Мне двадцать пять, и я зарабатываю тем, что я Секси Лисичка!

А точнее фури, рыжая морда, чёрный нос, большие стеклянные глаза, снизу отверстие для рта. Парик с рыжими прядями крепится к капюшону. На теле - чулки, юбка, лифчик с мягкими вкладышами, кружевные трусики поверх пояса верности. Клетка уже третий год. Я сам себе поставил правило: не открывать без доната. За три года набиралось дважды. Оба раза я жалел, что открыл.

Зрителям я - Кицунэ. Девочка-лисичка с запертым членом и всегда голодной попкой. Они не знают мое имя - Женя. Да им не нужно.

Секс-машину я заказывал две недели. Рама, ремни, тихий двигатель, шток с сменными насадками, бак для автоматической смазки, блок управления по Wi-Fi. В описании было написано: интеграция с стрим-алертами. Донат - толчок. Определённая сумма - смена скорости. Ещё сумма - глубина. Ещё - вибрация насадки. Казалось удобным: лежишь, они платят, машина работает, чат сходит с ума, баланс растёт.

В день первого стрима с машиной я готовился с утра. Клизма - дважды, до чистой воды. Душ. Бритьё: ноги, ягодицы, лобок вокруг кольца клетки. Крем на кожу под ремни. Насадка толстая, с лёгким изгибом на простату, силикон телесного цвета. Я смазал её вручную, вставил в крепление, проверил бак смазки: полный, почти до краёв. Автоподача каждые сорок секунд короткая струя.

Пояс сверкал. Я протёр металл, надел свежие трусики с прокладкой, чулки, короткую юбку, лиф. Маску надел последней мир сразу стал уже, звук глуше, дыхание громче внутри морды. В зеркале была не Женя. Была лисичка с клеткой между ног и уже с влажной капелькой от предвкушения.

В чате при входе сразу посыпались смайлики.

Я сел на мягкую опору рамы спиной к камере точнее, попкой к камере. Руки завёл назад, застегнул манжеты на запястьях сам, зубами потянул за свободный конец ремня. Бедра широкие лямки, туго, чтобы не сползти. Поясничный ремень. Лодыжки к упорам. Когда защёлкнулся последний карабин, я дёрнулся эксперимента ради. Никуда.

Клетка бесполезно свисала вниз. Юбка была задрана и закреплена клипсой. Всё на виду: дырочка, металл, чулки, рыжий хвост на поясе, приклеенный ради картинки.

— Кицунэ готова, - сказал я в микрофон голосом выше обычного. Машина слушает донаты. Правила в панели. Пожалуйста... не убивайте меня сразу.

Чат засмеялся текстом.

Первый донат пришёл через минуту. Пять долларов. Шток дёрнулся, головка насадки коснулась входа, автоматика пыльнула смазкой - холодно, густо - и медленно вошла на треть.

Я выдохнул. Маска слегка запотела изнутри.

Десять долларов - глубже. Двадцать - скорость выше. Кто-то кинул пятьдесят, и машина перешла на ровный средний ритм: входила до упора, гладила простату изгибом, выходила почти до края, оставляя кольцо ануса растянутым вокруг силикона, снова вгоняла. Смазка чавкала в микрофон. Чат писал, какая я громкая, какая мокрая, как клетка качается в такт.

Мне нравилось.

Нравилось быть пристёгнутым и знать, что я сам это сделал. Нравилось, что член в стали, а удовольствие собирается только там, куда они платят в животе. Нравилось слышать собственный голос из морды лисицы: скулёж, всхлип, сорванное "спасибо за донат".

Через пол часа я уже кончил первый раз. Из отверстия клетки толчками пошла сперма - густая, капающая на полотенце под рамой. Тело выгнулось в ремнях, анус задрожал вокруг насадки. Машина не остановилась. Зачем ей останавливаться? Донаты шли.

— Ох... ох, бля... ещё... - я не успел договорить, когда кто-то кинул сотню.

Режим сменился. Быстрее. Глубже. Автосмазка плеснула снова, холод на горячем растянутом входе. Я заскулил. Чат требовал ещё. Кто-то создал цель: "Доить лису до отключки - 2000$".

Я смотрел на счётчик. Цифры росли. За вечер обычно выходило три-четыре сотни. Здесь за девяносто минут уже перевалило за тысячу.

"Ещё чуть-чуть", - подумал я.

Цель закрыли за двадцать минут.

Машина взревела новым профилем: короткие жёсткие толчки в простату без паузы, потом длинный глубокий ход до упора, удержание, вибрация. Я кончил второй раз почти сразу - уже жиже, почти без силы, но с судорогой в животе, от которой в маске потемнело. Сперма текла из клетки тонкой струйкой. Ноги в чулках дрожали. Ремни держали.

Третий оргазм пришёл без спермы - пустая волна, одни нервы, анус сосал насадку так сильно, что двигатель на секунду захлебнулся нагрузкой и компенсировал скоростью. Чат взвыл. Донаты сыпались пачками. Кто-то писал "бедная лисичка", кто-то - "ещё час", кто-то просто кидал деньги без сообщения, будто кормил автомат.

Время перестало быть временем.

Я помню второй час по тому, как маска полностью запотела и я дышал собственным влажным воздухом. Помню вкус помады, которую намазал до стрима и которая размазалась по внутреннему краю морды. Помню, как юбка expотом прилипла к пояснице. Помню голос - уже не поставленный "девочкин", а хриплый, сорванный, мой.

Четвёртый оргазм был мокрым снова: из клетки вышло что-то жидкое, смешанное со смазкой возбуждения. Пятое - сухое, с криком. Я дёргался в лямках, пятка соскользнула с аварийной кнопки и больше не нашла её.

"Ничего, - думал я сквозь толчки. - Сейчас спадёт. Сейчас чат устанет. Сейчас..."

Чат не устал.

К третьему часу бак смазки опустел наполовину. Автоматика продолжала лить по расписанию: холодно на входе, тепло внутри, смесь вытекала из меня по мошонке на металл клетки, на чулки, на полотенце, на пол. Звук был непристойный, непрерывный, влажный. Насадка ходила в раздолбанном анусе легко, слишком легко, и машина компенсировала глубиной - вгоняла до самого основания, билa по простате так, что перед глазами вспыхивали белые точки.

Я кончал и кончал. Уже не считал. Тело само собирало волны и выплёскивало их в никуда: член в клетке только тёк и ныл, настоящее удовольствие жгло кишку и низ живота. Иногда оргазм был острый, с криком. Иногда - длинный, тянучий, будто меня выворачивали наизнанку через задницу. После каждого я думал: всё, хватит...

Не было выбора, который я бы мог сделал сам: я пристегнул ремни, я вклчил алерты. Потому что быть лисичкой на раме, которую трахают за деньги незнакомые люди, пока пояс держит член мёртвым железом - это то, ради чего я вообще начал снимать. Потому что в маске можно не быть Женей. Можно быть дыркой с ушками и счётчиком донатов.

К четвёртому часу я почти не говорил.

Только звуки. Скулёж. Мокрый всхлип. Иногда сорванное "спасибо" на автомате, когда алерт проговаривал имя донатера. Мышцы бёдер дрожали непрерывно. Анус не закрывался даже в короткие паузы между режимами - зиял, принимал, выпускал смазку пузырями. Клетка была вся в белесых потёках. Чулки сползли. Хвост отклеился и висел на одном крае.

Кто-то в чате написал: "она сейчас отключится".

Я увидел сообщение на боковом мониторе одним глазом, краем, сквозь запотевшее стекло маски.

"Не отключусь", - подумал. И в ту же секунду машина сменила режим на максимальный после чьего-то жирного доната.

Мир сузился до штока.

Вход. Выход. Вход. Простата. Холод смазки. Жар. Ремни. Нехватка воздуха в морде. Собственный пульс в запертом члене. Я кончил снова - или это была уже не конча, а сплошная судорога, которая не заканчивалась. Кричал. Или думал, что кричал. В ушах шумело. Пальцы на связанных руках онемели. Ноги перестали слушаться.

Почти отключился.

Серые пятна. Тошнота от переизбытка. Сладкая, страшная пустота в голове, где осталось только: меня трахают, меня не останавливают, мне хорошо, мне слишком, мне ещё.

Я обмяк в ремнях. Машина продолжала. Тело принимало без участия: мягкое, открытое, мокрое. Иногда снова сжималось в оргазме само, слабо, жалобно. Спермы почти не было - только прозрачное. Клетка поблёскивала.

Пять часов.

Я это понял по таймеру стрима на мониторе. Цифра не влезала в голову. Шесть тысяч с лишним донатов за вечер. Чат медленнее, но живой. Кто-то писал "легенда". Кто-то - "выключите уже, ей плохо". Кто-то кидал ещё пятьдесят, и шток ускорялся.

"Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Я хочу до конца. Хочу знать, что будет, если не остановить."

На шестом часе голос пропал совсем. Горло сипело. Маска внутри была мокрой от слюны и конденсата. Юбка - тряпка. Анус - открытая, красная, блестящая дыра, которая хлюпала на каждом ходе и не думала сжиматься. Машина шла ровно, без жалости, с автоматической смазкой, которой оставалось на донышке.

Я кончил в последний раз почти без сознания - тихий спазм, выгнуло дугой, в глазах чернота, в ушах тишина поверх мотора. Кажется, застонал Кицунэ нет...

На 6 часе двигатель замолк.

Шток остановился на половине - торчал из меня толстым мокрым куском силикона. В комнате стало нереально тихо. Только мой хрип. На мониторе стрим ещё шёл. Чат сыпал вопросами.

Я не мог сразу выключить камеру. Пальцы не слушались. Минуту просто висел в ремнях, насаженный, открытый, с полным поясом остывающей спермы и смазки между ног. Потом зубами и плечом дотянул до запасной застёжки на запястье - оставлял слабое звено на такой случай. Одна рука. Потом вторая. Ремни на бёдрах. Поясница.

Когда попытался вытащить насадку, анус не держал её - она выскользнула сама, тяжело, с долгим непристойным звуком. За ней хлынуло: смазка, остатки, воздух. Дырочка не закрылась. Зияла. Пульсировала. Я сунул руку назад, коснулся пальцами краёв - мягкие, горячие, опухшие, не сходятся.

"Блядство", - подумал без злости. С восхищением. С ужасом. С желанием запомнить навсегда.

Камеру вырубил. Стрим на этом оборвался. Пусть думают, что лисичка отрубилась. Часть правда.

Встать с первого раза не вышло. Ноги были ватными. Я сполз на пол, на колени, маска криво съехала набок. Снял её. Под ней - мокрое красное лицо, размазанная помада, слипшиеся ресницы, глаза как после болезни. Настоящий я в чулках и клетке. С открытой дыркой, которая текла на пятки.

До полки с пробками дополз. Взял самую большую - толстую, с широким основанием, ту, что обычно боялся. Смазал вслепую. Сел обратно на колени, одной рукой развёл ягодицу, другой приставил. Вход почти не сопротивлялся. Пробка ушла целиком, легко, страшно легко, пока основание не щёлкнуло у кожи, закрывая растянутое кольцо.

Сразу стало легче. Не в смысле "не больно" - внутри всё горело и пульсировало. В смысле "собрано". Не вытекает. Не зияет. Заткнуто. Моё.

Я лежал на полу долго. Гладил клетку сквозь мокрые трусики. Слушал, как сердце колотится в закрытый член. Пробка распирала изнутри огромным тупым присутствием - единственное, что сейчас имело размер и форму после шести часов машины.

В голове крутилось одно и то же.

Я сам пристегнулся. Сам поставил алерты. Сам кончал, пока меня не перестало существовать. И мне это не "было норм". Мне это понравилось до черноты в глазах. До потери голоса. До дырки, которую пришлось закрывать пробкой, как крышкой.

Телефон вибрировал. Уведомления. Сообщения в директ. Скриншоты донатов. Кто-то уже клипал момент, где я дёргаюсь в ремнях беззвучно. Кто-то спрашивал, жива ли Кицунэ.

Я набрал ответ одной рукой, не вставая:

"Жива. Просто перегрелась. Спасибо за стрим. Пробка теперь лучший друг."

Отправил. Выключил экран.

Потом всё-таки дополз до душа. Сидел на полу кабины, пока тёплая вода стекала по спине, по клетке, по основанию пробки. Смывал смазку и сперму. Не вынимал затычку. Боялся - и хотел бояться - что без неё снова раскроюсь и не соберу.

Ночью в кровати лежал на боку, в чистой футболке, без маски, без парика. Просто Женя. Между ног - пояс, как всегда. В заднице - огромная пробка, без которой было пусто. Мышцы иногда сами сжимались вокруг неё фантомным эхом машины: будто шток всё ещё ходит, будто чат всё ещё платит, будто я всё ещё лисичка на раме.

Я обнял подушку и улыбнулся в темноту уставшим ртом.

Завтра надо купить второй бак смазки. И ремни крепче. И продумать таймер аварийной остановки на три часа - на случай.

Я ещё не решил, что страшнее: повторить случайно или повторить специально.

Член в клетке слабо дёрнулся, упёрся в металл, стих. Пробка отозвалась тяжестью. Я сжал её в себе сознательно, до вспышки боли и сладкой тошноты - и отпустил.

Сон накрыл сразу.

Во сне машина не останавливалась. И был этому рад.

После шестичасовой машины я три дня ходил с пробкой и дрожащими коленями.

На четвёртый открыл ноутбук и заказал то, что чат просил в директах месяцами. Я говорил себе: просто контент. Кицунэ должна расти.

Посылка пришла в чёрной коробке без логотипов.

Внутри - новая нулевая клетка: плоская стальная шайба вместо трубки, кольцо на мошонку, замок сбоку. Член в ней не торчит - уходит назад, прячется за гладким кругом, снаружи только ровная пластина с крошечным отверстием посередине. Рядом - уретральный электроплаг: тонкий гибкий электрод с ограничительным буртиком и проводом к блоку стимуляции. Ещё - надувной анальный агрегат: плотный ствол средней толщины с основанием-манжетой, которая накачивается от донатов - не в огромный шар, а чуть толще, туже, злее у входа. Вторая секс-машина - компактная, со штоком под тонкий силиконовый член для рта. Ремни, таймер-замки, пелёнки.

Я разложил всё на полу студии и долго сидел голый, глядя на старый пояс - тот, с трубкой, где ствол хотя бы угадывался. Нулевая клетка обещала другое: между ног как у куклы. Плоско. Ничего.

"Слишком", - подумал.

Потом надел маску и почувствовал, как мысль становится чужой. Женя боится. Кицунэ - нет. Кицунэ хочет, чтобы её сломали красиво и на камеру.

Стрим я назвал просто: "Foxy BREAK. 12Ч. ТОЛЬКО ТАЙМЕР-ЗАМКИ".

В описании честно расписал механику. Донаты управляют двумя машинами. Отдельная цель - накачка основания анального агрегата. Отдельная - электро в уретру. Отдельная - рот. Никаких админов. Никакой аварийной кнопки. Никакого стоп-слова на экране. Никаких запасных ключей. Всё на замках с таймером, которые я завёл сам до эфира. Изнутри не открыть. Досрочно не обесточить.

Ключ от нулевой клетки - в таймер-сейфе на двадцать четыре часа. Один. Без дубликата. Ошейник - таймер-замок на двенадцать. Манжеты запястий, бёдер, лодыжек - синхрон на двенадцать. Пульт донатов работает в одну сторону. Я могу только принимать.

Это уже было не "ошибка с донатами". Это было заранее подготовленое падение.

Подготовка заняла два часа в записи, без эфира.

Сначала - новая клетка. Вымыл, вытер досуха, дождался, пока ствол совсем обмякнет. Продел кольцо через мошонку, пальцами сложил член внутрь и накрыл плоской шайбой. Металл лёг на лобок холодно и окончательно. Снаружи - гладкий диск. Ни головки, ни контура ствола. Только крошечная дырочка по центру, куда потом ляжет основание электроплага. Замок щёлкнул. Я посмотрел вниз и не узнал пах: будто между ног всегда было пусто, а яйца просто чужой деталью под кольцом.

Потом - электроплаг. Смазка на тонкий электрод. Давление в уретру - жгучее, глубокое, знакомое и всё равно стыдное. Стержень ушёл внутрь скрытого за шайбой члена, бортик щёлкнул у отверстия пластины, провод вывел к блоку електро стимуляции у рамы. Теперь канал был забит электродом. Возбуждение билось о плоский металл изнутри и умирало там же.

Раму выставил посередине студии, между двумя машинами. Сзади - основная, со штоком под надувной агрегат. Спереди, на уровне лица - вторая, с тонким гладким членом телесного силикона, чуть длиннее ладони, с лёгким изгибом. Автосмазка на обоих баках. Пелёнка под пахом. Камеры: общая, крупно на шайбу, крупно на рот, крупно на вход.

Полный комплект: чулки, портупея, лиф, юбка-обманка сразу на клипсе, маска лисицы, ошейник с биркой "КИЦУНЭ - туалет / игрушка / хорошая девочка". Хвост - к кольцу на поясе у копчика.

Я встал на мягкие упоры рамы сам. Колени на подушках, грудь на опоре, зад приподнят к задней машине, морда - к передней. Защёлкнул лодыжки. Бёдра - широкие лямки, туго, чтобы не сползти и не свести ноги. Поясничный ремень. Запястья к боковым стойкам - таймер-замки, на дисплеях 12:00:00. Ошейник к короткой цепочке на раме - не душит, не даёт откинуть голову от тонкого члена спереди. Последним нажал на пульте "калибровка", ввёл в себя надувной агрегат на минимуме надува: ствол вошёл плотно, основание-манжета легла у входа едва выпуклой. Передний тонкий член приставил к губам маски - отверстие для рта как раз.

Пока цифры ползут, я ничья лиса. Только чата. Пристёгнутая. На двух стволах. Без рук.

Эфир.

— Кицунэ сегодня не девочка, - сказал я в высокий сорванный голос, пока рот ещё был свободен. - Кицунэ сегодня дырка с двух сторон. Донатьте. Ломайте. Если останусь целой - вы плохо старались.

Чат взорвался.

Первый час был почти нежным на фоне того, что я задумал. Задняя машина - медленный ход, агрегат на минимуме. Передняя - ещё выключена, тонкий член только касался губ, мазал помаду. Я сжимался вокруг ствола в попке, скулил в маску, тёрся плоской шайбой о воздух - гладкий металл вместо члена, стыдно и пусто. Электрод в уретре пока молчал, но сам по себе уже делал каждое полу-возбуждение острым: ствол пытался налиться под пластиной, упирался в сталь изнутри, каналу было тесно вокруг плага.

Потом закрыли цель на электро.

На экране вспыхнуло: ЭЛЕКТРО-УРЕТРА - ОТКРЫТО.

Блок уже был под током через таймер-реле; донаты слали импульсы прямо в электрод. Первый удар - короткий, жужжащий, глубоко в канале. Я дёрнулся в ремнях и заскулил по-настоящему. Не для камеры. Для себя. Ток шёл внутрь скрытого члена, в мякоть за плоской шайбой, в место, которого снаружи нет - и чат платил за каждый импульс.

Следом закрыли цель на рот.

На экране: РОТ - ОТКРЫТО.

Передняя машина ожила. Тонкий силиконовый член толкнулся между губ, скользнул по языку, упёрся в нёбо. Не толстый - именно тонкий, наглый, удобный, чтобы ходить долго и глубоко, не разрывая челюсть с первого толчка. Я открыл рот сам. Он вошёл до середины, вышел, вошёл глубже. Автосмазка капнула на губы. Слюна сразу потекла по подбородку под маску.

Меня трахали с двух сторон.

Сзади - плотный ход в попку. Спереди - тонкий ритм в глотку. Под шайбой - ток. Я кончил через пятнадцать минут такого.

Сперма почти не вышла: под нулевой клеткой некуда, электрод мешал, всё выдавилось тонкой жгучей струйкой вдоль плага и через крошечное отверстие шайбы - белёсое на блестящем диске, унизительно, с запахом внутри морды. Пятно на пелёнке. Чат писал "плоская киска", "хорошая лиса", "ещё".

Обе машины не останавливались.

На втором часу открыли накачку основания.

Агрегат в попке оставался тем же стволом - но манжета у входа начала толстеть от донатов. Чуть-чуть. Потом ещё. Кольцо ануса растягивалось не вглубь ужасом, а вширь у краёв: основание становилось туже, круглее, не давало сфинктеру сжаться вокруг тонкой шейки, заставляло держать вход открытым и мягким. Каждый ход задней машины теперь входил легче и выходил с чавканьем, а манжета пульсировала давлением у самых нервов.

— Хватит... толще... бля... - сипел я в тонкий член, и слова превращались в бульканье.

Никто не мог остановить. Некому было спросить. Цифра накачки ползла. Основание становилось злее - не огромным, а именно "ещё на размер", "ещё на полразмера", до потолка, который я сам прошил до стрима. Я плакал в маску, ревел, без постановки, дрожал в оргазме без спермы, пока тонкий член ходил по глотке, а ток жег канал.

Хотел дно. Хотел знать, где оно. И знал: даже если передумаю, таймеры не слушают.

Когда накачка упёрлась в предел прошивки, насос встал. Чат взвыл. Я обмяк, с открытым входом на тугой манжете, с тонким членом во рту, с электродом в скрытом стволе, с плоской шайбой вместо достоинства.

Донаты переключились на скорость.

Задняя машина ускорилась. Передняя - тоже: тонкий ствол стал бить короче и чаще, в глотку, до слёз, до хрипа, до ниток слюны на лифчике. Я лаял, когда рот освобождали на секунду для воздуха - и снова принимал. Сначала шутки ради. Потом потому что слов не осталось.

Шесть часов.

Семь.

Я уже не следил. Тело стало мокрым инструментом: рот, вход, канал. Оргазмы шли волнами без пауз - пустые, мокрые, болевые, сладкие. Иногда я терял картинку: серые края, гул двух моторов, писк алертов. На стойке перед мордой мигал таймер: 05:12:44... 05:12:43... Некому было спросить, жив ли я. Некому остановить. Руки пристёгнуты. Только цифры и чат.

Именно тогда плаг выскользнул.

Топ-донат ударил максимальный профиль: зад на всю глубину без паузы, основание на пределе накачки, передний тонкий член до корня, стимуляция - длинная непрерывная волна вместо коротких щелчков. Простата сжалась так, что скрытый за шайбой ствол судорогой вытолкнул всё, что мог. Бортик электрода щёлкнул у отверстия. Тонкий мокрый стержень выехал из уретры сам - медленно, непристойно, с ниткой смазки - и повис на проводе, ещё подрагивая током вхолостую, упёршись в пелёнку.

Пустой канал. Секунда пустоты. Потом меня прорвало.

Сначала моча - сильная, бесконтрольная, прямым потоком из крошечной дырки в плоской шайбе, без плага-затычки. Било на пелёнку, на ремни, на собственный живот, шумно, стыдно, долго. Я завыл в тонкий член во рту - звук вышел мокрый, давящийся - и не мог сжать: мышцы ещё дёргались в оргазме, агрегат долбил простату, тугая манжета держала вход открытым, и струя шла пульсами в такт задним толчкам. Чат взорвался спамом быстрее, чем я успел вдохнуть носом.

Следом - сквирт.

Не сперма по-мужски. Жидкое, мощное, выжатое изнутри давлением на железу: прозрачно-белёсые толчки из того же отверстия в диске, поверх мочи, фонтаном под камеру. Плоская шайба блестела, поток хлестал из "ничего" - из гладкого места, где члена не видно - и лисичка скворчала на весь эфир, дёргаясь в ремнях, с тонким членом в глотке, с надутым у краёв входом, лая в силикон, плача, захлёбываясь. Ноги в чулках дрожали в лямках. Хвост хлопал по мокрой опоре. Каждая новая волна задней машины выдавливала ещё - моча, сквирт, снова сквирт, тонкая нитка, снова удар жидкости о пелёнку.

Вставить плаг обратно было нельзя. Руки в таймер-замках. Электрод болтался на проводе под шайбой и бил током уже по мокрому металлу и коже лобка - тупо, зло, вхолостую - пока прошивка не выключила импульсы на "обрыв контакта".

Я не играл. Не держал для кадра. Просто вытекал, пристёгнутый к двум машинам, с пустой уретрой и гладкой шайбой вместо достоинства.

— Ммпх... мм- выскочил... - сорвалось в тонкий ствол уже голосом Жени, не Кицунэ, когда передняя машина на секунду вышла до губ. - Он выскочил... я... а-а-а-

Передний шток снова вошёл до глотки. Крик оборвался бульканьем. Камеры не моргали. Чат писал "СКВИРТ", "ПУСТАЯ ДЫРКА", "ПЛОСКАЯ ПИСАЮЩАЯ ЛИСА", сыпал донатами так, что обе машины ускорились - и из меня снова хлестнуло, слабо, жалобно, до сухой судороги, пока тонкий член трахал уже совсем мягкий рот.

Когда поток кончился, я висел в ремнях мокрый с паха до колен. Плоская пластина капала. Электроплаг качался на проводе внизу, бесполезный. Рот не закрывался: тонкий ствол ходил и ходил, оставляя губы опухшими, подбородок в слюне. Попка принимала агрегат с тугой манжетой у краёв - вход больше не был узким кольцом, а мягкой, растянутой на основании дырой.

Девятый час. Десятый.

Я уже почти не стонал - только хрип и мокрый ритм двух штоков. Иногда передняя машина по донатному профилю уходила в "глубокий режим": тонкий член стоял в глотке несколько секунд без хода, перекрывая воздух, потом коротко трахал, потом снова держал. Сзади в эти секунды били чаще. Оргазм приходил чёрными пятнами. Пелёнка под шайбой была целым озером.

На стойке: 00:14:22.

Четырнадцать минут.

Я уже не двигался - только принимал. Десять. Пять. Одна.

00:00:00.

Сразу несколько щелчков: манжеты, ошейник, бёдра, лодыжки, блок питания обеих машин. Моторы захлебнулись и умерли. Задний агрегат остановился во мне на половине хода, манжета всё ещё тугая у входа. Передний тонкий член замер на языке, тяжёлый от слюны. Стрим шёл, пока телефон сам не отрубил эфир по расписанию через минуту. Я просто висел в ослабших ремнях - открывать их изнутри я начал не сразу, пальцы не слушались - и слушал тишину после двенадцати часов чужих денег.

Тишина.

Женя вернулся не сразу. Сначала была только лиса на раме, которая сделала всё, что обещала, и чуть больше. Потом - саднение в пустой уретре, жжение в растянутом входе, сорванное горло, вкус силикона и собственной слюны. Потом - смех. Тихий, сиплый, настоящий. В голове крутился момент, как плаг выехал из шайбы и как я скворчал на камеру фонтаном из плоского "ничего", с тонким членом во рту.

Я сполз на пол, когда ремни наконец поддались. Вытащил задний агрегат - манжета вышла с долгим непристойным звуком, за ней потекло. Передний член так и качался на штоке перед пустой опорой. Электроплаг отстегнул от провода и отложил: вставлять обратно сейчас рука не поднялась.

Дополз до телефона.

Ролик-превью нарезать не надо: клипы уже гуляли. Баланс за стрим закрывал аренду на полгода. В директе - предложения "повторить оффлайн", "приехать с перчатками". Одно из них я не удалил. Запомнил.

Ночь прошла на полу ванной. Плоская шайба на месте - ключ ещё в суточном сейфе, без "достать из себя". Только часы. Я гладил гладкий диск и слушал, как в соседней комнате сейф молчит: 11:00... 10:00... 09:00...

Под шайбой ствол дёрнулся к пустоте канала и ударился в металл изнутри без права выйти.

Пусть суточный дотикает сам. Пусть нулевая клетка останется честной - один таймер. Пусть между ног будет плоско.

Утром сейф щёлкнул в 09:00. Ключ от шайбы выпал на ладонь. Я покрутил его и положил обратно. Завёл таймер ещё на день. Без пути обхода.

Встал. Протёр раму. Слил баки смазки. Протёр плоский диск. Под прокладку в трусиках - чтобы капало не на ткань кресла.

В зеркале - парень двадцати пяти, синяки под глазами, опухшие губы, бирка на голой шее, гладкая шайба вместо члена.

туалет / игрушка / хорошая девочка.

Я не снял бирку.

Открыл ноутбук и поставил в расписание новый стрим через неделю:

"Foxy BREAK 2. Снова две машины. Снова только таймеры. Если электроплаг выпадет - не вставляю до конца эфира. Донаты решают скорость. Нулевая клетка без досрочного ключа."

Палец завис над "опубликовать".

Женя шепнул: ты больной.

Кицунэ нажала.

Черновик улетел в ленту. Уведомления посыпались сразу. В превью уже кто-то нарезал момент, где из плоской шайбы хлещет, тонкий член торчит из лисьего рта, и лисичка орёт сквозь силикон, что плаг выскочил.

Я сел на пол, провёл пальцем по плоской клетке между ног - гладко, пусто, счастливо, обречённо выдохнул:

— Хорошая лиса.

Под шайбой член дёрнулся к ничему и затих.

Ключ от этой пустоты лежал в сейфе с новым отсчётом...