Свадьба была скромной — по мусульманским обычаям, в Дубае, без гостей. Анна в белом платье с закрытыми плечами, Хасан в традиционной белой одежде. Имам, свидетели с его стороны, Ольга и Марина— со стороны Анны

Марина была в чёрном платье и серебряных серьгах-кандалах. Всю церемонию она смотрела на Анну с лёгкой улыбкой, поглаживая плётку, спрятанную в сумочке. После подписания брачного контракта (на арабском, который Анна не понимала) Алиса подошла к ней и прошептала:

— Поздравляю. Теперь ты не только моя и Ольгина, но и его. Чем больше господ, тем веселее. Правда?

Анна не ответила.

В первую брачную ночь Хасан пригласил в спальню Ольгу и Марину.

— Я хочу, чтобы моя жена поняла, кому она принадлежит на самом деле, — сказал он, сидя в кресле с бокалом шерри. — Покажите мне, как вы её дрессировали.

Ольга и Марина раздели Анну, надели на неё ошейник с табличкой «Актив №1 — международный», заставили встать на колени перед Хасаном. Затем Ольга взяла плётку, Марина — страпон. Они работали с ней два часа, пока Хасан наблюдал, покусывая сигару. Анна кончала по команде, кричала по команде, плакала по команде.

— Замечательно, — сказал Хасан, когда Ольга и Марина закончили. — Теперь моя очередь.

Он заставил Анну лечь на кровать, связал её шёлковыми шарфами, вставил в рот кляп и начал медленно, методично исследовать её тело — пальцами, языком, затем специальными приспособлениями, которые принёс в чёрном чемодане. Он не торопился. Он получал удовольствие от каждого её стона, каждой попытки вырваться.

— Твоя хозяйка говорит, что ты умеешь благодарить, — прошептал он, входя в неё. — Так благодари.

Анна благодарила всю ночь. К утру она не могла ни говорить, ни двигаться. Хасан уехал на деловую встречу, оставив её привязанной к кровати. Вернулся вечером, развязал и приказал приготовить ужин. Голой, в фартуке.

Так началась её новая жизнь.

Особняк Хасана стоял на искусственном острове, в двадцати минутах от центра Дубая. Три этажа, бассейн, тренажёрный зал, комната для допросов (так Хасан называл подвал с кожаной мебелью и стойками). Прислуга — десять человек, все молчат на четырёх языках.

Днём Анна работала — удалённо, финансовым консультантом сети Ольги и личным финансовым советником Хасана. Она управляла его счетами, оптимизировала налоги, вела переговоры с европейскими банками. Её ценили за ум и холодный расчёт.

Вечером она становилась его игрушкой. У Хасана были фантазии, которые даже Ольга и Марина не могли придумать.

заставлял умолять о прощении.

— Ты думала, что ты начальница? — смеялся он, входя в неё сзади. — Ты всего лишь кассирша. А я — акционер.

Игра вторая: «Смотрители»

Хасан приглашал гостей — своих бизнес-партнёров, иногда их жён. Анна должна была подавать напитки голой, в ошейнике и с подносом в руках. Гости могли трогать её, щипать, целовать, но не больше — это было привилегией Хасана. Однажды одна из жён, русская по происхождению, узнала Анну.

— Боже, это же Анна Сергеевна! Она была заместителем управляющего в банке, я брала у неё ипотеку! — воскликнула женщина.

Хасан расхохотался.

— Видишь, дорогая, как низко падают высокие люди? Налей этой даме шампанское и встань на колени в знак благодарности за то, что она когда-то платила тебе проценты.

Анна налила и встала на колени.

Женщина отвернулась — ей стало неловко. Но Хасан заставил Анну пробыть в этой позе до конца вечера.

Игра третья: «Ежемесячный отчёт»

Раз в месяц Хасан отправлял Анну в Дубайский офис Ольги (у той открылось представительство). Там её встречали Ольга и Марина, которые прилетали на три дня. Они проводили «ревизию» — проверяли, хорошо ли Анна служит мужу, нет ли синяков, которые выходят за рамки дозволенного, исполнены ли все капризы.

— Он тебя не бьёт? — спрашивала Ольга осматривая тело Анны.

— Только по попе и по груди. И один раз по лицу, когда я не так подала ужин.

— Плохо, — качала головой Марина. — Нужно больше. Мы поговорим с ним. Ты должна чувствовать боль каждый день. Иначе мы не получаем дивиденды.

Они поговорили с Хасаном. Теперь Анна просыпалась с синяками и засыпала со следами от укусов. Но она не жаловалась. Она уже давно перестала жаловаться на что-либо

Через полгода после свадьбы Марина, прилетела в Дубай с подарком. В коробке лежала кожаная маска с дырочкой для рта, с двумя маленькими дырочками для ноздрей и застёжками на затылке.

— Это для тех случаев, когда он захочет полного подчинения, — сказала Марина — Ты не будешь видеть, слышать и говорить. Только нюхать и чувствовать. Вкус страха, знаешь, он сладкий.

Хасан пришёл в восторг. В тот же вечер он надел на Анну маску, привязал её к стойке в подвале и оставил на три часа. Она стояла в темноте, с кляпом во рту (под маской), и слышала только своё дыхание.

Он вернулся с двумя гостями — итальянским бизнесменом и его телохранителем. Анна не видела их, но чувствовала, как руки трогают её со всех сторон. Чей-то язык — во рту через отверстие в маске. Чьи-то пальцы — внутри.

— Идеальная игрушка, — сказал итальянец. — Сколько вы хотите за неё?

— Она не продаётся, — ответил Хасан. — Она — моя инвестиция. Но я сдаю её в аренду на вечер. Пятьдесят тысяч долларов.

Итальянец согласился. Анну увезли в его отель. Вернулась она через сутки, с порванными губами и кровоподтёками на бёдрах

— Хорошо провела время? — спросил Хасан за завтраком.

— Да, господин, — ответила Анна.

Она действительно уже не различала боль и удовольствие. Её нервная система перестроилась: удары плётки вызывали эрекцию клитора, унижение — спазмы внутри. Она стала идеальным механизмом для получения чужих наслаждений

Через год Хасан объявил, что хочет наследника.

— Ты родишь мне сына, — сказал он. — Это прописано в брачном контракте. Твоё тело — моя собственность, включая матку.

Анна не возражала. Она прекратила принимать противозачаточные (которые тайно покупала в аптеке). Через три месяца тест показал положительный результат.

Хасан был счастлив. Он стал нежнее с ней — ровно настолько, чтобы не навредить плоду. Удары плёткой заменил лёгкими шлепками, страпон убрал, кляпы оставил только на короткое время. Но унижения не прекратились. Наоборот — он находил в её беременном теле новые прелести.

— Ты носишь моего сына, но ты всё равно моя рабыня, — шептал он, массируя её живот. — Это делает тебя ещё более ценной. Как корова с телёнком.

Он заставлял её стоять на коленях, несмотря на живот, массировать его ноги, вылизывать его ботинки. Он фотографировал её голой, с округлившимся животом, и отправлял фото Ольге и Марине. Те отвечали восторженными комментариями.

— Поздравляем, — писала Марина. — Твой процентный доход растёт. Когда родишь, мы прилетим навестить.

Роды были тяжёлыми, но Анна родила мальчика — здорового, смуглого, с чёрными волосами. Назвали Рашид, в честь деда.

Хасан разрешил Анне кормить грудью, но запретил привязываться к ребёнку. Ребёнка воспитывали няни, Анна видела его раз в день — по расписанию. Однажды она попыталась взять его на руки вне графика. Хасан запер её в подвале на сутки без еды.

— Твоя задача — рожать, а не любить, — сказал он, выпуская. — Поняла?

— Поняла, — ответила Анна.

Через месяц после родов Марина прилетела в Дубай одна. Ольга была занята.Марина попросила у Хасана разрешения «поработать» с Анной в его присутствии.

— Я хочу показать тебе новый метод, — сказала Марина Анне, когда они остались в подвале. — Электричество. Малый ток. Лёгкие разряды, которые не вредят здоровью, но приносят невероятные ощущения.

Она прикрепила электроды к соскам Анны и к клитору. Хасан сидел в кресле, потягивая виски. Марина включила прибор. Анна закричала — ток был слабым, но неожиданным. Тело выгнулось дугой.

— Это только начало, — Марина увеличила мощность. — Сейчас ты кончишь. Кончишь от электричества. Кончишь потому, что я сказала.

Анна кончила, содрогаясь.

Хасан захлопал в ладоши

видеоконференций с партнёрами, чувствуя, как внутри пульсирует игрушка.

— Это тренирует самоконтроль, — объяснял Хасан. — Инвесторы любят женщин, которые умеют держать лицо. Даже когда под юбкой рай..

Анна сидела на террасе своего особняка, пила кофе и смотрела на залив. Ей было пятьдесят два. Волосы она красила в платиновый блонд, лицо подтянула пластикой, тело держала в тонусе фитнесом и строгими диетами. Хасан говорил, что она выглядит на сорок.

Рядом играл Рашид — четырёхлетний мальчик, который уже знал, что маму нельзя обнимать без разрешения отца. Анна смотрела на него и не чувствовала ничего. Только усталость.

Ольга и Марина прилетали раз в полгода на «ревизию». Теперь они привозили с собой Катю — ту самую стажёрку, которая выросла, стала любовницей Ольги и финансовым директором сети. Катя смотрела на Анну с жалостью и восхищением

— Она легенда — говорила Катя, Марине.

— Она не легенда, — поправляла Марина. — Она актив. А активы используют.

В последний визит Ольга сказала Анне:

— Ты принесла мне больше денег, чем любой другой актив. Я горжусь тобой. Ты свободна.

— Свободна? — переспросила Анна.

— От обязательств передо мной, — Ольга протянула ей ошейник. — Снимаю. Ты больше не моя собственность. Ты полностью переходишь к Хасану. Он выкупил остаток твоего долга. Поздравляю, теперь ты только его.

Она взяла новый ошейник — золотой, усыпанный бриллиантами, подарок Хасана на годовщину — надела его и пошла в спальню мужа. Тот уже ждал.

— Долго, — сказал он. — Ты наказана.

— Знаю, господин, — ответила Анна и встала на колени.

За окном шумел залив, в комнате пахло табаком и кожей — теперь уже её духами, которые она выбрала сама. В зеркале отражалась женщина с идеальной причёской, золотым ошейником и пустыми глазами.

И она думала о том, что настоящий кредит никогда не заканчивается. Он просто переуступается другому кредитору. И проценты по нему вечны.

— -------------------------------------------------------------------

Хасан вошёл в комнату, где Анна работала за ноутбуком, и положил перед ней контракт на арабском и английском языках.

— Ты приносишь прибыль, но я хочу больше, — сказал он. — Мои европейские партнёры спрашивают, где я беру таких женщин. Я сказал, что у меня есть уникальный актив. Они хотят смотреть на тебя онлайн. А самые щедрые — захотят встретиться лично.

Анна пробежала глазами контракт. Вебкам-платформа для взрослых, эксклюзивный аккаунт, процент отчислений — 70% платформе, 30% ей, но эти 30% идут на счёт Хасана. Она получает кров, еду, одежду и возможность видеть сына раз в неделю.

— Твоя первая трансляция сегодня вечером. Я пригласил несколько частных зрителей. Они будут давать команды через чат. Ты должна выполнять всё. Без возражений. Если клиент попросит тебя прилететь — ты летишь. Визу я уже оформил. У тебя шенген на три года.

Анна кивнула. Она уже давно перестала задавать вопросы.

Комнату для трансляций оборудовали в подвале особняка. Чёрная кожаная мебель, софиты, профессиональная камера, микрофон-петличка. На стене — большой экран, где виден чат. Хасан сидел в соседней комнате и наблюдал через монитор.

— Включайся, — сказал он по внутренней связи.

Анна нажала кнопку «Старт». В чате появились первые зрители — ники на английском, немецком, французском. Платформа называлась «Europa Luxe» — элитный сегмент, доступ по подписке пятьсот евро в месяц. Первым написал пользователь «SirWilliam_London»:

«Анна, сними пиджак. Медленно. Я хочу видеть каждую пуговицу».

Анна сняла пиджак. Под ним был чёрный кружевной бюстгальтер. Она расстегнула его по просьбе следующего зрителя. Затем юбку. Затем трусы. В чате летели команды: повернуться, раздвинуть ноги, провести пальцами по клитору, но не доводить до оргазма. Стоять на коленях, открыть рот, закрыть глаза.

— Ты хорошо держишься, — сказал Хасан по связи. — Но можешь быть живее. Стони громче. Делай вид, что тебе нравится.

Анна застонала. Притворно, но профессионально. В чат упали первые токены — виртуальная валюта, которую потом конвертировали в евро. За час она заработала три тысячи евро.

— Неплохо для первого раза, — сказал Хасан. — Завтра повторим.

Через месяц у Анны было постоянное расписание: три трансляции в неделю, по два часа каждая. Зрители знали её как «Madame A» — строгую женщину за пятьдесят, которая подчиняется любым приказам. Её фишка была в контрасте: днём она финансовый консультант (вела реальные счета Хасана и Ольги), вечером — рабыня на камеру.

В чате появились постоянные. «SirWilliam_London» оказался британским лордом, который платил по десять тысяч евро за приватные сессии. «Klaus_Frankfurt» — немецкий банкир, требовал жёсткого БДСМ с элементами унижения. «Pierre_Paris» — французский ресторатор, любил, когда Анна ела с пола.

Однажды Хасан сказал:

— Ты популярна. Пора монетизировать личные встречи. Я составил список. Ты полетишь в Лондон, Франкфурт, Париж, Милан. Каждая поездка — три-четыре дня. Клиенты оплачивают перелёт, проживание и твоё время. Платформа берёт комиссию, остальное — мне.

— А как же моя работа финансовым консультантом?

— Будешь работать удалённо. Ноутбук с собой. Интернет везде.

Анна собрала маленький чемодан: строгий костюм для переговоров (никто не должен знать, зачем она летит), несколько комплектов белья, игрушки по требованию клиентов (кляп, наручники, страпон — предварительно обсуждённые). И ошейник — теперь уже не с табличкой, а с GPS-трекером, который Хасан отслеживал через приложение.

— Если отойдёшь от отеля дальше чем на километр — сразу звоню и сокращаю визиты к сыну, — предупредил он.

Анна кивнула. Она уже привыкла к таким условиям.

Самолёт приземлился в Хитроу. Анну встретил шофёр в чёрном костюме и отвёз в таунхаус в Челси. Лорд Уильям оказался мужчиной лет шестидесяти, с идеальной осанкой и седой бородкой. Он поцеловал ей руку и провёл в гостиную.

— Анна, я так рад, что вы согласились приехать, — сказал он с безупречным произношением. — Я смотрел все ваши трансляции. Вы — произведение искусства.

— Благодарю, милорд, — ответила Анна.

— Сегодня у нас будет небольшая вечеринка. Только для избранных. Четверо моих друзей. Мы хотим, чтобы вы были нашей гостьей. И... сервировкой.

В гостиную вошли четверо мужчин в смокингах. Анна разделась по команде, встала на колени на бархатную подушку. Лорд Уильям подал знак, и мужчины начали использовать её — по очереди, иногда одновременно. Анна выполняла всё молча, глядя в глаза каждому.

Когда они закончили, лорд помог ей встать, накинул халат.

— Вы восхитительны. Завтра мы поедем в мою загородную резиденцию. Там будут женщины. Моя жена и её подруги. Они хотят посмотреть, как вы покоряетесь мужчинам. А потом — наоборот: вы будете покорять их.

Анна осталась на ночь в гостевой спальне. Утром её разбудил завтрак в постель и записка: «Сегодня вы будете работать вдвое больше. Но и заплачу вдвое».

За три дня в Лондоне Анна заработала для Хасана шестьдесят тысяч евро. Себе — ничего, кроме синяков и бессонницы.

Клаус из Франкфурта оказался владельцем сети клубов для взрослых. Он встретил Анну в своём загородном доме, где уже ждали десять человек — пять мужчин и пять женщин.

— Сегодня у нас съёмка, — сказал Клаус. — Профессиональная. Видео пойдёт на закрытый сайт для членов клуба. Твоё лицо будет заретушировано, но тело узнают. Ты не против?

— Я не могу быть против, — ответила Анна.

Съёмка длилась шесть часов. Анну переодевали в разные костюмы: то медсестра, то учительница, то заключённая. Она вступала в контакт с каждым из участников — мужчинами и женщинами. Женщины были нежнее, мужчины — грубее. Клаус руководил процессом: «Анна, теперь встань на четвереньки. Лизни её. Теперь его. Теперь обоих одновременно».

конце съёмки Клаус похвалил её:

— Профессионал высшего класса. Мы будем приглашать тебя каждый месяц.

Анна улыбнулась дежурной улыбкой. В отеле она приняла душ, заказала ужин в номер и написала Хасану: «Задание выполнено. Завтра вылетаю в Париж».

Пьер встретил Анну в своём ресторане на Елисейских полях. Он закрыл заведение для частного ужина. За столом сидели трое мужчин и две женщины — все в вечерних туалетах.

— Сегодня вы будете официанткой, — сказал Пьер. — Но без одежды. И будете подавать блюда на себе.

Он принёс поднос с устрицами, икрой и шампанским. Анна разделась, встала на колени, и гости брали еду прямо с её тела — с груди, с живота, с бёдер. Одна из женщин — брюнетка в красном платье — наклонилась и слизала икру с её соска.

— Вкусно, — сказала женщина. — Ты сама сладкая?

Она опустила голову ниже и провела языком по промежности Анны. Анна застонала — на этот раз не притворно. Женщина улыбнулась.

— Замечательно. Пьер, она останется у меня на ночь.

Пьер кивнул. Женщина оказалась владелицей сети бутиков, звали Сесиль. Она увезла Анну в свой пентхаус с видом на Эйфелеву башню. Всю ночь они занимались любовью — нежно, даже ласково. Сесиль гладила Анну по голове, целовала шрамы на спине, шептала:

— Кто тебя так? Муж? Хочешь, я выкуплю тебя?

— Нельзя, — ответила Анна. — Я — инвестиция. Меня не продают. Меня сдают в аренду

Сесиль вздохнула и утром отвезла Анну в аэропорт. На прощание подарила шёлковый платок и сказала: «Если когда-нибудь захочешь свободы — пиши. Я спрячу тебя в Швейцарии».

Анна взяла платок, но не ответила. Она знала, что свобода — это миф. Особенно для такой, как она.

В Милане Анну встретили двое: мужчина и женщина, муж и жена, владельцы мебельной фабрики. Они практиковали так называемую «двойную упряжку» — оба использовали Анну одновременно, иногда соревнуясь, кто доставит ей больше боли или удовольствия.

— Ты наша рабыня на три дня, — сказала жена, синьора Белла. — Мы будем делать с тобой всё, что захотим. Если выдержишь — получишь бонус: мы купим у твоего мужа право на одну ночь без нас. Ты сможешь делать что хочешь.

Анна выдержала. На третью ночь, когда супруги уснули, она вышла на балкон, смотрела на Дуомо и плакала. Не от боли — от странного чувства, похожего на ностальгию по той Анне, которая когда-то носила строгие костюмы и пахла табаком и кожей. Та Анна умерла. Или никогда не существовала.

Утром она улетела обратно в Дубай. В самолёте её соседом оказался молодой араб лет двадцати пяти, который представился как Рашид (полный тёзка её сына). Он был вежлив, помог с багажом, угостил кофе. Анна почувствовала что-то странное — материнскую нежность, которую подавляла годами.

— У вас очень грустные глаза, — сказал он.

— Это от усталости, — ответила Анна.

Они больше не разговаривали. Но Анна всю дорогу думала о своём сыне. О том, что он растёт без её любви. О том, что, возможно, когда он вырастет, она сможет рассказать ему правду. Или не сможет. Или не захочет.

В Дубае Анну встречал Хасан. Он проверил GPS-трекер, осмотрел тело на предмет синяков (одобрил), выслушал отчёт и перевёл деньги на счёт Лены.

— Ты принесла за эту поездку двести тысяч евро, — сказал он. — Ольга довольна. Марина тоже. Она хочет, чтобы в следующий раз ты взяла её с собой в Париж. К той женщине, Сесиль. Говорит, что хочет познакомиться.

— Хорошо, — сказала Анна.

Она пошла в свою комнату, приняла душ, легла. Перед сном открыла ноутбук и зашла на платформу «Europa Luxe». У неё было новое сообщение от пользователя «Silk_Rider» — женский профиль, без фото:

«Анна, я смотрела твою трансляцию из Парижа. Ты была великолепна с той брюнеткой. Я хочу встретиться. Я живу в Берне. Прилетай через две недели. Я заплачу вдвойне».

Анна хотела ответить «да», но что-то остановило её. Она закрыла ноутбук, отвернулась к стене и уснула.

Ей снился странный сон: она молодая, в кабинете с панорамными окнами, подписывает кредитные договоры. Ольга стоит на коленях перед ней. Марина приносит кофе. Хасан входит и говорит: «Анна Сергеевна, вы уволены. Ваш долг погашен. Вы свободны».

Она проснулась в слезах. Золотой ошейник лежит на тумбочке. За окном — Дубай, утро, и бесконечная череда приказов, которые нужно выполнить.

Она встаёт, надевает ошейник, идёт в ванную. Сегодня у неё трансляция на британскую аудиторию, потом видеоконференция с инвесторами, потом ужин с Хасаном, потом ночь в подвале. А послезавтра — снова Европа. Берн. Женщина «Silk_Rider». Новый клиент, новые унижения, новые деньги.

Анна смотрит в зеркало.Она красива, строга, элегантна. Никто не знает, сколько мужчин и женщин побывало в её теле. Никто не знает, что под костюмом от Chanel — синяки и ссадины. Никто не знает, что она давно перестала чувствовать боль.

Она берёт телефон, пишет Ольге: «Завтра вылетаю в Берн. Подтверди бронь отеля». Ольга отвечает: «Удачи. Кстати, Марина летит с тобой. Она хочет поучаствовать». Анна вздыхает и пишет: «Жду».

Она готова. Она всегда готова. Потому что она — лучший актив. Самый прибыльный. Самый послушный.