Мы с Витькой, распаренные, только из парной, сидели голыми в предбаннике, пили пиво и вели неторопливую беседу. Мы не виделись почти год, и нам было о чем поболтать. В предбаннике было жарко, хоть по ту сторону заиндевелого окна трещали Крещенские морозы.

Вдруг наружная дверь в предбанник открылась, впуская клубы пара, и в проем заглянуло девичье личико, принадлежавшее особе лет двадцати с небольшим. Я машинально прикрыл срам руками.

— Давай быстро или туда, или сюда! — прикрикнул Витька. — Тепло не выпускай!

— Дядь Вить, — девушка сделала знак рукой, — на минуту.

Витька встал и, как был голышом, так и вышел за дверь на мороз. Через пару минут он вернулся.

— Кто это?

— Натаха.

— Натаха? — переспросил я.

— Ну да. Племянница моя. Сестра соседний дом купила, мы даже участки объединили. А Натаха на студенческие каникулы приехала.

Последний раз я видел Наташку этак лет двадцать назад. Мы ходили в поход по Карелии на байдарках. В нашей группе была Витькина сестра с мужем и трехлетней дочкой. Ничего себе, время бежит! Впрочем, чему удивляться. Мы с Витькой уже пенсионеры.

Витька сел за стол и откупорил очередную банку пива.

— Спрашивает, скоро, мол, вы? Боится, пару ей не хватит. Я говорю, боишься, что не хватит — так иди и парься. А голых мужиков боишься, тогда жди. Чего это мы должны из-за нее себе кайф ломать, правда?

Я кивнул.

— А я своих давно уже приучил к смешанным заходам, чтоб по два раза баню не топить. Ну, как в нашем коллективе принято было.

Витька купил этот участок еще в начале перестройки. Тогда дома в деревнях стоили копейки, а сто километров от города казалось Тмутараканью. Первым делом, Витька вместо избы-развалюхи поставил двухэтажный дом, потом срубил баню, и мы частенько стали собираться тут дружной компанией. Первое время парились порознь, потом вместе с бабами в плавках-купальниках, а потом и вообще раздеваться стали. Типа люди взрослые — греться надо, а не смотреть. Впрочем, люди мы не только взрослые, но и интеллигентные, так что всё было пристойно как у нудистов и до разврата не доходило. Вот и своей родне Витька привил такую любовь к натуризму. А наша компания постепенно распадалась, в этом году к Витьке на баню только я один и приехал.

Дверь снова открылась и впустила Наташку. Я машинально закинул ногу на ногу, пряча свои причиндалы, чтоб не смущать девчонку, но девушка все равно смущалась.

— Давай, не боись, — подбодрил ее Витёк. — Не съест тебя дядя Вова. Уж за свои шестьдесят он на ваши красоты насмотрелся.

— Да не боюсь я! — смело заявила девчонка.

Она бросила на лавку полотенце, чистые трусы и лифчик. Сняла свитер и джинсы, стянула колготки, сняла майку и бюстгальтер и. наконец, трусики. Она подошла к столу, глотнула пива из Витькиной банки. Ее пупок был напротив моего лица. Непроизвольно я опустил взгляд ниже ее живота. Зажатый ногами мой член предательски стал увеличиваться. Нет, надо сдерживать эмоции. Неприлично так: все-таки — племянница друга. Я отвел взгляд.

— Я — париться.

Наташа поставила на стол банку, повернулась и скрылась за дверью в парной.

— Иди! — бросил ей вслед Виктор. — Сейчас и мы тебе компанию составим.

Он допил пиво и кинул пустую банку в корзину.

— Ничего так деваха вымахала, да?

— Красавица, — одобрил я. — Не замужем?

— Да пока нет.

— А учится где?

— Педагогический оканчивает. Ну что? Пошли, а то ей там скучно одной.

Мы надели шляпы и зашли в парную. Наташка сидела на верхнем полоке. Я подсел к ней на «пионерское» расстояние. Витька поддал пару, забрался на полок и сел с другого боку Наташки. Расставив ноги, он рукой расправил яйца и прикрикнул на племянницу:

— Двигайся, давай! Ишь, расселась!

Наташка придвинулась ко мне и коснулась меня бедром. Это вызвало во мне горячую волну, которая от груди устремилась к члену, вызывая эрекцию. Скрывая конфуз, я подался вперед и положил локти на колени.

— Ну что, Вов, давай мы тебя оприходуем! — Витька достал из бадьи с водой два веника. — Натах, будешь помогать?

Я лег животом на полок, а Витька с Наташкой хлестали меня дубовыми вениками. Потом мы с Витькой хлестали Наташку. Она лежала на животе, Витька лупил ей веником спину и зпдницу, а я — бедра и икры.

— Ну как, Натах, здорово, правда? — приговаривал мой приятель. — А ты одна хотела, без нас!

После мы с Наташкой «оприходовали» Витьку. Пока мы работали вениками, я украдкой погладывал на стройную фигурку молодой девушки. Не сказать, что прям богиня, но молодые девчонки — они все красавицы. Ни жирка лишнего, ни целлюлита. Волосы длинные рыжие, глаза светлые, серые, веснушки на лице. Кожа белая, родинки как звезды по всему телу рассыпаны. Грудь небольшая, где-то номер второй. Животик впалый, лобок ярко выраженный. Рыжие волосы на нем редкие, влажные от пота, прилипли к телу, почти не скрывая половых губ — плотно сомкнутых как у девочки-подростка...

Блин! Опять встает! Что делать? Я перестал хлестать Витьку, отвернулся.

— Ну что, ребят? Давайте в снег! — снова спас меня от конфуза товарищ.

Мы повалялись в снегу, с криками и с визгом (визжала Наташка) обсыпали друг друга снегом, снова бежали в парилку, поддавали пару. Потом Витька пошел накрывать на стол, а мы с Наташкой еще немного посидели в парной. Мы разговаривали о том, о сём, я вспоминал забавные случаи из того похода, в который Наташка ходила трехлетним ребенком. За разговором я как-то и не заметил, в какой момент она начала говорить мне «ты». Мой член уже привык к ее голому телу и относился к нему довольно спокойно.

— Массаж тебе сделать?

— Давай, — Наташка с готовностью легла на живот.

Я не ахти какой массажист, но кое-какое представление имею. «Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы», горох и так далее...

— Давай, на спину поворачивайся, — велел я, закончив массаж спины, шеи и ягодиц.

— Зачем?

— Надо! Не спорь!

Наташка лежала с закрытыми глазами. Я аккуратно массировал грудь (не касаясь сосков), живот и ноги (обходя половые губы). Но от меня не скрылось, как набухшие малые губки высунулись из больших, и заблестел ручеек, побежавший оттуда. На это отреагировал мой половой орган, меня вновь охватило возбуждение.

— Я минут на десять тебя покину, хорошо? — Наташка открыла глаза, спрыгнула с полока, мельком глянула на мой торчащий бушприт и, улыбнувшись, отвела взгляд в сторону. — Я мыться пойду.

Печка уже остывала, поддавать смысла не было. Да и напарился я достаточно. Хоть и приятно находиться в обществе обнажённой девушки, но меру знать надо. Поскольку всё труднее и труднее сдерживать себя. Я вышел из парной в помывочную. Наташка, поставив одну ногу на лавку, одноразовым станком сбривала волосы в интимной зоне. Посмотрев на меня, смутилась.

— Я быстро ополоснусь, и в дом, — сказал я.

К Витьке в гости пришли соседи, в прошлом тоже наши собратья-туристы. Мы выпили и закусили, пели под гитару. Я был приятно удивлен, что Наташка тоже знает наши любимые песни — Визбора, Городницкого. Она даже взяла у меня гитару и сама исполнила пару песен. Застолье затянулось до полуночи. Гости ушли, Витька тоже поклевал носом, извинился и пошёл спать. Мы с Наташкой посидели еще немного, тяпнули водочки, спели песенку, вышли на крыльцо подышать свежим воздухом. Мороз обжигал, но после натопленной избы, да согретые алкоголем, мы не чувствовали холода. Звёздное небо, полная луна — все располагало к лирике. Я обнял Наташку за плечи. Она не возражала, даже плотнее прижалась ко мне. Я поцеловал ее в щеку и запустил руку под свитер, пытаясь нащупать грудь. Она убрала мою руку.

— Вов, не надо. Пошли спать.

— Пошли, — обрадовался я.

— Я покажу тебе комнату. А сама к себе пойду, — и добавила строже: — Понял?!

Я кивнул, хотя в тайне надеялся, что угроза напускная. Она шутит. Ну что ей стоит задержаться и ублажить старичка? Я ж ничего худого ей и не сделаю. Так, кое-где поглажу, да лизну кой-чего.

Наташка отвела меня в маленькую комнату на втором этаже. Тут было прохладно. В доме не было парового отопления, эту комнату согревал лишь проходящий через нее дымоход от печки внизу.

— Вот тут будешь спать! — Наташка указала на старенькую узкую кровать. — А я пошла.

— Наташ! Погоди...

Я удержал ее за руку.

— Чего?

— Слушай, а пойдем в баню?

Девушка засмеялась.

— Вов! Всё, уймись! — она чмокнула меня в щеку и ушла.

Я погасил свет и лег. Спать не хотелось. Я ворочался и думал: почему она ушла? Сначала такое доверительное обращение на «ты», не возражала, когда я в бане массаж ей делал, возбудилась даже... Конечно, старик! Она не то что в дочери, во внучки мне годится. Но мне-то, старпёру, много ли надо? За грудь подержаться, клиторок лизнуть да пальчиком в пизде поковыряться, точку «джи» нащупать — ей же удовольствие, глядишь, и кончит...

Сон никак не шел. Я встал, спустился вниз надел куртку, сунул ноги в валенки. Она ушла в свой дом. Я вышел во двор и по расчищенной дорожке направился вглубь участка к рядом стоящему дому. Входная дверь оказалась не заперта. Из сеней я прошел в кухню, оттуда в горницу. Там было натоплено. Через покрытое морозными узорами окно пробивался лунный свет. Я огляделся. Кровать стояла в углу у стены. Наташка, накрытая одеялом, лежала на боку лицом к стенке. Я присел на кровать, откинул край одеяла. Показалась голая попка — Наташка спала голышом. Она тихо и ровно сопела. Я погладил ее по бедру. Не просыпается. Или делает вид?

Я снял куртку, бросил на пол. Погладил Наташку по животу, добрался рукой до груди. Когда трогал соски, девушка зашевелилась. Я отдёрнул руку, а она повернулась на спину, глаза всё ещё были закрыты. Я скинул с неё одеяло совсем и любовался её телом в тусклом голубоватом свете луны. Близость обнажённой девушки, её привлекательная сила волновали меня. Тёплая волна вновь подкатила к члену, заставив его наливаться и твердеть. Грудь девушки приподнималась и опускалась с каждым её вдохом и выдохом. Я дотронулся языком до соска. Мне показалось, что девушка вздрогнула и быстро отпрянул. Но её глаза по-прежнему были закрыты, а дыхание ровное. Я положил ладонь на живот и потихоньку провёл до чисто выбритого лобка. Для кого, интересно?

Просунув ладонь, я потихоньку раздвигал её бедра, и мне удалось отвоевать пространство меж её ногами, чтобы устроиться между ними. Из-под «семейных» трусов я вызволил на свободу возбуждённый член. Конечно, не такая твёрдая морковка, как сорок или хотя бы двадцать лет назад, но его твёрдость все ещё позволяет мне три-четыре раза в неделю выполнять супружеский долг. Кроме того, ежедневно я сам тренирую своего дружка под порнушку. Я и сейчас хотел не будить девчонку, а всего лишь вздрочнуть и кончить на белое девичье тело. Но тут, глянув на ее прелести, заметил блеснувшую капельку влаги на половых губах. Эта капелька и решила всё. Я припал туда языком. Раздвинув губы, нащупал клитор и принялся его лизать и посасывать. Я уже не страшился разбудить это спящее милое создание. Наоборот, пусть просыпается, ибо во что бы то ни стало, я доведу е1 до оргазма. Конечно, Наташка уже не спала.

Она шире развела колени и приподнимала попку навстречу движениям моего языка. Я вытянул вперёд руки, достав до груди, теребил пальцами соски. Слюна из моего рта, смешиваясь с Наташкиной секрецией, стекала по ее промежности на постель. До меня доносилось тихое её постанывание, потом несколько резких и судорожных рывков возвестили, что она достигла оргазма.

Я снова встал на колени. Наташка лежала не шевелясь, глаза её по-прежнему были закрыты. Может, она все ещё в полудрёме, и думает, что ей снится эротический сон? А мне что делать? Спустить прямо здесь или идти в свою кроватку и кончить там? Я смотрел на её пизду. Половые губы были чуть-чуть раскрыты, на них по-прежнему блестела влага. Нет, не могу я так взять и уйти!

Я приблизил хуй к Наташкиной щёлке, рукой направил его во влагалище. Там у неё все узко, а я уж давно не юноша. Я сжимал член у основания, стараясь сделать твёрже головку. Наконец, мне удалось его туда пропихнуть! Узкое девичье лоно обхватило мой член и сдавило словно в кулаке. Я обнял разгоряченное белое тело, прижимаясь к нему, к ее груди, щекой коснулся ее щеки. Своей бородатой щекой нежной девичьей ланиты. Я делал медленные фрикции, стараясь быстро не кончить, но возбуждение было слишком велико, неумолимо подступало семяизвержение. Я выдернул член из влагалища, встал на колени и излил своё семя на юный белый животик...

Наташка открыла глаза и наши взгляды встретились. Она протянула руки, привлекая меня к себе, обняла за шею и поцеловала в щеку.

— Вовка... — прошептала она. — Ты... ты такой ласковый... Я знала, что ты придёшь. Ну всё, уходи теперь.

Утром я встал поздно. Витьку застал на кухне, он колдовал над туркой.

— Доброе утро! — приветствовал он. — Кофе будешь?

— С удовольствием.

— С каким?

Я смутился. Интересно, сказала ему Наташка про ночное приключение?

— Ну... с печеньем, если есть.

— Найдём.

Пена в турке поднялась, Витька выключил плиту, разлил кофе по чашкам. Со двора донеслось урчание мотора подъехавшей машины, хлопанье дверцами, потом голоса.

— Кто это?

— Да к Наташке гости приехали. Подруга с мужем и их знакомый, похоже, Наташкин жених в перспективе. Она вчера говорила, что должны приехать.

— Ясно.

Жених, значит. Вот, стало быть, для кого интимные места она брила. Ну что ж, будем надеяться, что жених меня не забодает...