Они пришли рано, когда еще не набежали туристы и местные, когда лежаки стояли пустыми рядами и только редкие фигуры таких же жаворонков как они, бродили у кромки воды. Антон выбрал место в стороне, под тростниковым навесом, они расстелили полотенца и легли. Марина сразу закрыла глаза. Антон лежал на спине и смотрел, как сквозь тростник просвечивает небо ярко-голубое, почти без облаков.

Они лежали и молчали.

Потом Марина перевернулась на бок, подперла голову рукой и посмотрела на него. Он чувствовал ее взгляд, но не повернулся к ней.

— О чем думаешь? — спросила она.

— Ни о чем.

— Ну неправда же.

Он повернул к ней голову. Она смотрела спокойно, без прищура, просто ждала ответа. Это был ее способ общения, когда она хотела откровенности: не давить, а задать вопрос и просто смотреть, ничего не говоря. Ждать, пока собеседник сам расскажет.

— Думаю о вчерашнем, — сказал он.

— О чем именно?

Он помолчал. Не то чтобы он не хотел говорить, просто искал слова, которые были бы точными. Он не любил говорить общими терминами. Предпочитал прямые честные ответы.

— О том, как ты танцевала с ним, — сказал он. — Как он держал тебя за талию. Как ты не убрала его руку.

Марина молчала. Слушала.

— И о том, что я чувствовал, пока на это смотрел, — добавил Антон.

— И что ты чувствовал?

Он лежал, смотрел в небо. Волны шумели, откатывались и снова шли на приступ песчаного берега.

— Точно не злость, — сказал он. — И не ревность. Я ждал ее, но – нет. Ничего подобного не было.

— А что было?

Он повернул голову к ней.

— Не знаю, — сказал он. — Было... приятно просто смотреть на тебя. На то, как он хочет тебя. На то, как ты это чувствуешь. — Пауза. — У меня... встал. Прямо там, у перил.

Марина не отвела глаза. Не засмеялась. Не смутилась. Она просто смотрела на него с каким-то новым, непонятным для него выражением.

— Да, — сказала она тихо.

— Что — «да»?

— Я видела тебя. Там, у перил. — Она опустила взгляд на секунду, подобрала слова. — Ты смотрел на меня. .. Ну, смотрел не так, как смотрят когда ревнуют. По-другому. Я почувствовала это, и у меня...

Она остановилась.

— Что? — спросил он.

— Я... ну, что-то почувствовала, — сказала она. — Внутри. Не от него. От того, что ты смотришь. Как ты смотришь.

Антон молчал, не перебивал.

— Он мне понравился, — сказала она ровно. — Не прямо очень, но понравился. Приятный, не наглый. Когда он прикоснулся к запястью — было приятно, да. Но это было... как тебе сказать... — Она искала слова. — А потом я нашла тебя глазами. И это было по-другому.

— Что — «по-другому»?

— Сильнее, — сказала она просто. – Твой взгляд – он меня завел сильнее, чем его... прикосновения.

Они помолчали.

— Я ничего не почувствовала к нему, — добавила она. — Ну, ничего особенного. Но флирт... — Она чуть улыбнулась. — Знаешь, мне понравилось. Что кто-то меня хочет. Что я это ощущаю. Что ты видишь. — Пауза. — Все это вместе.

— Все вместе, — повторил Антон.

Она кивнула.

Он смотрел на нее. Солнце поднялось выше, тень от навеса стала короче. На пляже прибавилось людей — голоса, детский смех, где-то заиграла ритмичная музыка из чьей-то колонки.

— Мы никогда об этом не говорили, — сказал Антон.

— Нет.

— Почему?

Марина подумала.

— Не было повода, наверное, — сказала она. — Или страшно было. Ну все-таки...

— А сейчас?

Она посмотрела на него.

— Сейчас мы на море. — Небольшая пауза. — И ты сам начал. Ну, почти сам.

Он хмыкнул.

Они лежали рядом, и между ними как будто зарождалось что-то новое, незнакомое чувство. Не плохое, не хорошее, просто новое.

Они купались, потом снова лежали. Купили с тележки у торговца по мороженому. Марина читала книгу, Антон дремал. Потом дремала Марина, Антон смотрел на воду.

До обеда они не возвращались к этому разговору.

После полудня, когда жара стала невыносимой и пляж поредел, они нова легли под навес. Тихо. Рядом никого. Марина что-то читала с телефона, потом отложила его.

— Ты хотел бы увидеть это снова? — спросила она.

Антон сразу понял, о чем она.

— Да, — сказал он.

— Как вчера? Или — больше?

Пауза.

— Не знаю, — сказал он честно. — Вчера было хорошо. Даже того, что было — мне хватило. Но...

— Но?

— Но мне было интересно, что было бы дальше. — Он повернулся к ней. — Если бы ты не ушла.

Марина смотрела на него.

— И что бы ты сделал? — спросила она тихо.

— А чего бы ты хотела?

Она молчала несколько секунд.

— Ты бы хотел, чтобы я встретилась с ним? — спросила она прямо. — Или с кем-то. По-настоящему?

Он не уклонился от вопроса.

— Я думал об этом сегодня утром, — сказал он. — Честно — не знаю. Мозг говорит, что это, наверное, неправильно. Что... ну, должна быть ревность. Что я быть против этого.

— А не мозг?

— А не мозг... Наверное, все остальное – хотело бы, — сказал он просто.

Марина медленно легла на спину, посмотрела в небо. Ее руки лежали вдоль тела. Потом она нашла его руку и взяла в свою, переплетя пальцы.

— Я не знаю, чего я хочу, — сказала она. — Или — знаю, но не знаю, правильно ли это хотеть. Все как-то... запутанно.

— Тут нет правильного и неправильного, — сказал он.

— Ты так думаешь?

— Здесь — да. Я так думаю.

Она помолчала.

— Мне было бы интересно, — сказала она наконец. — Если бы... по-настоящему. С кем-то. Пока ты знаешь. — Ее голос был ровным, без лишнего. — Мне было бы интересно это попробовать.

— Почему?

— Не знаю, — сказала она. — Просто чувствую, что это что-то... незакрытое. Что-то, чего я не делала и что хотела бы понять. — Пауза. — Это тебя пугает?

— Нет, — сказал он.

— Совсем?

— Совсем нет, — сказал он. — Что пугает — так это не понять, что происходит. Или не знать. Вот это — пугало бы. А так — нет.

Марина повернулась к нему снова.

Они смотрели друг на друга. Солнце просвечивало сквозь тростник, бросало полосы тени на ее лицо.

— Значит, ты разрешаешь, — тихо сказала она.

— Да, — сказал он.

— С этим парнем?

— С кем угодно, кого ты выберешь.

Что-то изменилось в ее лице, Антон не понял, что именно. Это была не радость, нет. Скорее, задумчивость. Как будто она не до конца верила в то, что все всерьез, что они действительно обсуждают эту тему и он... Он не против, а, наоборот, поддерживает ее.

— Ты точно понимаешь, что говоришь? — спросила она. – На что ты даешь добро?

— Точно.

— И ты не скажешь потом, что передумал?

— Не скажу.

Она долго смотрела на него. Потом кивнула.

— Ладно, — сказала она. – Ладно.

Они еще купались в море, уже вечером, когда жара спала. Марина плавала дальше него, уходила в воду, где дно уже не почувствовать под ногами, и там лежала на спине, смотрела в небо. Антон держался чуть ближе к берегу, у него на левой ноге часто бывали судороги. Солнце медленно клонилось к горизонту, море стало темно-синим с золотистыми пятнами.

Они вернулись к полотенцам. Марина не торопясь вытиралась. Антон лег на спину, закрыл глаза.

Через несколько минут он почувствовал ее, она легла рядом, совсем близко. Повернулась к нему. Ее рука легла ему на грудь.

— Антон.

— Да.

— Посмотри на меня.

Он открыл глаза. Она была рядом, с влажными волосами, глаза блестят.

— Я хочу тебя, — сказала она.

— Марин, тут люди.

— Я знаю. Вечером.

— Вечером, — сказал он. – Я тоже тебя хочу. Всегда.

Она не убирала руку с его груди. Ее пальцы слегка подрагивали, он чувствовал это сквозь ткань футболки.

— О чем думаешь? — спросил он.

— Ну так, обо всем понемногу, — сказала она. — И о нас.

— Что-то неприличное?

— Конечно, — сказала она. — Максимально развратные вещи.

Он накрыл ее руку своей.

В номере они не торопились.

Марина принимала душ первой, долго, Антон успел соскучиться. Он стоял на балконе, смотрел на вечернее море. Небо становилось лиловым, на набережной внизу уже зажглись фонари.

Она вышла в полотенце, влажная, с умиротворенной мордашкой, какая у нее бывала всегда сразу после горячего душа. Прошла мимо него к тумбочке, взяла крем, начала мазать обгоревшие плечи. Он смотрел на нее из дверного проема и улыбался.

— Иди сюда, — сказала она, не оборачиваясь.

Он подошел. Взял у нее крем и она подалась назад. Он стал медленно и нежно наносить крем, еда касаясь ее кожи кончиками пальцев.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Он убрал крем, но не отошел. Стоял за ней, и она чувствовала, что он возбужден. Ее руки нашли концы полотенца. Ткань упала на пол.

Антон не двигался. Он просто смотрел на нее, на спину, на линию позвоночника, на ее идеальные бедра. Она стояла не двигаясь, ждала. Она знала, что он любит смотреть на ее.

Потом медленно повернулась к нему.

Она спокойно смотрела на него с каким-то новым, непонятным для него выражением. Потом ее взгляд опустился ниже.

Она подошла ближе. Еще ближе. Вплотную.

Ее руки легли на его бодра. Потом она подняла взгляд и посмотрела – снизу вверх. Он любил, когда она так смотрела. Снизу.

— Ложись, — сказала она.

Он послушно лег.

Марина устроилась рядом с ним, ее рука легла ему на живот, скользнула ниже. Когда она крепко взяла его член в руку, он тихо выдохнул. Она двигала рукой не спеша, она хорошо знала, как ему нравится. О, да, она знала о нем все... или почти все.

Он лежал и смотрел на нее. Она тоже смотрела на него, прямо, без смущения, с тем сосредоточенным спокойствием, от которого у него иногда перехватывало дыхание в те моменты, когда, казалось бы, нужно быть немного... более эмоциональной.

— Расскажи, — сказала она тихо.

— Что рассказать?

— Что ты видел вчера. Когда смотрел на меня.

Он закрыл глаза на секунду, снова открыл.

— Видел тебя. Как ты двигаешься. — Голос у него был ровным, хотя давался ровным с усилием. — Как ты смеешься. Как его рука легла на тебя.

— И что ты чувствовал?

— Жар, — сказал он. — В груди. В животе.

— Хороший?

— Очень.

Она ускорила движения руки.

— Ты хочешь увидеть больше, — сказала она.

И это был не вопрос.

— Да.

— Скажи это.

— Хочу увидеть больше, — сказал он тихо.

Она наклонилась к нему и ее волосы коснулись его живота. Потом он почувствовал на члене ее губы. Сперва просто касание, потом еще, и еще, а потом она взяла его по-настоящему, глубоко, как она умела. Почти до горла.

Антон закрыл глаза.

Марина работала ртом медленно и ритмично. Она умела это делать, умела брать в рот глубоко, почти касаясь губами паха Антона, и почти не испытывать рвотного рефлекса.

Она прерывалась, поднималась, смотрела на него, снова наклонялась. Несколько раз. Антон не торопил ее. Он лежал и чувствовал, как внутри него нарастает что-то плотное и горячее.

Да, уже скоро.

— Смотри на меня, — сказала она.

Он открыл глаза, она смотрела на него снизу. Этот взгляд — прямой и спокойный – стал для него последней каплей. Он стал кончать. Неожиданно резко и высоко, ритмичные струи спермы падали на живот, на простынь, попали ей на волосы. Она не отстранилась, все так же продолжая смотреть ему прямо в глаза.

Антон несколько раз выдохнул, чувствуя как все напряжение ушло с остатками семени, и навалилось приятное чувство усталости. Он прикрыл глаза.

Марина легла рядом с ним, положила ему на грудь руку. Рука была липкой, в его сперме, и он накрыл ее своей ладонью

— Тебе хорошо? — спросила она.

— Очень, — сказал он.

Пауза.

— Я рада, — сказала она. – Правда рада.

В ее голосе было что-то простое и теплое. Удовлетворение тем, что она смогла сделать ему приятно.

Он повернул к ней голову. Посмотрел.

— Иди сюда, — сказал он.

Она придвинулась ближе. Он крепко обнял ее, прижал к себе. Она устроилась рядом, положила голову на его плечо. Они лежали, и за окном шумело море.

И им никто больше не был нужен.

Или был?...

— Ты рада, — сказал он после молчания.

— Это не то чтобы радость, — подтвердила она. – Скорее, удивление.

— Удивление? Тем, что я сказал?

— Да. — Пауза. — Я... я не ожидала. Ну, что ты скажешь это сам. Что...

— Знаешь, я тоже не ожидал, — признался он.

— Боишься?

— Ну так, немного. — Он помолчал. — Не за тебя, или не того, что ты с кем-то будешь... Ну, ты понимаешь... Я себя боюсь немного. Что не знаю до конца, как я себя поведу, когда... если это случится по-настоящему, а не в наших фантазиях.

— Это довольно честно, — сказала она, помолчав.

— Угу.

— Мне важно, что ты говоришь это, — сказала она. — Что не прячешь внутри, а действительно откровенно со мной говоришь... на такие темы. Особенно на такие темы.

— Я не хочу прятать что-то от тебя, — сказал он.

Она подняла голову, посмотрела на него.

— Мы справимся, — сказала она.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю, — призналась она. — Но думаю, что справимся. С чем угодно. Потому что мы говорим об этом.

Он кивнул.

— Ладно, — сказал он.

Гулять они вышли довольно поздно, около десяти. Жара давно спала, воздух был теплым и свежим, от моря тянуло прохладой. Набережная в этот час была людной, но не особо шумной : гуляли преимущественно парочки, да старики сидели на лавочках, смотря на вечернее море.

Антон и Марина шли, держась за руки.

У причала она остановились.

Море было темным и спокойным. Огни с набережной ложились на воду длинными желтыми полосами. Вдали ритмично и медленно мигал маяк. Где-то позади играла тихая музыка, но какая – понять было почти невозможно.

Марина смотрела на воду.

— Знаешь, Антош... Я никогда не была такой честной с тобой, как сейчас, — сказала она.

— Никогда? За все время?

— Именно так — никогда.

Он смотрел на нее.

— Мне это нравится, — сказал он медленно.

— Мне тоже, — сказала она. — Немного страшно. Но нравится.

Они молчали. Маяк мигал. Вода мерно плескалась о причал.

Марина повернула к нему голову.

— Скорее всего, это будет другой мужчина, — сказала она. — Не тот. Я пока не решила. И не искала.

— Не обязательно искать его здесь.

— Нет, не обязательно. Я просто говорю...

— Хорошо, — сказал он.

— Точно? Правда, все хорошо?

— Точно, Мариш.

Она смотрела на него еще секунду, потом снова повернулась к морю. Сжала его руку.

Они долго стояли у причала — дольше, чем обычно стоят в таких местах туристы. Смотрели на воду, на маяк, на темный горизонт, где небо и море сливались в одно.

— Наверно, это лучший отпуск, — сказала она наконец.

— Думаешь?

— Конечно. У нас никогда не было такого... Такого разговора и... не знаю, понимания и согласия во всем...

— Да, — просто согласился он.

Марина положила голову ему на плечо. Он не двигался. Стоял, смотрел на воду, держал ее руку и слушал море.

Отпуск продолжался.