Тишина в спальне была густой, насыщенной запахом их тел и только что закончившегося секса. Айнура лежала на груди Гимбата, её щека прижалась к грубой ткани его рубашки, а рука его медленно, почти автоматически, скользила по выпуклости её живота под прозрачным халатом. Гимбат смотрел в потолок, но видел не его. Он видел её, стоящую перед ним несколько минут назад, дикую, кричащую, скачущую на нём, как на последнем мужчине на земле. Воспоминание об этом зрелище, смешанное с ощущением её тяжёлого, удовлетворённого тела на себе, заставило кровь вновь застучать ниже пояса.

Он осторожно сел, нарушив их уютный кокон. Айнура подняла на него сонные глаза, но молчала, наблюдая.

Он смотрел на неё. Она всё ещё лежала, полулежа на боку, и полупрозрачная ткань халата не скрывала ничего: ни тяжёлых, набухших грудей с тёмными сосками, ни изгиба бёдер, ни главного — её круглого, уже внушительного живота, который на таком раннем сроке обещал двойню. Гимбата прошибло волной первобытной гордости. Полгода не прошло с свадьбы, а его жена уже носит его детей, его кровь, его будущее. Его собственность.

Всплыли в памяти обрывки разговоров с друзьями, пьяные байки о том, как они унижают своих жён. Один хвастался, что заставлял лизать ботинки, другой — что подкладывал её под пьяных приятелей за деньги. Гимбат морщился. Он был не таким. Его жена — его сокровище, его территория. И ни с кем он не будет её делить. Никогда. Мозг, однако, вцепился в одну деталь, одну мысль, которая уже не раз проскакивала, как искра: «…кроме рыжей ведьмы Кати». Образ вспыхнул ярко, пламенно, и его член, ещё не успевший окончательно успокоиться, вновь каменел в штанах, требовательно упираясь в грубую ткань.

Он прохрипел, голос его сорвался, стал хриплым от нахлынувшего желания: — Иди ко мне.

Айнура медленно, с грацией хищницы, потянулась. С лёгким движением плеч она сбросила халат, и он бесшумно соскользнул на ковёр, оставив её совершенно обнажённой в тусклом свете утра. Она подошла к нему, её бёдра покачивались, и опустилась на колени на пол перед ним. Её пальцы ловко, просунулись под пояс трусов и освободили его стоящий колом член. Он выскочил наружу, горячий, напряжённый, с пульсирующей головкой, уже влажной от предсеменной жидкости.

Айнура не стала церемониться. Она обхватила его у основания и наклонила голову, её тёплые, влажные губы сомкнулись на головке. Гимбат аж затрясся, его пальцы вцепились в край кровати. Так ему ещё никто не делал. Даже самые дорогие, обученные всем премудростям шлюхи не могли сравниться с этим. Она работала ртом как богиня: то глубоко заглатывая его почти до самого горла, то выскользивая, чтобы игриво облизать языком самый чувствительный узел под головкой. Она лизала весь его ствол, от основания до кончика, покрывая его слюной, а затем осторожно, но настойчиво взяла в рот его тяжёлые, набухшие яйца, лаская их языком. Гимбат задыхался, его тело превратилось в одну сплошную, натянутую до предала струну.

Когда она почувствовала, что его бёдра напряглись, а член начал биться в её руке в преддверии разряда, она резко остановилась. Отпустив его, она поднялась, встав на ноги над ним. Её глаза горели насмешкой и властью. Она осторожно, медленно присела, направляя его твёрдый ствол в свою горячую, мокрую щель. Член вошёл без усилия, погружаясь в неё до самых яичек.

Гимбат охнул и обнял её за талию, роняясь назад на кровать и увлекая её за собой. Теперь она лежала на нём, а он, упираясь ногами в матрас, начал мощно, глубоко трахать её снизу. Он наклонил голову и прижался губами к её грудям, налившимся от беременности и возбуждения. Он лизал их, кусал соски, вгоняя её в экстаз. Айнура кричала, громко и беззастенчиво, её крики смешивались с его тяжёлым дыханием и звуками лязга пружин. Гимбат был профи, он знал, как довести женщину до безумия, и сейчас он вкладывал в это всю свою силу, всю свою похоть, всю свою собственническую страсть.

Но когда он почувствовал, что больше не может сдерживаться, что сперма уже кипит в нём, готовая вырваться наружу, он вдруг замер. Что-то щёлкнуло в нём, и вместо привычной грубой команды он услышал собственный, почти робкий голос: — Можно… в ротик кончу?

Айнура, продолжая двигаться на нём, кивнула, но её лицо, скрытое от него, исказила едва заметная ухмылка. Победа. Ещё один шаг. Ещё одна ниточка в её руках. Старый Гимбат, тот, с которым она выходила замуж, ни о чём бы не спросил. Он просто взял бы своё, по праву хозяина. А этот… этот становился ручным, сам того ещё не осознавая.

С последним, сильным толчком он вытащил из неё член и быстро, почти неловко, перевернул её на спину. Айнура легла на подушки, её голова была запрокинута, а губы слегка приоткрыты в ожидании. Гимбат навис над ней, сжимая свой пульсирующий член рукой. С коротким, сдавленным рыком он извергся. Тяжёлая, горячая струя спермы ударила ей точно в рот, за ней вторая, третья. Она не моргнула, не дёрнулась. Когда он опустел, она аккуратно сглотила всё до последней капли, затем облизала губы, собирая остатки.

Она примостилась под его мышкой, как и раньше, уложив голову на его грудь. Гимбат, тяжело дыша, обнял её. Его рука снова нашла её живот и начала гладить его, но теперь в этом движении было что-то иное. Не только собственническая гордость, но и едва уловимое подчинение. Он думал, что владеет ею, но именно в этот момент, прижавшись к нему после его робкой просьбы, Айнура знала наверняка: нити этого брака уже давно в её руках. И она их не отпустит.

120   5403  11   +10 [1]