Дверь открылась ровно настолько, чтобы пропустить человека.

Он вошёл и бесшумно закрыл её за собой.

Я не обернулась.

Краем глаза я увидела, как он проверил замок и оглядел зал. Потом беззвучно подвинул к двери свободное кресло и упёр спинку под ручку.

Только после этого сел рядом, в тени.

Я узнала его по напряжённому молчанию. По движениям, которые ловила боковым зрением.

Артём.

Он был рядом.

Не в памяти. Не среди букв на дурацком форуме. Не в моих снах, после которых я просыпалась одна и долго смотрела в темноту.

Рядом.

Между нашими креслами оставалось несколько сантиметров.

Я слышала его дыхание. Чувствовала запах холодного ночного воздуха и его кожи.

Мне хотелось повернуться и больше не отводить глаз.

Нельзя.

Внизу сидели люди олигарха. Возможно, люди Природоведения. Возможно, те и другие. Кто-нибудь наверняка следил за ложами.

Поэтому я смотрела на сцену.

Артём тоже.

Для всего зала мы были двумя незнакомыми людьми, случайно оказавшимися в одной ложе.

Изольда о чём-то страдала.

Краем глаза я увидела, как его рука легла на край подлокотника.

Между нашими пальцами оставалось несколько сантиметров.

Я не шевельнулась.

Его мизинец коснулся моего.

На мгновение.

Все эти месяцы я представляла нашу встречу. Его лицо. Первые слова. Свой ответ. Я придумала десятки вариантов — и ни в одном не было его мизинца.

Одно почти невесомое прикосновение опрокинуло всё.

Оркестр продолжал играть. Но зал вдруг стал ненастоящим, плоским, как декорация. Настоящей оставалась только крошечная точка тепла на моём пальце.

Я одеревенела.

Он коснулся снова. Медленнее.

На этот раз прикосновение отозвалось во всём теле.

Я не отвечала.

Пока могла.

Его рука начала отступать.

Мой мизинец двинулся вслед за ним. Едва заметно. На несколько миллиметров.

Для любого, кто мог смотреть, — случайное движение.

Для него — фраза, спрятанная среди сотен чужих сообщений.

Ты ОК?

Его пальцы легли на мои.

Да.

Мы вместе?

Его ладонь сжалась вокруг моей.

Тёплая. Тяжёлая. Я узнала бы эту руку среди любых других — так же, как узнавала его сообщения среди чужих слов.

У меня перехватило дыхание.

Я ответила коротким нажатием.

Оставался ещё один вопрос.

Ты меня любишь?

Но для него не нашлось движения, которое со стороны выглядело бы случайным.

Мы продолжали смотреть перед собой.

Но теперь я чувствовала его всем телом. Тепло бедра совсем рядом. Движение плеча при каждом вдохе. Большой палец, едва заметно поглаживавший мою ладонь.

Я думала, что сначала увижу его лицо. Может быть, услышу два или три слова.

Я не представляла, что тело вспомнит его раньше, чем мы успеем посмотреть друг другу в глаза.

Сначала заныло внизу живота.

Потом стало тесно в собственном платье.

Я попыталась дышать ровно.

Поглаживание прекратилось.

Оркестр набирал силу. Изольда металась между любовью и долгом.

Я сидела неподвижно.

Внутри поднималось желание.

Живое, тёплое, упрямое.

Моё.

Артём убрал руку. Оставил её рядом, не касаясь меня.

От этого стало ещё хуже.

В самый напряжённый момент, когда оркестр взревел, а Изольда запрокинула голову, я медленно раздвинула колени.

И чуть подалась вперёд.

Так, словно хотела лучше видеть происходящее.

Рука Артёма застыла.

Я не смотрела на него. От моего движения край платья сам приподнялся — совсем немного, но достаточно.

Несколько секунд ничего не происходило.

Тогда я повернула голову.

В полумраке были видны только его глаза.

Немой вопрос.

Я раздвинула колени шире.

Сюда.

Артём сдвинулся на край кресла.

Снова посмотрел мне в глаза.

Его пальцы легли на моё колено и скользнули выше.

Я не остановила.

Не вставая, он бесшумно опустился с кресла на колени передо мной.

Из зала его уже не было видно. Для всех внизу я оставалась одинокой женщиной, внимательно слушавшей оперу.

Артём коснулся губами внутренней стороны моего колена.

Я вздрогнула.

Он замер.

Я положила ладонь ему на затылок и потянула к себе.

Не смей останавливаться.

Его губы двинулись выше — так медленно, что я едва не забыла о зале, охране и людях, которые могли нас убить.

Я смотрела прямо перед собой, не меняя выражения лица.

Только свободная рука впилась в бархат подлокотника.

Артём приподнял край платья. Ткань собралась на моих бёдрах. Его ладони легли под колени и мягко развели их ещё шире.

Он отвёл бельё в сторону.

Первое прикосновение его языка оказалось почти невесомым.

Я беззвучно втянула воздух.

Он ждал.

Я чуть качнула бёдрами навстречу.

Продолжай.

Следующее прикосновение было увереннее.

Его рот был тёплым. Дыхание касалось самой чувствительной кожи. Я чувствовала нажим языка, движение губ, ладони на моих бёдрах.

Он не торопился.

Слушал моё дыхание. Бёдра напрягались, ладонь сжималась у него на затылке — и он менял ритм раньше, чем я успевала попросить.

Когда я едва заметно выгнулась, его рука скользнула под платье. Пальцы коснулись меня одновременно с языком.

Мир сузился до этих прикосновений.

До его головы между моих ног.

До сцены, на которую я продолжала смотреть.

Изольда пела о своей великой любви.

Глупая женщина.

Попробовала бы она сейчас помолчать.

Я выдохнула через приоткрытые губы.

Артём чуть изменил движение — и попал точно.

Мои бёдра дрогнули. Он сразу это почувствовал и ещё шире развёл мои ноги.

Я смотрела перед собой.

Не моргала.

С каждым его движением напряжение росло. Ещё немного — и я не удержу ни лицо, ни голос.

Ещё.

Я не произнесла ни звука.

Только рука в его волосах сжалась сильнее.

Он понял.

Ещё.

Артём вдруг замедлился.

Я едва не застонала от возмущения.

Он поднял глаза.

Даже сейчас спрашивал.

Я прижала его голову к себе.

Вот тебе мой ответ.

После этого он стал настойчивее, но замедлялся всякий раз, когда дрожь могла меня выдать.

Я держала спину прямой.

Подбородок — чуть приподнятым.

Лицо — спокойным.

Только бёдра выдавали меня. Приподнимались, замирали, просили ещё.

Изольда закричала.

Мне захотелось перекричать её глупые страдания. Хоть раз внести в оперу что-нибудь настоящее.

Я сжала губы.

Крик остался внутри.

Удовольствие поднялось от живота к груди, прокатилось по плечам и рукам. Я перестала чувствовать кресло под собой.

Но я не отвела глаз.

С каменным лицом.

Только рука дрожала в волосах Артёма.

Тело сжалось вокруг его пальцев.

Из горла вырвался только короткий вдох.

Оркестр ударил мощным аккордом.

В ту же секунду меня накрыло.

Я закрыла глаза всего на секунду.

Артём не остановился.

Не дав мне опомниться, он смягчил движения. Первая дрожь ещё не отпустила, а под ней уже собиралась следующая.

Я хотела оттолкнуть его.

И прижала ближе.

Он знал разницу.

Вторая волна росла медленнее. Тепло снова собиралось внизу живота, становилось острым. Я покачнулась вперёд, навстречу ему.

Ладони Артёма удерживали мои дрожащие бёдра.

Моя ладонь соскользнула с его волос на шею.

Под пальцами его пульс бился так же быстро, как мой.

От этого желание обострилось.

Тристан и Изольда продолжали страдать.

Мужчина, которого я искала несколько месяцев, был передо мной на коленях и делал то, о чём я даже не посмела мечтать.

Мой.

Я напряглась всем телом.

Артём сжал мои бёдра.

Я откинула голову на спинку кресла и раскрыла рот вместе с певицей.

Она закричала за нас обеих.

А я молчала.

Дрожала.

И держалась за него, пока музыка и зал исчезали.

Когда всё закончилось, Артём ещё долго не поднимал головы.

Он прижался губами к внутренней стороне моего бедра.

Я гладила его волосы и пыталась вспомнить, где мы находимся.

Потом он поднялся с колен.

Я впервые увидела его лицо совсем близко.

Оно стало жёстче. На скуле темнел свежий след. Возле виска появилась тонкая белая полоска, которой раньше не было.

Но глаза остались прежними.

Теперь я хотела, чтобы кончил он.

Чтобы потерял контроль, вжал меня в спинку кресла, а я прижалась к нему — всем телом. Чтобы мы оба на несколько минут забыли про охрану и весь этот мир со всеми его Тристанами и Изольдами вместе взятыми.

Моя рука потянулась к пряжке его ремня.

Артём перехватил мою руку. Прижал к губам.

И медленно опустил.

Он сел рядом.

Наши плечи соприкоснулись.

Я не спросила, что с ним сделали.

Он не спросил, почему я исчезла.

Остальные вопросы могли подождать.

Артём взял мою ладонь и сжал.

Вместе.

Бежим?

Большой палец провёл по моей коже.

Да, но не сейчас.

Закончился акт. Зал взорвался аплодисментами.

Артём ушёл.

Если бы сейчас кто-нибудь заглянул в ложу, он увидел бы женщину с безумными глазами, неприлично задранным платьем и зачем-то аплодирующую вместе со всем залом.

Я начала приводить себя в порядок. Сдвинула колени. Поправила бельё. Одёрнула платье.

В складках платья я нащупала маленькую флешку, завёрнутую в скомканную бумажку.

На бумажке было написано:

«До прочтения — не выходи на связь.

Открой на новом компьютере. К сети не подключай.

Пароль: коробки падают вверх.

Запомни и уничтожь».