.

Я поймала себя на этой мысли и усмехнулась про себя. О чём я думаю? Мы только встретились, а я уже представляю его голым. Но это было моё проклятие — видеть в каждом мужчине потенциального любовника. Видеть, как он двигается, как поворачивает голову, как облизывает губы. Я замечала всё. И каждый раз в голове возникала картинка: он стоит передо мной, возбуждённый, смотрит на меня с мольбой, а я медленно расстёгиваю его джинсы.

— Ирка? — он поймал мой взгляд. — Ты слушаешь?

— Да, прости, — я моргнула, отгоняя наваждение. — Задумалась. Ты говорил, что работаешь программистом?

— Ага. Удалённо, так что я свободен. Могу в любое время. — он улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней, такой тёплой, что я вдруг почувствовала себя неловко. Я — та, кто сосёт чужие члены перед камерой, та, кто кончает на деньги, кто может раздвинуть ноги перед незнакомцем за пару тысяч — я почувствовала себя неловко перед этим мальчиком.

И от этого неловкость внутри меня разгоралось желание. Желание увидеть, как он теряет контроль. Как его глаза затуманиваются, как он тяжело дышит, как кончает в меня, сжимая мои бёдра с такой силой, будто боится, что я исчезну.

«Ты слишком много думаешь о сексе», — сказала я себе. Но это была ложь. Я никогда не думала о нём слишком много. Секс был частью меня, как дыхание или сердцебиение.

— Виталя, — сказала я, когда мы попрощались, — давай как-нибудь встретимся? Выпьем кофе, поболтаем.

Он просиял. Это было так трогательно — как ребёнок, которому пообещали конфету. На его щеках выступил лёгкий румянец, и я поняла, что он до сих пор неравнодушен ко мне. Что все эти годы он помнил меня.

— Да, конечно, — сказал он, чуть запнувшись. — Я позвоню. Напишу. В общем, я свяжусь.

— Я буду ждать, — улыбнулась я и повернулась к кассе.

Я шла и улыбалась. Он даже не спросил мой номер — я его уже дала ему в школе, все эти годы назад. Он запомнил. Он сохранил.

И когда я вышла из супермаркета, я поняла, что внутри меня что-то изменилось. Я вдруг захотела не просто трахнуть его — хотя это желание тоже было. Я захотела узнать его. Узнать, о чём он молчит, когда смотрит на меня. Что он чувствует, когда я рядом.

В моей голове пронеслась мысль: «А что если он девственник?» Мне стало смешно от этой идеи. Двадцать пять лет, работает в IT, живёт один — вполне вероятно, что он ни разу не был с женщиной. Или был, но мало. Может быть, у него был один неуклюжий опыт в студенчестве. Или вообще никакого.

Эта мысль не оттолкнула меня. Наоборот, она завела. Я представила, как укладываю его на кровать. Как он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как я медленно раздеваюсь перед ним. Как он касается меня впервые, дрожащими пальцами, и я чувствую его неопытность, его робость. Я поведу его, я покажу ему, что такое настоящее наслаждение.

В моей голове уже рисовались картины: Виталя лежит на спине, я сверху, медленно насаживаясь на его член. Его руки сжимают мои бёдра, его дыхание сбивается, он пытается сдерживаться, но я чувствую, что он вот-вот кончит. И я разрешаю ему.

«Какая же ты развратная», — сказала я себе, садясь в такси. Но я не стыдилась. Я знала, что я могу дать этому мальчику то, чего он никогда не получал. И я хотела это сделать.

Не просто трахнуть его. Сделать его своим. Полностью, без остатка.

Когда я приехала домой, я положила пакеты на кухонный стол, налила себе воды и села на подоконник. За окном уже темнело, город зажигал фонари. Я смотрела на огни и думала о нём.

Виталя.

Как же он смотрел на меня... Как будто я была волшебным существом. Как будто я была той самой, кого он искал всю жизнь. Я видела это в его глазах — ту же робкую надежду, что и в школе.

И я вдруг поняла: он — единственный, кто видел во мне не «порноактрису» или «шлюху», а Ирку. Тот же мальчик, который писал мне записки, который краснел, когда я проходила мимо.

Мне захотелось защитить его. И одновременно — захотелось его развратить.

Это странное чувство смешивалось во мне с чем-то тёплым, почти нежным. Я не знала, что это. Может быть, впервые за долгое время я чувствовала что-то, кроме похоти.

И я решила — дам ему шанс. Если он позвонит, я отвечу. Если он захочет встретиться — я приду. И я покажу ему, что такое быть со мной.

А что будет дальше — посмотрим.

Часть 3. Признание

Через два дня мой телефон зазвонил. Я взяла трубку, и его голос прозвучал в динамике.

— Ирка... это я. Ты не передумала насчёт кофе?

Я улыбнулась.

— Нет, не передумала. Жду тебя в субботу в три. Я пришлю адрес.

Я сбросила вызов и улыбнулась. Внутри меня разлилось приятное тепло. «Начинается», — подумала я. И я была готова к этому. Готова к тому, чтобы перевернуть его мир. Чтобы показать ему, что такое желание, страсть и полная свобода.

Я только не знала, что в итоге он перевернёт мой.

Мы встретились через два дня в небольшой кофейне на окраине города. Место было уютным, почти домашним — деревянные столики, мягкий свет, запах свежей выпечки и кофе. Я пришла на десять минут раньше, заказала чай с бергамотом и села у окна, наблюдая за редкими прохожими за стеклом.

Он появился ровно в три. Я увидела его через окно — он шёл, чуть сутулясь, с букетом в руках. При виде меня он улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо. Я вдруг поняла, что он волнуется. Он переминался с ноги на ногу перед дверью, будто собирался с духом, и это было так трогательно, что я сама улыбнулась.

Он вошёл, подошёл к столику и протянул мне цветы. Ромашки. Мои любимые.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, принимая букет. — Я никогда тебе не говорила.

— Ты говорила, — ответил он, садясь напротив. — В девятом классе, на биологии. Мы писали контрольную, и ты сказала девочкам, что любишь ромашки, потому что они похожи на солнце. Я запомнил. Я запоминал всё, что ты говорила.

Я не нашла слов. Я держала в руках полевые цветы, такие простые и такие неожиданные в этой кофейне. Они пахли летом и свободой. И от них у меня потеплело внутри.

— Спасибо, — выдохнула я.

Мы заказали кофе. Он взял чёрный, без сахара, я — капучино с корицей. Какое-то время мы сидели в тишине, но она была неловкой, а уютной. Как будто мы давно не виделись, но всё ещё помнили друг друга.

Потом он заговорил. О школе. О том, как я сидела у окна, как смеялась, как заправляла волосы за ухо. Он описывал детали, которых я не помнила — цвета моих тетрадей, заколки, которые я носила, даже то, как я хмурилась, когда решала задачи по алгебре.

— Ты даже не представляешь, как много для меня значила тогда, — сказал он, глядя мне в глаза. — И значишь сейчас.

Я растерялась. Признания я слышала часто — от партнёров по съёмкам, от клиентов, от случайных знакомых. Но в его голосе была такая искренность, что я не могла просто отмахнуться. Он не хотел меня «закадрить». Он просто говорил правду.

— Виталя, — сказала я тихо, — я не та, кем была в школе. Я сильно изменилась. Я занимаюсь не совсем обычной работой.

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Я видел твои видео.

У меня перехватило дыхание. Внутри всё сжалось, как будто я ждала удара. Но он не ударил. Он смотрел на меня с той же тёплой улыбкой.

— И ты всё равно... — начала я.

— Ирка, — он взял мою руку, накрыл её своей ладонью. — Я люблю тебя с пятого класса. Для меня ты всегда будешь той девочкой у окна. Той, которая мне улыбнулась один раз, и я запомнил эту улыбку на всю жизнь. Мне всё равно, чем ты занимаешься. Я просто хочу быть рядом.

Я молчала. Мне казалось, я слышу что-то из фильма. Так не бывает — чтобы кто-то принимал тебя такой, какая ты есть, со всеми твоими тайнами и странностями. Со всеми твоими грязными секретами.

— Ты серьёзно? — переспросила я.

— Более чем.

Я смотрела в его глаза, и вдруг поняла: он не врёт. Он смотрел на меня не как на актрису из порно, не как на эскорт-модель, не как на проститутку. Он смотрел на меня как на Ирку. Ту самую, из детства, которая смеялась у окна.

И в этот момент во мне что-то дрогнуло.

Часть 4. Предложение

Мы начали встречаться. Это было странно и удивительно — возвращаться домой, зная, что кто-то ждёт тебя с ужином. Я привыкла к пустым квартирам, к одиночеству после съёмок, к тому, что никто не спросит, как прошёл мой день. А теперь меня встречали с улыбкой, накрывали на стол, и я чувствовала себя... нужной. Не как объект, не как актриса, а как живой человек.

Виталя не ревновал. Он не задавал лишних вопросов. Он просто был рядом. Он знал, что я занимаюсь сексом с другими мужчинами, знал, что я снимаюсь в порно, знал, что иногда я беру частные заказы. Но он никогда не осуждал меня, не упрекал, не пытался переделать.

Он слушал мои рассказы о съёмках, улыбался, когда я описывала очередного клиента, и никогда не позволял себе ни одного резкого слова. Его взгляд был мягким, тёплым, почти благоговейным. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Впервые за долгое время я не боялась быть собой.

Но между нами не было секса.

Это было нашим осознанным решением. Мы оба чувствовали, что если перейдём эту черту, то что-то сломается. Он хотел, чтобы я не ассоциировала его с работой. Хотел быть моим «безопасным» пространством, тем местом, где я могу просто быть — без камер, без клиентов.

А я хотела сохранить его таким, каким он был. Нежным, романтичным, почти наивным. Я не хотела, чтобы он стал ещё одним мужчиной, который брал меня. Я хотела, чтобы он был особенным. Тем, кто смотрит на меня с любовью, а не с похотью.

Поэтому мы целовались, обнимались, засыпали в одной постели, но до секса не доходило. И это было правильно.

Как-то вечером я вернулась домой раньше, чем планировала. Клиент отменил встречу в последний момент — сказал, что заболел. Я зашла в квартиру, скинула обувь и направилась на кухню.

Но Витали там не было.

Я услышала странные звуки из спальни. Тихие, приглушённые. Я подошла к двери и приоткрыла её.

Он сидел на краю кровати, спиной ко мне, с планшетом в руках. Я сразу поняла, что он смотрит. Его рука двигалась внизу, ритмично, почти бессознательно. Он не видел меня, он был полностью погружён в происходящее на экране.

Я замерла на пороге. Мне следовало уйти, дать ему уединение. Но я не ушла. Я стояла и смотрела, как мой нежный, романтичный Виталя дрочит, глядя на мои видео.

Это было так неожиданно, так интимно, так... возбуждающе. Я видела его профиль — его глаза были прикрыты, губы приоткрыты, он тяжело дышал. Его рука двигалась всё быстрее, и я слышала тихие, сдавленные стоны.

Я не знала, что делать — уйти или остаться. Но моё тело решило за меня. Я вошла в комнату.

Он услышал шаги и вздрогнул. Планшет выскользнул из его рук и упал на кровать, экраном вверх. На нём была я — в одной из моих самых откровенных сцен.

— Ирка, — выдохнул он, — я... прости. Я не хотел, чтобы ты видела.

— Не извиняйся, — сказала я, подходя ближе. — Ты смотрел на меня?

Он опустил глаза.

— Да. Я часто смотрю. Прости, я знаю, что это неправильно.

— Почему неправильно? — я села рядом с ним на кровать. — Ты мой парень. Ты имеешь право смотреть на меня. Даже в таких видео.

Он поднял взгляд. В его глазах была смесь стыда и желания.

— Я не могу перестать, — признался он. — Я смотрю и представляю, что я — тот парень, который держит тебя за бёдра. Или тот, кто кончает тебе в рот. Я хочу быть рядом с тобой, даже когда ты с другими.

Я улыбнулась. Мне стало тепло от его слов.

— Может быть, ты когда-нибудь будешь рядом, — сказала я. — Но не сейчас.

Он кивнул.

— Я подожду. Я могу ждать.

Я обняла его, и он уткнулся лицом в мои волосы.

— Ты мой, — прошептала я. — Даже если я принадлежу другим, я возвращаюсь к тебе. Запомни это.

Часть 5. Игра начинается

Мы сидели на диване в гостиной. За окнами уже стемнело, город зажигал огни, и они отражались в стекле, создавая уютный полумрак в комнате. Виталя держал мою руку, переплетая наши пальцы, и смотрел на меня с той же тёплой, доверчивой улыбкой. Я знала, что он готов слушать меня бесконечно. Но сейчас мне нужно было не просто говорить. Мне нужно было объяснить ему правила нашей новой игры.

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, — начала я. — И я хочу, чтобы ты был частью моей жизни. Полностью. Даже той её части, которая кажется тебе странной.

Он кивнул, не отрывая взгляда.

— Я знаю. Я хочу этого.

— Тогда слушай внимательно, — сказала я, садясь напротив, чтобы видеть его глаза. — Ты будешь моим главным зрителем. Не просто парнем, который ждёт меня дома. Ты будешь тем, кто знает всё. Кто слушает мои рассказы, смотрит мои видео, кто понимает, что я делаю и с кем. И это станет частью нашей близости. Ты будешь чувствовать меня через мои истории, даже когда я не рядом.

Он слушал, слегка наклонив голову, как будто впитывал каждое слово.

— Это будет нашей тайной, — продолжала я. — Нашей игрой. Ты будешь моим зрителем, моим судьёй, моим самым важным человеком. Но я хочу большего.

Я выдержала паузу. В комнате было тихо, только часы тикали на стене.

— Я хочу, чтобы ты носил пояс верности, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Когда я уезжаю на съёмки или к клиентам, ты будешь заперт. Ты не сможешь даже прикоснуться к себе. Твой член будет принадлежать только мне. И только я буду решать, когда ты получишь свободу.

Он сглотнул. Я видела, как дрогнули его ресницы, как сжались его пальцы на моей руке.

— И когда ты откроешь? — спросил он, и голос его чуть дрогнул.

— Когда я вернусь и решу, что ты был хорошим мальчиком, — ответила я. — Я буду сама решать. Может быть, сразу. Может быть, через день. А может быть, через неделю. Всё будет зависеть от моего настроения, от того, насколько ты терпеливо ждал.

Я видела, как он облизнул губы, как его дыхание стало чуть глубже. Он не отводил взгляда, хотя я знала, что это признание даётся ему нелегко.

— Ты будешь ждать, — сказала я, наклоняясь ближе. — Ждать, когда я позволю тебе прикоснуться к себе. Ждать, когда я разрешу тебе кончить. И это будет делать тебя счастливым. Потому что ты знаешь — ты делаешь это для меня.

Он снова сглотнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но страх был не главным. Главным было облегчение. Как будто он ждал этого момента всю жизнь, сам не зная об этом.

— Да, — сказал он, и голос его звучал твёрже, чем я ожидала. — Я согласен.

Через два дня я пришла домой с чёрной коробочкой в руках. Виталя был на кухне — он готовил ужин, стоял у плиты, напевая что-то под нос. При виде меня он улыбнулся, но, заметив коробку, замер.

— Что это?

— То, о чём мы говорили, — ответила я, ставя коробку на стол. — Открой.

Он подошёл, медленно снял крышку и достал устройство. Чёрный, матовый, с металлическими вставками, оно выглядело почти красиво, как дорогой аксессуар. Пояс верности состоял из нескольких частей: жёсткое кольцо у основания, которое фиксировало член, и пластиковая трубка, которая закрывала его полностью, не позволяя даже слегка приподняться. Замок был небольшим, но надёжным, с двумя ключами.

Виталя вертел пояс в руках, рассматривая каждую деталь. Его пальцы слегка дрожали, но я не видела страха — только любопытство.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила я, подходя ближе.

— Я никогда не был так уверен ни в чём, — ответил он.

— А если я захочу снять его без твоего разрешения? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Ты не захочешь, — ответила я. — Потому что если ты это сделаешь, я больше никогда не закрою тебя. И мы оба знаем, что это значит.

Он понял. И больше не спрашивал.

Часть 6. Прощание перед Будапештом

Первый раз я заперла его перед отъездом на съёмки в Будапешт. Я уже несколько раз работала с крупными европейскими студиями и была там на хорошем счету. Поездка обещала быть прибыльной. Мы стояли у двери, я держала пояс в руках.

Я уложила чемодан, проверила документы, билеты. На мне было лёгкое платье, волосы распущены. Виталя стоял у двери, уже одетый, но я знала, что под его джинсами нет трусов — он снял их по моей просьбе.

— Иди сюда, — сказала я, поманив его пальцем.

Он подошёл. Я опустилась на колени перед ним. Медленно, с наслаждением я расстегнула его джинсы, спустила их. Его член был полувозбуждённым, но ещё достаточного маленьким, чтобы уместиться в пояс.

— Ты готов? — спросила я, глядя на него снизу вверх.

— Да, — выдохнул он.

Я взяла пояс в руки. Он был холодным, гладким, почти элегантным. Я аккуратно надела кольцо у основания его члена, затянула его так, чтобы оно плотно сидело, но не давило.

— Дыши, — сказала я, когда начала надевать устройство на пенис.

Он сделал глубокий вдох. Его член дёрнулся, пытаясь встать, но я не дала ему — я придерживала его рукой, направляя в пластиковый «домик», который полностью закрыл его от прикосновений.

Когда замок щёлкнул, я услышала, как он выдохнул. Этот звук — смесь облегчения и напряжения — пронзил меня насквозь.

— Готов, — сказала я, поднимаясь. — Теперь ты мой. Полностью.

Он стоял неподвижно, глядя вниз. Его член был надёжно заперт. Я провела пальцем по пластику, и он вздрогнул.

— Ты чувствуешь это? — спросила я.

— Да, — прошептал он. — Я чувствую, что я твой.

Я встала на носки и поцеловала его в лоб.

— Я тебя люблю. И я вернусь.

И ушла.

Часть 7. Дорога и мысли

В самолёте я сидела у иллюминатора и смотрела в облака. На шее висел ключ на тонкой серебряной цепочке. Я гладила его пальцами, перекатывая между подушечками, и улыбалась. Виталя там, дома. Он ждёт меня. Он заперт. Он думает обо мне, о том, что я сейчас делаю, и его член упирается в холодный пластик, не в силах даже слегка приподняться.

Мне казалось, что я чувствую его напряжение. Эта мысль — что он сидит в пустой квартире, один, возбуждённый и беспомощный — разливалась по моему телу горячей волной. Я представила, как он ходит из комнаты в комнату, пытаясь отвлечься, но каждая мысль возвращает его ко мне. К тому, что я далеко, что я делаю то, что люблю, а он не может даже дотронуться до себя.

Я почувствовала, как низ живота начинает пульсировать. Моя киска намокла прямо в самолёте, под узкой юбкой, которую я надела перед вылетом. Я сжала бёдра, пытаясь унять это напряжение, но оно только усиливалось.

Мне хотелось секса. Сейчас, немедленно.

Я представила, что Виталя рядом. Что он сидит на соседнем кресле, смотрит на меня с той своей нежной улыбкой, а его член заперт, и он не может сделать ничего, кроме как смотреть. Я бы взяла его за руку, прижала к себе, прошептала: «Ты не можешь меня иметь, но ты можешь смотреть. Смотреть, как я хочу другого». И в это время в меня входил бы другой мужчина, который не так нежен, как Виталя, и просто хочет воспользоваться моей дырочкой.

Эта фантазия разожгла меня до предела. Я хотела скорее вернуться, сесть ему на лицо и рассказывать каждую деталь.

Я добралась до гостиницы уже к вечеру. Съёмки были только завтра, и у меня был целый вечер свободы. Чемоданы закатили в номер, я скинула пальто и подошла к окну. Будапешт расстилался передо мной — старые крыши, тёплые огни, река, отражающая свет. Город был красивым, но я не могла сосредоточиться на его красоте.

Я хотела секса.

Я вышла из номера и спустилась в холл. Мне нужно было что-то сделать с этим напряжением. Виталя был далеко, а моё тело требовало разрядки.

На ресепшене работал молодой парень — ему было не больше двадцати, с русыми кудрями и лёгкой щетиной на лице. Он был симпатичным, с лёгкой улыбкой и ясными голубыми глазами. Когда я подошла к стойке, он поднял голову и посмотрел на меня с интересом.

— Добрый вечер, мадам, — сказал он на ломаном английском. — Чем я могу помочь?

Я облокотилась на стойку, наклонившись так, чтобы он мог видеть вырез моего платья.

— Я хочу кое-что спросить, — сказала я, переходя на русский, чтобы он понял, откуда я. — Ты говоришь по-русски?

— Немного, — ответил он, улыбнувшись. — Учился в школе.

— Хорошо, — я подалась ближе. — Мне скучно. Я только что приехала, и у меня нет планов на вечер. Может быть, ты знаешь, где можно развлечься в этом городе?

Он посмотрел на меня с секунду, а затем его улыбка стала чуть более понимающей.

— Я думаю, я могу показать вам кое-что интересное, — сказал он. — После моей смены. Через час.

— Я буду ждать, — сказала я и подмигнула. Это было случайное знакомство, но я не нарушала своего правила, ведь это был не эскорт.

Через полтора часа мы уже были в его маленькой комнатке на первом этаже гостиницы. Он жил здесь же — в подсобном помещении, переделанном под жильё. Было тесно, но уютно. Пахло дешёвым парфюмом и сигаретами.

— Ты красивая, — сказал он, когда я села на его кровать. — Очень красивая. Такие девушки не приходят ко мне просто так.

— А я не просто так, — ответила я, потянув его за рукав. — Я хочу тебя.

Он не стал ждать. Он наклонился и поцеловал меня — жадно, нетерпеливо, его руки сразу скользнули по моей талии, сжимая ткань платья. Я отвечала на поцелуй, но в моей голове был Виталя.

Я представила, что он сидит сейчас в нашей квартире, запертый, и не знает, что я делаю. Эта мысль сделала поцелуй ещё более чувственным.

— Раздень меня, — сказала я.

Он справился с платьем за секунду. Моя грудь, мои бёдра, моя влажная киска — всё оказалось открытым для него. Он смотрел на меня с восхищением, и я взяла его руку и положила себе между ног.

— Чувствуешь, как я хочу тебя?

Он кивнул, и я расстегнула его джинсы. Его член был твёрдым, красивым, с аккуратной головкой. Он был готов.

— Ляг, — сказала я.

Он подчинился. Я надела на него презерватив, который принесла с собой, и стала медленно насаживаться на него, чувствуя, как его член заполняет меня, как он скользит внутри. Я закрыла глаза и представила, что это Виталя. Что это он лежит подо мной, смотрит на меня с любовью, а его член наконец свободен. Но эта мысль мне не очень понравилась. Нет, я хочу, чтобы Виталя был заперт и смотрел, как я ублажаю других.

Во мне был не мой любимый. Это был незнакомый парень с голубыми глазами. И это делало всё ещё более пьянящим.

Я начала двигаться, набирая темп. Он стонал подо мной, хватая меня за бёдра, пытаясь ускориться. Я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня, как нарастает напряжение.

— Кончай, — прошептала я. — Мне будет приятно.

Он кончил почти сразу, громко выдохнув. Я замедлилась, наслаждаясь пульсацией его члена, его тяжелым дыханием.

Но я ещё не кончила.

— Не останавливайся, — сказала я. — Я хочу ещё.

Он перевернул меня, уложил на спину, сменил резинку и вошёл снова. Молодые парни очень сильные. В этот раз он был грубее, быстрее, и я позволяла ему это. Я закрыла глаза и представила, что рассказываю всё это Витале. Что сижу на его лице, а он чувствует вкус латекса на моей киске.

Эта мысль довела меня до оргазма — яркого, громкого. Я выгнулась, вцепившись в простыни, и закричала, не сдерживая себя.

Парень кончил следом, упав на меня и тяжело дыша. Я снова подумала про Виталю и про то, что я хочу, чтобы он был рядом, но не хочу заниматься с ним сексом.

Я села, потянулась за платьем.

— Мне пора, — сказала я.

— Ты уходишь?

— Да. У меня завтра работа.

Он не стал меня удерживать. Он только улыбнулся и сказал:

— Было приятно познакомиться.

— Мне тоже, — ответила я, и вышла из комнаты.

Я стояла под душем, смывая с себя следы чужого мужчины. Тёплая вода стекала по моему телу, и я смотрела на ключ, который по-прежнему висел на цепочке. Он был сухим, потому что я сняла его перед душем и положила на полку.

Я взяла его в руки, провела пальцем по гладкой поверхности. Я думала о том, как Виталя сейчас пытается уснуть, но не может. Как его член упирается в пластик, и он чувствует каждое прикосновение, которое не может получить.

Я села на край кровати, обёрнутая в полотенце, и написала ему сообщение.

«Я в отеле. Скучаю по тебе. Как ты?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Терплю. Трудно, но я справляюсь. Ты главное возвращайся поскорее».

Я улыбнулась и приложила ключ к губам.

«Я обязательно вернусь. И тогда ты получишь награду».

Я легла в постель, закрыла глаза и почувствовала, как внутри меня снова разливается тепло. Съёмки были завтра, но сейчас я была только с ним. С моим мальчиком, который ждал меня за тысячи километров.

Часть 8. Съёмки

Студия оказалась огромной — с высокими потолками, профессиональным светом и тремя камерами. Режиссёр, моложавый мужчина с проницательными глазами, поприветствовал меня и сразу перешёл к делу.

— Сегодня у нас сцена с двумя партнёрами. Сначала оральный секс и вагинальный, затем анальный. Мы хотим показать твою естественность, Ирина. Не играй — будь собой.

Я кивнула. Я знала, что умею быть собой перед камерой.

Первый партнёр, Золтан, был венгром, высоким и смуглым, с большими руками и проницательными тёмными глазами. Второй, Милан, был сербом, плотного телосложения, с короткой стрижкой и лёгкой щетиной, которая придавала ему немного брутальный вид. Оба были профессионалами, знали своё дело.

Мы начали с подготовки. Я стояла у большой белой кровати, пока осветители настраивали свет. Милан подошёл ко мне сзади, положил руки на мои бёдра, притянул к себе. Его дыхание было тёплым у моего уха, и я почувствовала, как моё тело откликается на прикосновение. Даже несмотря на то, что я знала — это просто работа, я расслабилась и позволила ему касаться меня.

— Ты готова? — спросил режиссёр.

— Всегда готова, — улыбнулась я.

Камера включилась, красная лампочка загорелась. Мир сузился до света, до касаний, до ощущений.

Я легла на кровать, расправив волосы по подушке. Золтан подошёл ко мне, наклонился и поцеловал меня в губы — глубоко, требовательно, вводя язык в мой рот. Я ответила, чувствуя, как его руки скользят по моей шее, спускаются к ключицам и ниже. Его ладони сжали мою грудь, пальцы коснулись сосков, и я непроизвольно выдохнула в поцелуй.

Он отстранился, и его губы двинулись вниз — по шее, по груди, вниз по животу. Милан тем временем подошёл к моей голове, взял мой член в руку и направил его к моим губам. Я взяла его в рот, чувствуя вкус кожи, смазки и лёгкий солоноватый привкус. Я работала языком, втягивая его в себя, скользя губами по стволу, и слышала, как он тихо стонет.

Золтан тем временем раздвинул мои ноги, коснулся языком моего клитора, и я вздрогнула от неожиданной волны удовольствия. Он был умелым. Он знал, как заставить женщину забыться. Его язык описывал круги вокруг клитора, затем спускался к входу во влагалище, проникал внутрь и снова возвращался. Я чувствовала, как моя киска становится мокрой, как смазка смешивается с его слюной и стекает по бёдрам.

Я сосредоточилась на члене Милана, заглатывая его глубже, пока он не коснулся моего горла. Я слышала, как он дышит всё чаще, как его пальцы перебирают мои волосы. Это был ритм — я сосала, Золтан лизал, камера кружила вокруг нас, фиксируя каждое движение.

Через несколько минут Золтан оторвался от меня и лег сверху. Я направила его член в себя, чувствуя, как он входит, как заполняет меня изнутри. Я застонала, выдохнула и обхватила его ногами. Он начал двигаться — размеренно, глубоко, и я закрыла глаза, позволяя себе раствориться.

Милан встал на колени у моей головы, я повернулась и взяла его член в рот. Теперь меня трахали и сверху, и спереди. Моё тело двигалось в двух ритмах, я чувствовала их — Золтана в себе, Милана у себя на языке. Это было почти гипнотически.

Золтан кончил мне на грудь, выдохнул и отстранился. На его месте оказался Милан. Я повернулась, встала на четвереньки, и он вошёл в меня сзади. Я ощутила, как его член проникает глубже, чем у Золтана, как он касается стенок моего влагалища. Я прикусила губу, когда он ускорился.

— Ты такая мокрая, — сказал он с лёгкой улыбкой.

— Это ты меня так заводишь, — ответила я.

Он засмеялся, ускорил темп. Я слышала, как камера приближается, как ловит каждое моё движение — мои бёдра, качающиеся вперёд-назад, мои пальцы, вцепившиеся в простыни. Я кончила, когда он коснулся рукой моего клитора, и это было неожиданно.

Я выгнулась, застонала, и он кончил следом, сжав мою талию.

Я устала, но была довольна — режиссёр был в восторге, ассистенты хвалили меня, а операторы говорили, что такого естественного поведения в кадре они не видели давно.

К вечеру съёмки закончились. Я переоделась, нанесла свежий макияж и почувствовала, что мне не хочется просто сидеть в номере. Во мне ещё пульсировало возбуждение — от съёмок, от огней, от прикосновений.

Милан подошёл ко мне, когда я собирала вещи.

— У тебя планы на вечер? — спросил он. В его голосе не было навязчивости, но я чувствовала интерес.

— Пока нет, — ответила я.

— Может быть, зайдёшь ко мне в номер? Я знаю, что у нас нет съёмок до послезавтра. Можем просто отдохнуть.

Я посмотрела на него. Он был привлекательным, уверенным, и я знала, что после съёмок ему тоже нужно расслабиться. Мы много раз снимались вместе, и я знала, что он проверенный партнёр — не грубый, не навязчивый.

— Хорошо, — сказала я. — Но только если ты не против, если я буду рассказывать своему парню про это.

Он удивился.

— У тебя есть парень?

— Да. И он любит слушать мои истории. Ты не против?

Он усмехнулся.

— Я не против. Если он любит слушать — пусть слушает. Я только рад.

Мы зашли в его номер. Он был больше, чем у меня — с гостиной, большой кроватью и видом на город. Милан снял куртку, развязал галстук и бросил его на стул.

— Хочешь вина? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Но сначала поцелуй меня.

Он подошёл, взял меня за талию, притянул к себе. Его поцелуй был глубоким, медленным, наслаждающимся. Я чувствовала его руки, скользящие по моей спине, сжимающие ягодицы. Мы не торопились — в этом не было необходимости.

Я помогла ему раздеться. Его тело было тёплым, натренированным, с лёгкими шрамами на рёбрах. Я провела по ним пальцами, и он вздрогнул.

— Ты красивая, — сказал он.

— Я знаю, — улыбнулась я.

Он уложил меня на кровать, медленно раздел меня, целуя каждую часть моего тела — шею, ключицы, грудь, живот. Я закрыла глаза и позволила себе чувствовать. Это было не как на съёмках — здесь не было камер, не было режиссёра. Был только он и я.

Он вошёл в меня медленно, наслаждаясь, и я застонала. Он двигался плавно, ритмично, и я чувствовала, как нарастает напряжение. Я смотрела в его глаза, и в моей голове был Виталя. Я представляла, что рассказываю ему об этом. Что он сидит дома, запертый, и слушает мой голос.

— Кончи в меня, — прошептала я. — Я хочу чувствовать тебя.

Он ускорился, и я обвила его ногами, притягивая ближе. Его дыхание стало прерывистым, он застонал, и я почувствовала, как он наполняет меня. Это было тёплое, живое ощущение, которое разлилось внутри меня.

Я кончила следом, обхватив его плечи и прижимаясь к нему.

Когда он уснул, я взяла телефон. Я лежала в постели, чувствуя, как сперма медленно вытекает из меня на простыни, и улыбалась. Я набрала сообщение.

Виталя ответил почти сразу, как всегда. Он ждал.

«Привет. Съёмки прошли хорошо. Но я хочу тебе кое-что рассказать...»

Я набирала текст, задерживаясь на каждой детали. Описывала, как Золтан лизал меня на камеру, как Милан трахал меня сзади, как кончил. И как потом я пошла к нему в номер, и мы занимались сексом, и я чувствовала себя желанной.

«Ты представляешь, как это было? Он вошёл в меня, и я закрыла глаза и представила, что это ты. Что это ты держишь меня за бёдра, что это ты шепчешь мне на ухо».

Я видела, как он печатает.

«Я завидую ему. Я хочу быть на его месте».

Тут я почувствовала жалость к моему мальчику. Он еще не знает, что я все уже решила. Когда я вернусь, он останется девственником-романтиком, который слушает истории своей похотливой девушки. Секс со мной ему не светит.

Часть 9. Возвращение

Самолёт приземлился в час ночи. Я шла по пустому аэропорту, чувствуя, как каблуки цокают по плитке, и улыбалась своим мыслям. Будапешт остался позади — съёмки, Милан, парень с ресепшена, ночи в отелях. Всё это было ярко, горячо, но не имело значения.

Значение имел только он.

Виталя ждал меня дома. Я знала это. Он не спал — он не мог спать, когда я была в небе. Он сидел на кухне или в гостиной, ждал меня, гладил пальцами пояс на своём члене и считал минуты до моего возвращения.

Я взяла такси. Город проплывал за окном — мокрый асфальт, жёлтые фонари, редкие машины. Я приоткрыла окно, впуская холодный воздух, и провела пальцами по ключу на шее.

«Скоро, — подумала я. — Скоро я увижу его».

Но в моей голове уже созрело решение. Я скучала по нему — по его рукам, по его взгляду, по его тихой преданности. Но я не хотела заниматься с ним сексом. Виталя был бы слишком... чистым. Слишком правильным. Я хотела сохранить его таким — моим романтичным мальчиком, который смотрит на меня с восхищением, а не с похотью.

Я хотела, чтобы он оставался тем, кто ждёт, слушает, терпит. И я хотела, чтобы его желание никогда не было удовлетворено до конца.

Я открыла дверь ключом, бесшумно, хотя знала — он услышал. Он всегда слышал, когда я возвращалась.

Виталя стоял в прихожей, в пижамных штанах и футболке, взъерошенный, с тёмными кругами под глазами. Он не спал несколько ночей — я видела это по его лицу, по его напряжённой позе, по тому, как его руки сжимались в кулаки, когда я переступала порог.

Я поставила чемодан, сняла пальто и посмотрела на него.

— Я вернулась.

Он шагнул ко мне, но я подняла руку, останавливая его. Его глаза расширились, в них мелькнула смесь надежды и тревоги. Он не знал, что я принесу — награду или отсрочку. Ласку или холод.

— Как ты? — спросила я, подходя ближе.

— Терпел, — ответил он, и голос его был хриплым. — Каждую минуту, каждую секунду. Я смотрел твои фотографии, читал твои сообщения. Я почти сошёл с ума.

Я провела пальцами по его щеке. Он был горячим, почти лихорадочным.

— Ты был хорошим мальчиком?

— Да, — выдохнул он. — Я был послушным. Я не снимал пояс, не касался себя. Я ждал тебя.

Я кивнула. Его слова разливались во мне теплом, но я не показывала этого. Я знала, что он ждал разрядки. Что он надеялся, что я открою его и мы займёмся любовью. Но я не хотела этого.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня, — сказала я.

— Всё, что скажешь.

— Я хочу, чтобы ты вылизал меня. Медленно, тщательно, как умеешь только ты. Прямо сейчас.

Я разделась в спальне, медленно, наслаждаясь его взглядом. Он стоял у двери, застыв, как изваяние. Его глаза скользили по моему телу — по груди, по бёдрам, по киске, уже влажной от возбуждения.

— Ляг на кровать, — сказала я.

Он повиновался. Я забралась на него сверху и села ему на лицо. Я чувствовала его язык на своей промежности, тёплый, нежный.

Он косался меня языком осторожно, почти благоговейно. Я закрыла глаза и выдохнула. Его язык скользил по моим складкам, по клитору, по входу во влагалище. Я чувствовала, как он старается, как он делает всё, чтобы доставить мне удовольствие.

Я кончила, сидя на его лице, выгнувшись и застонав. Я сползла с него и легла рядом, тяжело дыша.

— Ты был великолепен, — сказала я. — Так и должно быть. Ты смотришь на меня, а я кончаю на твоём лице.

Он лежал неподвижно, глядя в потолок. Я видела, как его руки сжаты в кулаки, как напряжены все мышцы. Он не жаловался.

— Ты хочешь, чтобы я открыла тебя? — спросила я.

Он повернул ко мне голову. В его глазах была мольба.

— Да.

— Не сегодня, — сказала я.

Он не спорил. Он только кивнул, и я почувствовала, как внутри меня разливается приятное тепло. Я сделала это. Я дала ему только то, что хотела дать. И он принял это. Я так и не открыла его ни в тот день, ни на следующий.

Я проснулась от запаха кофе. Виталя стоял у плиты, в футболке и пижамных штанах. Я видела, что он не спал — он был бледен, под глазами залегли тени. Он не жаловался, не просил. Он просто ждал.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, — ответил он.

Я подошла, поцеловала его в щёку, и он обнял меня.

— Ты не злишься? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Я рад, что ты дома. Я рад, что ты позволила мне быть с тобой.

Я улыбнулась и погладила его по голове. Вот такой он был — мой верный, любящий мальчик.

В этот день мне нужно было встретиться с постоянным клиентом. Я не работала в эскорте постоянно, но у меня оставалось несколько мужчин, с которыми я виделась регулярно. Этот был бизнесменом, платил хорошо, и я никогда не отказывалась, потому что он был приятным и уважительным.

Мы встретились в ресторане. Как обычно, разговоры, улыбки, лёгкий флирт. Я знала, что он ждал продолжения.

— Как прошли твои съёмки? — спросил он.

— Хорошо. Но я хочу рассказать тебе кое-что другое, — сказала я, отпивая бокал вина.

— Я весь внимание.

— У меня появился парень. Он влюблён в меня, и он — куколд.

Клиент удивлённо поднял бровь.

— Куколд? Это тот, кто любит смотреть?

— Именно. Он заперт в поясе верности, и я отдаюсь другим. Он не прикасается ко мне. Он только смотрит и слушает.

Клиент наклонился вперёд, в его глазах загорелся интерес.

— И что, ему правда это нравится?

— Очень, — сказала я, улыбнувшись. — Когда я рассказываю ему о других мужчинах, он сходит с ума. Это его способ быть со мной — через мои истории.

Мужчина задумался.

— Это... интересно. У меня никогда не было таких отношений.

— Может быть, тебе стоило бы попробовать, — сказала я, подмигивая. — Я могу привезти его с собой в следующий раз. Пусть посмотрит. Послушает. Только ты не против?

Мужчина улыбнулся.

— Я не против. Наоборот, мне любопытно.

Я увидела в его глазах азарт. Это будет интересно. Я привезу Виталю, посажу его в углу и заставлю смотреть, как меня трахает мужчина, который платит мне деньги. И он будет сидеть запертый, слушать мои стоны и мечтать о том, что никогда не получит.

Я улыбнулась. Это будет идеально.

Потом мы пошли в пентхаус, который снял клиент. Он раздевал меня медленно, как делал всегда. Сначала платье, потом мои руки, мои плечи, моя грудь. Он целовал каждую часть моего тела, и я чувствовала, как возбуждение нарастает внутри меня.

Он уложил меня на кровать и лёг рядом, продолжая целовать меня — грудь, живот, бёдра. Его пальцы коснулись моего клитора, и я выгнулась, прикрывая глаза.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне о своём парне, — сказал он, не отрываясь от меня.

— Он ждёт дома, — прошептала я. — Он в поясе верности. Он ничего не может сделать, пока я не вернусь.

— И что он чувствует?

— Он возбуждается, — ответила я, и мой голос дрогнул, когда его пальцы проникли внутрь меня. — Он думает о том, что меня трахают, и не может даже прикоснуться к себе.

— Замечательно, — усмехнулся он. — Я хочу, чтобы ты думала о нём, когда я буду в тебе.

Я закрыла глаза и представила Виталю. Он сидит на диване в нашей гостиной, запертый. Он знает, что я сейчас с другим мужчиной, что я отдаюсь ему, и это заводит его. Он не может кончить, но его член упирается в пластик, и он чувствует каждую секунду этого ожидания.

Мужчина вошёл в меня медленно, глубоко, и я застонала. Он был такой же, как Милан, большой, опытный, уверенный. Он знал, как двигаться, когда ускориться, когда замедлиться. Я чувствовала, как он наполняет меня, как его дыхание становится прерывистым.

— Думай о нём, — прошептал он. — Думай о том, как он ждёт.

Я думала. Я представляла его лицо, его глаза, его руки, сжатые в кулаки. Я знала, что он возбуждён, что он хочет меня, что он страдает. И от этого я кончала быстрее, ярче, сильнее.

Он ускорился, и я ощутила, как его дыхание становится всё более частым. Я сжималась вокруг него, чувствуя, как нарастает моё собственное напряжение.

Мы кончили почти одновременно. Я ощутила его пульсацию внутри себя, его тяжёлое дыхание у моего уха.

Он отстранился, улыбнулся, поцеловал меня в лоб, стянул резинку и бросил на пол.

— Ты была великолепна.

— Спасибо, — ответила я.

Я лежала и думала о Витале. Он будет ждать. Он всегда ждёт.

Прошла неделя. Я не открывала его. Каждый вечер я садилась рядом с ним и рассказывала о своих съёмках, о встречах с клиентами, о том, как меня брали другие мужчины. Он слушал, возбуждался, но не просил.

Иногда я позволяла ему прикасаться ко мне — целовать мою грудь, мои бёдра, мои ноги. Но он никогда не касался меня там, где хотел. И я не позволяла ему.

— Ты злишься? — спросила я его на пятый день.

— Нет, — ответил он, глядя на меня своими тёплыми глазами. — Я счастлив. Потому что я знаю — я твой. И только твой.

И в этом был весь он. Мой романтичный, верный мальчик, который ждал меня.

Я открыла его только через две недели. Но мы не занялись сексом.

— Включи видео, — сказала я, когда его пенис освободился. — То, где я снимаюсь. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня там и лизал меня здесь.

Он на секунду замер.

— Я сказала — включи, — повторила я.

Он открыл на планшете знакомое видео. Я видела себя — я стояла на коленях перед двумя мужчинами, брала их в рот, стонала. Камера брала крупным планом мои губы, мой язык, мои глаза, закрытые от удовольствия.

— Смотри, — сказала я. — Смотри, как меня трахают. Можешь подрочить, но пока дрочишь, лижи мне.

Он выполнил все в точности как я сказала.

Мы живём вместе уже полгода. И наши отношения стали тем, чем они должны были быть — странной, но прекрасной гармонией.

Я продолжаю сниматься и работать с клиентами. Виталя продолжает ждать, слушать и смотреть. Он заперт всякий раз, когда я уезжаю или ухожу на встречу.

Он не ревнует. Он не просит большего. Он просто смотрит на меня с той же влюблённой улыбкой, что и в школе. И я знаю — я счастлива. Мы оба счастливы.

— Ты жалеешь? — спросила я его однажды вечером, когда мы сидели на диване, и он обнимал меня.

— Ни о чём, — ответил он.

— Даже о том, что ты заперт?

— Особенно о том, что я заперт, — улыбнулся он. — Потому что только так я чувствую, что я принадлежу тебе. И это — самое лучшее чувство в мире.

Я поцеловала его и почувствовала, как внутри меня разливается тепло.

Вот так и живём. Я — королева, он — мой верный рыцарь. Странно, непонятно для других, но совершенно правильно для нас. И нам не нужно ничего больше.