Перевод: https://www.literotica.com/s/business-or-pleasure-11

Глава первая

Впервые я увидел её в кафе с бейглами. Наша встреча была мимолётной: я коротко сказал «простите», протискиваясь мимо неё, чтобы отнести свою покупку к кассе, а затем мы ещё на мгновение оказались рядом, когда я придержал для неё дверь, и мы оба вышли из кафе и направились к своим машинам.

Через два часа, когда между совещаниями мне удалось выкроить пару минут за рабочим столом, я всё ещё думал о ней: о её улыбке, о том, как малиновая шёлковая блузка облегала её тело, о том, как ослепительно белые зубы и красная помада контрастировали с её тёмной кожей, о стуке каблуков по полу, когда она шла. Работа вскоре снова отвлекла меня, но за день мои мысли не раз возвращались к ней.

Я уже не мальчишка. Я не склонен к внезапным увлечениям, как в подростковом возрасте, во всяком случае, до сих пор я так считал. Но на следующее утро в том же кафе я заказал бейгл и сел за столик.

«Эй, мистер Х., решили сегодня не торопиться?» — спросил молодой парень, управлявший заведением, когда принёс мой завтрак к столу. «Обычно вы забегаете и сразу уходите».

«Да, Рори, пытаюсь сбавить темп и почувствовать аромат кофе», — ответил я.

Он фыркнул. «Ну да, конечно».

Он слишком хорошо меня знал. Я почти никогда не садился есть в кафе. Сегодня я пытался убедить себя, что сделал это не ради лишнего времени и возможности увидеть, придёт ли она, но даже сам верил в это лишь наполовину.

Минут через десять, когда бейгл закончился вместе с моей попыткой изображать неторопливость, я взял кофе и направился к двери. И кого же я увидел идущей от парковки ко входу? Я на секунду проверил своё отражение в тёмном стекле витрины, подтянул манжеты поверх часов и застегнул пиджак, прежде чем встретил её у двери. Сегодня она выглядела немного взвинченной, словно слегка опаздывала.

«Доброе утро», — сказал я, снова придерживая для неё дверь.

В награду я получил ещё одну ослепительную улыбку и невнятное «спасибо», после чего она исчезла внутри.

Идя к машине, я мысленно прокручивал эту короткую встречу. Было ли в её улыбке узнавание? Помнила ли она меня со вчерашнего дня? А потом, осознав, чем занимаюсь, я лишь покачал головой и рассмеялся над собой. Мне шестьдесят один год, я генеральный директор основанной мною компании, которой управляю уже больше двадцати лет, а веду себя как подросток. Или, что ещё хуже, с горькой усмешкой подумал я, как похотливый старик.

Я владею рекламным агентством HSDO Advertising. Буквы SDO обозначали группу партнёров, чьи компании я выкупил в первые годы, но они давно разошлись своими путями. Буква H относится ко мне, Коллину Хэллорану. Реклама была ко мне добра. Работа обеспечивала мне и моей семье безбедную жизнь и позволила оплатить колледж двум детям, но представление некоторых людей о том, что «раз у тебя свой бизнес, значит, ты богат», вызывает у меня смех. Они думают, будто ты устроился на лёгкой улице, живёшь без забот и обязан быть счастлив. Эти люди никогда не выплачивали зарплату сотрудникам, не противостояли банку из-за крупного кредита и не справлялись с серьёзным кризисом ещё до того, как успевали добраться до своего рабочего стола.

«Коллин, нам надо поговорить». Зловещие слова произнёс Билл Битти, который стал бы моим вторым человеком в компании, если бы когда-нибудь научился решать проблемы, не привлекая меня. Биллу было около тридцати пяти, и работал он превосходно. Клиенты его обожали, он всегда замечал новые возможности и обеспечивал больше своей доли продаж. Но стоило на его пути возникнуть серьёзному препятствию, и он забывал, как думать. Он перехватил меня сразу после того, как я вышел из лифта на нашем этаже в высотном здании в центре города, где уже десять лет располагалось HSDO.

«Хорошо, Билл. Дай мне взять кофе и снять пальто».

Через пять минут Билл сидел у меня в кабинете, заламывая руки и выглядя так, словно потерял лучшего друга.

«Ну, что случилось?»

«Ты знаешь, что на этой неделе у нас группа в Таллахасси, снимает ролики для Университета штата Флорида?»

«Да, конечно».

«Один из членов группы явился пьяным, и полиция кампуса арестовала его за вождение в нетрезвом виде. Теперь служба безопасности кампуса заявляет, что всей группе запрещён вход на территорию, а грузовик с оборудованием у них на штрафстоянке».

«Господи Иисусе, вот это проблема». Грузовик был большим фургоном, набитым осветительными приборами, стойками C-Stand, отражателями, флагами, звукопоглощающими одеялами и всем остальным, что требовалось для съёмки рекламного ролика. «Кто этот человек?»

«Грип по имени Спайк».

«Спайк? Кто он, чёрт возьми?»

«Похоже, местный».

«Он попал в аварию? Как они поняли, что он пьян?»

«Неясно. Насколько я знаю, аварии не было».

«Хорошо, начнём с главного. С кем ты говорил в Университете штата Флорида?»

«С Шэрон О'Делл из отдела маркетинговых коммуникаций и вот с этим человеком», — Битти сверился с записями, — «Джорджем Макдональдом, начальником Службы безопасности кампуса. Так они называют местную полицию».

«Что они сказали?»

«Шэрон, похоже, ничего не может сделать. Она полностью запугана Службой безопасности. А этот Макдональд просто ведёт себя как задница. Не уступает ни на шаг. Говорит, что грузовик является “вещественным доказательством”».

«Ты ведь знаешь моё правило?»

«Что?»

«Никогда не удивляйся слишком сильно, когда полицейский ведёт себя как мудак».

«А, это правило. Да, слышал».

«Хорошо. У тебя есть номер Макдональда?»

Битти вытащил лист из блокнота и переписал на него номер.

«Спасибо. Пока я по телефону пытаюсь вразумить его, позвонишь Шэрон и скажешь, что мы занимаемся вопросом и скоро с ней свяжемся?»

«Хорошо, босс, сделаю». Битти начал выходить из кабинета.

«Подожди, Билл», — окликнул я его, когда он уже исчезал за дверью. «Я думал, Летурно привезёт собственную группу?»

«Похоже, он решил нанять местных, чтобы сэкономить».

«Мне кажется, мы уже обсуждали это и решили заплатить больше, но получить людей, на которых можно положиться. Я это выдумал?»

«Нет. Я тоже помню этот разговор».

«Тогда это совсем не нормально. Ты знаешь, внесли ли это в контракт?»

«Не знаю, но контракт лежит у меня на столе. Проверю». Битти снова направился к двери. «Ещё одно. Помимо того, что график съёмок полностью развалился, группа угрожает найти другую работу, если им не заплатят».

«Хорошо. Выиграй нам день, пообещав группе обычную ставку за сегодня. И позвони Филу Летурно, убедись, что все остальные у него трезвые».

«Хорошо. Сделаю».

Через пять минут я уже разговаривал с Джорджем Макдональдом, начальником Службы безопасности кампуса. Я заранее нашёл его в интернете и выяснил, что, хотя его должность официально называлась «директор», он предпочитал обращение «шеф».

«Шеф Макдональд? Это Коллин Хэллоран из HSDO Advertising. Мы являемся официальным рекламным агентством FSU».

«Чем могу помочь?»

«Шеф, у нас возникла проблема, и я надеюсь, вы сможете помочь».

«Проблема у вас действительно возникла», — сказал он. «Мы крайне недовольны тем, что вы привезли на территорию кампуса пьяного человека и подвергли риску наших студентов».

«Если честно, шеф, я тоже крайне этим недоволен. Производственная компания, которую мы наняли, должна была привезти проверенную группу, но, похоже, они наняли пару местных работников, и этот грип был одним из них. Я приношу извинения за его поведение. Разумеется, знай я, что он пьян, я никогда бы не позволил ему попасть на территорию кампуса. Но вы же понимаете, шеф: нанимаешь людей, ожидаешь, что они выполнят свою работу, а иногда они тебя подводят».

«Я вас слышу, но не понимаю, как это меняет нынешнюю ситуацию».

«Шеф, я надеялся, что вы пересмотрите решение запретить остальной группе вход на территорию и отпустите грузовик со штрафстоянки, чтобы мы могли выполнить работу».

«С чего бы мне это делать?» В голосе Макдональда прозвучала враждебность, которая меня не удивила. «Вы приезжаете сюда и думаете, что можете делать всё, что захотите, не считаясь с нашими правилами. Моя задача — провести границу».

«Шеф, мне жаль это слышать. Когда Джим Эдвардс нанял нас, он доверил нам восстановление репутации FSU после тех трагических убийств в прошлом году». Эдвардс был президентом университета и вёл отчаянную пиар-кампанию, стараясь убедить родителей будущих студентов, что FSU безопасен после того, как годом ранее безумец застрелил четверых студентов в библиотеке. «Мне очень не хотелось бы сообщать ему, что наши усилия срываются из-за действий одного безответственного человека».

Макдональд на мгновение замолчал. Я надеялся, что он размышляет, кто именно здесь ведёт себя безответственно.

«Я, разумеется, не хочу мешать этой работе», — сказал Макдональд. «Но если я услышу ещё хотя бы один случай безответственного поведения ваших людей...»

«Не услышите, шеф, не беспокойтесь. Спасибо за помощь. Мы это ценим, и уверен, президент Эдвардс тоже оценит. Куда отправить человека за грузовиком?»

«Пусть придут ко мне в кабинет. Грузовик большой, эвакуация обошлась дорого, около трёхсот долларов».

«Мы заплатим, без проблем».

Последние пару минут моего разговора с Макдональдом Битти стоял в дверях с чем-то похожим на копию контракта в руке.

«Хорошо, Билл, с Макдональдом всё решено. Группе разрешено вернуться на территорию и начать работу. Отправь кого-нибудь к нему в кабинет вызволить грузовик. Это контракт с Летурно?»

«Да, и мы действительно отдельно прописали это в разделе об оплате».

«Хорошо. С ним я разберусь позже. Сейчас передай, что ещё один пьяный в его группе, и отвечать будет он. Как у тебя выглядит сегодняшний и завтрашний день?»

«Совещания, в основном внутренние».

«Хорошо. Хочу, чтобы ты сел на ближайший рейс до Таллахасси. Если не успеешь собраться, купишь одежду там. До конца дня ты должен быть в отделе коммуникаций FSU, говорить с Шэрон и убеждать её, что мы контролируем ситуацию. Кроме того, мне нужен на месте взрослый человек, который проследит, чтобы всё было сделано как следует. Ещё одного инцидента мы себе позволить не можем».

«Ты знаешь, что Рик Стюарт уже там». Рик был креативным директором проекта.

«Знаю. Ты будешь кавалерией, прискакавшей на помощь. Если я отправлю тебя, это покажет FSU, насколько серьёзно мы относимся к случившемуся».

«Хорошо, босс. Уже еду».

Я мысленно отметил, что вечером надо рассказать Эми об этом кризисе. А затем внутри всё неприятно оборвалось, когда я вспомнил, что рассказать ей не могу. Эми, моя жена и наперсница, человек, с которым я тридцать пять лет делился всеми такими подробностями, умерла.

Когда Эми умерла около восемнадцати месяцев назад, я практически потерял ориентиры. Не проходит и часа, чтобы я о ней не подумал. Ни часа без чувства растерянности и лёгкой вины из-за того, что я здесь, а её нет. Но время от времени включаются привычки всей нашей совместной жизни, и я думаю: «Надо рассказать об этом Эми» или «Эми бы над этим посмеялась». А потом следующая мысль напоминает, что её больше нет. И мне снова становится ужасно. Это длится недолго. Я оплакал Эми и пытался двигаться дальше, но сказать проще, чем сделать.

Теперь я живу один. Дети выросли, у них своя жизнь. Я ни с кем не встречался и, если честно, не хотел. Вместо этого я всё время работаю. Часто семь дней в неделю, почти всегда шесть. Единственное утешение — мой пёс, которого я теперь беру на работу, поскольку дома больше некому его развлекать. Он лает на всех, от курьера UPS до клиентов, которые приходят к нам, но я считаю, что лай — его работа. Я представляю его как директора службы безопасности.

Фиаско в Университете штата Флорида украло всё моё утро. Три запланированных совещания пришлось прерывать или сокращать, пока я получал новости от своих людей на месте. Около половины одиннадцатого позвонил Рик Стюарт и сообщил, что группа находится на территории кампуса и готовится к первому кадру. Позже, чем следовало, но Летурно хотя бы заставил их двигаться. С самим Летурно я разберусь позже, когда станет ясно, во что нам это обойдётся. Теперь почти наверняка придётся добавить ещё полдня съёмок, чтобы восполнить потерянное время.

Только к полудню у меня появилась минута на себя. Я закрыл дверь кабинета, включил музыку и ненадолго сел за стол, пытаясь собраться с мыслями. Вспоминая, каким должен был быть мой день до того, как его угнали, я снова подумал о потрясающей темнокожей женщине из кафе. Остаток дня я то и дело уходил в мечты о ней, иногда настолько глубоко, что приходилось почти встряхивать головой, чтобы прояснить мысли.

На совещании в два часа мой операционный директор и технический специалист без конца говорили о новой телефонной системе, которую хотели установить. Voice Over IP, или VOIP, захватывала телефонный рынок. Я знал это из Wall Street Journal, а не из того, что услышал на совещании. Я снова проигрывал в голове утреннюю встречу в кафе, только в этой версии более остроумный я сумел привлечь её внимание и...

«Коллин? Ты с нами?» Питер и технический специалист смотрели так, словно ждали ответа. Я попытался мгновенно восстановить ход разговора, но улетел слишком далеко и пропустил всё.

«Прости, Пит», — сказал я. «Похоже, на минуту отключился. Давайте сразу к делу. Что вы рекомендуете?»

По выражениям их лиц я понял, что как раз их рекомендацию и пропустил, но одним из преимуществ положения начальника было то, что ни один из них не собирался отчитывать меня за невнимательность. Теперь я сосредоточился до предела, задал пару уместных вопросов и быстро принял решение.

Эта девушка действительно забралась мне под кожу, и я не понимал почему. Она была темнокожей, а меня всегда привлекали темнокожие женщины, но я постоянно работал с ними, и ни одна не действовала на меня так. Она притягивала меня так, как никто уже очень давно. Она была достаточно молода, чтобы годиться мне в дочери, но мои мысли о ней были совсем не отцовскими, и это вызывало у меня нелогичную и необъяснимую вину.

Чувство было знакомым. Я не святой и, как бы сильно ни любил жену, за тридцать пять лет брака мне случалось отступать от верности. Однажды кто-то сказал мне, что мысленная измена такой же грех, как реальная. Я не вполне с этим согласился, но понимал, что человек имел в виду. Мысленных романов у меня было много, а один роман оказался настоящим и физическим. Это случилось в минуту слабости, когда дома всё шло плохо, а я был измучен стрессом. Это не оправдание и даже не объяснение, просто контекст.

В конце концов жена узнала обо всём от меня. Я признался, прекратил связь и трудился, чтобы вернуть доверие. Когда она заболела, я ухаживал за ней, держал в объятиях, пока она умирала, и делал всё возможное и невозможное, стараясь искупить свои проступки. Последними её словами, произнесёнными со слабой улыбкой и лёгким сжатием моей руки, было признание, что она всегда меня любила. Я плакал и думал, что никогда не остановлюсь.

Постепенно мы с детьми вернулись к своей жизни и продолжили путь без неё. Несколько месяцев существование оставалось тёмным и безрадостным. Затем старший сын объявил, что они с молодой женой ждут ребёнка, и, несмотря на горько-сладкое понимание, как Эми хотела бы разделить эту радость, солнце пробилось сквозь облака. Младший сын окончил колледж с высшим отличием, и солнца стало ещё больше. Праздники дались тяжело и, думаю, всегда будут даваться тяжело, но приближалась весна, и солнце снова появлялось регулярно. Теперь я мог смотреть на её фотографию на столе и не плакать. Мы с детьми могли говорить о ней и вспоминать хорошие времена, не заставляя меня давиться слезами. Время лечит.

Но это было новым. Очень давно меня никто не привлекал, и моё эмоциональное «я» не могло примирить новые чувства со старой виной. Разумом я, конечно, понимал, что вина нелогична. Эми ушла, а то, что я продолжаю жить и хочу быть счастливым, не грех. Да и всё равно эта девушка вдвое моложе меня. Всё было слишком запутанно, поэтому я поступил, как, полагаю, поступили бы многие мужчины: попытался это игнорировать.

В следующие пару недель это было достаточно просто. Работа отправила меня в поездки: сначала в Хьюстон, затем на Западное побережье, где мы подбирали актёров для новой крупной серии рекламных роликов важного клиента. Работа не отпускала. Двенадцатичасовые дни, бесконечные прослушивания, на которых красивые, но совершенно бездарные женщины пытались читать реплики из нашего сценария с поразительным отсутствием выразительности. Фразы, которые нам с творческой группой казались наполненными драмой, звучали вяло и заурядно. Никакая режиссура не могла вытащить из них жизнь.

Ничего удивительного в этом не было. Я давно занимался такой работой и знал, как невероятно трудно найти «талант», в котором действительно есть талант. Производство одного ролика обходилось далеко за сто тысяч долларов, и всё зависело от нашей способности найти единственного человека, способного заставить замысел работать. Когда смотришь готовый результат, кажется, будто это легко, но, как сказал мне опытный продюсер в мой первый год работы: «Актёры всю жизнь учатся звучать перед камерой естественно. А ты хочешь, чтобы какой-то ребёнок сделал это за четыреста долларов в день».

И мы продолжали продираться вперёд. В Хьюстоне посмотрели больше сорока «актрис», в Лос-Анджелесе ещё около семидесяти пяти. Работа поглощала все силы и изматывала. Но в конце концов мы нашли привлекательную девушку с лучшей внешностью «соседки из соседнего дома», какую я видел за долгое время, и она, казалось, понимала задачу. К тому же была новичком: никаких крупных рекламных роликов, лишь несколько региональных театральных постановок. Она приехала в Лос-Анджелес ради большого успеха, но пока всё ещё обслуживала столики. Это могло стать её прорывом. Я надеялся, что так и будет, ради неё самой. То, что она была новым лицом, имело значение. Клиент хотел свежий образ для своей линии спортивных товаров, человека, с которым можно заключить многолетний контракт. Она подходила идеально.

Когда я позвонил и попросил её прийти на второе чтение, реакция сказала всё.

«Привет, Карен, это Коллин Хэллоран из HSDO. Как дела?»

«О, привет. Хорошо, спасибо».

«Карен, мы хотели узнать, сможете ли вы завтра утром снова прийти, поговорить и, возможно, прочитать ещё раз?»

«ПРАВДА? О боже!» Она едва сдерживала восторг. «Только скажите, когда и куда».

Я сообщил подробности, и даже когда мы уже прощались, услышал, как она сказала кому-то: «О боже! Они позвали меня снова».

На следующее утро мы встретились с ней за завтраком, и я увидел её в новом свете, буквально. Калифорнийское солнце заливало ресторан отеля, отражалось и играло на бокалах и приборах. Белая скатерть отбрасывала свет ей на лицо, позволяя представить, как она будет выглядеть крупным планом, и мне это понравилось. Она была великолепна. Безупречная кожа, светлые волосы, фигура бегуньи: длинные мускулистые ноги, плоский живот, подтянутые руки. Так говорил во мне режиссёр. Мужчина видел превосходную задницу, идеально пропорциональную грудь и глаза, способные быть соблазнительными без всякого усилия. Они были почти пугающе яркого голубого оттенка, настолько, что мне пришлось спросить, не цветные ли это линзы. Признаюсь, сидя с ней за завтраком, я был немного заворожён. В ней невероятно сочетались сексуальность и невинность, и сопротивляться этому было почти невозможно.

Когда мы прощались, я проводил её в вестибюль отеля, чтобы обсудить несколько деталей. Перед тем как уйти, она обняла меня, наверное, из благодарности, но это застало меня врасплох, особенно потому, что она прижалась ко мне своим безумно привлекательным телом. Я, как, наверное, поступил бы любой мужчина, положил руки ей на спину и почувствовал тепло и упругость миниатюрной фигуры сквозь почти прозрачную ткань блузки. Я был значительно выше, поэтому её голова оказалась у меня под подбородком. Я узнал, что её волосы слегка пахнут клубникой, что грудь больше, чем я предполагал, и что она человек физический, любит касаться и когда касаются её. В ту минуту месяцы без женского прикосновения накрыли меня с головой. Жажда женского внимания едва не пересилила моё обычно здравое суждение, и мне пришлось сознательно отступить.

На секунду я подумал пригласить её на ужин вдвоём. Не сомневался, что она согласилась бы. Не было вопроса и в том, что любое моё предложение, кроме разве что немедленной просьбы заняться со мной сексом прямо здесь, было бы принято. Она великолепно выглядела бы в спортивном костюме клиента, ещё лучше в их беговых шортах, с волосами, собранными в хвост и пропущенными через отверстие бейсболки с логотипом. Через полгода она станет новой восходящей звездой, а мы проведём вместе немало времени, добиваясь этого. Если сейчас повести себя с ней неподобающе, всё станет странным и неудобным. Но важнее было другое: она зависела от меня в вопросе огромного шага в своей начинающейся карьере, и использовать это ради удовлетворения собственных сексуальных потребностей было бы отвратительно. Я отступил, посмотрел на её огромную улыбку и напомнил себе, что она почти ровесница моей невестки. Мы попрощались, я дал ей визитку с номером мобильного и, пока она шла к парковке, наполовину надеялся, что она позвонит.

В тот же день мы встретились с её агентом. Уверен, когда мы позвонили, ему пришлось заглянуть в досье, чтобы понять, о ком речь, и нам удалось согласовать основу договора, приемлемую для клиента. Он пытался вести себя как мудак из-за остаточных выплат, но я тоже умел быть мудаком и был уверен, что он образумится. Нам нужны были права на три года, а при тех деньгах, которые мы предлагали, его клиентка заставит его увидеть разумные доводы.

Между рейсами в аэропорту О'Хара у меня было несколько часов, и я использовал их, чтобы позвонить Филу Летурно. Нам пришлось добавить к съёмкам в FSU половину дня, что должно было обойтись кому-то примерно в десять тысяч долларов.

«Фил, это Коллин Хэллоран. Как дела?»

«Хорошо, Коллин, спасибо. А у тебя?»

«Нормально. У меня час между рейсами, и я хотел воспользоваться минутой, чтобы обсудить FSU».

«Отлично. Я только сегодня утром посмотрел материал, и он выглядит превосходно». «Материал» был устаревшим словом из времён киноплёнки, но многие люди постарше всё ещё его употребляли. Если бы я говорил с человеком лет двадцати, он сказал бы вместо этого «файлы».

«Другого я от твоей компании и не ожидал, Фил».

«Спасибо, Коллин».

«Вчера я говорил с Биллом Битти, и он сообщил, что вы выставили нам около десяти тысяч за дополнительную половину дня съёмок».

«Да. Знаю, этого не было в бюджете, но пришлось добавить половину дня, чтобы восполнить потерянное время. Полудневная ставка предусмотрена договором».

«Мне кажется, вопрос в том, Фил, на ком лежит ответственность за эти полдня. Думаю, ты согласишься, что мы не можем переложить её на клиента».

«Конечно нет».

«Ты понимаешь, к чему я веду, Фил. Я не считаю, что ответственность должна лечь и на HSDO».

«Коллин, в договоре всё ясно: все производственные расходы несёт HSDO».

«Забавно, что ты упомянул договор, Фил. Потому что в договоре столь же ясно сказано, что ты должен был нанять постоянную группу и оплатить её командировочные расходы. Смысл был именно в том, чтобы избежать подобных проблем и гарантировать надёжную команду, учитывая важность клиента. Твои производственные ставки рассчитывались исходя из того, что ты привозишь свою группу и оплачиваешь её расходы».

«Ну, я...»

«Я знаю, что ты сделал, Фил. Ты решил, что сможешь незаметно нанять пару местных грипов. Кто узнает, верно? Так ты мог сэкономить несколько сотен долларов в день. Беда в том, что на этот раз идея укусила тебя за задницу».

Фил молчал.

«Вот что я тебе предложу, Фил. Я не позволю тебе заработать на этой ситуации. Но оплачу полудневные ставки твоей группы, чтобы ты хотя бы не остался в убытке».

«Спасибо, Коллин».

«Но впредь, Фил, я не могу работать с партнёрами, которые не делают обещанного. Понятно?»

«Громко и ясно, Коллин».

«Хорошо. Тогда желаю приятных выходных. Поговорим на следующей неделе».

Я вернулся в город как раз вовремя, чтобы вызволить Макса из питомника. Он был вне себя от радости, и мы провели вечер вдвоём: долго гуляли, потом разделили диван, пока я смотрел по телевизору предсезонную игру «Янкиз». Пиво, правда, пил я. Он лежал рядом, довольный, и следил за каждым моим движением большими карими глазами. Стоило мне на него посмотреть, он вилял хвостом. Подбородок лежал у меня на коленях, и время от времени он облизывал мою руку. Даже дети не любят меня так безраздельно, как он.

В субботу я поехал в офис. Пришлось: если бы я не утвердил платёжную ведомость, на следующей неделе никто не получил бы зарплату. Нужно было подписать чеки поставщикам, написать письма, разобрать почту. Раньше для этого у моих предшественников в отрасли были секретари, но наша маржа слишком мала для такой устаревшей роскоши. Секретари требуют солидного аванса, а он, как выясняется, не является концепцией двадцать первого века.

По дороге я остановился за бейглом и, стоя в очереди к кассе, впервые за неделю вспомнил о молодой темнокожей женщине. Разумеется, я искал её глазами, но безуспешно. Видимо, придётся ещё подождать своей дозы общения с прекрасной афроамериканкой. Её образ понемногу тускнел в памяти, и, возможно, это было к лучшему. Одержимость тревожит. Более того, я молча пообещал себе прекратить зацикливаться на незнакомках из кафе. Обещание продержалось около двадцати четырёх часов.

В воскресенье утром я снова оказался в кафе за обычным заказом: бейглом со всеми добавками с простым сливочным сыром. Заведение было забито, как каждое воскресенье. Я заметил свободный столик во внутреннем дворике и занял его, а затем сходил к машине за Максом, чтобы он посидел со мной. Я купил бейгл и ему, простой, без сливочного сыра, его любимый, и использовал его, чтобы пёс молчал и не отвлекался. На улице всё ещё было прохладно, до официального начала весны оставалось несколько дней, но светило солнце, и мне было уютно в лёгком свитере и старом, поношенном, зато удобном твидовом пиджаке Harris.

Мне было немного неловко занимать стол на четверых, пока другие люди с едой и кофе в руках искали, где сесть, но не настолько, чтобы уступить. Несколько человек посмотрели на свободные места, пару стульев у меня забрали и приставили к другим столам, однако никто не попросился подсесть, чему я был рад. Потеря стульев даже помогла: теперь рядом мог сесть лишь один человек, а большинство посетителей в это время приходили парами или семьями. Я углубился в New York Times и читал о последнем скандале с набором спортсменов в колледжи, когда почувствовал, что рядом кто-то стоит.

Подняв глаза, я увидел девушку из своих фантазий. Она оглядывалась в поисках места, стильно одетая в спортивную одежду, превосходно подчёркивавшую подтянутую фигуру. Осознав её проблему, мой мозг включился с секундной задержкой.

«Можете занять этот стул, если не возражаете разделить стол», — сказал я.

Она замялась, оглядываясь в поисках другого решения. Было ясно, что сидеть с незнакомцем ей не хочется. Я пошёл ва-банк и одарил её самой искренней улыбкой.

«Не укушу, обещаю».

Она рассмеялась, скорее коротко пискнула, и взяла единственный оставшийся стул напротив. Отодвинула его к дальнему краю стола и тихо села, уткнувшись в какой-то журнал и держась особняком. Через несколько минут неподалёку вспыхнул небольшой спор о том, кто первым занял освободившийся стол. Мы оба подняли головы и смотрели, как люди разбираются. Точнее, она смотрела на перепалку, а я на неё. Когда её взгляд вернулся ко мне, я сделал вид, что снова занят газетой.

«Я так и не поблагодарила вас за предложение разделить стол», — сказала она. «Не знаю, куда делись мои манеры. Здесь всегда столько людей?»

Я немедленно пересмотрел оценку её происхождения. Это была не афроамериканка. Африканка, безусловно, но акцент исключал возможность того, что она выросла в Штатах. Канадкой она тоже не была: канадцы звучат как американцы, которые проглатывают некоторые согласные и превращают простые утверждения в вопросы. Австралийка? Не думаю. Речь была слишком отточенной, слишком точной.

«По воскресеньям здесь всегда толпа», — ответил я, не сбившись ни на секунду. «В остальные дни гораздо спокойнее. Но я ведь видел вас здесь и в будни, верно?»

«Да». Она улыбнулась. «Вы всегда ведёте себя как джентльмен и придерживаете для меня дверь».

Она говорила с лёгким оттенком британского акцента, но я достаточно бывал в Лондоне, чтобы понимать: это не английское произношение.

Нет, эта женщина была африканкой. Я улыбнулся в ответ. «Сила привычки».

В этот момент Макс заметил, что моё внимание больше не принадлежит ему безраздельно, и поднялся исследовать новую ситуацию. Один резкий лай привлёк её внимание.

«О, вы привели собаку?» — спросила она. «Как его зовут?»

«Это Макс». Макс подошёл знакомиться, и эта сдержанная красавица, с которой я только что встретился, присела перед моим псом, погладила его по спине, взъерошила шерсть на голове и стала издавать глупые ласковые звуки. В моей книге любая женщина, которой нравится мой пёс, уже особенная. Рядом с Максом она выглядела совершенно в своей стихии, искренней и естественной. Словно мне ненадолго открыли окно в то, какой она бывает, когда остаётся самой собой. То, что я увидел через это окно, мне понравилось. Очень понравилось.

«Будьте осторожны. Он настоящий сердцеед».

«Он такой красивый».

«Красивый мужчина». Она посмотрела на меня с лёгким недоумением. «Он очень чувствителен к своей мужественности. Настаивает, чтобы его называли красавцем, а не красоткой», — добавил я с ухмылкой.

«Да, ты красавец», — сказала она ему как раз перед тем, как он вытянулся и лизнул её в лицо. Она слегка взвизгнула и отшатнулась, успев уклониться от второго мазка языком. «Ах ты сердцеед». Она напоследок погладила его по голове и снова села.

«Как же я завидую собакам», — сказал я. «Ему всё сходит с рук».

Она рассмеялась, отпила кофе и занялась едой: йогуртом и стаканчиком фруктов. Я вернулся к Times, но сосредоточиться не мог. Перешёл к другому разделу, взялся за The Week in Review. Я постоянно украдкой поглядывал на неё, сидевшую по диагонали напротив. Она действительно была великолепна. Вблизи я заметил детали, которых раньше не видел: крохотную ямочку на подбородке и ещё меньшую родинку под губой. Глаза были большими и карими, но такими тёмными, что почти чёрными. Она явно регулярно тренировалась и была в превосходной форме, но не выглядела худышкой. В ней были изгибы и мягкость, которые не смогли стереть никакие тренировки.

Она рассматривала какой-то газетный журнал с озадаченным выражением, переводя взгляд с него на телефон и обратно.

«Простите, что отвлекаю», — сказала она. Моя уловка с чтением газеты сработала. «Я пытаюсь найти квартиру, но совершенно не знаю, в каких районах города стоит искать. Что бы вы посоветовали?»

«С радостью помогу». Более чем с радостью. В эту минуту мне больше всего на свете хотелось завязать разговор с этой прекрасной молодой женщиной. «Первый вопрос: город или пригород?»

«Эм... наверное, город? Но только если там безопасно. Я здесь всего пару недель и уже наслушалась страшных историй».

«Часть города безопасна, а часть нет».

На странице журнала перед ней, похоже, была карта нашего города.

«Эти районы», — я обвёл большой круг вокруг двух кварталов, — «достаточно безопасны. А вот эти», — я перечеркнул ещё два, — «совсем небезопасны».

«Понятно, спасибо. А пригороды?»

«Все достаточно безопасны. Восточная сторона богаче, западная больше рабочая».

«Спасибо. Это действительно очень помогает».

«Значит, вы недавно переехали?»

«Около трёх недель назад. Компания поселила меня в одном из отелей длительного проживания. Я думала, что уже съеду, но... привыкнуть оказалось сложнее, чем я ожидала».

«Откуда вы приехали?»

«Из Йоханнесбурга».

«А, вот откуда акцент. Я уже сузил поиски до Африки». Я снова улыбнулся. Кажется, в тот день я вообще много улыбался.

Она ухмыльнулась. «Сузили до целого континента? Очень наблюдательно».

Я рассмеялся, и она тоже.

«Простите, прозвучало язвительно».

«В своё оправдание скажу: мы, американцы, здесь немного изолированы. А красивые женщины с акцентом обычно так меня отвлекают, что чудо уже то, что я угадал хотя бы континент».

Я следил за её глазами, ожидая реакции. На мгновение она опустила взгляд. Когда снова посмотрела на меня, улыбка показалась натянутой.

«Что ж, думаю, я достаточно вас отвлекла», — сказала она, внезапно став деловой. «Мне пора идти и звонить по объявлениям. Ещё раз спасибо, что поделились столиком».

«Спасибо, что присоединились».

«Пока, Макс», — сказала она, ещё раз погладив его по голове, прежде чем уйти. Он радостно завилял хвостом.

Я смотрел ей вслед и ругал себя за фразу о «красивых женщинах». По крайней мере, мой пёс ей нравился, подумал я и надеялся, что у меня будет ещё один шанс.

Потом я понял, что даже не спросил её имени и не представился сам. Я явно слишком давно не участвовал во всём этом «мальчик встречает девочку».

В понедельник началась сумасшедшая новая рабочая неделя, и только к полудню мне удалось вынырнуть за воздухом. Я был измотан. После прошлой недели отдохнуть не успел, и новая обещала быть не легче. Стоило открыть ноутбук и проверить почту, как в дверях появился Билл Битти.

«К тому времени, как я вернулся из Таллахасси, ты уже уехал в командировку, поэтому я так и не успел сказать: отправить меня туда было совершенно правильным решением. Шэрон была в восторге, когда увидела меня, и думаю, с этим клиентом у нас всё хорошо».

«Отлично, Билл, рад слышать. Они очень важны для нас, пока мы развиваем это направление».

«Знаю. Летурно звонил сегодня утром. Не знаю, что ты ему сказал, но он был, мягко говоря, сокрушён. Велел разорвать счёт и обещал прислать новый без оплаты дополнительной половины дня».

«Рад слышать. Фил не плохой человек, но мне показалось, что он начал воспринимать нас как должное».

«Ты будешь использовать его компанию в кампании, для которой только что подбирал актёров?»

«Не уверен. Честно говоря, склоняюсь к тому, чтобы не использовать. Но у него есть хорошие специалисты. Подожду и посмотрю, как выйдет работа для FSU».

Билл едва успел уйти, как в дверь заглянул Джим, менеджер по работе с клиентами, трудившийся у нас четыре или пять лет.

«Есть минутка?»

«Да, заходи. Садись».

Джим долго разгонялся, но последние полгода у меня появилось ощущение, что он наконец вошёл в форму. Он привёл нового клиента, некоммерческую организацию, помогающую детям, и та постепенно превращалась в приличный источник дохода. Недавно мы завершили для них крупную серию рекламных щитов. Они были в восторге и заказали несколько уменьшенных вариантов для мероприятий.

«В этот четверг у Детского фонда большой благотворительный вечер», — нерешительно начал Джим, сидя на краю стула, словно ребёнок, вызванный к директору школы. «Они очень хотят, чтобы ты пришёл».

Признаюсь, прежде чем я успел сдержаться, у меня вырвался лёгкий стон. Моё нежелание посещать рабочие светские мероприятия было легендарным. Я ненавижу коктейльные приёмы. Не выношу политические сборы средств. От одной мысли о благотворительных ужинах с резиновой курицей меня физически мутит.

«Почему я?» — спросил я. «Ты знаешь, как я ненавижу такие вещи».

«Потому что ты всех знаешь», — ответил он. «Им нравится мысль, что ты будешь там общаться с их жертвователями. Они считают, что если люди знают о твоей поддержке, то пожертвуют больше».

«Это чушь», — огрызнулся я. «Они переоценивают моё влияние».

В тот момент я не думал, а лишь реагировал.

«Хорошо, хорошо», — робко сказал Джим, начиная вставать. «Ты прав. Я им сообщу».

Его раболепие разозлило меня ещё сильнее.

«Ради всего святого, не отступай от того, что важно клиенту, только потому, что твой начальник немного раздражён», — сказал я. По его лицу было видно полное замешательство. «Я плачу тебе за то, чтобы ты делал правильное для клиента, а не пресмыкался передо мной».

«Да, сэр. Для клиента это правильно».

Я на мгновение задумался. Знал, что должен сделать, но мне это не нравилось.

«Хорошо, понял. Когда и где?»

«Бальный зал Hyatt Regency. В семь вечера», — ответил Джим, и на его лице появилось облегчение. «Вот твой билет».

«Спасибо. И я уже говорил тебе перестать называть меня сэром».

Я бросил билет на стол, пока Джим поспешно отступал. Несколько минут позволил раздражению кипеть. Я знаю, что пугаю некоторых мужчин, но всегда старался создать для сотрудников непринуждённую атмосферу, исходя из того, что мне нужна их честность. Не знаю, было дело в моём росте, выражении лица или какой-то другой мелочи, но с Джимом усилия явно пропадали зря. И, бог свидетель, сегодня я ситуацию не улучшил.

У меня есть старый друг по прозвищу Фермер Джон, выздоравливающий алкоголик. Однажды, увидев меня в состоянии, похожем на то, в котором я оказался после ухода Джима, он поделился мудростью «Анонимных алкоголиков».

«Держаться за обиду — всё равно что пить яд и ждать, когда умрёт другой», — сказал он, и слова навсегда остались со мной. Поэтому я сознательно попытался отпустить раздражение. Взял поводок, заставил чрезвычайно возбуждённого Макса посидеть достаточно долго, чтобы пристегнуть карабин, и мы пошли гулять.

Пока мы спускались к маленькому парку у реки неподалёку от офиса, я думал, что раньше придумывать оправдания было проще: можно было сослаться на жену, которая якобы забивала мой календарь светскими обязательствами. На деле мы оба были домоседами и очень ценили время вместе, сначала всей семьёй, когда дети были маленькими, а позже вдвоём. Теперь максимум, что я мог сделать, это заявить, будто Максу нужен я, но тогда какая-нибудь молодая сотрудница предлагала забрать его домой, и оправдания заканчивались.

Пока мы с Максом шли, эта мысль неизбежно вернула меня к последней любимой одержимости: женщине, с которой вчера я делил столик в кафе. Я был слишком занят тем, как сексуально она выглядела, чтобы представиться. Может быть, знай она обо мне хоть что-нибудь, не стала бы такой холодной после моей глупой реплики о красивых женщинах. Меня бесило, что в моём возрасте я всё ещё мог ощущать себя неуклюжим дураком рядом с хорошенькой девушкой. Всё это сводило с ума.

Вернувшись в офис, я бездумно поднял билет, оставленный Джимом на столе, и снова застонал, прочитав: «Чёрный галстук по желанию». Это означало, что придётся отыскать смокинг, отнести в химчистку вместе с рубашкой и получить обратно до четверга. Да, там стояло «по желанию», но я знал, что все значимые гости будут в смокингах. Если я приду без него, хозяева могут счесть это неуважением.

Чёрт побери.

Во вторник утром позвонила исполнительный директор Детского фонда Джудит Кристофер.

«Коллин, как дела?»

«Хорошо, Джудит, а у вас?» Никто, кто её знал, никогда не совершал ошибки, называя её Джуди. Так просто не делалось, а если делалось, последовало немедленное исправление.

«Джим говорит, вы придёте на наш небольшой вечер в четверг. Я так рада, мы не виделись целую вечность».

«С нетерпением жду, Джудит. Буду рад продемонстрировать поддержку вашей организации. Джим и его группа хорошо о вас заботятся, надеюсь?»

«О, Джим великолепен. Ваше агентство за несколько месяцев сделало для нас очень много. Коллин, не могли бы вы найти меня, когда придёте в Hyatt? Я хотела бы представить вас нескольким членам совета и, если будет пара минут, узнать ваше мнение о планах нового проекта, который мы обдумываем на следующую осень».

«Конечно, Джудит, с удовольствием. Найду вас, когда приду».

Мы немного обменялись светскими фразами, и разговор завершился через пару минут. Признаюсь, мне было любопытно, о чём она хотела поговорить и были ли в этом перспективы для нашего бизнеса. Я много лет знал Джудит, и раньше она никогда не просила моего совета, поэтому предполагал, что речь идёт ещё об одной бесплатной услуге клиенту.

Четверг настал достаточно быстро. После обеда я отвёз Макса к няне, чувствуя себя виноватым и воображая, что его взгляд говорит: «Не могу поверить, что ты снова так со мной поступаешь». Но поздно вечером после мероприятия я мог забрать его, а ещё использовать как повод уйти, если всё затянется.

Весь день смокинг, висевший на двери кабинета, мучил меня. Когда наконец подошло время, я закрыл дверь и переоделся, немного повозился с золотыми запонками, проверяя, чтобы они не цеплялись за часы. Предплечья у меня всегда были крупными и мускулистыми, кисти тоже большие. Чтобы смотреться уместно, часы требовались соответствующие. У меня было три или четыре пары, но эти оставались безусловно любимыми: массивные золотые Rolex Oyster, подаренные Эми на мой пятидесятый день рождения. Не считая машины и дома, это была самая дорогая вещь, которой я когда-либо владел. Эми невероятно гордилась тем, что сумела заказать и оплатить их так, чтобы я ничего не узнал. Она даже правильно подогнала браслет, принеся ювелиру другие мои часы для замеров. Подарок она вручила за ужином в Sardi's неподалёку от Таймс-сквер в Нью-Йорке. На мой день рождения она организовала целые выходные. Мальчики остались у друзей, а в пятницу она забрала меня из офиса пораньше, чтобы ехать в аэропорт. У нас были билеты на бродвейское шоу в пятницу вечером, на игру «Янкиз» в субботу днём, ужин в Sardi's в субботу, а на воскресный бранч она пригласила моего лучшего университетского друга. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько любимым и окружённым заботой, как в те выходные.

Воспоминание было сладким, и я поздравил себя с тем, что сумел им насладиться, не разрыдавшись. Оглядев себя в зеркалах собственной ванной при кабинете, пришлось признать: выглядел я неплохо. Чёрный смокинг и белая рубашка сочетались с сединой на висках и остальными чёрными волосами. В талии было немного тесновато, напоминая, что надо как можно скорее вернуться к привычке ходить в спортзал, но в остальном всё хорошо. Hyatt находился всего в паре кварталов от офиса, вечер выдался великолепным, и я не спеша пошёл пешком, на минуту остановившись на мосту полюбоваться рекой. Когда я добрался, было почти половина восьмого, и бальный зал уже заполнился. Я вздохнул и вошёл. Джим сразу меня заметил, сунул в руку напиток и повёл к Джудит.

«Коллин, как мило, что вы пришли».

«Рад быть здесь, Джудит», — сказал я. «Похоже, собралось много людей».

«О, сегодня нам очень повезло», — ответила она. «Этот вечер всегда привлекает публику. Лично я думаю, людям нравится повод нарядиться. Поэтому я не позволяю убирать слова “чёрный галстук по желанию”».

Я улыбнулся и кивнул, словно полностью с ней согласен.

Джудит повернулась и прошептала несколько распоряжений подчинённой, которая сразу умчалась выполнять поручение, затем вернулась ко мне. «Билл Брандт с женой вон там. Вы знакомы с Биллом?»

Сомнений в том, почему Джудит занимала эту должность, не было. Она представляла собой вихрь энергии и сразу начала таскать меня по залу, знакомя с людьми, хотя через несколько минут стало ясно, что половину я и так знаю. Более двадцати лет в бизнесе даже в относительно крупном городе вроде нашего означали знакомство с большинством влиятельных людей. Все привычные лица были на месте.

Целый час я терпел беспощадную светскую болтовню, пока мы с Джудит ходили от одной компании к другой. В какой-то момент она взяла меня под руку, и это сразу заставило насторожиться. Джудит, без сомнения, была привлекательной женщиной, совершенно свободной уже довольно долго. Её бывший муж был известен в городе, ходили разговоры, что он ушёл к женщине помоложе, но я давно понял, что нельзя полагаться на сплетни. Но независимо от её привлекательности и доступности существовало правило, ещё более железное, чем правило насчёт талантов: не смешивать дела и удовольствие с клиентом. Ничего хорошего из этого выйти не могло. Не знаю, вообразил ли я её интерес или он был настоящим, но в конце концов сумел вырваться, сославшись на необходимость освежить напиток.

По дороге к бару я услышал знакомый голос.

«А где сегодня Макс?»

Я повернулся и увидел нечто, ради чего все мучения вечера внезапно стали стоящими. Моя новая африканская знакомая стояла передо мной с широкой улыбкой и выглядела ослепительно в зелёном коктейльном платье, которое так идеально оттеняло коричневую кожу, что она словно светилась.

«Каковы шансы встретить вне работы одного из двух людей, с которыми я здесь познакомилась?» — сказала она и протянула руку.

Наверное, я секунду стоял с глупым выражением лица, удивлённый встречей и, честно говоря, ошеломлённый её красотой и необработанной сексуальной привлекательностью. Пауза затянулась дольше допустимого.

«Помните, кафе с бейглами на Стейт-стрит?»

«Простите, просто удивлён увидеть вас здесь... Забыть вас невозможно», — ответил я, приходя в себя. Затем в порыве честности добавил: «Сегодня вы выглядите потрясающе». Я изо всех сил старался смотреть на лицо, но это было нелегко. Платье идеально облегало грудь, оставляя лишь намёк на декольте, и прекрасно струилось по фигуре, подчёркивая бёдра, таз и стройные ноги.

«Спасибо», — сказала она, удерживая взгляд и, как мне показалось, слегка краснея. При таком освещении и оттенке кожи судить было трудно. «Вы отлично выглядите в смокинге».

Я улыбнулся. «Заседание общества взаимного восхищения объявляется открытым».

Она рассмеялась, и я заметил озорной блеск в глазах. Настоящее колдовство.

«Что привело вас сюда?» — спросил я.

«Компания, где я работаю, купила стол», — ответила она. «Я мало что об этом знаю, просто пытаюсь познакомиться со всеми участниками. А вы?»

«Мы недавно получили их в качестве клиента, поэтому я здесь, демонстрирую присутствие и улыбаюсь нужным людям».

«Вы не выглядите в восторге».

«Неужели я настолько прозрачен?» — спросил я. «Надо быть осторожнее».

«Может, я просто узнаю родственную душу».

«Коктейльные приёмы с полными незнакомцами тоже не ваша чашка чая?»

«День был долгий», — сказала она, и улыбка исчезла. «Моя совершенно новая машина утром не завелась, пришлось вызывать эвакуатор. Теперь я езжу на такси и общественном транспорте и спорю с дилером о подменной машине, пока они чинят мою. Очень раздражает. Не хочу провести все выходные в отеле без транспорта».

«Правда? Что могло сломаться в новой машине так, что ремонт займёт столько времени?»

«Говорят, нужно заменить компьютер, а новый придёт только через несколько дней. Они утверждают, что свободных подменных машин нет. Я уже схожу с ума...» Она замолчала и закрыла глаза. Открыв их, добавила: «А теперь ещё придётся ехать домой на такси. Автобус в таком платье и на таких каблуках исключён».

«Возможно, я смогу помочь, если позволите».

«Как?»

«Для начала могу подвезти вас домой», — предложил я.

Её лицо просветлело, но затем немного поникло. «Не могу просить вас об этом».

«Совсем не трудно. Правда, я с удовольствием это сделаю. Более того, буду рад, если вы поужинаете со мной. Между отелем и моим офисом есть замечательное маленькое место, и нам всё равно ехать в ту сторону, если позволите отвезти вас домой».

«Я... не знаю...» Она замялась, кажется, подбирая отказ, и смотрела куда угодно, кроме моего лица. Когда снова повернулась, натянутая улыбка вернулась.

«Ваша жена может возражать», — сухо сказала она, намеренно взглянув на обручальное кольцо, которое я всё ещё носил на левой руке.

Словно удар под дых. Я и так боролся с виной, боялся, что чувствами каким-то образом изменяю Эми, не был готов двигаться дальше и одновременно отчаянно этого хотел. И одной простой фразой она будто разрезала меня до самого сердца. Теперь настала моя очередь натянуть улыбку.

«Понимаю», — сказал я, пытаясь придумать достойный способ уйти. «Моя жена умерла в январе прошлого года. Иногда забываю, что всё ещё ношу кольцо».

Что-то изменилось в её глазах, но я больше не мог на неё смотреть.

Тон и напряжённая спина начинали выдавать эмоции, вызванные её неосторожным обвинением. «Прошу прощения».

Я повернулся и продолжил путь к бару. Успел сделать лишь пару шагов, прежде чем она схватила меня за руку. Я обернулся, смущённый, уязвлённый и немного злой.

Её ладонь соскользнула с моего предплечья к кисти, которую она взяла обеими руками. Тепло этого жеста добавило ещё один слой к моему замешательству. Когда я посмотрел ей в лицо, там было знакомое тепло, смешанное со смущением и искренним сожалением.

«Мне так жаль», — умоляюще сказала она. «Я не знала. Увидела кольцо и сделала совершенно неверный вывод. Просто... я...» Она остановилась, и на лице отразилась борьба.

Я ждал.

Когда она заговорила снова, голос стал чуть тише. Она шагнула ближе и крепче сжала мою руку.

«Оправдания нет. Я сказала то, чего не должна была. Пожалуйста, вы сможете меня простить?»

Я не знал, что чувствовать. За две минуты успел перейти от полного очарования этой женщиной к опустошению, а затем оказался здесь, с моей рукой в её ладонях, глядя в огромные карие глаза, и её тепло постепенно растапливало мою решимость.

«Вы не могли знать», — неохотно сказал я, ещё не готовый полностью простить.

«Да, но я не должна была делать выводы о ваших намерениях. Мне очень жаль», — ответила она, снова чуть улыбнувшись. «Хотя бы дайте мне время до конца ужина, прежде чем решите выбросить меня в мусорный контейнер».

Это заставило меня тихо рассмеяться. «Я вовсе не хочу выбрасывать вас в мусор, совсем наоборот», — сказал я. «Всё хорошо, правда. Наверное, пора перестать носить кольцо. Просто пока не хватало сердца его снять».

«Я думаю, это трогательно», — сказала она. «Так вы чтите её память».

Я смотрел в огромные тёмные глаза и думал, что в них, пожалуй, можно потеряться.

«Знаете, я так и не спросил вашего имени».

«Мтандени Мдимба», — ответила она. «Но друзья зовут меня Дени».

«Очень приятно познакомиться», — сказал я. «Я Коллин...»

«О, я знаю, кто вы», — перебила она, и озорной блеск вернулся в глаза. «Здесь все знают Коллина Хэллорана. Я навела справки, правда, очевидно, недостаточно».

«И я не знаю, хорошо это или плохо», — сказал я, слегка приподнимая брови.

«Никогда не скажу», — ответила она, и озорство переросло в искренний смех.

Только тогда я осознал, что мы всё ещё держимся за руки. А толпа заметно поредела, мероприятие подходило к концу.

«Ужин был бы прекрасен», — сказала она. «Я здесь ничего не ела».

Мы направились к выходу, теперь Мтандени держала меня под руку. Остановились поздравить клиентку с удачным мероприятием. Джудит выглядела немного потрясённой, увидев меня с другой женщиной, и не старалась скрыть раздражение. В конце концов я уходил с самой красивой женщиной в зале, которая была минимум на двадцать пять лет моложе меня. Я не настолько хорошо знал Джудит, чтобы понимать, болезненна ли для неё тема возраста, она была примерно на пять лет моложе меня. Но после её прежней собственнической манеры мне стало неловко. По выражению лица я понял, что для неё это было больше, чем неловкость. До меня дошло, что просьба обсудить некие планы, вероятно, должна была подготовить возможность побыть со мной наедине. Моё внезапное приглашение Дени на ужин фактически отвергло этот план. И, судя по всему, Джудит считала это отказом от неё самой.

Ужин с Джудит был бы деловой обязанностью. Ужин с Мтандени обещал чистое удовольствие. В то же время я не хотел оттолкнуть Джудит, а взгляд у неё был недобрый. Поэтому пришлось импровизировать.

«Джудит, может быть, завтра или в начале следующей недели мы встретимся и обсудим упомянутые планы? Например, за обедом?» — спросил я, пытаясь уменьшить ущерб. «Мне очень хочется их услышать».

«О... Да, я бы хотела», — ответила Джудит, возможно, немного смягчившись от предложения. На Дени она всё ещё смотрела кинжалами, но я ничего не мог с этим сделать. «Позвоню вам утром».

Я решил, что завтра в Детском фонде языки будут работать без остановки, и на мгновение это меня обеспокоило, пока я не повернулся к Дени и снова не увидел озорной блеск.

К чёрту их.

Глава вторая

На следующее утро будильник прозвенел в шесть, и, поднимаясь, я подумал, что выпил минимум на один бокал больше, чем следовало, из бутылки вина, которую мы разделили с Дени. Ужин прошёл приятно. Мы говорили и смеялись почти два часа, и в конце концов Дени действительно позволила отвезти её домой.

Перед тем как покинуть ресторан, Дени извинилась и ушла в дамскую комнату. В этот момент хозяин, мой друг Вито, подошёл убрать стол. Он обслуживал нас лично, и я был почти уверен, что причиной была моя спутница, а не особая преданность мне. Мы с Вито знали друг друга много лет. Его ресторан был нашим с Эми любимым местом, настолько, что после её смерти я несколько месяцев не мог сюда вернуться. Когда она умерла, Вито поддержал меня, приносил еду и утешал, даже закрыл ресторан после похорон, чтобы принять моих родных и друзей.

«Твоя спутница очень красивая женщина, Коллин», — сказал Вито.

«Она не моя спутница, Вито», — ответил я, немного ошеломлённый самой мыслью. «Я просто предложил подвезти её, потому что машина в ремонте. Мы... Мы не встречаемся».

Вито кивнул, словно принял объяснение, и ещё немного повозился со столом, передал бокалы помощнику, который быстро исчез. Затем встряхнул салфетку Дени, аккуратно сложил и положил обратно на её место.

Он долго смотрел на меня, наклонился через стол и положил руку на плечо.

«Прошло сколько, Коллин, восемнадцать месяцев?» — спросил Вито, не ожидая ответа. Искренняя тревога на лице друга вместе с вихрем противоречивых чувств внутри сложились в огромный ком в горле. Я в любом случае не доверял себе настолько, чтобы ответить.

«Знаешь, всё нормально. Пора».

«Пора чему?» — спросила вернувшаяся Дени как раз в тот момент, когда Вито выпрямился.

Он взглянул на меня и гладко прикрыл разговор. «Я как раз говорил Коллину, что придётся вас выставить, уже время закрываться».

На следующее утро я сидел на краю кровати и смотрел на фотографию нас с Эми, которая годами стояла на прикроватной тумбочке, снова и снова прокручивая тот эпизод. На каком-то уровне я понимал, что Вито прав, но идея двигаться дальше вызывала ужасную смесь вины, утраты и отрицания. Мне казалось, что это чудовищная измена Эми, её памяти и всему, что она для меня значила. Высшая форма эгоизма.

Но меня разрывало, потому что в притяжении к Дени сомнений не было. Это экзотическое создание вошло в мою жизнь и сразу завладело вниманием. Ужин с ней стал самым приятным вечером со дня смерти Эми.

Когда прошлой ночью я высадил её у отеля, мы сидели в машине в темноте, и было ясно, что никому из нас не хочется завершать вечер.

«Большое спасибо за ужин», — сказала она. «Мне было чудесно. Ваш друг Вито такой персонаж».

«Это точно», — ответил я, смеясь при воспоминании о том, как весь вечер Вито суетился вокруг Дени. «Похоже, вы его очаровали».

«Тогда скажите ему, что он меня тоже очаровал», — сказала она.

«Есть идея получше», — ответил я. «Возвращайтесь со мной и скажите сами».

Мы оба повернулись друг к другу на сиденьях. Мне нравилось, как огни отеля играют на бликах её кожи и в глазах, делая её загадочно тёмной. Когда она рассмеялась, даже в темноте улыбка осветила лицо.

«С удовольствием», — тихо сказала она.

Я так и не принял сознательного решения поцеловать её. Просто наши головы постепенно приблизились, и мы начали целоваться, сначала нежно и сладко. Затем она положила ладонь мне на шею, запустила пальцы в волосы и притянула ближе, раскрыла рот, провела языком по губам, и всё внезапно стало настойчивым. Левая рука нашла её бок чуть ниже груди и двинулась вверх, пока другая её рука скользнула под мой смокинг. Она опустила ладонь мне на колени, на секунду запуталась в ремне безопасности. Сознание фиксировало всё словно в автоматическом режиме, а я полностью жил мгновением и думал только о наших ртах.

Мы отстранились, чтобы перевести дыхание.

«Вы так прекрасны», — сказал я, теряясь в этих глазах. Мы снова поцеловались и ненадолго обнялись настолько тесно, насколько позволяла центральная консоль. Я вдыхал её запах, чувствовал мягкость щеки рядом со своей. Мне нравился контраст её кожи с моей. Мы и правда были полными противоположностями. Когда-то полностью чёрные волосы достались мне от ирландских предков, как и очень светлая кожа, особенно после долгой зимы почти без солнца. Когда я положил руку ей на лицо, даже в темноте контраст был резким, и от этого я ещё сильнее оценил красоту её шоколадного оттенка.

Когда мы поцеловались снова, я уже действовал на автопилоте, и уверен, она тоже. Моя рука легла на грудь, ласкала и слегка сжимала, затем стала играть с соском, выступившим сквозь ткань платья. Она резко вдохнула и начала тереть мою эрекцию через брюки смокинга, потом быстро расстегнула молнию и провела пальцами по краю трусов. Моя ладонь скользнула на её ногу и быстро поднялась выше чулок к трусикам, где указательный палец стал рисовать узоры по стремительно намокающей ткани. Я отодвинул трусики и начал ласкать её пальцами, пока она дрочила мой твёрдый член в темноте. Мне удалось завести под ткань и большой палец, найти клитор и медленно кружить вокруг него. Дени возбуждалась всё сильнее. Она наклонилась и положила голову мне на дальнее плечо, из-за чего большому пальцу стало чуть труднее доставать до клитора, но контакт не прерывался. Теперь я едва касался его кончиком. Я чувствовал, как Дени напрягается, её рука сжимала мою шею словно тиски, с губ срывались тихие стоны.

Тем временем её движения по моему члену подвели меня почти к тому, чтобы испортить смокинг. Я уже собирался что-то сказать, когда Дени достигла оргазма и всё остальное потеряло значение. Она один раз сильно содрогнулась, затем ещё немного задёргалась, но, не сбившись, опустила голову мне на колени и взяла член в рот, где я и кончил. Когда всё закончилось, она снова обняла меня за шею и притянула к себе.

«О, Коллин, я... я этого не планировала, совсем», — посмотрев на неё, я увидел растерянность. «Я правда не из тех, кто занимается сексом на первом свидании».

«У меня так давно никого не было... Я не ожидал...»

Фары другой машины, въехавшей на парковку, резко заставили нас отпрянуть, и мы оба рассмеялись. Словно пара подростков, застигнутых взрослым за поцелуями.

«Вы не сочтёте меня ужасной, если я не приглашу вас внутрь? Мне нужно немного времени...»

«Нет, всё нормально. Простите, я увлёкся».

«Не извиняйтесь», — сказала она, поправляя мои волосы. «А насчёт того, кто увлёкся, нас двое». Мы снова коротко поцеловались, она обняла меня, поблагодарила за прекрасный вечер, вышла из машины и направилась в отель. Я ещё несколько минут сидел на парковке, позволяя сердцу успокоиться и осмысливая произошедшее. Потом поехал за Максом, чтобы вернуться в дом, полный воспоминаний.

Утром я сидел и снова всё вспоминал. Противоречия никуда не делись, но направление было понятно. Всё одновременно восхищало и пугало. Восхищало, что такая прекрасная женщина интересовалась мной, и пугало, как отреагируют сыновья. Посчитают ли они это изменой памяти матери? Осудят ли разницу в возрасте? Я был почти уверен, что смог бы пережить неодобрение любого другого человека на планете, просто стряхнув его без дальнейших мыслей. Но моих мальчиков? Не уверен, что вынес бы разочарование в их глазах.

Из раздумий меня вырвал Макс, который лаял и толкал носом. Он не потерпел бы задержки утренней прогулки, и вскоре уже обнюхивал каждый куст во дворе, решая, какой попытается убить следующим.

Первое совещание в пятницу утром относилось к тем необходимым, но неприятным делам, без которых бизнес не обходится. Карен Деннисон, молодая восходящая звезда с Западного побережья, подписала в рамках прослушивания разрешения, позволявшие нам разобрать её жизнь по косточкам, если она получит роль. Мои клиенты потратили миллиарды на создание бренда и хотели перевернуть каждый камень, чтобы его защитить. В календаре встреча называлась «комплексная проверка», и лишь немногие в группе знали, чем мы займёмся.

Мы наняли частное детективное агентство для тщательной проверки прошлого Карен. Это был мой первый опыт общения с частным детективом, и должен сказать: пришедший к нам представитель оказался совсем не таким, как я ожидал. Скорее корпоративный служащий, чем Филип Марлоу, ещё и с презентацией PowerPoint, которую мы вывели на плоский экран, чтобы разбирать жизнь Карен пункт за пунктом.

Честно говоря, я был немного разочарован. Мне бы больше понравился помятый сыщик, вышедший из воображения Реймонда Чандлера или Роберта Б. Паркера. Но к тщательности работы нашего детектива над в целом спокойной жизнью Карен Деннисон претензий не было.

«В отношении этого человека мы искали любые юношеские проступки, которые могли бы поставить клиента в неловкое положение, включая анализ социальных сетей и беседы с друзьями и коллегами вплоть до школьных лет», — сказал он. «Кроме того, мы проверили судимости, сведения о жестоком обращении с детьми, историю проституции или работы экзотической танцовщицей и прочее. Проверили кредитную историю, места работы и образование».

Он подробно прошёлся по каждому направлению, объясняя способы получения доступа, с кем поговорили и что обнаружили.

«Итак, подводя итог», — сказал он после примерно двадцати слайдов, — «судимостей нет, в социальных сетях ничего особенно скандального, кроме нескольких фотографий в бикини с прошлогоднего отпуска, в кредитной истории пара просроченных платежей по машине, и, в общем, всё». Он раздал печатную версию отчёта. Признаюсь, фотографии в бикини я, возможно, рассматривал чуть внимательнее необходимого.

После ухода детектива я вернулся в кабинет и нашёл сообщение от Джудит. Я надеялся, что за ночь она передумала, но нет. Я позвонил и договорился встретиться за обедом в следующий понедельник. По крайней мере, раздражения в голосе больше не было, и разговор получился достаточно приятным.

По этому счёту предстояла гора работы, но большую часть можно было запустить в фоновом режиме, пока я занимался другими делами. Однако одно требовалось сделать самому: привлечь партнёром агентство по связям с общественностью, способное вместе с нами как следует раскрутить новую кампанию клиента в социальных и традиционных СМИ.

Здесь имелась тонкость. Мне требовалась компания, занимающаяся исключительно пиаром, без собственного рекламного направления. Наш бизнес не был миром, где собака ест собаку, скорее акулой, пожирающей акулу, и знакомить клиента с потенциальным конкурентом я не собирался.

В пятницу после обеда я встретился с группой, и после часа обсуждений мы довольно уверенно остановились на местном агентстве, владельца которого я знал со школы. Я позвонил Джеку Морсу и спросил, хочет ли он побороться за заказ. Мы договорились в понедельник после обеда встретиться с его командой и выслушать предложение. Я уже обрисовал задачу и хотел, чтобы он пришёл с планом действий. Кроме того, мне нужно было познакомиться с командой. Если они станут общаться с моим клиентом, их поведение будет отражаться на мне. Я должен быть уверен, что они выдержат стресс и останутся профессионалами.

Между совещаниями и в течение всего дня мысли возвращались к Дени, нашему ужину и своевременному совету Вито. Мы обменялись номерами, но я понимал, что шанс её звонка невелик. Ход был за мной. Я спорил с собой весь день, но в итоге реальность красоты Дени и завораживающей улыбки победила. Внезапно тихие выходные за работой и с Максом уже не выглядели привлекательными. Около половины пятого я позвонил.

«Привет, Дени, это Коллин. Как дела?»

«О, привет. Хорошо, спасибо», — сказала она. «Ещё раз хотела поблагодарить за ужин и то, что подвезли. Мне было очень хорошо».

«Поверьте, удовольствие было моим. Я хотел узнать, как у вас со временем на выходных. Мне бы очень хотелось снова вас увидеть», — сказал я, задержав дыхание и нервничая как школьник.

«Я надеялась, что вы спросите», — ответила она.

Я выдохнул с облегчением. «Думал, можно быстро где-нибудь поесть, а потом сходить в кино, если вы не против».

«Было бы замечательно», — сказала Дени. «Но, честно говоря, на этих выходных не получится. На меня внезапно свалилась куча работы, а в субботу ещё переезд. Я вообще не понимаю, как всё успеть за несколько дней».

Я пытался не выдать разочарование. «Ничего страшного. Когда вам удобно на следующей неделе?»

«В любой день. В понедельник большой срок, а после этого я свободна».

Мы договорились встретиться в среду вечером и попрощались. Значит, ещё одни выходные только для меня и Макса.

Понедельник начался ясным и светлым, таким днём, когда хочется постоянно улыбаться. На выходных в офис я не ездил. Дома хватало работы во дворе, поэтому Макс гонялся за палками, пока я сгребал и подметал, а каждый вечер ложился совершенно уставшим. В кафе с бейглами, разумеется, заходил, но Дени не встретил. Либо мы разминулись, либо она была слишком занята даже для бейглов.

Впереди был обед с Джудит, и утро пролетело. Я оставил себе ровно столько времени, чтобы к полудню доехать до ресторана, но даже так Джудит пришла первой.

«Джудит, простите, что заставил ждать», — сказал я.

«Ничего страшного. Я разбирала почту», — ответила она, кивнув на телефон.

Несколько минут мы обменивались пустяковыми фразами, пока официант не принял заказ и не принёс напитки.

«Итак, Коллин, как бизнес?» — спросила Джудит, когда мы снова остались одни.

«Очень хорошо, Джудит». Я говорил правду, но ответил бы так же, даже если бы до выключения света в офисе оставались часы. «Десять лет назад я решил сосредоточиться на развитии национальных клиентов, и это оказалось отличным решением. Местные заказы прекрасны и по-прежнему составляют значительную часть бизнеса, но общенациональная работа добавляет стабильности».

«Наверное, управлять всем этим очень тяжело».

«И да, и нет. Я много работаю, но у меня есть превосходные люди, выполняющие основную тяжёлую работу».

«Вы когда-нибудь думаете о пенсии?»

«Честно говоря, нет. Возможно, будь Эми жива, думал бы, но теперь бизнес и есть моя жизнь». Я оказался откровеннее, чем хотел, но всё было правдой. Мы с Эми говорили о пенсии, о путешествиях, визитах к мальчикам и, возможно, заботе о внуках. Но без неё пенсия казалась тёмной и одинокой.

«Полагаю, я понимаю», — сказала Джудит. «Но мне хотелось бы дойти до точки, когда будет пенсия, которой можно искренне ждать. Знаете, с партнёром, с которым можно путешествовать и смотреть мир». Она продолжила: «А пока, наверное, надо быть благодарной работе, она хотя бы даёт повод вставать».

«Кого вы обманываете, Джудит? Вы любите свою работу не меньше, чем я свою».

«Люблю, Коллин, люблю. Но... наверное, я думала, что к этому моменту в жизни будет что-то ещё».

В эту минуту принесли еду, и мы вернулись к светской болтовне. Однако после обеда Джудит почти отказалась от намёков.

«Коллин, вы с кем-нибудь встречаетесь?»

Вопрос немного ошеломил. Пока она говорила неопределённо и в третьем лице, можно было притворяться, будто я не понимаю. Теперь уклониться было невозможно.

«Ну, я один раз сходил на свидание и назначил второе, но пока всё».

«С той молодой темнокожей женщиной, с которой вы ушли с моего вечера?»

«Да, собственно, с ней».

«Кто она?»

«Её зовут Мтандени Мдимба. Недавно переехала сюда из Южной Африки».

«Правда? Чем она занимается?»

«В смысле работы? Эм... кажется, я не знаю», — признался я. «Мы поужинали, много говорили, но, по-моему, я так и не спросил».

Было странно признавать, что я почти ничего не знаю о женщине, с которой «встречаюсь», но разговор в основном касался моей жизни, детей, её адаптации в Америке и семьи в ЮАР. О работе, моей или её, мы не говорили. На самом деле было приятно говорить с человеком о чём-то кроме работы.

Джудит подняла брови на сантиметр, но комментариев не последовало. Закончив обед, мы вышли, и она обняла меня самым коротким образом, пообещав в ближайшем будущем снова пригласить на обед. Только вернувшись в офис, я понял, что если у неё и был какой-то проект для обсуждения, в разговор он так и не попал.

Встреча с Джеком Морсом и его командой была назначена на два. В надежде сохранить хотя бы видимость профессионализма я отвёз Макса к няне, которой пользовался в таких случаях. Она сразу заговорила с ним детским голосом и снова познакомила со своим золотистым ретривером, поэтому он почти не заметил моего ухода.

Когда Джек с командой пришёл, я разговаривал по телефону, но сотрудники проводили их в конференц-зал. Через пару минут я закончил звонок и вышел поздороваться.

«Джек, как дела?» — спросил я, пожимая руку. Я действительно был рад его видеть.

«Отлично, Коллин», — ответил Джек. «Ещё раз спасибо за возможность. Знаю, мы сможем отлично поработать для вас».

«С нетерпением жду плана и знакомства с командой».

«У меня превосходные люди, Коллин, включая замечательного нового руководителя группы, которая тебе понравится», — сказал он, немного поворачиваясь и открывая человека позади себя. «Коллин, познакомься с Мтандени Мдимбой, которая присоединилась к нам пару недель назад. Мы называем её Дени».

Джек продолжал представление, но я не слышал ни слова. Дени выглядела неловко, но не удивлённо. Видимо, ожидала встретить меня. Я сделал пару шагов и протянул руку.

«Джек, представление не требуется. Мы с мисс Мдимбой уже знакомы». Затем повернулся к ней: «Я понятия не имел, что вы работаете у Джека».

«Откуда вы знаете друг друга?» — спросил Джек.

«Мы знакомые из кафе с бейглами», — ответил я, не отрывая глаз от Дени. «Она большая поклонница моего пса Макса».

«Я попросил Дени возглавить эту группу, так что прекрасно, что вы уже знакомы», — сказал Джек и начал представлять остальных. Я пожимал руки и пытался запоминать имена, но краем глаза видел, что Дени нервничает и чувствует себя неуютно. К тому времени, как все обменялись визитками, она, кажется, снова взяла себя в руки.

Мы сели. Джек ещё раз поблагодарил за возможность представить предложение и передал слово Дени.

Дени выступила превосходно. Я изо всех сил отделял личные чувства от анализа предложения. Они изложили продуманный план использования социальных сетей и традиционного пиара, чтобы усилить новую кампанию клиента и превратить Карен Деннисон в повсеместно узнаваемое лицо. И в этой обстановке я снова был заворожён Дени. Несмотря на прежнюю неловкость, она уверенно и спокойно руководила встречей, и я просто знал, что клиент окажется в хороших руках у неё и её группы. Джек завершил презентацию.

«Коллин, мы знакомы почти всю жизнь и дружим. Но сегодня я пришёл не как друг», — сказал он. «Я бизнесмен, который может дать твоему клиенту профессиональную команду и план, чтобы вместе с вами усилить кампанию. В конечном счёте наша работа — сделать так, чтобы вы выглядели героями в глазах клиента, и мы добьёмся этого, применив значительные таланты Дени и её группы к этому бренду. Мы справимся, Коллин. Даю слово».

Когда они закончили, я попросил команду Джека выйти на несколько минут, чтобы мы могли посовещаться, хотя почти не сомневался в результате. Мои люди единодушно согласились и, казалось, были рады перспективе получить партнёра, с которым можно работать.

Я вышел в вестибюль и сообщил Джеку новости. Для него это был крупный заказ, возможно, меняющий игру. Я сделал старого друга счастливым. После прощаний вернулся в конференц-зал за папкой и увидел Дени, которая отключала ноутбук и складывала вещи в портфель.

«Простите, что сегодня так вас удивила», — сказала она. «Похоже, это был настоящий шок».

«Был, но, как оказалось, приятный. Как давно вы знали?»

«Разобралась на выходных, когда готовилась к встрече. Зашла на сайт вашей компании, чтобы узнать больше, и увидела вас. Думала позвонить, но не знала, как вы отреагируете».

«Я рад, что буду с вами работать, вот моя реакция. Наш план на среду всё ещё в силе?» Дени внезапно оказалась очень занята портфелем. Когда наконец посмотрела на меня, натянутая улыбка вернулась.

«Коллин, я не знаю. У меня строгое правило не смешивать дела и удовольствие, и это... это меня тревожит», — сказала она. «Я знаю, вы ничего не планировали, но если буду встречаться с вами, это будет выглядеть так, будто...»

«Вы же понимаете, что заработали этот заказ? Вы отлично справились и будете прекрасно работать со счётом независимо от того, пойдём мы вместе в кино или нет».

«Знаю, Коллин, правда знаю, но... Надеюсь, вы поймёте».

Внутри всё снова оборвалось, и разочарование, вероятно, отразилось на лице. Дени протянула руку, на секунду сжала мою и отпустила, когда в дверь заглянул Джек.

«Дени, всё собрала?»

«Готова», — сказала она, повернулась ко мне и протянула руку для формального рукопожатия. «Мистер Хэллоран, будет замечательно с вами работать».

«С нетерпением жду», — ответил я, а Джеку добавил: «Джек, нужно запланировать поездку в Даллас и представить вас клиенту».

«О, это будет работа Дени, Коллин», — сказал Джек. «С путешествиями я закончил. Полагаю, вам придётся лучше узнать друг друга».

Я взглянул на Дени как раз вовремя, чтобы увидеть, как натянутая улыбка сменяет выражение, которое можно было назвать только тревогой.

Глава третья

В следующий четверг я встретил Дени в зоне вылета аэропорта. Мы бронировали билеты отдельно, поэтому, скорее всего, сидели не рядом, а это означало бы потерю четырёх или пяти часов полётного времени.

«Какое у вас место?» — спросил я.

«Кажется, 23C», — ответила она, разыскивая посадочный талон.

«Этот жадный ублюдок заставляет вас летать экономклассом?» — поддразнил я. «Надо это исправить». Я потащил её к стойке и договорился, чтобы Дени села рядом со мной в первом классе. Она возражала, но не слишком настойчиво.

Пока мы сидели у выхода на посадку, я не мог отвести от неё глаз. Мне нравилось наблюдать, как она общается с людьми: тепло и искренне даже с полными незнакомцами. Они прекрасно на неё реагировали. Уверен, частично дело было в акценте, но главным образом в естественном обаянии и лёгкости общения.

Она двигалась с такой грацией, что я подумал, не занималась ли она танцами в юности. Движения были плавными и красивыми. Даже в деловом костюме ей удавалось выглядеть сексуально, не переходя ни одной границы приличий.

За последние полторы недели мы три или четыре раза говорили по телефону и один раз ненадолго встретились, когда она принесла ко мне в офис подписанные договоры и страховые сертификаты. В кабинете она рассматривала стену с фотографиями детей в разные годы, на многих была Эми. Остановилась у снимка мальчиков, сделанного прошлой осенью, когда мы на выходные сняли домик в Адирондаке.

«Ваши сыновья очень красивые», — сказала она, посмотрела на меня, потом снова на фотографию. «Значит, это Кевин?» — спросила, указывая на старшего. За ужином мы много говорили о моих мальчиках. Мне польстило, что она запомнила имена.

«Да, Кевин справа, Томас слева».

Она ещё пару раз перевела взгляд с одного на другого и вынесла оценку. «Они очень похожи. Никто не удивится, узнав, что они братья. И оба так похожи на вас».

Я рассмеялся.

«Мне постоянно это говорят. Сам я не вижу».

Перед её уходом мы несколько минут стояли близко друг к другу и обсуждали предстоящую поездку. Её аромат опьянял, и в конце концов мне пришлось отступить, потому что желание схватить и снова поцеловать стало почти непреодолимым.

«Мне пора», — сказала она. «Значит, увидимся утром в аэропорту?»

«Буду здесь светло и рано». Мы вместе жаловались на зверски ранний рейс, который вылетал в шесть. Мне нужно было выйти из дома не позже половины пятого, чтобы успеть, а Дени примерно в четыре пятнадцать.

Я проводил её к выходу, и когда приблизился, её ладонь нашла мою и на секунду сжала. Она посмотрела на меня с лёгкой загадочной улыбкой Моны Лизы.

Жест сбил с толку. Неделю до этого я привыкал к новой роли Дени: коллега и партнёр по работе, а не... не кто? Девушка? Романтический интерес? Сексуальная партнёрша? После звонков и писем я начал смиряться с этой участью, но в тот день её тепло вернулось. Я так хотел притянуть её и поцеловать, что желание стало почти осязаемым. Теперь короткое прикосновение намекало на близость, которую я считал утраченной.

Я снова вёл себя как подросток. Оставалось сорвать лепестки с ромашки и заняться «любит, не любит». Это было бы не менее продуктивно, чем мои метания между надеждой и отчаянием, виной и возбуждением.

Посадка началась в половине шестого. Мы прошли в первый класс, где стюардесса поприветствовала и сразу спросила, что будем пить. Кофе без молока и сахара для обоих. Дени посмотрела на меня и ухмыльнулась.

«В экономклассе с нами так не обращаются».

Я рассмеялся. «Поэтому мы и летим первым». Затем изобразил Хамфри Богарта: «Держитесь меня, детка, и дни экономкласса закончатся».

Как только взлетели, нам принесли кофе, я попросил Дени достать ноутбук, и следующие пару часов мы разбирали её презентацию для клиента. Я играл скептически настроенного заказчика, забрасывал вопросами и испытывал ответы. Это было эффективно, но изматывало. Закончив, мы откинули кресла и попытались немного поспать перед сумасшедшим днём, который нас ожидал.

Я никогда хорошо не спал в самолётах. Дени, напротив, задремала через несколько минут. В конце концов я закрыл глаза и, должно быть, тоже отключился ненадолго. Не знаю, разбудили меня движения стюардессы или какой-то звук, но сознание возвращалось постепенно, вместе с глубоким ощущением удовлетворения и благополучия, источник которого сначала был непонятен. Проснувшись окончательно, я разобрался. Дени крепко спала рядом, положив голову мне на плечо и переплетя руку с моей. Когда мы работали над презентацией, разделительный подлокотник подняли, так было удобнее, поэтому теперь она прижималась ко мне боком от плеч до колен. Несколько минут я наслаждался ощущением и краем глаза заметил, как обслуживавшая нас стюардесса указала на нас коллеге. Мне было интересно, как она реагирует. По большому счёту меня не волновало, одобряет она или нет, но нельзя сказать, что не хотелось знать. В итоге, думаю, их это скорее забавляло: белый руководитель за шестьдесят и его привлекательная молодая темнокожая коллега наслаждаются небольшой близостью перед важной встречей. Даже мне ситуация казалась невероятной.

Те несколько минут до того, как звуки подготовки к раздаче напитков и того, что в самолёте считается едой, наконец разбудили Дени, были райскими. Я чувствовал её рядом, тепло, волосы щекотали нос. Такое я запомню надолго.

«Доброе утро, соня».

Она потянулась, затем, осознав, что голова лежит у меня на плече, немного выпрямилась.

«О, простите...»

«Не надо», — сказал я. «Лучший полёт за очень долгое время». Я посмотрел на неё, мы улыбнулись друг другу, и она слегка обняла мою руку, распутывая наши конечности.

Мы снова заказали кофе, молча повозились с неприятным на вид датским пирожком и чуть тёплой субстанцией, похожей на яйца. Я размышлял о случившемся и о том, значило ли это хоть что-нибудь. Если бы пришлось угадывать, сказал бы, что Дени думает о том же.

«Вы заслуживаете знать, почему я так испугалась, когда выяснила, что буду с вами работать, и почему отменила свидание», — наконец сказала она. Я всё ещё был очарован акцентом, тем, как слова вроде found словно получали дополнительные буквы и тянулись дольше.

«Дени, вам не нужно оправдывать свои поступки. Если это вызывает дискомфорт, значит, так и есть. Объяснения не нужны».

«Нужны», — сказала она. «Потому что вы, очевидно, привлекаете меня, причём, похоже, даже во сне». Она ухмыльнулась.

Несколько секунд собиралась с мыслями и продолжила.

«В Южной Африке я работала в SABC, Южноафриканской вещательной корпорации. Не в кадре, исключительно за сценой, в основном занималась продвижением и связями с общественностью, а там царил полный беспорядок.

Я проработала четыре года и к моменту ухода несла большую ответственность. Руководила пиар-отделом и почти каждый день общалась с канцелярией министра связи. Со временем министр начал меня замечать».

«SABC входит в Министерство связи? Я не совсем понимаю».

«Скорее квазинезависимая организация, во всяком случае должна была такой быть. Постоянно говорили, что АНК, Африканский национальный конгресс, использует SABC для контроля новостей. Ничего прямого, но всегда ощущалось, что недостатки АНК не следует рассматривать слишком внимательно».

«Трудно поверить. Коррумпированная политика».

«Так вот, разразился скандал с выбором подрядчика, который должен был модернизировать интернет в школах Гаутенга и создать подключённые классы, чтобы заменить учебники планшетами, а меловые доски интерактивными, и так далее».

«Контракт отдали приятелю или родственнику?»

«Брату министра иностранных дел, если точнее. Но в новостях SABC почему-то постоянно забывали упомянуть об этом. Газеты выяснили, что министр связи, какой-то дальний родственник министра иностранных дел, давил на SABC, чтобы историю освещали осторожно».

«И новостная служба SABC согласилась?»

«Да. Уверена, неохотно, но это был не лучший их час. Я несколько недель работала над проблемой, и в конце концов министр начал обращать на меня внимание. Хотела бы сказать, что его впечатлили мои профессиональные способности вытаскивать его жалкую задницу из неприятностей, но дело было не в этом». На лице Дени появилось мрачное выражение. Воспоминание явно причиняло боль.

«Однажды вечером я сидела у кабинета министра и ждала одобрения пресс-релиза. Он вышел и позвал меня в личные покои. Я начала объяснять, что мы подготовили, но через пару минут стало ясно, что ему совершенно всё равно». Она слегка содрогнулась. «В течение нескольких недель на встречах он говорил вещи, от которых мне было неуютно, например: “Это платье великолепно на тебе сидит, Мтандени”. Мелкие неуместные замечания, но ничего чрезмерного».

«Однако вам было неприятно».

«Да, но с таким я справлялась. В правительстве сексизм повсюду. Я привыкла».

Она на секунду замолчала, словно набираясь сил. «А тем вечером, когда я вошла в личные покои, он начал говорить так, будто между нами близость, называл “деткой”. Я проигнорировала и села перед столом, думая, что мы обсудим заявление, но вместо кресла он подошёл сзади, положил руки мне на плечи и начал делать массаж».

Теперь Дени смотрела на сложенные на коленях руки и нервно крутила кольцо на одном пальце. Потом подняла глаза, встретилась со мной взглядом, и впервые я увидел там боль.

Голос стал настолько тихим, что пришлось наклониться ближе, и наши головы оказались в нескольких сантиметрах.

«Потом он наклонился, провёл руками по моей груди и сжал её, словно мы любовники». Голос немного надломился, ей пришлось глубоко вдохнуть. «Надо понимать, он огромный мужчина с громадными руками. Я пыталась встать, уйти, но он был такой сильный. Я сопротивлялась и плакала, а он продолжал мять мою грудь, словно это его личные игрушки. Если бы секретарь не постучал в дверь, уверена, он изнасиловал бы меня прямо в кабинете».

«Дени, мне так жаль».

Она замолчала, на минуту потерявшись в мыслях. «Следующие четыре или пять недель я делала всё, чтобы его избегать. Отправляла на любые встречи мужчин-сотрудников, если была вероятность его присутствия. Передавала документы на одобрение курьером, вместо того чтобы приносить лично. Знаю, это нелогично, но мне было так стыдно. Я не сделала ничего плохого, однако испытывала такой стыд и вину, что старалась сидеть в кабинете. Не хотела, чтобы меня кто-то видел.

Я тратила всё больше времени, пытаясь придумать, как его избегать, и все сотрудники видели, что что-то не так. В конце концов он устал от игры и вызвал меня к себе.

По дороге наверх меня буквально тошнило. Когда наконец пригласили, сначала он говорил только о работе, разносил всё, что я сделала, унижал усилия. Затем просто остановился, уставился на меня и сказал: “Я могу превратить твою жизнь в кошмар, а могу сделать тебя богатой женщиной. Выбирай”. Потом поднялся и обошёл стол, а я отступила к двери и остановилась, держась за ручку». Дени стиснула зубы, прежде чем продолжить, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

«Никогда в жизни я не была настолько зла и сосредоточена. Сказала, что он свинья, что дома у него не одна жена, а три. Сказала: “Как вы смеете со мной так говорить?” Он рассмеялся и ответил, что может говорить мне всё, что пожелает. Затем начал приближаться. Я открыла дверь за спиной и убежала, а он просто стоял и смеялся. Ему было всё равно, если кто-то узнает, как он со мной обращается».

«Нельзя было подать жалобу на сексуальные домогательства?»

«Наверное, можно. Но он бы её похоронил. Вы не представляете, какая власть у этих людей. Я вернулась домой, плакала и пыталась понять, что делать с жизнью. Всё искала способ сохранить работу, но ни разу не рассматривала возможность позволить ему снова прикоснуться. На следующее утро пропуск не открыл дверь. Охрана отвела меня в кабинет, где стояла коробка с личными вещами: фотографиями семьи и собаки, копиями личных документов из стола, старыми чеками из ресторанов, открыткой, которую мама прислала из отпуска, даже упаковкой тампонов из нижнего ящика.

Честно говоря, это казалось ещё большим насилием, чем его прикосновения. Каждая крупица личного пространства была нарушена и лежала в той коробке перед охраной. Начальник службы безопасности вошёл и вручил письмо о том, что меня увольняют по статье за неподчинение и лишают права на любое пособие по безработице».

Дени подняла глаза и снова встретилась со мной взглядом. В глазах стояли слёзы, ещё на стадии до того, как одна из них сформируется и покатится по щеке.

«В одну минуту я из современной южноафриканки среднего класса превратилась скорее в собственность, чем в человека. Я была оглушена. Несколько минут стояла, пытаясь всё осознать, пока молодой охранник не потерял терпение. “Пойдёмте, сисси. Вам пора уходить”».

Я протянул руку, взял её ладонь и мягко сжал. Она едва улыбнулась. Пока мы держались за руки, оставшаяся история полилась наружу.

«Через неделю я начала искать работу, рассылать резюме, использовать знакомства, чтобы узнать о вакансиях. Но многие из тех, кого считала друзьями, даже не отвечали на звонки. Ни на одно резюме не пришёл ответ. Не знаю, как он это сделал, но отравил колодец. Никто не хотел иметь со мной дела. Это было чудовищно несправедливо, и я ничего не могла изменить».

Несколько минут она молча сидела с закрытыми глазами, затем посмотрела на меня и снова улыбнулась.

«Я целый год искала работу в ЮАР, время от времени брала внештатные заказы и смотрела, как тают сбережения. В конце концов поняла, что придётся уехать из страны, чтобы избавиться от ужасного пятна на репутации. Так я попала в Штаты. Значит, случилось и хорошее. У меня прекрасная работа, самая захватывающая из всех, и я встретила чудесных людей». Она посмотрела на меня и снова легко сжала ладонь. «Включая вас. Вы были очень добры. Когда я сказала, что не смогу с вами встречаться, начались воспоминания, словно я снова переживала тот ужас. Будто опять стояла в кабинете охраны с жизнью, вывернутой напоказ. Я знала, что вы не такой, как они, но чувствовала себя уязвимой, опыт был слишком свежим, и я просто не видела, как отношения могут работать.

Честно говоря, всё вернуло то, что, как я думала, осталось позади. После того как он меня лапал и уволил, часть меня считала, будто я сама это спровоцировала. Я всегда была очень тактильным человеком. Касаюсь друзей и коллег, как тогда на благотворительном вечере взяла ваши руки. Мне казалось, что я посылала неправильные сигналы. Не знаю, почему мне нужно касаться людей, и теперь сознательно стараюсь перестать».

Моя рука, державшая её, внезапно стала казаться неуместной и неловкой. Я начал высвобождаться.

«Простите, Дени, я...»

«Нет, не надо». Она крепче схватила ладонь и не отпустила. «С вами... с вами это кажется естественным. Словно между нами связь... Я вам доверяю. Знаю всего пару недель, а кажется, гораздо дольше. Вы первый мужчина после того случая, кому я доверилась. Честно говоря, первый мужчина за год, которого я вообще коснулась».

«Коллин, я знаю, вы были разочарованы, когда я отменила свидание, но от вас не было ни капли обиды или упрёка. Мы смогли работать, словно ничего не произошло. Честно говоря, я почти не верю этому.

Просто считала, что вы должны знать. Я всё ещё немного пугаюсь мужчин, особенно влиятельных. Знайте: дело не в вас».

Признаюсь, меня переполняло. Я не знал, что ответить, и не понимал, что это значит для нас с Дени, будет ли ещё один ужин или кино. Именно тогда заметил суету в салоне. Стюардесса попросила вернуть спинку и столик в вертикальное зафиксированное положение, и мгновение спустя мы оказались в Далласе. Дальше было восемь или девять часов бесконечных встреч с клиентом, который оказался очарован Дени не меньше, чем когда-то я.

Глава четвёртая

В такси по дороге в отель Дени молчала. Пару минут мы обсуждали дневные встречи, и было ясно, что согласны: лучше всё пройти не могло. Но затем она немного отстранилась в свой угол и закрыла глаза. Я сидел и смотрел на неё, тоже молча, снова отмечая необыкновенные ресницы, длинные, чёрные и красиво изгибающиеся вверх. Вместе с мягкими кудрями волос она была настолько фотогенична, что вполне могла бы оказаться одной из моделей, вроде Карен Деннисон. Я уже видел её в рекламе, снятой в спортзале, неправдоподобно идеально уложенную и накрашенную, крупным планом, чтобы зрители могли рассмотреть прекрасные карие глаза и ресницы.

Когда я вышел из мечтаний, оказалось, что Дени открыла глаза и наблюдает, как я наблюдаю за ней. Она просто рассмеялась.

Позже мы встретились за ужином. Пока ждали столик, я поправил воротник её блузки, который, должно быть, завернулся под пальто. Затем позволил тыльной стороне ладони слегка коснуться её щеки. Наши глаза встретились, и она улыбнулась.

За ужином мы отметили успех у клиента бутылкой вина. Меня впечатлил заказанный Дени стейк и то, как она его уничтожила.

«На презентации за обедом я так нервничала, что почти не могла есть», — призналась она. «Наверное, вы считаете меня обжорой».

«Я люблю женщин, способных справиться с большим стейком», — сказал я. «Тогда мне не так совестно заказывать свой. Мой врач не одобрил бы. Клянусь, он хочет, чтобы я питался одними семечками и орехами».

«Если кто и заслужил стейк сегодня, так это вы. Меня поражают ваши отношения с этим клиентом, особенно с мистером Йоргенсеном. Он такой пугающий».

«Кен?» — переспросил я. «Наверное, немного. Я знаю его вечность, и на меня он уже не действует, если вообще когда-либо действовал. Однажды я был в его кабинете, когда дочь заглянула с внуками, просто что-то принести. Он тут же бросил дела, встал на одно колено, обнял их, играл с ними и несколько минут был просто дедушкой. Не хотел бы оказаться по другую сторону спора с ним, но он порядочный человек».

«Как вы это делаете?» — спросила она. «Куда бы мы ни пошли, у вас дружеские отношения, длящиеся годами: с мистером Йоргенсеном, Джеком, Вито, Джудит. Вас окружают люди, которых вы знаете целую вечность, и по их поведению видно: они вас уважают и слушают».

Я несколько секунд обдумывал слова и почувствовал неловкость от почти восхищённого выражения её лица. Я всё ещё не был уверен, чего хочу от этой женщины, но восхищение младшей коллеги в меню не входило. Тем не менее это было важной частью моей деловой философии, а она должна была сыграть ключевую роль в работе с клиентом.

«В вашем возрасте меня интересовали только сделка и работа, и, честно говоря, я наступил на множество ног. В какой-то момент понял, что жизнь держится на отношениях, и начал очень внимательно следить за тем, как обращаюсь с людьми».

«Что ж, явно сработало».

«Иногда на ноги всё равно приходится наступать. Ничего не поделать. Но около десяти лет назад я посетил семинар по переговорам с взаимной выгодой. Его проводил профессор MIT, и суть была в том, что тебе не обязательно проиграть, чтобы я выиграл. Это открыло мне глаза на совершенно иной способ вести дела».

Некоторое время мы молча сидели, наслаждаясь вином и позволяя ужину улечься.

«Дени, я очень рад, что сегодня вы рассказали мне свою историю. Понимаю, переживать это заново было трудно».

«Мне казалось, вы должны знать».

«Надеюсь, вы понимаете: меньше всего на свете я хотел бы, чтобы вы встречались со мной из-за моей власти над вашей карьерой. Это не про меня».

«Я знаю, Коллин. Ни разу не подумала о вас подобным образом. Знаете, после того случая с министром моя первая реакция — отстраниться. Я действую из страха, а это совсем на меня не похоже. Как реакция “бей или беги”. И мне приходится сознательно решать, что больше не буду бояться».

«Дени, если бы мы впервые встретились в тот день в конференц-зале, я был бы там же, где и вы: никаких смешений бизнеса и удовольствия. Но мы встретились не там. И должен сказать, каким бы коротким ни был ужин, для меня он значил очень многое. После смерти Эми я не ходил на свидания. Вы первая женщина, которую я поцеловал за всё это время, фактически первая женщина, кроме Эми, которую я целовал за десятилетия. Благодаря вам я подумал, что, возможно, в мире для меня осталось что-то помимо работы и детей».

«Не говорите так, Коллин. Не знаю, сколько вам лет, но ведёте вы себя очень молодо. А говорите так, будто дряхлый старик».

«Сколько, по-вашему, мне лет?»

«Коллин, вы ставите меня в неловкое положение».

«Просто угадайте. Я не обижусь. Давайте. Одна попытка».

«У вас сын лет двадцати пяти, значит, предположу, конец сорока, начало пятидесятых? Может, середина пятидесятых?»

«Хорошо, с этим можно жить».

«Так вы не скажете?»

«Нет. Придётся узнать меня лучше».

Я всё ещё смеялся, когда официант принёс счёт. Я быстро просмотрел его и передал кредитную карту. Через несколько минут мы шли к лифтам, каждый немного погружённый в мысли. Я мог перечислить все сомнения насчёт новых отношений: возражения детей, возраст, разница культур. Вся идея казалась невероятной и рискованной, словно на кону было моё эмоциональное благополучие. Но я также знал: рядом с ней всё это меня не волновало. А когда мы были порознь, я в основном думал о ней. Так происходило с первой минуты в кафе с бейглами.

Я вспомнил сцену из «Гордости и предубеждения», где старший мистер Дарси признаётся Элизабет: «Вы околдовали меня душой и телом». Я не был готов сказать, что люблю Дени. Но она определённо меня околдовала.

Двери лифта открылись, мы вошли и нажали кнопки своих этажей: восемнадцатый для меня и двадцать первый для Дени. Затем она приблизилась и обняла меня за талию. Я положил руку ей на плечи и притянул к себе.

«Я бы пригласила вас в номер на ночной напиток, но боюсь, мне нечего предложить», — сказала она, глядя вверх.

«У звания есть привилегии», — ответил я. «У меня люкс с полным баром. Присоединитесь?»

Как раз в этот момент двери открылись. Мы вышли на восемнадцатом этаже и прошли в конец коридора к моему люксу. Внутри я налил виски: ей скотч, себе Jameson. Мы без слов чокнулись. Затем Дени поставила свой стакан, забрала мой и поставила рядом, обняла меня и крепко прижалась. Когда она подняла лицо, я поцеловал её жадно, забыв обо всех сомнениях, занимавших меня несколько минут назад. Ладонь легла на спину и притянула ближе. Она наверняка почувствовала эрекцию. Я понимал, что не хочу торопить, но сам уже утратил способность сдерживаться. Рука скользнула со спины на грудь, и мне мешал пиджак, который она всё ещё носила. Дени почувствовала, на мгновение отстранилась, сняла пиджак и тут же вернулась. Теперь она ласкала мой твёрдый член через брюки, а я её грудь сквозь шёлковый топ под пиджаком. Она возилась с моей молнией, моя рука переместилась на её задницу, но поцелуй не прекращался. Тут зазвонил телефон, и мгновение разрушилось. Я схватил аппарат со стола, куда положил при входе, и посмотрел на экран.

«Сын. Чёрт. Я забыл, что обещал поговорить сейчас».

«Ответьте», — сказала она и отпила скотч.

Я принял звонок Кевина. Пока мы здоровались, Дени поцеловала меня в лоб, взяла пиджак и спокойно вышла за дверь.

Глава пятая

«Прости, я что-то прервал?» — совершенно искренне спросил мой сын Кевин.

«Эм... Нет, не совсем. Коллега как раз уходила», — ответил я, что было правдой лишь наполовину. «Как Кристина?»

«О, хорошо. Становится очень большой».

Моя невестка была на восьмом месяце, и я знал, как растёт ожидание. Для младших Хэллоранов это было счастливое, но одновременно тревожное время.

«Всё ещё ходите на курсы подготовки к родам?»

«Да. Последнее занятие во вторник. Всё начинает казаться реальным. Ты сказал, что в поездке. Где?»

«Мы в Далласе», — ответил я и сразу пожалел о слове «мы».

«Кто это “мы”?»

«Я и руководитель клиентского направления из фирмы Джека Морса».

«А, да, ты говорил, что представляешь его агентство людям Йоргенсена. Почему сам Джек не поехал?»

«Думаю, он решил, что руководитель команды больше подходит для этого».

Не знаю, что на меня нашло, но внезапно захотелось рассказать Кевину о Дени.

«Ты ещё не встречал нового руководителя команды, но сегодня она заставила их есть у неё с ладони».

«О, кто это?»

«Её зовут Мтандени Мдимба, но все зовут Дени. Она недавно приехала из Южной Африки. Прекрасный выбор для работы с этим клиентом. Настоящее сокровище. Мужчины в комнате не могли оторвать от неё глаз. Даже старый Кен Йоргенсен был очарован. И она действительно знает дело, подготовила для них отличный план».

Слова высыпались потоком, и слишком поздно я понял, что раскрыл карты перед очень наблюдательным сыном.

«Похоже, папа тоже очарован», — сказал Кевин с тихим смехом.

«Если честно, я хотел поговорить с тобой о...»

«Пап, ты с ней встречаешься?»

«Пока это не совсем свидания, но мы один раз ужинали и... Почему? Ты против того, чтобы я с кем-то встречался?»

«Это ведь не имеет значения, верно? Просто надо привыкнуть. Я не вправе указывать тебе, что делать».

«Не вправе, но мне важно, что вы думаете. Часть меня чувствует, будто это предательство вашей матери. Но не знаю, Кев. Меня очень тянет к ней...»

«Мы с Томми обсуждали. То есть понимали, что ты начнёшь встречаться. Просто я не уверен, что готов к мачехе».

«Дени никогда не попытается занять место вашей матери, ни для вас, ни для меня».

«Всё будет нормально».

«По голосу не похоже, что тебе нормально».

«Пап, мне просто очень тяжело от мысли, что ты заменяешь маму кем-то другим. Я всё ещё не могу поверить, что её нет, а теперь рядом с тобой будет другая. Это словно... не знаю... делает всё ещё тяжелее».

Голос Кевина слегка дрогнул, и я понял, насколько эмоциональна для него эта тема.

«Во-первых», — мягко сказал я, «я не заменяю вашу мать. Никто не сможет заменить её для меня, Кев, ты знаешь. Но я не собираюсь провести остаток жизни в одиночестве, оплакивая её. Я ещё достаточно молод, у меня впереди много хороших лет. Возможно, я захочу разделить их с кем-то. Не говорю, что этим человеком станет Дени. Не знаю. Но она мне нравится, и я должен понять».

«Сколько ей лет?»

«Точно не знаю, думаю, около тридцати пяти».

«Господи, пап, она ближе ко мне по возрасту, чем к тебе».

«Для тебя это важно?»

«Ну, когда мы встретимся, будет чертовски неловко. Ты сказал, она из Южной Африки? Она чернокожая?»

«Да. Это проблема?»

«Нет, конечно. Просто придётся рассказывать друзьям, что мой отец встречается с горячей молодой чернокожей женщиной вдвое младше себя...»

«Почему ты решил, что она горячая?»

Кевин рассмеялся, и напряжение немного спало.

«Потому что я тебя знаю. Мама была красавицей, и не представляю тебя с женщиной, которая не красива. Я прав?»

«Да, она определённо горячая».

«Вот видишь...»

Мы сменили тему и ещё несколько минут говорили о его работе, жизни в Бостоне и подготовке к ребёнку.

«Ты приедешь, когда малыш родится?» — спросил он.

Я знал, что для него это важно, и не собирался разочаровывать, но в то же время он не представлял, насколько сильно за одну ночь изменится их жизнь.

«Может, приеду после отъезда матери Кристины? Вы будете ошеломлены».

«Ладно, если считаешь так лучше. Я просто хочу, чтобы ты познакомился с ребёнком».

«Не волнуйся, Кев...»

В этот момент постучали в дверь.

«Прости, кто-то пришёл».

Это была Дени, теперь в шортах и футболке, с бутылкой красного вина и двумя бокалами.

«Мне надо идти».

«Это Дени?» — спросил Кевин.

«Да».

«Пап, ты собираешься... Нет, неважно, не моё дело. Слушай, не переживай из-за нас с Томми. Мы привыкнем. Но не жди, что мы сразу примем её с распростёртыми объятиями. Пока слишком тяжело».

«Хорошо, Кев. Договорились. Люблю тебя».

«И я тебя, пап».

Дени поставила бутылку и бокалы на буфет в гостиной люкса, подошла и обняла меня за шею. На лице было вопросительное выражение, но она ничего не спросила.

«Я рассказал Кевину о тебе. Он сказал, что пока не готов к мачехе».

Я немного рассмеялся от этого образа.

«Хорошо», — сказала она. «Я тоже не готова становиться мачехой. Но важнее другое: тебя самого всё устраивает? Ты говорил, что боишься неодобрения сыновей. Я не хочу...»

Я приложил палец к её губам.

«Разберёмся. Это между мной, Кевином и Томми. Не могу ожидать, что они будут в восторге. Если дойдёт до знакомства, тогда и будем беспокоиться».

Не отпуская шею, она отклонилась назад, чтобы лучше рассмотреть лицо, затем широко улыбнулась.

«Хорошо. Это я могу принять».

Я снова поцеловал её и провёл рукой вверх по спине под футболкой, пока она гладила вернувшуюся эрекцию сквозь брюки костюма.

«Нечестно: я уже в домашнем, а ты всё ещё в деловом костюме», — сказала она, развязывая галстук и расстёгивая рубашку.

Пока она занималась галстуком, я наклонился, поцеловал шею за ухом и начал спускаться к плечу. Когда губы попали в особенно чувствительное место, она резко вдохнула и быстрее потянула рубашку с моих плеч и рук, задержавшись на запонках. Преодолев препятствие, она сняла рубашку, но теперь пыталась понять, как снять часы.

«Нажми на застёжку снизу».

«Вот здесь?»

Она сжала её и стянула часы с руки.

«Господи, они весят целую тонну».

Пока Дени возилась с запонками и часами, я расстегнул её бюстгальтер под футболкой и стянул оба предмета через голову и руки. Они присоединились к моей рубашке на полу. Я притянул полуобнажённую Дени и несколько минут просто наслаждался прикосновением её кожи к моей.

Шорты свободно сидели на талии, ремня не было, поэтому я просто стянул их вниз, оставив её в одних трусиках. Она отбросила шорты ногой, а руки снова легли мне на шею. Мы целовались, играя, слегка покусывая губы и исследуя языками друг друга. Мои ладони легли на её задницу, пальцы прошли под трусики, сжимая ягодицы и притягивая её ко мне. Дени стала целовать мою шею и спускаться по телу, зацепив большими пальцами край боксеров и стягивая их по мере движения. В одно мгновение она взяла мой очень твёрдый член руками, лизнула, поцеловала и одним плавным движением взяла в рот. Там она почти не двигала головой, зато язык постоянно кружил вокруг головки, затем ствола, потом снова головки. Через минуту я был так близок, что думал, взорвусь. Я взял её под руки и поднял обратно.

«Тебе не нравится?»

«Нравится слишком сильно. Я хочу растянуть удовольствие».

«М-м-м... Я тоже».

Она снова поцеловала меня, взяла за руку и повела в спальню. Как раз тогда телефон звякнул входящим сообщением. Она закатила глаза, пока я поднял с пола брюки и достал аппарат.

Сообщение было от Томми, как обычно короткое и прямое:

«Поговорил с Кевом. Действуй. Люблю».

Я показал его Дени.

«От моего сына Томми».

Она прочла и рассмеялась.

«Он мне понравится».

Дени растянулась на кровати, и я присоединился, по дороге сняв с неё трусики. Мы легли лицом друг к другу, переплетая тела, касаясь и целуясь. Её руки были повсюду: проходили по моей спине, ногам, заднице. Я же в основном уделял внимание её груди.

«Я говорила, что люблю прикасаться», — сказала она с самой соблазнительной улыбкой, какую я когда-либо видел.

«М-м-м... Я тоже».

Я снова поцеловал её, начал двигаться вниз по шее к плечу и наконец добрался до левой груди. Тщательно целовал и лизал её, затем втянул увеличившийся сосок в рот, вызвав ещё один резкий вдох.

Она перекинула одну ногу через мою, и очень мокрая киска всё настойчивее тёрлась о ногу. Я понял намёк и опустился ниже, целуя и облизывая напряжённый живот, затем лобок. Целовал и слегка покусывал внутреннюю поверхность бёдер, лишь изредка касаясь киски. Я взял её за ноги, перевернул и снова начал снизу, с обратной стороны коленей. Целовал и лизал вверх по внутренним сторонам бёдер, пока не достиг складки между ягодицей и ногой. Языком прошёл по ней до насквозь мокрой плоти. Снова перевернул её и по очереди втягивал в рот каждую половую губу, сосал, лизал и чуть покусывал. Почувствовав, что пора, провёл языком по влажности к клитору, взял его в рот и начал сосать.

Первый оргазм Дени пришёл почти мгновенно. С низким, почти звериным рычанием она кончила и извивалась у меня на лице, пока мне не пришлось отстраниться, чтобы не пострадать.

«О боже... О-о... О-о... О-о».

Я слегка рассмеялся. Она приоткрыла глаза, увидела мой смех и тоже не удержалась, хотя тело ещё подёргивалось короткими судорогами, два, три, четыре раза. Как только она немного успокоилась, я вернулся к поцелуям и языку и снова начал возбуждать. Дени не могла поверить.

«Чёрт, только не снова, Коллин. О... О... Именно там. О боже! Как же хорошо. Не могу поверить, что ты делаешь со мной... О... О боже!»

Она кончила снова. Оргазм был слабее первого, но прокатывался по ней не меньше минуты.

«Господи, Коллин, я никогда так не кончала... Блядь...»

«Неужели это правильная Мтандени Мдимба употребляет слово на букву “б”?»

«Чёрт возьми, Коллин, да, я сказала “блядь”».

Последнее слово она почти выкрикнула, и я широко улыбнулся. К тому моменту она свернулась в маленький клубок, отвернувшись от меня. Я подполз сзади, обнял и крепко прижал. Через несколько минут она повернулась ко мне, обняла за шею и начала целовать.

«О, ты чудесный мужчина», — говорила она между поцелуями. «Где ты научился так делать?»

«Получается само собой».

«Ни у кого из тех, кого я знала, само не получалось».

«Может, дело в опыте. Знаешь, старше и мудрее», — сказал я. «Ты и сама в этом деле совсем неплоха. Там, в гостиной, я едва не кончил».

«Посмотрим, сколько времени понадобится теперь...»

Она начала спускаться по моему телу, играя с волосами на груди и оставляя там и сям лёгкие поцелуи. Тем временем я просто любовался её потрясающе сексуальным телом. Длинные подтянутые ноги, полная задница и широкие бёдра, переходящие в тонкую талию, плоский живот и красивые круглые упругие груди, которые я не хотел выпускать из рук.

На этот раз Дени начала с яичек, осторожно лизала и сосала каждое, постепенно проводя языком от мошонки к основанию члена, раз за разом, пока я не обезумел от напряжения, ожидая, когда она наконец доберётся до него. В какой-то момент я сам положил руку на член, но Дени шлёпнула по ней, словно сообщая, что наступило время расплаты. Когда она наконец добралась до члена, один раз лизнула его по всей длине, и, когда мне показалось, что сейчас возьмёт в рот, продолжила движение и поцеловала пупок. Я застонал, и она тихо хихикнула. Ей явно нравилось меня мучить. Вместо того чтобы вернуться туда, где остановилась, Дени двинулась вверх, долго и чувственно целовала меня, а затем поднялась ещё выше, пока её груди не оказались у моего лица. Её пытка могла меня убить, но лучшего способа умереть я не мог представить.

Я тщательно ласкал её груди, нависшие надо мной: и ртом, и руками, лизал, сжимал, сосал, кусал и щипал, всё мягко и с любовью. Я был в раю. Дени наслаждалась не меньше, и это стало ещё одним свидетельством нашей совместимости. Теперь она сидела на мне верхом, а её влажность едва касалась верхушки моего члена.

Я на секунду оторвался, чтобы вдохнуть, и посмотрел ей в лицо. Передо мной была страстная женщина, получавшая огромное удовольствие.

«Ты ведь понимаешь, что мучаешь меня?»

Она громко рассмеялась.

«В чём именно пытка? Вот в этом?»

Она начала сильнее тереться обо мне, и головка члена один или два раза едва проникла внутрь.

«Бедняжка», — поддразнила она. «Такой несчастный и неудовлетворённый?»

В этот момент она подалась назад и вниз, и через секунду я оказался полностью внутри неё.

«Господи, Дени, это невероятно».

«Тебе нравится?»

Она опёрлась ладонями на мою грудь, отклонилась назад и начала прижиматься к лобковой кости.

«Что тебе больше нравится: вперёд-назад или вверх-вниз?»

Она любезно продемонстрировала оба способа.

«Боже, любой... Как хочешь».

«Если я буду делать вот так», — она снова показала движение вперёд-назад, «то, возможно, кончу раньше тебя».

«Меня это вполне устроит. Я хочу почувствовать, что происходит у тебя внутри, когда ты кончаешь».

«Правда?»

Теперь она всерьёз задвигалась вперёд-назад, при каждом движении прижимая клитор к моей лобковой кости. Я решил, что это гонка, но не за то, кто кончит первым, а за то, кто продержится дольше. Я был намерен победить.

Я положил руки на её тазовые кости, помогая движению и прижимая сильнее, чтобы клитор тёрся обо меня. Одновременно поднимал бёдра, и теперь контакт почти не прерывался. Дени удлинила каждое движение: на обратном ходе член почти выходил из киски, а при движении вперёд снова погружался до конца.

Лицо Дени было воплощением сосредоточенности. Голова опущена, волосы красиво обрамляли лицо, глаза закрыты, рот открыт. С каждым движением по лицу пробегали выражения удовольствия. Я смотрел на неё и чувствовал, как напрягаюсь сам, и видел, что она тоже близка. Когда Дени кончила, голова резко откинулась, словно она собиралась завыть на луну.

Мы достигли кульминации вместе, в самом сильном наслаждении, которое я испытывал за очень долгое время. Дени мелко содрогалась, почти не контролируя тело, а затем рухнула мне на грудь, положила голову на плечо и обняла. Мои руки тоже сомкнулись вокруг неё и держали так крепко, будто с окончанием мгновения я мог её потерять. Насколько мой разум вообще ещё работал, он был полон перепутанных эмоций. Мне отчаянно хотелось сказать: «Я люблю тебя», и в тот момент, думаю, я действительно её любил. Но понимал, что нам ещё предстоит пройти долгий путь, прежде чем происходящее можно будет назвать любовью, и, возможно, мы никогда туда не придём. Я также не хотел её напугать и не был полностью готов завершить траур по Эми. Всё смешалось и сбивало с толку. Поэтому я ничего не сказал, только обнял крепче.

Наконец Дени скатилась с меня и легла рядом. Оба были совершенно измотаны и довольны тем, что просто лежим, обнимая друг друга. Я не мог перестать к ней прикасаться, проводил ладонью по спине и заднице, ниже по бедру, которое она положила поверх моего. Другой рукой играл с волосами, убирая пряди, прилипшие к лицу от пота, гладил их, наслаждаясь мягкостью и упругостью. Когда мы немного восстановились, я нашёл её рот, и мы глубоко поцеловались. Срочность исчезла, уступив место близости, которой слишком долго не было в моей жизни.

Возможно, мы ненадолго задремали в самом приятном сне на свете. Когда я достаточно пришёл в себя, сходил в ванную, взял пару полотенец, бросил одно Дени, а вторым вытерся и привёл себя в порядок. Затем принёс бутылку вина, бокалы и штопор из бара, открыл её и налил нам обоим. После этого включил Bluetooth-колонку, которую всегда возил с собой, открыл на телефоне приложение спутникового радио и поставил Брамса.

«Что это? Очень красиво», — спросила Дени.

«Брамс, самый романтичный из романтиков», — ответил я. «Знаешь, в личной жизни он был безнадёжным романтиком. Безумно влюбился в Клару Шуман, жену своего наставника Роберта Шумана. Большинство считает, что отношения так и не стали физическими, но они больше двух лет жили вместе, пока её муж умирал от сифилиса. Брамсу не хватало уверенности. Он мог переделывать произведение десятки раз, прежде чем отправить Кларе на оценку. Если ей не нравилось, он уничтожал его.

Она сама была выдающимся музыкантом, всемирно известной пианисткой, но композитором стать не могла, это считалось мужской работой. Они познакомились, когда ему было двадцать, а ей тридцать семь. Возраст, похоже, не помешал».

Пока я рассказывал, лежал рядом, целовал между лопаток, а ладонь проходила по совершенно великолепной заднице, на которую я мог смотреть весь день.

Она перевернулась лицом ко мне.

«Я же говорила, возраст — всего лишь число», — сказала она. «Я не хочу рожать от тебя детей, так что, думаю, это вообще не имеет значения».

При упоминании детей меня охватила паника.

«Господи, Дени, я даже не спросил о контрацепции...»

Дени рассмеялась.

«Как ты думаешь, зачем я возвращалась в свой номер? Я не настолько безответственна, чтобы полагаться на случай. Вернулась переодеться и поставить диафрагму. Я сказала, что не хочу рожать от тебя детей».

«Рад слышать. И всё равно должен был хотя бы спросить. Я немного потерял навык».

«Ты такой смешной», — сказала она. «Ничто не убивает момент быстрее разговора о контрацепции. Поэтому я подготовилась».

Я несколько секунд осмысливал, и тут до меня дошло.

«Зачем ты вообще взяла с собой диафрагму?»

«Честно? Не знаю. Когда собирала вещи, думала о тебе. Но не то чтобы заранее решила заняться с тобой сексом, ничего настолько определённого. Всё это застало меня врасплох. Но как отрицать? Между нами всегда есть электричество. Оно было в кафе с бейглами три недели назад. Было у Вито. Было в самолёте. Ты ведь тоже его чувствовал?»

«Чувствовал, безусловно, но думал, что это односторонне. Моя фантазия о недоступной женщине».

«Коллин Хэллоран, ты понятия не имеешь, насколько сексуален, правда?»

«Я не думаю о себе в таком ключе».

«Знаю. Это одна из причин твоей сексуальности: ты об этом не думаешь и не зациклен на себе», — сказала она. «Посмотрим. Ты красивый».

Она начала загибать пальцы.

«Седины ровно столько, чтобы выглядеть солидно. Ты следишь за собой. Уверенный, самостоятельный. Ты главный. Привык хорошо обращаться со всеми... Что ещё?»

Она задумалась.

«Ах да, ты богатый. Чего ещё желать девушке? Женщины постоянно посылают тебе сигналы, что доступны, а ты ничего не замечаешь. Это так мило».

«Женщины не посылают мне никаких сигналов, по крайней мере таких, которые я замечаю».

Дени рассмеялась.

«Ты действительно потерял навык, дорогой. Разве сегодня не заметил женщину из маркетингового отдела? Как её звали?»

Она театрально пыталась вспомнить, с огромной улыбкой.

«Кажется, Линдси. Арт-директор? Сегодня ночью в кровати с тобой могла оказаться она, а не я, стоило только захотеть. За обедом она буквально бросалась на тебя».

Я искренне удивился. Я знал, что нравлюсь Линдси, и она специально села рядом за обедом, но бросалась?

«Она достаточно молода, чтобы быть моей дочерью, ради Бога».

Дени громко рассмеялась.

«Я тоже, любимый, или ты не заметил? Но если тебя беспокоит возраст, всегда есть твоя подруга Джудит из Детского фонда. Если бы взгляды убивали, меня бы уже не было».

С этими словами Дени забралась сверху, прижала наши тела друг к другу и глубоко, долго поцеловала. Потом начала целовать шею и двигаться вниз. К тому моменту, когда она взяла член в рот, я уже был твёрдым.

Она остановилась и посмотрела вверх.

«Я люблю это делать. Это так интимно и так меня возбуждает».

«Ах...» — выдохнул я, когда она снова глубоко взяла меня в рот. «Меня тоже».

После нескольких минут ошеломляющего орального секса Дени снова поднялась и легла рядом. Мы лежали на боку лицом друг к другу, прикасались и целовались. На её лице оставались влажные следы от моего члена, у линии волос выступил пот. Она пахла сексом, потом и мной, с намёками красного вина и, возможно, чеснока из салата «Цезарь» за ужином. Она закинула ногу мне на бедро, протянула руку и подвела член к очень мокрому входу в киску. Я толкнулся и вошёл одним движением: после первого раза она была невероятно влажной.

Мы лежали лицом друг к другу, не отводя глаз, и медленно занимались любовью без безумной срочности прежнего раза, стараясь продлить удовольствие партнёра. В какой-то момент я наклонился и взял ртом всё ещё твёрдый сосок, а рукой ласкал её задницу и киску так, что клитор двигался по моей тазовой кости. В основном старался оставаться как можно глубже внутри, двигаясь минимально. Дени же быстро приближалась к кульминации. Теперь обе руки обнимали мою шею, бёдра постоянно двигались навстречу, ритм становился неровным и отчаянным.

Она громко застонала, кончая, и так сильно притянула меня к себе, что я едва мог дышать. Я почти сразу ответил тем же, ускоряясь, пока её оргазм ещё продолжался, и сам впал в короткое безумие, крепко удерживая её.

Мы долго лежали переплетёнными, полностью удовлетворённые и приятно истощённые, целовались и обнимали друг друга. Я не мог перестать касаться её: проводил рукой по спине и ягодицам, ниже по бедру, которое она положила поперёк моего. Другой рукой играл с волосами, убирал пряди, прилипшие к лицу от пота, гладил их, наслаждаясь мягкостью и упругостью. Когда немного восстановились, я нашёл её рот, и мы глубоко поцеловались. Срочность исчезла, уступив место близости, которой слишком долго не было в моей жизни.

Возможно, мы ненадолго задремали. Проснувшись, я услышал шум душа и увидел обнажённую Дени, совершенно естественную и открытую в своей наготе, которая вышла узнать, присоединюсь ли я.

Я всегда останавливался в этом отеле в Далласе отчасти потому, что в люксах были огромные душевые и большие гидромассажные ванны. Пока Дени заходила под душ, я включил воду, чтобы наполнить ванну, и присоединился к ней.

В другое время совместный душ с Дени, возможность стоять у неё за спиной, намыливать груди и проводить руками по великолепному телу невероятно возбуждали бы. Но после того как мы дважды занимались любовью за два часа, я был слишком истощён. И всё же это оставалось потрясающе чувственным и интимным, и мне хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что всё не сон. Как только гидромассажная ванна наполнилась, мы перебрались туда, сели в бурлящую горячую воду, обнимая друг друга и просто оставаясь вместе. Не знаю, куда унесли Дени её мысли, а я отпустил все тревоги: работу, сыновей и даже Эми. Я жил настоящим мгновением, пока вода не начала остывать.

Глава шестая

Мы с Дени вернулись в родной аэропорт около пяти вечера в пятницу. Утро прошло за детальными совещаниями по PR-части проекта и ещё одной встречей о Карен и результатах проверки. Пока проект шёл очень гладко, и работать над ним вместе с Дени было увлекательно. Она действительно знала своё дело.

В самолёте мы говорили в основном о работе, но были и несколько приятных личных мгновений, когда она держала меня за руку и клала голову на плечо. Я по-прежнему остро осознавал разницу в возрасте и немного стеснялся в такие моменты, размышляя, что думает бортпроводница первого класса или пара через проход. Дени, похоже, разница совершенно не волновала, и я старался выбросить её из головы.

В зоне прилёта Дени упомянула, что вызовет такси.

«Не глупи. Я тебя отвезу».

«Не хочу доставлять неудобства».

«Никаких неудобств. Более того, поехали ко мне. Мне надо успеть забрать Макса до закрытия гостиницы, а потом можем взять еду навынос и провести вечер у меня».

«Откуда мне знать, что ты не попытаешься воспользоваться мной?» — спросила Дени, и искорка снова появилась в глазах.

«Можешь не сомневаться: воспользуюсь настолько, насколько ты позволишь».

«В таком случае», — ответила она с тихим смехом, «я определённо согласна».

Макс, конечно, был рад меня видеть, но встрече с Дени обрадовался, кажется, ещё сильнее. Его не пришлось уговаривать запрыгнуть на заднее сиденье. Так он мог просунуть голову между передними креслами и носом выяснить, что это за существо. Дени должным образом дурачилась с ним. Когда мы приехали, Макс выскочил из машины, бросился к задней двери и лаял, пока я не впустил его. Внутри он проверил каждый угол каждой комнаты, убеждаясь, что всё осталось так, как он оставил в среду.

«Добро пожаловать в мой дом», — сказал я Дени, придерживая дверь после того, как Макс влетел внутрь.

«Коллин, здесь прекрасно».

«Здесь мой дом».

Мы вошли в маленький тамбур рядом с кухней, столовой зоной и семейной комнатой, где я проводил большую часть времени. Мы с Эми пристроили эти помещения вскоре после рождения Томми, и вместе они были почти размером со весь остальной первый этаж. В этих комнатах выросли мои мальчики, и они были наполнены воспоминаниями. В центре почти каждого стояла Эми. Здесь она была хозяйкой, руководила домашними заданиями и школьными проектами, обедами и ланчами, вечерними перекусами у телевизора и домашними выходными. Было очень странно видеть всё в новом контексте: Дени поставила сумочку на столешницу именно там, где всегда ставила Эми, затем прошлась по комнате, рассматривая фотографии на стене и любуясь небольшой коллекцией настоящей керамики индейцев пуэбло.

«Нет, Коллин, здесь действительно очень красиво», — сказала она, выделив слово «действительно». «Мне нравится эта кухня, она такая большая. Не уверена, что когда-либо видела подобную. А эта комната...»

Она провела рукой по пространству семейной комнаты.

«Она величественная. Другого слова нет. Мне нравятся открытые балки».

Пристройка была выполнена по стоечно-балочной конструкции, которую ещё называют деревянным каркасом. Это позволило создать большие открытые пространства. Еловые балки покрыли прозрачной морилкой и лаком, и со временем они приобрели прекрасный янтарный оттенок. В торцевой стене находился массивный камин из полевого камня, а окна по периметру открывали вид на лужайку, уходившую к густому лесу. Я любил это место, и сердце согрелось от того, как Дени им восхищалась.

Весенний вечер был прохладным, поэтому я взял пульт и включил газовый камин. Он добавил ещё одно измерение атмосфере, которая, признаюсь, и без того была прекрасной.

Дени подошла, обняла меня за шею и коротко поцеловала.

«Не возражаешь, если переоденусь?»

«Конечно нет. Ванная вон там, или можешь воспользоваться моей спальней наверху, налево от лестницы».

Она взяла дорожную сумку и пошла в ванную на первом этаже. Через пару минут вернулась в облегающих узких джинсах и свитере. Я успел поставить две тарелки и бокалы, когда она снова подошла, обняла за шею и теперь поцеловала по-настоящему.

«М-м-м... Весь день хотела это сделать», — сказала она, отклонившись назад, но не отпуская шею. Несколько секунд изучала моё лицо.

Я провёл ладонью вниз по спине и притянул ближе. Мы снова поцеловались, а я опёрся о кухонную стойку. Руки соскользнули на бёдра и прижали её так, что твёрдый член упёрся в живот чуть выше лобка.

Когда мы оторвались, чтобы вдохнуть, я кивнул на пакет с контейнерами му-шу из свинины, лапши ло-мейн, сычуаньской говядины и жареного риса, который поставил на стойку по дороге домой.

«Еда остывает, и не знаю, как ты, а я умираю от голода».

«Правда умираешь?» — поддразнила она. «Посмотрим, смогу ли отвлечь».

Дени снова поцеловала меня, ловко расстегнула молнию, ремень и спустила брюки с боксерами с бёдер. Опустившись на колени, она поцеловала головку члена и провела языком от основания до кончика, затем взяла кончик в рот и несколько раз обвела языком.

«Или ты всё-таки предпочитаешь поесть?»

Она улыбалась, снова втягивая меня в рот и буквально заглатывая полностью.

«Боже, Дени, у тебя это так хорошо получается», — прошептал я, пока нейроны захлёстывали ощущения.

Весь долгий день мысли почти не отходили от секса с ней, а теперь она сводила меня с ума.

Она продолжала дразнить: подводила к грани, отступала, снова начинала, и так раз за разом. Казалось, прошёл час, хотя на деле, возможно, минут десять. За это время она сняла с меня туфли, и каким-то образом мы полностью избавились от брюк и боксеров. После этого Дени стала целовать вверх по животу, расстёгивая рубашку. Добравшись до груди, стянула рубашку с плеч и рук, на секунду остановившись у манжет. Вскоре я остался голым. Мы снова целовались. Я стянул её свитер через голову и руки, потом продолжил поцелуй, возясь с застёжкой бюстгальтера. Наконец он упал, и я притянул Дени, несколько минут наслаждаясь прикосновением грудей к груди. Затем расстегнул джинсы и с трудом стянул их с бёдер, чтобы она могла выйти из них. Я немного отстранил её и любовался обнажённой женщиной, на которой оставались только стринги. Мне стало ясно, что я должен обладать ею прямо сейчас.

Я обошёл Дени и надавил на спину, заставив наклониться над кухонной стойкой. Она тихо вскрикнула от неожиданности, когда груди коснулись холодного гранита, но крик сменился низким стоном, когда я начал целовать задницу и спускаться к киске. Я лизал кожу по обе стороны от полоски стрингов, едва удерживавшей половые губы, затем просунул язык под ткань, вызывая резкие вдохи. Схватив тонкую тесёмку сверху, я стянул трусики и буквально зарылся лицом в киску, лизал, покусывал и прижимался, доводя её до возбуждения, которого прежде не видел. Моё лицо было залито соками, а когда я наконец нашёл клитор, она взорвалась, зажав мою голову ногами словно в тисках. Дени стояла, дрожала и подёргивалась, пока оргазм прокатывался по телу.

Как только ноги позволили, я поднялся и вошёл одним толчком. Схватил её за бёдра и безжалостно вколачивался. В страсти я забыл и о её удовольствии, и даже об удобстве, просто снова и снова вбивал член. Но ей, должно быть, нравилось, потому что, когда я приблизился к кульминации, Дени начала подниматься ко второму оргазму, так и не спустившись полностью с первого. Мы кончили вместе. Я рухнул ей на спину, не выходя. Так мы оставались около минуты, затем я выпрямился, вышел и сел на ближайший табурет, пока дыхание возвращалось в норму. Дени встала между моих ног, и мы снова поцеловались. Её рука опустилась к всё ещё твёрдому и теперь безумно чувствительному члену, стала играть головкой между большим и указательным пальцами, пока мне не пришлось попросить остановиться. Чувствительность была слишком сильной.

«Ого... Я гадала, всегда ли ты нежный любовник», — сказала она и снова поцеловала. «Рада узнать, что внутри есть небольшой зверь».

«Прости, если было слишком грубо».

«О, не извиняйся. Я не жалею».

Дени буквально сияла. Тёмная кожа блестела от тонкого слоя пота, а прилив крови придавал лицу румянец.

«Теперь я умираю от голода».

Она взяла пакет с едой одной рукой, бокалы другой и велела мне принести бутылку вина. Я по пути заглянул в прачечную за полотенцем и нашёл Дени на середине кожаного дивана перед камином. Она указала мне на место с краю, затем устроила мои ноги так, чтобы сесть между ними и откинуться спиной на грудь. Взяла полотенце, немного вытерлась и бросила на другой конец дивана.

«Твоя задача открыть вино и налить нам», — сказала она. «А не играть с моими сиськами».

«Но это так весело».

«Потом. Сейчас вино и еда».

Она достала бумажный контейнер. Внутри оказалась сычуаньская говядина. Дени взяла палочки, ловко подхватила кусочек и поднесла мне. Я боролся с пробкой и штопором, но наконец открыл бутылку, налил бокал и передал ей глотнуть, затем выпил сам. Мы ели и пили так, голые и прижавшиеся друг к другу на диване, добрых полчаса, пока не исчезла вся говядина, большая часть свинины му-шу и ло-мейна, а также немного жареного риса. Дени уронила пару кусочков, но это не было проблемой: как только Макс понял, что мы едим, он перебрался поближе и радостно подбирал всё с пола. Немного соуса капнуло ей на грудь, и я наклонился и позаботился об этом сам. Камин прогрел комнату, и двум обнажённым людям было идеально.

«Определённо лучший ужин за очень долгое время», — сказала она.

«То, что тебя кормит палочками голая чернокожая женщина, явно недооценено».

«За обслуживание взимается плата, знаешь ли».

«Какая бы ни была, оно того стоит».

«М-м-м... Вижу, ты уже расплачиваешься».

Она наклонилась вперёд, чтобы поставить остатки на журнальный столик, а я начал массировать плечи.

«Чуть ниже... О... Вот здесь. М-м-м».

Дени обхватила руками колени и сложилась плотной буквой V, открывая всю спину. Я растирал, разминал и массировал настолько хорошо, насколько позволяла поза. Иногда проводил руками вперёд и сжимал груди, и она ни разу не возразила. Я видел её лицо в профиль: довольное и счастливое, с лёгкой улыбкой и закрытыми глазами, голова покоилась на коленях.

«Массаж от голого белого мужчины тоже явно недооценён».

Наконец она распрямилась и наполовину повернулась, чтобы поцеловать меня. Я снял плед со спинки дивана, накрыл нас, обнял и крепко прижал, и мы оказались в маленьком коконе, тёплом, безопасном и интимном.

Мы разговаривали до глубокой ночи, голые под пледом. Дени рассказывала о семье, тревогах из-за здоровья матери, гордости отца за её достижения и его остром смущении после увольнения.

«Думаю, отец столько хвастался мною, что не знал, как объяснить друзьям, почему меня там больше нет. Мне кажется, я его подвела».

«Ты не подвела. Нельзя вечно винить себя за то, что с тобой сделали. Ты стала жертвой бесчестного человека. Точка».

«Здесь я это понимаю», — сказала она, постучав пальцем по лбу. «Но здесь, в сердце, никогда не уверена. Постоянно прокручиваю случившееся и пытаюсь придумать другой исход. Мне кажется, будь я умнее, смогла бы всё предотвратить».

«Дени, то, что ты описываешь, является симптомом посттравматического стресса. Каждый раз напоминай себе: ты не виновата в его поведении. Для меня главное в истории то, что ты выдержала. Ты могла стать именно той женщиной, которой боялась стать, той, чей успех основан на сексуальности. Но оказалась сильнее его. Ты добилась успеха, не торгуя сексом, и знающие тебя люди восхищаются этим».

«Спасибо. Очень приятно слышать. И всё же вот я, сплю с боссом...»

Она произнесла так, что я не понял, серьёзна ли, иронизирует или просто шутит, но выражение было очень серьёзным. Я почувствовал себя на минном поле, где любой шаг может взорваться, и выбрал, как надеялся, безопасную дорогу.

«Два больших отличия. Во-первых, когда всё началось, я не был твоим боссом. Во-вторых, здесь нет принуждения. Ты можешь в любой момент остановиться, и работа не окажется под угрозой».

Я положил ладонь ей под подбородок, заставляя посмотреть на меня.

«Послушай, Дени, всё действительно запутанно. Но жизнь вообще запутанна. Мы не можем ничего поделать с притяжением. Оно просто есть. Существует миллион причин не делать этого, и сейчас ни одна не имеет для меня ни черта значения. Сейчас важна только ты».

Она поднялась, обняла меня за шею и посмотрела с серьёзным выражением, которое медленно растаяло в маленькой улыбке.

«Опасность спать с красноречивым мужчиной в том, что он всегда знает, что сказать».

Она поцеловала меня и крепко обняла.

Я налил ещё вина, и мы продолжили говорить. Она рассказала о двух маленьких дочерях брата, по которым очень скучала, и о младшей сестре, потерянной душе, будто не имевшей направления в жизни.

«Когда я жила в Южной Африке, пыталась помогать, но всё делала не так. Она обижается на меня... Называет “успешной сестрой”, и смысл очевиден. Словно из-за моего успеха она плохо думает о себе и я в этом виновата. Поэтому любые попытки помочь воспринимались с обидой. Я почти сдалась. Люблю её, но она не облегчает задачу».

«Как она отреагировала на потерю работы?»

«Сначала была милой и очень сочувствовала. Но когда я заговорила о поездке в Штаты, стала ужасной. Обвинила, что бросаю родителей, перекладываю всё на неё и так далее. Я несколько дней плакала. Лучше стало благодаря отцу».

Дени понизила голос на октаву, изображая его:

«Она говорит о нас с матерью так, словно мы не способны позаботиться о себе. Ха! Когда она вообще пошевелила пальцем, чтобы нам помочь? Езжай в Америку и покажи им, какие умные Мдимба».

Она рассмеялась, вспоминая возмущение отца. Положила голову мне на плечо и несколько минут сидела, погружённая в мысли, прежде чем заговорить снова.

«Я смотрю вокруг и, признаюсь, немного чувствую себя другой женщиной».

«Правда? Почему?» — спросил я, хотя прекрасно понимал.

Присутствие Эми в этих четырёх стенах было огромным для меня и не могло остаться незамеченным Дени.

«Присутствие твоей жены здесь кажется очень сильным. В офисе я этого не чувствую и не думала об этом с нашего первого вечера, с того самого момента, когда я сказала глупость. Наверное, тебе странно видеть здесь другую женщину, в этом доме».

«Не стану лгать, Дени, она всегда со мной. И всегда будет. Особенно здесь. Но я не живу прошлым. Ты настоящая и существуешь здесь и сейчас. Я не лежу рядом и не думаю о ней, если именно это тебя тревожит. Моё внимание на сто процентов принадлежит тебе».

«Мне кажется, огромная часть тебя закрыта, и я никогда не узнаю тебя, пока не узнаю эту часть. Тебе будет слишком больно рассказать о ней?»

«Эм... Наверное, нет. Но ты действительно хочешь слушать о моей жене?»

«Я не смогу узнать Коллина, пока не узнаю эту часть. Но если тебе неприятно говорить...»

«Нет, дело не в этом. Что ты хочешь знать?»

«Не знаю... Начни с начала. Где вы познакомились? Как решили пожениться?»

«Мы встретились в колледже. Оба были ассистентами у замечательного пожилого профессора, который взял нас под крыло и, честно говоря, немного играл в сваху. Однажды пригласил обоих к себе на ужин. Проследил, чтобы я выпил лишнего, и Эми пришлось отвозить меня домой. Когда мы приехали, стали целоваться в машине, но я был настолько пьян, что ей пришлось уложить меня в кровать и убедиться, что не причиню себе вреда...»

Я усмехнулся. Я действительно был пьян, но не настолько, чтобы забыть, как она поцеловала меня в лоб, укладывая, с немного насмешливой улыбкой.

«На следующее утро она всё ещё была там. Спала на диване и сказала, что знала: мне понадобится поездка к профессору за машиной. По дороге я купил ей завтрак, и в итоге мы провели вместе весь день, а потом и ночь. Я приготовил ужин, и мы говорили почти без остановки. Думаю, я влюбился в неё тем утром за завтраком».

Некоторое время я жил внутри воспоминания, переполненный чувствами от первых часов с Эми. Дени тихо сидела рядом. Я на неё не смотрел, но она, должно быть, разглядывала моё лицо в свете камина, потому что подняла руку и вытерла слезу с щеки.

«Мне так жаль, Коллин. Не стоило заставлять тебя».

«Нет, правда, всё хорошо», — сказал я и улыбнулся. «Это прекрасное воспоминание. Разговоры о ней помогают переживать горе, по крайней мере так говорит мой терапевт».

Я посмотрел на Дени.

«Знаешь, ты бы ей понравилась. Она восхищалась сильными, независимыми женщинами. Перед смертью сказала, что хочет, чтобы я снова женился. Сказала, я слишком молод, чтобы потратить остаток жизни, тоскуя по ней. Я отреагировал плохо, настаивал, что никогда этого не сделаю, но она знала, что встречу кого-то. Сказала: когда это произойдёт, я должен знать, что она не возражает».

Я улыбнулся, притянул Дени и обнял.

«Моя жена была мудрой женщиной».

В конце концов мы поднялись в спальню, быстро приняли душ в хозяйской ванной и легли голыми. Макс был очень растерян. Он привык спать у меня в ногах, но теперь, когда кровать снова занимали двое, пришлось отправиться на пол. Мы с Дени устроились ложечками, и я уснул, видя странный сон, в котором знакомил её с Эми, а Эми улыбалась и была рада встрече.

Нас разбудило солнце, лившееся через восточные окна спальни. Обычно я не видел эту картину, потому что вставал до рассвета, кроме середины лета, когда солнце поднималось раньше шести. Оба умирали от голода, поэтому отправились завтракать в любимое кафе с бейглами. Рори подметал у входа, когда мы вошли. Уверен, он видел, как мы вышли вместе из моей машины, но ничего не сказал. Только широко улыбнулся.

«Как дела сегодня утром, мистер Эйч?»

Он повернулся и протянул руку Дени.

«Я Рори».

«Привет, Рори. Я Дени».

Они пожали руки.

«Мистер Эйч, вам стоит попробовать новый бейгл “Санта-Фе”, с колбасой и сливочным сыром с халапеньо».

Я рассмеялся. Рори лучше всех знал, что я всегда беру бейгл со всеми добавками с обычным сливочным сыром. Казалось, он просто пытается подольше поговорить с нами, пока выясняет, что происходит.

«Может, продашь его Дени, но ты меня знаешь. Мне как обычно».

Я обнял Дени и слегка прижал.

Мы получили заказ и по счастливой случайности сели за тот же стол, где впервые встретились несколько недель назад. Для Макса я купил простой бейгл, поэтому привёл его из машины. Погода была чудесной, хотя нам всё ещё требовались куртки. Вид не был выдающимся, мы смотрели на парковку большого торгового центра, но солнце согревало лица.

«Наверное, следовало спросить до переезда, но... у вас часто выпадает снег?» — спросила Дени.

«Ха! Да, этот вопрос определённо стоило задать Джеку».

«Не хочу показаться глупой, но та большая мерзкая чёрная куча вон там — это снег?»

Она указала на дальний край торгового центра.

«Да. И если думаешь, что сейчас она большая, надо было видеть месяц назад».

«Но я живу здесь уже пять или шесть недель, и с моего приезда снег не выпадал. А высота кучи, наверное, три или четыре метра».

«Добро пожаловать на север», — сказал я. «В феврале она, вероятно, была вдвое выше. Джек забыл упомянуть, что зимой здесь много снега, когда нанимал тебя?»

«Я знала, что снег бывает, но не представляла... Я видела его только один раз в жизни, и тогда было, может, три сантиметра».

«Прошлая зима была тяжёлой, выпало около ста пятидесяти дюймов. Не знаю, сколько это в метрах, но очень много. На больших парковках снег сгребают в огромные кучи, и иногда они не тают до мая. Эта, думаю, исчезнет через неделю. Когда температура поднимается выше шестидесяти градусов, тает быстро».

«К дюймам, футам и Фаренгейту мне тоже трудно привыкнуть».

«Правительство пыталось заставить нас перейти на метрическую систему лет двадцать назад, и это обернулось катастрофой. Наверное, ты считаешь нас ужасно отсталыми».

«Не совсем. Просто весь остальной мир делает одним способом, а американцы другим. Не столько отсталость, сколько высокомерие».

«Ого... Я чувствую некоторую враждебность к идее “единственной сверхдержавы мира”?»

Она рассмеялась.

«Нет, не совсем. В основном дразню. Не стану отрицать, что некоторые мои соотечественники относятся к Америке негативно. И главным образом это реакция на американское высокомерие. Но, полагаю, если вы единственная сверхдержава, можете позволить себе быть высокомерными. Кто вас остановит?»

«И всё же ты здесь».

«Верно. Если разобраться, в реальном выражении я зарабатываю почти вдвое больше, чем получала бы в Южной Африке на той же должности. Могу жить не хуже, а то и лучше прежнего, откладывать и отправлять деньги родителям и сестре».

«Сестра не возражает против денег от “успешной сестры”?»

«Смешно. Нет, не возражает. Не уверена, что вообще видит иронию».

«Я могу пережить некоторое антиамериканское настроение большинства южноафриканцев, пока конкретно эта женщина выносит наше общество».

«О, думаю, рядом с тобой я сумею его скрыть», — сказала она с причудливой улыбкой. «Трудно одновременно возмущаться и возбуждаться».

«Возбуждаться? Ты сейчас возбуждена?»

«Похоже, это один из рисков общения с тобой. По крайней мере для меня».

«Хм. Тогда просто скажи, когда станет слишком трудно справляться».

«О, ты узнаешь».

После завтрака я отвёз Дени к квартире, и мы договорились, что она вернётся во второй половине дня.

Остаток утра мы с Максом занимались делами, покупали продукты и ненадолго заехали в офис. На столе лежала записка от Джека Морса со вчерашним звонком, номером мобильного и просьбой перезвонить в любое время.

«Привет, Джек, это Коллин Хэллоран».

«О, привет, Коллин. Спасибо, что перезвонил. Я хотел узнать, как прошла поездка».

«Отлично, Джек. Дени была великолепна, клиент ел у неё с ладони. План утвердили почти без изменений».

«О, я так рад. Забавно: вчера вечером я оставил Дени сообщения и на мобильном, и на домашнем, но она не перезвонила».

Мне пришлось подавить желание рассмеяться.

«Она вчера очень устала. Накануне я не давал ей спать допоздна».

Я не посчитал нужным уточнять, что не давал ей спать голой в моей постели.

«Рад, что она оправдала мою веру. Скажу тебе, Коллин, когда работа с этим клиентом наладится, думаю повысить её. Мне нужен активный заместитель, который начнёт забирать часть нагрузки».

«Правда, Джек?» — спросил я с лёгким недоверием.

Я тоже был впечатлён Дени, но она работала у него всего несколько недель.

«Ты считаешь, она готова к такой ответственности?»

«Я невероятно ею впечатлён. Что бы ни поручал, ничто её не пугает, она спокойно со всем справляется. А опыт работы с твоим клиентом показывает, что она может играть с крупными игроками».

«Что ж, признаюсь, я тоже впечатлён», — сказал я.

Возможно, я недооценивал Дени. Джек определённо лучше знал её рабочие способности. А может быть, я слишком сосредоточился на личных качествах, чтобы честно оценивать профессиональные. Именно этого она боялась, когда говорила, что «спит с боссом». Об этом стоило серьёзно подумать. Но пока мне хотелось сменить тему.

«Ты ведь не собираешься уйти на пенсию?»

«На пенсию? Я? Нет, пока не готов. Но занимаюсь этим давно... Подумал, что следующей зимой не отказался бы провести месяц во Флориде. Но не могу, пока нет человека, которому можно оставить дела».

«Ха! И что будешь делать, всю зиму играть в гольф?»

«То, что ты не любишь гольф, Коллин, не значит, что остальные не любят. Не могу представить ничего лучше календаря, заполненного временем на поле».

«Каждому своё».

Для меня идея уйти во Флориду играть в гольф, пусть даже на месяц, привлекательной не казалась. Но я понимал, что нахожусь в меньшинстве.

«А где удовольствие? Ты пропустишь возможность бороться с метелями и морозом».

«Есть вещи важнее работы, Коллин. Пропустить месяц мерзкого холода и снега звучит замечательно».

«Ты говоришь как старик, Джек».

По тону было ясно, что я дразню. Но ответ удивил.

«Я и есть старик, Коллин».

В этом была одна из наших разниц. Мы учились вместе, значит, он был старше максимум на год. Но считал себя стариком. Я не называл себя молодым, конечно, но и старым тоже не считал.

Около трёх часов Дени снова приехала. Она нашла меня в семейной комнате перед матчем “Янкиз”. Сезон только начался, но они играли против “Ред Сокс”, и пропустить это было невозможно. В результате следующий час я пытался объяснить бейсбол женщине, выросшей на крикете. Получилось не очень.

Сначала объяснил болы и страйки и, кажется, справился неплохо. Затем перешёл к фолам, и даже здесь всё шло приемлемо. Но потом мой любимый отбивающий стал отбивать один фол за другим.

«Я думала, фолы засчитываются как страйки?»

«Так и есть. Но фол не может быть третьим страйком».

«Это нелогично. Либо это страйки, либо нет».

«Не всё так просто».

«Значит, фол считается страйком, кроме случая, когда у отбивающего уже два страйка?»

«Да, если только он не делает бант. Тогда фол может стать третьим страйком».

«Что такое бант?»

И так далее. В нижней половине восьмого иннинга судья применил правило инфилд-флай. Я схватил пульт и выключил игру. Объяснять это не собирался.

Мы пошли гулять с Максом. День превратился в великолепный весенний, и мы отвели его к задней части участка, где начинался лес. Макс был в восторге: все запахи, замороженные на зиму, теперь вернулись в полную силу, и он не собирался пропустить ни одного. После прогулки мы провели остаток дня в дружеском молчании, оба читали: я New Yorker, а она роман, который читала в самолёте накануне. Около шести оба проголодались, и я предложил поехать ужинать к Вито.

«Коллин, ты снова привёл прекрасную Дени!» — воскликнул Вито, встречая нас. «Как ты, дорогая?»

Он взял одну её руку обеими. Я почти ожидал, что поцелует, настолько снова был ею очарован.

«Вито, так приятно вас снова видеть», — сказала Дени, явно поддавшись обаянию.

«Идёмте, ваш любимый стол свободен».

Он отвёл нас в тот же маленький уголок, где мы сидели в первый раз. Суетился вокруг Дени почти до того, что ей стало неловко, и наконец оставил нас с меню и бокалом вина.

«Что здесь хорошего?»

«Всё хорошее».

«Нет, я спрашиваю, что порекомендуешь?»

«Моё любимое блюдо — курица пармиджана, но порция огромная, я никогда не доедаю. Телятина тоже хороша, а ещё он делает потрясающие домашние равиоли».

«Ты совсем не сузил выбор. Одно блюдо, что посоветуешь?»

«Бери курицу пармиджана. Остаток съешь завтра на обед».

«Хорошо. А ты?»

«Наверное, креветки скампи».

Мы сделали заказ. Дени протянула руку и взяла мою.

«Какие чудесные выходные», — сказала она.

«Лучшие».

Я слегка сжал её ладонь и впитывал красоту. Поднял бокал, предлагая небольшой тост.

«За замечательные выходные вместе».

Она чокнулась со мной.

«Ты действительно романтичный дьявол, правда?»

«Я? Это ты вызываешь во мне такое».

Мы держались за руки. Краем глаза я уловил движение.

«Дени! Значит, ты открыла для себя Вито. Так рада тебя видеть!»

К столику подошла молодая женщина, которую я смутно узнал как участницу команды, представленной пару недель назад. Она, похоже, не замечала меня до тех пор, пока не оказалась совсем рядом.

«Кто тебе рассказал... О, Коллин... Я вас не заметила».

Дени быстро отпустила мою руку, но было поздно.

«Коллин, ты помнишь Мэри Эллен из моей команды?»

«Конечно. Рад видеть, Мэри Эллен».

По её выражению я видел: она мгновенно поняла, что прервала интимное мгновение. Взгляд скользнул туда, где только что лежали наши руки, и она начала отступать.

«Простите, что помешала», — неловко сказала она. «Дени, увидимся в понедельник».

Она поспешно вернулась к столику через зал, где сидели ещё две женщины. Когда она присоединилась, обе посмотрели в нашу сторону, не разглядывая открыто, но явно осмысливая рассказ Мэри Эллен.

«О боже, в понедельник весь офис будет обсуждать, что Дени спит с клиентом».

«Дени, не предполагай худшего», — сказал я, снова потянувшись к её руке.

Но на этот раз она отдёрнула ладонь, очевидно не желая нового разоблачения.

«Серьёзно, не думай, что люди обязательно решат о тебе что-то плохое только потому, что мы вместе ужинали».

«Я никогда не недооцениваю силу сплетен, Коллин. Поверь».

Принесли салаты, и отвлечение позволило Дени хотя бы вернуть самообладание, но мгновение до появления Мэри Эллен исчезло. Остаток ужина она молчала. Я храбро пытался втянуть её обратно в разговор, но безнадёжно. Она ушла в свой внутренний мир.

После ужина мы шли к парковке за машиной. Я немного нерешительно обнял Дени за плечи и притянул. К моему удивлению, она ответила, обняла меня за талию и положила голову на плечо.

«Коллин, прости. Не должна позволять этому беспокоить, но ничего не могу поделать».

«Дени, в конце концов она только что окончила колледж, а ты её начальница. Она отреагирует так, как отреагируешь ты. Если будешь вести себя так, словно она раскрыла ужасную тайну, она решит, что тайна ужасная. Если покажешь, что просто была на приятном ужине, она не станет слишком много думать».

«Наверное, ты прав».

«Я прав. Не беспокойся».

Я наклонился и поцеловал её в голову. До дома мы ехали в основном молча.

Когда приехали, Макс, похоже, вывел её из себя. Он поднял с пола теннисный мяч и положил ей на колени, ожидая, что она бросит через комнату. Она бросила, он помчался, поймал и принёс обратно. Макс мог играть часами, но со временем мяч стал мокрым и отвратительным от слюны, и Дени брала его двумя пальцами. Я дал псу большое лакомство, чтобы отвлечь и оставить её в покое.

Дени растянулась на диване, положив голову на подушку у меня на коленях. Я сидел и думал, насколько естественно всё ощущается. Словно ей место здесь, на моём диване, с моей собакой и головой у меня на коленях. Лёгкая неловкость предыдущего вечера исчезла. Тогда присутствие Эми ощущалось повсюду. Сегодня мы просто были вместе, и мне казалось, что это хорошо. Правильно.

Рядом лежали два пульта. Одним я включил любимую станцию спутникового радио, другим камин, и мы оставались на диване, немного разговаривая, но в основном наслаждаясь обществом друг друга, пока я больше не мог держать глаза открытыми.

Мы легли спать. Я притянул Дени, но она не показывала желания чего-то большего, чем обниматься, и меня это устраивало. Я заснул счастливым и проспал крепко всю ночь.

Около восьми утра меня разбудило солнце, пробивавшееся вокруг жалюзи. Рядом никого не было. Я принял душ и спустился, ожидая, что Дени сварила кофе или начала готовить завтрак. Но на кухне её не оказалось, а, посмотрев на подъездную дорожку, я увидел, что машины тоже нет. Решил, что она поехала за едой, сварил кофе, выгулял Макса и забрал с дорожки New York Times.

Двадцать минут растянулись в час, затем в два, а Дени всё не было. Через два часа я позвонил, чтобы узнать планы на день, и вызов сразу ушёл на голосовую почту. Попробовал ещё пару раз, прежде чем понял: звонки уходят туда, потому что Дени не хочет разговаривать. Случай в ресторане, который, как я наивно думал, остался позади, внезапно приобрёл больший масштаб. Я начал подозревать, что она отступает. Днём позвонил снова и оставил сообщение с просьбой перезвонить, но ответа не получил. Тревогу о ней и отношениях постепенно вытеснил гнев. Я вполне мог принять, что ей нужно время подумать, но отказ ответить и просто сказать это казался грубостью. Я снова вспомнил Фермера Джона и попытался отпустить, но получилось лишь отчасти.

Утром, приехав на работу, я понял, что у меня назначена встреча с Дени и её командой, чтобы обсудить результаты поездки в Даллас и планы следующей стадии проекта. Я подумал, будет ли там любопытная Мэри Эллен, и на мгновение решил пренебрежительно с ней поздороваться, наказав за то, что она помешала ужину. Но потом понял: проблема не в Мэри Эллен. Проблема в Дени. Приходилось сдерживать злость. Раньше я никогда её к ней не чувствовал, и она плохо сочеталась с остальными эмоциями. Внутри был хаос, и так жить я не хотел.

Примерно за полчаса до встречи тихо постучали. Очень подавленная Дени вошла в кабинет и закрыла дверь.

«Коллин, мне так жаль, что вчера я вот так ушла. Это ужасное обращение после таких прекрасных выходных».

«Наверное, я просто не понимаю, почему ты не отвечала на звонки».

Я старался говорить нейтрально, но в голосе был острый край, а по лицу она ясно видела гнев.

«Ты имеешь право сердиться. Прости. Мне просто нужно было время подумать. То, что Мэри Эллен увидела нас за ужином, подняло множество вопросов».

Я вышел из-за стола. Она подошла и положила ладони мне на грудь.

«Ты пришла к каким-то выводам?»

«Я знаю, что хочу продолжать видеться. Столько всего между нами кажется правильным, и я не хочу от этого отказываться. Но мне приходится учитывать, что обо мне думают люди. Ты можешь понять?»

«Конечно, могу. Но какое решение? Как нам быть вместе, чтобы этого не происходило?»

«Может, некоторое время будем осторожнее? Просто постараемся держать отношения в большей тайне?»

«Дени, я шестидесятиоднолетний белый мужчина, который встречается с великолепной чернокожей женщиной за тридцать. Люди будут говорить. Я живу в этом городе тридцать лет и знаю всех. Быть незаметными на практике означает стать отшельниками: никуда не ходить, никогда не появляться вместе. Не уверен, что готов к этому. Я не хочу вести себя так, словно наши отношения постыдны, потому что это не так».

«Тебе легко. Ты годами жил здесь, у тебя положение. Я здесь несколько недель и должна доказать себя. Если люди узнают, что я сплю с тобой, это повлияет на их мнение. Ты не можешь ожидать, что я просто отброшу это».

Я отвернулся, подошёл к окну и посмотрел на город, который так долго был домом. Мне предстояло принять болезненное решение, но я уже знал, к чему всё идёт. Знал, по правде говоря, с момента её ухода накануне.

«Дени, я не жду, что ты отбросишь эти чувства. Но ты тоже должна понимать меня. Возможно, для нас сейчас неподходящее время», — сказал я, и голос слегка дрогнул.

Я посмотрел на неё. Она выглядела так, словно потеряла лучшего друга.

«Коллин, нельзя просто попробовать? Ну хотя бы некоторое время, чтобы посмотреть...»

«Если так тяжело сейчас, представь, насколько тяжелее будет через месяц или два», — сказал я как можно мягче. «Романтические отношения между нами длились сколько? Около четырёх дней? А это уже почти больше, чем я могу вынести».

Я посмотрел на неё и снова отвёл глаза, потому что был близок к тому, чтобы полностью потерять контроль.

«Прости, Дени. Правда».

Она отвернулась и какое-то время смотрела в своё окно. Когда повернулась обратно, выражение потери исчезло.

«Если хочешь, я попрошу Джека назначить на проект другого человека».

«Нет. Ни в коем случае».

Я подошёл ближе.

«Я обещал, что отношения со мной не повлияют на твою работу, и сдержу слово. Ты подходишь для проекта, и я хочу, чтобы именно ты им занималась. Сделаю всё, чтобы тебе не было неловко. Можешь на меня рассчитывать».

«Хорошо. Спасибо, Коллин».

Она сделала шаг к двери и обернулась.

«Мне так жаль, Коллин».

Я больше не мог сопротивляться, подошёл и обнял её.

«Не извиняйся, Дени. Никто не виноват. Просто сейчас не наше время».

Она поднялась, нежно поцеловала меня в щёку, вытерла слезу с лица и вышла, тихо закрыв дверь.

Глава седьмая

Мы с Максом обследовали задний двор, гонялись за падающими листьями и наслаждались прохладным октябрьским вечером. Признаюсь, в основном обнюхивал Макс, а я был погружён в мысли. Накануне вечером я столкнулся с Дени в любимом баре, куда зашёл после работы с несколькими молодыми коллегами. Как и большинство случайных встреч за последние четыре или пять месяцев, эта ударила в живот и оставила меня оглушённым.

На этот раз было хуже обычного. Дени вошла под руку с молодым, высоким и объективно красивым чернокожим мужчиной, которого я знал как второстепенного местного политика. Его звали Маркус Джонсон. Юрист, член городского совета, восходящая звезда Демократической партии. А ещё в городе его считали мудаком.

Я заметил Дени сразу. Сидел спиной к бару, коллеги расположились вокруг. Мы пришли отметить повышение одного молодого сотрудника, человек десять разбились на несколько групп. Мы говорили о футболе, который никогда не входил в число моих любимых тем. Но наступил октябрь, “Янкиз” снова не попали в Мировую серию, и обсуждать было особенно нечего. Когда Дени вошла, сердце пропустило удар. Я надеялся, что она сумеет нас не заметить, но одна из женщин в команде увидела её и махнула рукой. Я оказался в ловушке.

Дени поздоровалась со всеми по очереди и представила Маркуса. Потом дошла до меня.

Я протянул руку.

«Маркус, как дела?»

«Вы двое знакомы?» — спросила Дени и тут же поправилась. «Конечно, знакомы».

«Привет, Коллин. Как ты?» — сказал Маркус.

Не мелькнула ли на лице самодовольная улыбка? Я не был уверен. Если и мелькнула, он быстро её спрятал.

«Как ты, Дени? Давно не виделись».

«Хорошо, Коллин, спасибо. В последнее время Джек часто отправляет меня в поездки. Новая работа замечательная, но путешествия утомляют».

«Джек говорит, что очень тобой доволен. Рад твоему успеху».

«Спасибо».

Несколько минут мы неловко говорили о пустяках. Мои глаза почти не покидали Дени, и она выглядела не счастливее меня. Наконец я больше не мог терпеть. Когда Дени спросила о Максе, появилась возможность уйти.

«Всё хорошо, тот же Макс. Гоняет белок и защищает меня», — сказал я. «Он, кстати, в машине, пора отвезти домой. Маркус, рад был увидеться».

Я снова пожал ему руку и повернулся к Дени, но рукопожатие казалось недостаточным. Я быстро обнял её и добавил:

«Не пропадай».

«Доброй ночи, Коллин. Постараюсь».

Но она останется чужой, полагал я, потому что эти случайные встречи должны были причинять ей такую же боль, как мне.

Конечно, с мая, когда мы решили перестать видеться, мы участвовали в нескольких деловых встречах. Но они планировались заранее, и у меня было время подготовиться. Нелегко, но легче, чем внезапно оказаться рядом.

Я ехал домой с Максом и понимал: впервые увидел Дени с другим. Она дважды сталкивалась со мной, когда я был с другими женщинами, и каждая ситуация была хуже предыдущей.

Первый раз снова произошёл у Вито, где я ужинал с Джудит. Мы сидели за обычным столиком, когда Дени вошла с другой женщиной и увидела нас. Игнорировать меня было бы ещё неловче, поэтому они подошли поздороваться. В отличие от Дени, которая всегда сидела напротив, Джудит придвинулась по кругу стола и села слева, видимо рассчитывая на уютный разговор тет-а-тет.

«Привет, Коллин. Рада видеть».

Я поднялся и очень коротко обнял Дени.

«Ты ведь знаешь Джудит?»

«Да, конечно».

Дени слегка двинула правой рукой, будто хотела пожать руку, но Джудит оставалась неподвижной как гранитная глыба. Она лишь едва кивнула.

«Коллин, это моя подруга Сара. Живёт в паре домов от меня».

«Привет, Сара. Очень приятно познакомиться».

«И мне приятно, Коллин», — сказала Сара. «Дени много о вас рассказывала».

Джудит сверлила Дени взглядом, словно две собаки соперничали за кость. Не хватало только рычания и щёлканья зубами. Дени, со своей стороны, казалась несколько ошеломлённой враждебностью.

«Что ж, Вито держит наш столик», — сказала она и неловко ушла.

Мы с Джудит встречались три или четыре раза и после последнего свидания даже занялись сексом у неё дома. Я пытался убедить себя, что хочу отношений с ней, и казалось, должен хотеть. Мы почти ровесники, у нас много общих интересов, оба свободны. Возможно, я ещё какое-то время продолжал бы обманываться, если бы той ночью мы не столкнулись с Дени. Присутствие Дени и Джудит в одном помещении резко подчеркнуло контраст между страстью и чувствами в отношениях с Дени и тем, что с Джудит я, признаюсь, просто выполнял движения.

Наверное, я это показал. Как только Дени ушла, Джудит убрала руку и до конца ужина почти молчала. Я никогда не рассказывал ей о коротком романе с Дени, но она знала, что мы ходили на свидания, и каким-то образом почувствовала, что всё было серьёзнее.

Мы приехали отдельно, и на улице перед рестораном, пока парковщик бежал за её машиной, Джудит повернулась и впервые направила на меня знаменитое презрение.

«Позвони мне, Коллин, когда забудешь мисс Мдимба».

Фамилию Дени она выплюнула словно что-то неприятное.

«Что?» — пробормотал я, не понимая, как реагировать. «Я не...»

«О, пожалуйста, Коллин, не надо. Всё это время я думала, что соревнуюсь с памятью твоей жены. С этим можно было бы жить, хотя бы пока. Но с Дени Мдимба я соперничать не могу. Она вошла, а ты вскочил, и весь твой вид изменился».

«Джудит, мне жаль. Я...»

«Я знаю влюблённого мужчину, когда вижу, Коллин».

Она наклонилась, поцеловала в щёку.

«Желаю вам счастья».

Затем обошла машину, села в открытую парковщиком дверь своего спортивного автомобиля и уехала.

Я был ошеломлён. Несколько минут стоял с глупым выражением лица, пока слова Джудит укладывались в сознании. Я действительно любил Дени? Даже себе не признавался. Неужели Джудит увидела то, чего не видел я? Неужели это так очевидно? Наконец мысли прервал парковщик.

«Мистер Хэллоран, ваша машина, сэр».

Он снова стоял рядом, на этот раз у моего внедорожника. Я вытащил из кармана пятёрку, отдал, сел и поехал домой, встревоженный и растерянный.

Вторая встреча была ещё более неловкой. Я находился в Нью-Йорке на вечере с чёрными галстуками, посвящённом получению агентством премии CLEO за кампанию спортивного клиента. Присутствовала вся команда, значит, и Дени. Джек купил стол для сотрудников, и, когда я её увидел, на ней было то же зелёное коктейльное платье, что в первый вечер у Вито. Одного взгляда хватило, чтобы перенестись в ту ночь в машине у отеля, когда наша страсть впервые прорвалась наружу.

Вечер мог закончиться иначе, но как раз когда я приветственно обнимал Дени, подошла Карен Деннисон, взяла меня под руку и представилась ей. Карен, как и Дени, любила прикасаться. Не знаю, почувствовала ли она соперничество или просто была собой, но обхватила мою руку и одновременно прижалась грудью. Платье в тот вечер выбрал наш стилист во время похода по магазинам, обошедшегося фирме в пару тысяч долларов. Оно того стоило: Карен была самой красивой женщиной в зале и носила самое сексуальное платье. По крайней мере, до появления Дени.

В отличие от Джудит, Карен обладала всей уверенностью молодой, сексуальной и, благодаря мне, знаменитой женщины. Ей и в голову не пришло, что моё внимание может переключиться на Дени.

«Он обещал мне танец, а это моя любимая песня», — сказала она и потащила меня на танцпол под исполнение группой “Unforgettable” Нэта Кинга Коула.

Я мог лишь представить, что думает Дени, видя меня в медленном танце с невероятно сексуальной молодой женщиной, навсегда обязанной мне началом карьеры. Но мои отношения с Карен были сложнее и двусмысленнее, чем казалось.

С одной стороны, я стал для неё чем-то вроде отца. Она регулярно советовалась о карьере, а я делился мудростью. Училась она быстро. После запуска рекламных роликов с её участием во время трансляции открытия летней Олимпиады предложения посыпались десятками. По условиям контракта следующие три года я должен был утверждать каждую работу как не конкурирующую с клиентом и не противоречащую образу соседской девчонки.

Поэтому пришлось отказать очень выгодному предложению известного производителя белья, изделия которого, честно говоря, выглядели бы на ней великолепно. Зато я разрешил рекламу автомобильной компании, где она вела спортивную модель по извилистым дорогам Баварии. Даже когда я отказывал, Карен оставалась милой. И, несмотря на отцовскую роль, она неустанно флиртовала и регулярно отпускала двусмысленные замечания, которые были либо игрой, либо слегка завуалированными предложениями.

На танцполе она прижалась ко мне под “Unforgettable”, и я отчётливо чувствовал грудь и таз. На спине почти не было места, куда можно положить ладонь, не оказавшись полностью или почти полностью на голой коже. В итоге моя рука легла так, что пальцы находились у нижнего края рёбер. Я слегка пошевелил ими, и она хихикнула.

«Ты боишься щекотки?»

«Да, ты даже не представляешь насколько».

Я пошевелил пальцами снова, на этот раз намеренно. Она дёрнулась и громко рассмеялась, отклонилась, чтобы увидеть лицо, и широко улыбнулась.

«Ты пытаешься пытать меня щекоткой, чтобы я позволила сделать со мной всё, что захочешь?»

Она добродушно засмеялась, положила голову обратно на плечо и тихо сказала мне на ухо:

«Вообще-то щекотать необязательно. Достаточно попросить».

Затем снова рассмеялась.

После танца я пытался найти Дени, но либо она уже ушла, либо я её не заметил.

Когда мы с Максом вошли в дом, я зажёг камин, чтобы прогнать усиливавшийся холод. Разогрел кусок пиццы, оставшийся с четверга, открыл пиво и уже собирался сесть, когда зазвонил телефон. Я достал его и посмотрел на экран. Большими зелёными буквами было написано: «Дени».

На секунду я подумал не отвечать. В сложившихся обстоятельствах лучше было бы как можно меньше общаться с Дени Мдимба. Но я не мог устоять перед возможностью услышать её голос. Мотылёк, летящий к огню.

«Привет. Не ожидал сегодня разговора».

«Коллин, о, слава богу, ты ответил. Коллин, это Джек. Кажется, у него сердечный приступ. Мы едем в больницу».

На фоне выла сирена скорой.

«Боже. В какую больницу?»

«Мерси. О, Коллин, ты можешь приехать? Мне так страшно».

«Я уже еду, любимая. Буду через десять минут».

«Спасибо...»

Я отключился, не дослушав, схватил куртку и через тридцать секунд был за дверью.

Через пятнадцать минут я вбежал в приёмное отделение Mercy Hospital и стал искать глазами Дени. Она сидела в большом кресле в углу, напряжённая и измученная.

«Дени...»

«Коллин, большое спасибо, что приехал. Прости, что побеспокоила. Я не знала, что ещё делать».

Она вскочила и бросилась мне в объятия.

«Это было ужасно. Мы только закончили ужин, он встал, чтобы пойти в туалет, схватился за грудь и упал. Кто-то в ресторане знал сердечно-лёгочную реанимацию, слава богу, иначе он уже был бы мёртв. Парамедики...»

Подробности высыпались потоком. В конце концов я понял: мы с Джеком обсуждали бизнес за ужином, когда у него случился острый инфаркт миокарда, часто смертельный. Но благодаря быстрой реакции посетителя, знавшего реанимацию, и парамедиков, оказавшихся на перерыве за углом, Джек выжил.

«Где его жена?»

«Кажется, в их доме во Флориде. У меня даже нет номера, а телефон Джека мне не дают».

«Хорошо, посмотрим, что можно сделать».

Я позвонил сыну Кевину, который в школе был лучшим другом сына Джека Роба. Конечно, номер Роба у него нашёлся.

Телефон звонил раз пять, прежде чем ответили. Наконец я услышал неуверенный голос Роба.

«Алло?»

«Роб, это Коллин Хэллоран».

«Коллин, какой сюрприз. Всё... всё в порядке?»

«Прости, Роб, дело в твоём отце. У него сердечный приступ, а мы не можем связаться с матерью. Полагаю, она во Флориде».

«О боже. Он жив?»

«Жив, Роб, находится в Mercy Hospital. Пока это всё, что я знаю».

Когда Роб понял, что от него требуется, он взял ситуацию под контроль. Позвонит матери, забронирует ей рейс, и оба вернутся сюда как можно быстрее.

Я снова подошёл к Дени и обнял. Теперь она выглядела спокойнее, потому что семья была уведомлена.

«Я не родственница, поэтому мне ничего не говорят. Чувствую себя такой беспомощной. Он там совсем один, а меня даже не пускают».

Телефон завибрировал. Она посмотрела и быстро ответила сообщением.

«Это Сара. Я чувствую себя виноватой. Мы собирались сегодня после ужина с Джеком встретиться и сходить в кино».

«Я могу остаться, если хочешь идти».

«О боже, нет. Я не выдержу фильм сейчас».

Я снова подошёл к стойке и попытался хотя бы выяснить, жив Джек или умер. Дени была права, сведения о состоянии сообщали только семье. Я указал, что родственников в городе сейчас нет, но мне повторили правило.

Я вернулся к Дени и сказал, что результат тот же. Но у меня были связи, потому что Mercy Hospital являлась клиентом, и это казалось подходящим моментом попросить об услуге. Примерно через десять минут к нам вышел врач Джека.

«Он поправится», — сказал доктор. «Ему нужна операция шунтирования. Сейчас готовим, вероятно, будем оперировать утром».

«Можно его увидеть?» — спросила Дени.

«Хорошо, но только на минуту».

Мы вошли к Джеку. Он был под седативными, но не спал и, похоже, обрадовался.

«Ты нас сильно напугал, Джек».

«Я и сам чертовски испугался, скажу тебе».

Он улыбнулся, но по лицу было видно, что тревожится.

Дени взяла его за руку.

«Мы связались с женой и сыном Робом. Они едут. Думаю, будут завтра утром».

«Хорошо. Спасибо. Они даже телефон мне не дают».

Джек притянул Дени ближе.

«Дени, какое-то время тебе придётся управлять делами».

«Джек, ты скоро снова будешь на ногах».

«Нет, Дени. Послушай. Говорят, минимум три месяца не смогу вернуться к работе, а может, и дольше. Тебе придётся взять командование, по-настоящему управлять. Это будет не как моя поездка, когда можно позвонить с вопросом. Они требуют полного отсутствия контакта с офисом хотя бы шесть недель. Мне нужно, чтобы ты справилась, Дени. Ты мой запасной план».

«Хорошо, Джек. Всё, что нужно».

«Это много, Дени, очень много. Но я знаю, ты сможешь. Коллин поможет, если попадёшь в трудную ситуацию. Поможешь ведь, Коллин?»

«Конечно, Джек. Всё, что понадобится тебе или ей».

«Мне велят отпустить и не беспокоиться. Доктор, который это сказал, едва старше Роба. Что, чёрт возьми, он знает об управлении бизнесом? Я не могу просто уйти. Множество людей зависит от меня и моей компании. Поэтому так рад, что нашёл тебя, Дени. Несколько месяцев назад говорил Коллину, что придётся на тебя опереться. Просто не представлял, что настолько и так скоро».

«Джек, выброси это из головы. Я справлюсь, ты действительно меня подготовил».

Он немного расслабился, глаза начали закрываться. Но затем снова открыл их и посмотрел на нас. Дени всё ещё держала его за руку, а я стоял рядом, обнимая её за плечи.

«Хорошо видеть вас вместе. Давно пора».

Дени вопросительно посмотрела на меня, а я пожал плечами. Глаза Джека снова закрылись, и на этот раз он уснул, прежде чем медсестра выгнала нас из палаты.

Врач попросил мой номер. Я дал визитку с мобильным.

«Сейчас вам здесь нечего делать. Езжайте домой, отдохните. Утром перед операцией сможете увидеть его, если придёте рано, примерно в половине шестого. Если состояние изменится, обещаю позвонить».

Мы поблагодарили и вышли на парковку.

«Где твоя машина?»

«Ой, я не подумала. Джек заехал за мной, потом я ехала с ним в скорой. Машина у квартиры. Вызову такси».

«Не говори глупостей. Я отвезу. Идём, моя машина вон там».

Припарковавшись у дома Дени в темноте, я испытал сильнейшее дежавю. Посмотрел на неё, увидел, как огни отражаются в коже, и отчаянно захотел обнять и поцеловать, как в первую ночь.

Правая рука лежала на рычаге, Дени накрыла её своей.

«Коллин, зайдёшь ненадолго?»

Она слегка улыбнулась.

«Я не хочу оставаться одна».

За короткое время наших отношений я так и не побывал у неё. Квартира оказалась довольно просторной, в современном доме со всеми удобствами. В лифте Дени обняла меня за талию и положила голову на плечо. Я обнял её, и это казалось самым естественным в мире. Маленькая часть мозга предупреждала об осторожности. Потерять её несколько месяцев назад было ужасно больно, и сейчас стало предельно ясно, насколько я уязвим. Но притяжение никуда не делось.

Дени подала мне виски, извинилась и вернулась через несколько минут в красной шёлковой пижаме, которая, возможно, была самой сексуальной вещью, когда-либо виденной на ней, а это много о чём говорило. Она включила музыку, взяла свой стакан и уже устраивалась в огромном кресле напротив, когда постучали.

Это была Сара.

«Я услышала, как ты вошла, и хотела узнать, как Джек и как ты сама», — сказала Сара, когда Дени открыла.

Затем заметила меня.

«О, привет, Коллин».

«С Джеком всё в порядке. Врачи завтра утром сделают шунтирование», — сказала Дени.

«Что ж, знаю, вам двоим нужно многое обсудить, поэтому пойду. Доброй ночи, Коллин. Рада снова увидеть».

Сара обняла Дени, что-то прошептала, и ушла.

Дени снова устроилась в кресле и отпила виски.

«Надеюсь, когда позвонила, я не прервала ничего важного?»

«Нет. Мы с Максом как раз собирались провести вечер дома».

«Никакого горячего свидания с Джудит Кристофер?»

Уголки её губ играли улыбкой, но я чувствовал, что вопрос совершенно серьёзный.

«Нет», — тихо рассмеялся я. «Не видел Джудит с той ночи, когда вы столкнулись у Вито».

«Правда? Честно говоря, я была потрясена, увидев тебя с ней. Она совершенно не твой тип».

«И какой же у меня тип, Дени?»

«О, не знаю. Наверное, она вообще ничей тип».

Я рассмеялся, прекрасно понимая, почему она так воспринимает Джудит.

«Ты знаешь, как твои сотрудники называют её, когда тебя нет?»

«О боже, я хочу это знать?»

«Дама Джуди Стерва».

Я не удержался от смеха. Прозвище было очень остроумным. Джудит действительно немного напоминала даму Джуди Денч и, с тех пор как я перестал с ней видеться, обращалась с людьми, работавшими с её организацией, как настоящая стерва. Терять клиентов я не любил, но потеря её как клиента не стала бы худшим событием. Комиссия от размещения одного ролика на церемонии открытия Олимпиады принесла больше, чем вся работа для её организации за год. Работа нам нравилась и давала хорошую рекламу, но мы не были уверены, что она того стоит.

«Придётся их отчитать», — сказал я. «Особенно за то, что не поделились со мной».

«Не понимаю, почему эта женщина так меня невзлюбила».

«Думаю, можешь догадаться».

«Что? Нет, серьёзно, я не... О. Она знает о нас?»

«Очевидно».

«Как она...»

«Женская интуиция. В ту ночь в ресторане она страшно возмутилась, когда я тебя обнял. Как только мы вышли, сказала, что при твоём появлении я полностью изменился. И, наверное, была права».

Я не рассказал другое, что сказала Джудит. Не был уверен, что смогу произнести, и не готов был стать настолько уязвимым перед Дени.

«Примерно то же вчера сказал Маркус после твоего ухода из бара. Не этими словами, конечно, и не так любезно».

«Маркус бывает настоящим мудаком».

«Да, я выяснила».

Мы рассмеялись и несколько минут молча потягивали виски. Первой тишину нарушила Дени.

«Что нам делать, Коллин?»

Она говорила настолько тихо, что я едва расслышал. Недостаток громкости компенсировался интенсивностью.

«Делать? В связи с чем?»

«С нами».

Она посмотрела на меня и не отводила глаз добрую минуту, прежде чем продолжить.

«Я больше не могу, Коллин. Не могу постоянно притворяться перед людьми, что всё нормально, когда при встрече с тобой им очевидно: ничего не нормально».

Она сидела в кресле вне досягаемости, по лицу текли слёзы, голос ломался.

«Не могу изображать интерес к другим, когда его нет. Не могу ходить на встречи и делать вид, что мы просто коллеги. Не могу постоянно случайно тебя встречать и видеть рядом других женщин. Дама Джуди Стерва была одним, но Карен Деннисон? Люди называют её одной из десяти самых сексуальных женщин Америки, а я должна смотреть, как она танцует медленный танец с мужчиной, которого люблю».

Думаю, последнюю фразу она говорить не собиралась. По лицу было видно: признание вырвалось в минуту откровенности, и вернуть его невозможно.

«Я не могу дальше притворяться, что не люблю тебя, Коллин. Не могу».

Я молчал. Дени сидела напротив и промокала слёзы салфеткой, непонятно откуда появившейся. Я не знал, что сказать. Признание было совершенно неожиданным. Всё это время я считал себя глупым стариком, влюблённым в женщину, которую не может иметь. А теперь она говорила, что чувство взаимно.

«Знаешь, что сказала Джудит прямо перед тем, как заявить, что больше не хочет меня видеть?»

Дени покачала головой.

«Сказала позвонить, когда я забуду “мисс Мдимба”, как она выразилась».

Я попытался выплюнуть фамилию Дени с той же злобой, но не смог бы собрать столько яда.

«А потом добавила: “Я узнаю влюблённого мужчину, когда вижу”. Не знал, что это настолько очевидно, но, похоже, так и есть».

Снова тишина. Слёзы продолжали течь, и несколько я вытер сам.

«Так что нам делать, Коллин?»

Я не ответил сразу, обдумал и осторожно выбрал слова.

«Помнишь, как мы прощались в кабинете? Помнишь, я сказал: “Сейчас не наше время”?»

«Да, конечно».

«Возможно, наше время наступило, Дени. Тебе больше нечего доказывать. Джек фактически отдал тебе управление компанией. За восемь месяцев ты добилась здесь большего, чем любой из твоих сотрудников за всю карьеру. Нам нечего никому доказывать. Может быть, наше время сейчас».

«Ты правда так думаешь? Это возможно?»

«Решать тебе. Ты знаешь, мне безразлично, что подумают люди. Я готов кричать с крыш».

Она слегка улыбнулась этому образу.

«Кричать что, Коллин?»

Теперь она заставляла меня произнести. Никаких намёков, никакой ссылки на чужие слова. Я встал, взял её за руку, поднял из кресла и, удерживая обе ладони, посмотрел в лицо с улыбкой.

«Готов кричать, что люблю Мтандени Мдимба. А ты?»

«Я люблю тебя, Коллин. Люблю. Какое облегчение сказать это».

«Я знаю, что ты меня любишь, Дени. Вопрос в другом: готова ли кричать с крыш?»

Именно здесь могло возникнуть препятствие. Пока проходили секунды до ответа, я буквально не дышал. Словно счастье висело на весах.

«Знаю, ты прав, мне нечего доказывать», — серьёзно и тихо сказала она. «И начинаю думать, что наш секрет не такой уж большой, как мы считали».

Мы оба улыбнулись. Никогда точно не знаешь, что люди о тебе думают, но картина начинала складываться.

Она остановилась, улыбнулась, обняла меня за шею и отклонилась, чтобы видеть лицо.

«С самого знакомства я разрывалась. Напряжение между желанием быть с тобой и необходимостью скрывать это управляло моей жизнью. Несколько месяцев казалось, что оно её разрушит. Не могу сосчитать, сколько раз посреди ночи решала, что всё того не стоит, говорила себе, что утром позвоню. Но наступало утро, и мне не хватало мужества. Я жила так долго, что мысль позволить другим узнать наш секрет кажется совершенно безрассудной. Но теперь, думаю, мне всё равно, кто знает, что я люблю тебя, Коллин Хэллоран».

Я притянул её и впервые за несколько месяцев поцеловал любимую женщину.

В ту ночь мы с Дени не спали. Мы занялись любовью прямо на диване, голодные друг по другу так, как я никогда не испытывал голода по другому человеку. Будто месяцы сдерживаемой страсти взорвались, накрыли и понесли. Я исследовал каждый сантиметр её тела, играл с грудью, целовал живот, проводил языком вокруг пупка и внутрь, стянул шёлковую пижаму и зарылся лицом в киску. Я довёл её языком до двух сильных оргазмов и, насколько понял, целой цепочки более слабых. Не останавливался, пока она не потребовала, сказав, что стала слишком чувствительной для продолжения. Когда Дени подтянула меня к себе, страстно поцеловала, а затем поняла, что лицо буквально залито её соками, стала слизывать их и рассмеялась, увидев мою реакцию.

«Вместе мы вкусные», — прошептала она и снова стала целовать так, словно хотела меня съесть.

Дени поцеловала вниз по туловищу и принялась дразнить: сосала и лизала член, подводя меня к самому краю, затем отступала, пока я не успокаивался, и начинала снова. Повторила три или четыре раза, пока я буквально не смог больше выдерживать. Я схватил её за руки, подтянул вверх, перевернул и вошёл. Оказавшись полностью внутри, остановился, наслаждаясь ощущением. Но Дени не собиралась позволять медленный и спокойный путь, не в этот раз. Она начала двигать бёдрами подо мной, толкаясь навстречу, пока я не присоединился. Несколько мгновений мы сбивались, затем она стала принимать каждый толчок движением таза, и наши тела с силой встречались. Даже в напряжённости происходящего я наблюдал за лицом Дени, приближавшейся к новому оргазму, самому сильному из всех, и само это зрелище возбуждало. Глаза закрылись, лоб сморщился в выражении, почти похожем на боль. Рот открыт, дыхание неровными рывками: она задерживала его, выпускала, жадно вдыхала и снова держала, пока не кончила, выгибаясь и содрогаясь. Руки сжали мою шею так сильно, что я едва дышал. Судороги тела отзывались сокращениями стенок влагалища вокруг члена, и ощущение столкнуло меня за край. Я выплеснул месяцы накопленной сексуальной энергии в её тело и рухнул сверху.

Мы лежали и цеплялись друг за друга, будто не могли стать достаточно близкими, достаточно едиными.

Потом оставались рядом в послевкусии, рассказывая, что произошло за месяцы разлуки. Слёзы исчезли. Казалось, с плеч свалился огромный груз. В радости встречи, стыдно признаться, мы почти забыли о бедном Джеке, который всё ещё боролся за жизнь в Mercy. Макса мы действительно забыли. Я вспомнил около четырёх утра, и мы быстро заехали ко мне, чтобы выпустить его по нужде, прежде чем вернуться в больницу. Макс радовался Дени не меньше меня: лаял, прыгал и так носился вокруг, что ей пришлось присесть, потрепать уши и поцеловать. В награду он вылизал ей лицо, перевернулся на спину и вообще вёл себя как дурак. Он был недоволен, когда мы снова заперли его, но я написал выгульщику, пареньку с соседней улицы, попросив после пробуждения зайти и дать Максу нагрузку.

Утром Джек выглядел довольно бодрым. Врачи хмурились, но он игнорировал их и дал Дени очень подробные указания о том, какие документы должны подготовить юристы на его подпись. Они предоставляли ей право управлять компанией практически по своему усмотрению. Он также велел назначить себе серьёзное повышение и новый титул, генерального директора.

Дени ненадолго вышла позвонить сыну Джека Робу и уточнить, когда они приедут. Как только она исчезла, Джек схватил меня за руку.

«Позаботься о ней, Коллин», — сказал он. «В ближайшие пару месяцев на неё свалится очень много. Это действительно огромный шаг. Уверен, она справится, но будет под страшным стрессом».

«Ты знаешь, я помогу всем, чем смогу, Джек».

Некоторое время мы молчали. Медсестра пришла проверить показатели и сказала, что примерно через двадцать минут его заберут.

«Знаешь, ты очень важен для неё. Она почти ничего мне не рассказывала, но это видно. Каждый раз, когда звучит твоё имя, она замолкает. Думаю, последние месяцы была очень несчастна».

В этот момент Дени заглянула в палату и сообщила, что Роб с матерью будут здесь к тому времени, когда Джек выйдет из операции. Не успела она договорить, как медсестра вернулась и выгнала нас.

В зале ожидания я рассказал Дени, что Джек за неё беспокоится.

«Говорит, ты выглядишь несчастной».

«Джек очень наблюдательный человек. Он пытался заставить меня рассказать, что происходит, но я не смогла. Почти рассказала, но так и не открылась. Конечно, Сара знала, но Джек нет».

«Когда это было?»

«Кажется, целую вечность назад, но на самом деле только вчера за ужином».

«С тех пор многое произошло».

Она тихо рассмеялась и взяла меня под руку.

«Думаешь?»

Глава восьмая

Как выяснилось, Дени совершенно не умеет водить по снегу.

За последние месяцы мы обнаружили это после одной опасной ситуации за другой. Я пару раз пошутил, но быстро понял, что ей совсем не смешно. Поэтому, когда однажды вечером во время ужина у Вито пошёл снег, я предложил оставить машину в гараже и позволить мне отвезти её домой.

«Попытаетесь воспользоваться мной?»

«Обязательно».

«Звучит весело».

Мы стали постоянными гостями Вито, а хозяину никогда не надоедало суетиться вокруг Дени. Не раз он говорил, как рад видеть нас вместе.

После операции Джека был период, когда мы не скрывали отношения, но и не старались специально всем объявить. А перед праздниками Дени меня удивила.

«Мне сказали, что Джек каждый год устраивает большую рождественскую вечеринку для сотрудников».

«Всегда устраивал. Обычно сотрудники, супруги и несколько друзей. Я бывал пару раз».

«Что скажете насчёт общей вечеринки в этом году? Morse PR и HSDO. Можно снять место или провести в ресторане».

«А как насчёт HSDO и Morse PR, и провести у меня дома?»

«Было бы замечательно, если ты готов пустить столько людей. С супругами и партнёрами наберётся минимум сотня».

«Уже делал. Главная проблема — парковка, но я договариваюсь с торговым центром ниже по улице. Люди оставляют машины там, мы возим их туда и обратно. Ты уверена, что готова вместе со мной принимать рождественскую вечеринку для сотрудников у меня дома?» Вопрос был серьёзным, но я рассмеялся, добавив: «Люди могут начать говорить...»

«Люди могут начать говорить» стало нашим кодом для признания тревоги Дени о том, что окружающие решат, будто она проспала путь наверх. Смех помогал справляться с этим лучше комнаты терапевтов.

«О, думаю, они уже говорят», — сказала она. Мы были в её кабинете в Morse PR. Она подошла, обняла меня за шею и коротко, но чувственно поцеловала. «На самом деле это станет чем-то вроде выхода в свет. Ассистент говорит, что все обсуждают нас за спиной. Возможно, пора окончательно положить слухам конец».

«Меня устраивает».

Так мы устроили огромную рождественскую вечеринку, хозяевами которой были я, Дени и Макс. Вито обеспечивал кейтеринг, значит, еда была великолепной. Я нанял полдюжины студентов, приехавших домой на каникулы, чтобы они развозили гостей. Благодаря этому алкоголь лился свободно, а люди прекрасно веселились. Большую часть вечера мы с Дени провели вместе и, думаю, эффективно положили слухам конец. Надо было быть совсем тупым, чтобы уйти, не поняв: мы вместе и любим друг друга.

Теперь был начало февраля, и навязанная врачами изоляция Джека от компании скоро должна была закончиться.

«Когда Джек планирует вернуться?»

«Честно говоря, кажется, он вообще не заинтересован. Сейчас во Флориде, и я ни разу не слышала, чтобы упоминал возвращение».

«У руля прекрасный человек. Наверное, не видит причин спешить».

«Но в конце концов ему придётся. Мы откладываем решения в ожидании, а рано или поздно их надо принять, иначе компания пострадает».

«Например?»

«Мы дошли до точки, когда нужна ещё одна команда. Люди работают на пределе. Но мои полномочия позволяют лишь заменять ушедших. Добавлять сотрудников нельзя. Я не могу развивать бизнес, пока не смогу нанимать».

«Говорили с Джеком?»

«Да, но он постоянно откладывает. Через пару недель приедет в город. Надеюсь, удастся сесть и получить право двигаться по нескольким вопросам».

По мере приближения визита я видел, как Дени нервничает. Она сказала, что Джек ничего не объясняет и она не знает, чего ждать. Я пытался успокоить, но сказать было почти нечего. Оставалось ждать, что он задумал.

Утром перед встречей мы завтракали, и она была заметно встревожена.

«Не знаю, что хуже: если Джек вернётся и снова возьмёт всё в руки или если скажет продолжать так бесконечно. Я привыкла управлять самостоятельно, мне нравится, и не хочется, чтобы он снова говорил, что делать. Но с другой стороны, так не может длиться вечно».

Я пожелал удачи и попросил позвонить сразу после ухода Джека.

Позже утром почти одновременно поступили два звонка. Один от Джека, он спросил, смогу ли принять его до обеда. Второй от Дени.

«Я обещала позвонить, но Джек попросил ничего тебе не говорить, пока сам с тобой не встретится».

Она говорила напряжённо, тревожно и явно находилась под сильным стрессом.

«С тобой всё хорошо?»

«Всё плохо, Коллин. Позвоните, когда Джек уйдёт».

Следующие полчаса были тяжёлыми. Я ждал его появления. Не знал, какие новости он несёт, но понимал: если они плохи для Дени, значит, плохи и для меня. Наконец первым его заметил Макс, вставший поприветствовать.

«Джек, входи. Выглядишь великолепно!»

«Ты никогда не умел врать, Коллин. Я выгляжу как дерьмо», — сказал он с улыбкой, поэтому я не принял слишком серьёзно. Проводил к дивану в кабинете, сам сел напротив в кресло. Как только он устроился, сразу перешёл к делу.

«Коллин, я решил уйти на пенсию. Продаю компанию».

Не могу сказать, что был полностью удивлён. Знал, что Джек несколько лет думал о пенсии. Когда утром Дени перечисляла варианты, я понимал, что она не упомянула один. Думаю, понимала и она. Для неё это был худший вариант.

«Жаль слышать, Джек. Покупатель уже есть?»

«Нет, процесс только начинается. Говорю с адвокатом, в ближайшие недели собеседую брокеров. Надеюсь, к марту заключить договор с брокером и запустить продажу. Конечно, хочу, чтобы Дени пока осталась управлять, но понимаю, ей придётся позаботиться о себе».

Возникла неловкая тишина, пока последствия становились яснее. Никто не купит бизнес и не оставит Дени у руля. Новые владельцы покупают компанию, считая, что смогут управлять лучше прежних. И никому не нужна Дени рядом, ставящая под сомнение принятые решения. Но Джек выступал спонсором её грин-карты. Без работы и его поддержки она могла лишиться визы и в конечном итоге быть депортированной. Для Дени решение было катастрофой.

«Это огромная проблема для неё, Джек, ты ведь видишь. Должен быть другой способ».

«Ничего не могу поделать, Коллин. Когда она принимала работу, гарантий никто не давал».

«Звучит довольно холодно, Джек. На тебя не похоже».

«Не могу помочь, Коллин. Я обсудил с адвокатом, другого пути нет. Это бизнес, не личное».

Внезапно всё обрело смысл.

«Дай угадаю, адвокат Маркус Джонсон?»

«Да, а что? Он много лет юрист компании».

«Звучит как его совет. Ты знаешь, что он какое-то время встречался с Дени? Думаешь, это может влиять?»

«Совет разумный с деловой точки зрения, Коллин. Ты это знаешь».

Я несколько секунд молчал. Он не был полностью неправ, но существовали творческие способы защитить людей, сделавших его удачу возможной. Однако Маркус никогда не учитывал ничего кроме итоговой суммы.

«Коллин, большинство брокеров, с которыми я говорил, хотят гарантий, что нынешние клиенты останутся. Твой бизнес составляет большую часть. Мне нужно знать, смогу ли обещать это от имени твоей компании».

Разумеется, Джек был прав. Компания стоит только тех доходов, которые способна генерировать. Новому владельцу нужно знать, что текущий бизнес основан не только на личной преданности прежнему хозяину и переживёт продажу. Ему требовались гарантии, а у меня сейчас не было настроения их давать.

«Какую часть твоего бизнеса составляет наша работа, Джек?»

«Почти двадцать пять процентов прошлогодней выручки. Если не смогу убедить, что она вероятно продолжится, стоимость резко упадёт».

«Пока управляет Дени, у меня нет причин уводить заказы из Morse PR. Я полностью доверяю её способности успешно вести компанию. Не уверен, что испытывал бы то же к новому владельцу».

«Коллин, не позволяй личным чувствам к Дени затмевать суждение. Мы отлично работали, новый владелец наверняка будет стремиться продолжить. Даже если Дени уйдёт, остальная команда останется».

«Честно говоря, Джек, ты этого не знаешь. При продаже люди сильно нервничают, текучесть взлетает. Я покупал три компании. Так было каждый раз».

«Хотя бы обдумаешь? Не принимай решение сразу».

«Хорошо, Джек, подумаю. А ты обещаешь минимум неделю не говорить с брокером? Затем снова встретимся и обсудим».

«Конечно. На следующей неделе у меня только одна встреча, перенесу ещё на неделю».

Как только Джек вышел, я позвонил Дени.

«Привет. Как ты?»

«Коллин, это ужасно. Никогда не думала, что он продаст бизнес из-под меня».

«Он получает советы Маркуса Джонсона, который продал бы собственную мать, если бы решил, что это принесёт доллар».

«Маркус точно не станет учитывать мои интересы. Он разозлился, когда я сказала, что встречаюсь только с тобой».

«Когда?»

«В понедельник после сердечного приступа Джека. Мне пришлось позвонить, чтобы он подготовил документы на подпись».

«Ты бы рассмотрел покупку компании?»

«Я уже говорила с Джеком. Он хочет покупателя с наличными. Купить могла бы только в рассрочку у него. Он говорит, тогда остаётся связан с бизнесом и не хочет стресса. Я понимаю, но денег нет, а банк никогда не одолжит такую сумму».

«Он назвал цену?»

«Три миллиона долларов, что кажется завышенным».

«Три миллиона он никогда не получит, ни за что. Особенно если я заберу заказы».

«Ты это сделаешь?»

«Возможно, придётся. Слушайте, у меня есть идеи, но нужно поговорить лично. Можете приехать?»

«В час встреча, но к двум пятнадцати буду».

«До встречи».

В следующую пятницу Джек Морс вошёл в мой кабинет и немного удивился, увидев Дени рядом со мной на диване.

«Я не ожидал, что ты будешь здесь, Дени. Коллин, можем поговорить?»

«Джек, всё, что хочешь сказать мне, можешь сказать при ней. У нас нет друг от друга секретов. И думаю, тебе стоит послушать. У нас есть предложение».

Последние полторы недели я провёл в напряжённых обсуждениях с Дени, парой знакомых бизнес-брокеров, бухгалтером и банкирами. К встрече был готов.

«Хорошо, Коллин, но Дени работает на меня, и мне было бы комфортнее обсуждать это между владельцами».

«Джек, я сказал, что предложение от нас. Оно касается обоих. Дени остаётся».

«Хорошо, допустим. Я выслушаю».

«Джек, мы хотим купить Morse PR. Дени останется и будет управлять, команда сохранится, мои заказы, разумеется, тоже. Мы считаем, что это обеспечит тебе максимальную стоимость и минимальные потрясения для сотрудников. Конечно, это решает проблемы Дени. Она останется генеральным директором Morse PR, и её спонсорство продолжится».

«Кто покупатель, Коллин? Ты? Ты и Дени? Спрашиваю потому, что мы уже обсуждали продажу и я знаю, что у неё нет средств для такой сделки».

«Покупателем станет HSDO Advertising, то есть я. У меня ресурсы есть. Я уже говорил с банками, они согласны. Разумеется, потребуется комплексная проверка, но, если повезёт, закончим через месяц, максимум шесть недель».

«Звучит отлично, Джек, но остаётся цена. Дени знает, что я прошу три миллиона. Здесь я довольно твёрд».

«Я видел цифры, Джек, более или менее, и если ты не покажешь дополнительную выручку, три миллиона нереальны. Как бы я ни ценил и ни уважал тебя как друга, бизнес должен обслуживать долг, использованный для покупки. Он способен сделать это при двух миллионах ста тысячах. Два миллиона триста уже натяжка, но я могу подняться до этой суммы».

«Я действительно твёрдо стою на трёх миллионах. Больше мне нечего сказать». Джек начал вставать, но я остановил.

«Дени хочет кое-что сказать. Подожди минуту». Он снова сел. По лицу было видно: ему совсем не нравится, что мы объединились против него. Я знал, сейчас станет хуже. Это не доставляло удовольствия, но было необходимо. Будущее Дени стояло на кону, а значит, в некоторой степени и моё счастье. Кроме того, именно он и его мудак-адвокат отказались искать решение, защищающее её. Это нужно было сделать.

«Джек, последние четыре месяца я управляла компанией, пока ты восстанавливался, и фактически сделала возможной её продажу. Думаю, я заслуживаю хоть какого-то внимания к моим интересам...»

«Дени, обсуждать это здесь при Коллине совершенно неуместно. Конечно, если новый владелец не захочет оставить тебя в компании, мы рассмотрим выходное пособие. Но это бизнес, а не личное. Мне приходится защищать свои интересы».

«С моей стороны всё выглядит очень личным, Джек, и, боюсь, как и тебе, мне приходится защищать свои интересы».

Дени передала ему папку, внутри было около десяти писем.

«Джек, сверху моё заявление об увольнении. Остальные от всей команды. Они приняли предложения HSDO. Мы предупреждаем за две недели».

Джек заметно побледнел, листая письма.

«Дени, как ты могла так со мной поступить? Это может уничтожить шанс продать. Я потеряю целое состояние».

Я вмешался отчасти для того, чтобы облегчить её положение. Ей и так было тяжело решиться на стратегию.

«Необязательно, чтобы всё закончилось так, Джек. Прими предложение. Ты уходишь богатым, выигрывают все. Если откажешься, потеряешь четверть стоимости компании. Добавь двадцатипроцентную комиссию брокера, и чистыми останется чуть больше миллиона семисот тысяч. Бери два миллиона триста, пока они на столе, Джек. Разница почти шестьсот тысяч. Это хорошая и справедливая сделка». Я передал ещё один конверт с письмом.

«Это письмо о намерениях. Я уже подписал. Пусть Маркус посмотрит, но по сути это предложение купить бизнес за два миллиона триста тысяч при условии комплексной проверки. Подпиши и принеси в понедельник. Предложение действительно до конца рабочего дня понедельника».

Джек выглядел ошеломлённым, когда собрал бумаги и пальто.

В понедельник вечером мы с Дени сидели за «нашим столом» у Вито и делили бутылку вина, отмечая приобретение Morse PR. Джек со мной не говорил, но курьер доставил подписанное письмо о намерениях вместе с письмом Маркуса, осуждавшим «непрофессиональную» тактику Дени и её людей. Это был лишь шум, и он прекрасно это понимал.

«Думаю, официально я исключён из рождественского списка Маркуса Джонсона», — сказал я после обязательного тоста.

«Что ж, нас двое».

«Именно. Как думаете, отказ встречаться с ним повлиял на отношение Джека?»

«Не знаю. Не уверена, что меня волнует. Но мне неловко из-за того, как мы давили на Джека. На какое-то время я подумала, что доведём его до нового приступа».

«Честно говоря, через месяц или шесть недель, когда он понесёт в банк мой чек на два миллиона триста, с ним всё будет прекрасно. Следующим летом станет приставать, чтобы я сыграл с ним в гольф».

«Просто надеюсь... не знаю... что мы сможем остаться друзьями. Без Джека я не приехала бы в Штаты и не встретила тебя. Я действительно благодарна за всё, хотя сейчас он, уверена, так не думает».

«У нас будет шанс закопать топор, не переживайте. Надеюсь, теперь я развеял миф, будто Коллин Хэллоран всегда милый человек».

«Ну, теперь вижу, что ты умеешь быть жёстким переговорщиком».

Пару часов назад я присоединился к Дени в большом конференц-зале Morse PR и поделился новостью с её сотрудниками.

«Как некоторые из вас знают, Джек Морс решил уйти на пенсию и выставил бизнес на продажу», — начала Дени. По комнате прошёл шёпот, стало ясно, что для многих это первое официальное подтверждение слухов, ходивших неделю. «Я очень рада объявить, что нас приобрела HSDO Advertising».

Комната взорвалась аплодисментами. «Думаю, все знают Коллина Хэллорана». Новые аплодисменты.

«Спасибо, Дени. Для начала скажу, насколько мы в HSDO рады партнёрству с Дени и всеми вами. Последние месяцы вы были большой частью нашего успеха, и под её руководством Morse становится отличным активом на будущее. Во-вторых, хочу успокоить: крупных изменений не будет. Компании пока останутся отдельными, а Дени продолжит работать генеральным директором». Это вызвало ещё один громкий раунд аплодисментов, крики поздравлений и как минимум одно «Так держать, девочка!» от темнокожей женщины в самом конце.

«И последнее, прежде чем мы вернёмся и сообщим новости людям в HSDO. Не буду лгать, переговоры были очень тяжёлыми. Но хочу сказать: мы с Дени глубоко уважаем Джека Морса и компанию, которую он построил с нуля за тридцать лет. Мы почтим его наследие, развивая бизнес и делая его больше и лучше, чем когда-либо!»

В моём офисе новость приняли столь же хорошо, и мы всё ещё наслаждались моментом, когда приехали к Вито.

«Осталась ещё одна деталь», — сказал я, поставив бокал. Достал из портфеля толстый конверт.

«Что это?»

«Партнёрское соглашение, по которому я продаю сорок девять процентов объединённой HSDO и Morse PR некой Мтандени Мдимбе, гражданке Южно-Африканской Республики».

Дени была ошеломлена. Последние полторы недели мы бесконечно обсуждали покупку Morse PR, и она высказывала постоянные сомнения насчёт непосредственной работы на меня. Это не разрушало сделку, но беспокоило. С самого начала в глубине сознания я знал, что хочу видеть её партнёром, а не сотрудником.

«Коллин, я не знаю, что сказать... Я... Я не могу за это заплатить. Это, должно быть, даже больше, чем хотел Джек. У меня нет таких денег».

Я протянул руку через стол и взял её ладони.

«Выслушай. Это не подарок, ни в коем случае. Платежи за бизнес будут в основном поступать из твоей сорокадевятипроцентной доли прибыли. Если год окажется слабым, возможно, придётся добавить из личных средств. Для компании это гарантирует, что твоё руководство останется постоянным, а это стоит значительной доли капитала. Кроме того, ты знаешь, что дети не интересуются бизнесом. Такой план позволяет обеспечить их деньгами от продажи, когда меня не станет. А я смогу быть спокоен, зная, что у компании есть план преемственности, о котором я беспокоился много лет».

Я смотрел, как она начинает осознавать.

«Послушай, понимаю, это нужно переварить. Главный смысл, Дени, в том, что мы становимся равными. Что бы мы ни решили в личной жизни, в бизнесе мы равноправные партнёры. Это снимает твою вечную тревогу, будто люди решат, что ты спишь со мной, потому что я начальник. Подпишешь соглашение и станешь свободным человеком. Можешь выставить меня из своей жизни и всё равно останешься владелицей сорока девяти процентов HSDO/Morse или Halloran, Mdimba, если предпочитаешь. Потеряешь долю только в том случае, если по собственной воле уйдёшь из компании. Тогда акции вернутся мне».

«Я потрясена. Коллин, я... кажется, я этого не заслуживаю».

«Дени, я люблю тебя, но делаю это не поэтому. Это хорошее деловое и финансовое решение. Я превращаю часть своих вложений в компанию в ликвидные средства и сохраняю формальный контроль. А со временем получаю партнёра, который так же заинтересован в успехе компании и способен управлять ею, когда мне захочется немного отойти от дел».

«Коллин, это так щедро...»

«Нет, Дени. Это бизнес. Сегодня моя компания почти вдвое больше, чем была вчера. Мне нужен партнёр в управлении. Ты, без всяких сомнений, лучший человек для этой работы. Кроме того, я доверил бы тебе свою жизнь. Никогда ещё ничто не было для меня настолько ясным».

Дени встала, обошла стол. Я поднялся навстречу. Она крепко обняла, затем откинулась и посмотрела.

«Спасибо, Коллин, что так веришь в меня», — сказала она. «Я буду очень стараться и никогда тебя не подведу».

Позже, провожая Дени к машине и держась за руки, я остановился в маленьком островке темноты между двумя большими кругами света от фонарей, притянул её и поцеловал.

«Можем завтра встретиться за завтраком?» — спросила Дени между поцелуями.

«Не знаю. По делу или для удовольствия?»

«А как насчёт и того, и другого?»

Я улыбнулся. «Хм-м. Знаешь, люди могут начать говорить».

(еще больше переводов тут https://boosty.to/interracial_stories)