Максим долго не мог уснуть в ту ночь. Он лежал на диване, глядя в тёмный потолок, и в голове снова и снова прокручивались картины прошедшего дня. Мама, выходящая из леса. Её растрёпанные волосы, красные щёки, сбившееся дыхание.

Он знал правду. Он видел её лицо, когда она говорила, что «ничего не было». Но он также видел, как она улыбалась Антону, как таяла под его взглядом, как её голос становился мягче и глубже, когда она обращалась к нему.

Она изменила отцу, — думал Максим, сжимая кулаки. Она изменила ему с этим рыжим мудаком.

Гнев поднимался в груди, но тут же натыкался на другое чувство — понимание. Он вспомнил её слова: «Я хочу чувствовать себя живой. Хочу быть просто Лизой». Он вспомнил, как она смотрела на отца в последний раз перед отъездом — с усталостью, с какой-то обречённостью.

Она тоже человек, — сказал он себе. Она имеет право на счастье. Даже если это неправильно.

Он перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Это единоразовая интрижка. Просто курортный роман. Она вернётся домой, и всё забудется. Никто не узнает. Никто не пострадает.

Эти мысли успокаивали, но где-то в глубине души он знал — это не конец. Это только начало.

Утро следующего дня было пасмурным. Серые тучи затянули небо, но дождя не было. Ветер приносил запах озера и сырой земли. Максим проснулся оттого, что в комнате было тихо. Слишком тихо.

Он сел на диване и огляделся. Кровать мамы была пуста, покрывало аккуратно заправлено.

— Мама? — позвал он, хотя уже знал, что ответа не будет.

Тишина.

Он встал, прошёлся по комнате, заглянул в ванную — пусто. На столе лежала записка: «Макс, я вышла ненадолго. Вернусь через час. Не волнуйся. Целую, мама».

Но Максим волновался. Он знал, куда она могла пойти. И мысль о том, что она снова с Антоном, жгла изнутри.

Он быстро оделся — джинсы, футболка, кроссовки. Вышел в коридор, прошёл по ковровой дорожке до двенадцатого номера. Остановился перед дверью, прислушался.

Тишина.

Он взялся за ручку, повернул — заперто. Тогда он приложил ухо к двери, пытаясь уловить хоть какие-то звуки. Ничего. Ни голосов, ни шума.

Он постучал — раз, другой, третий. Никто не открыл.

— Пусто, — пробормотал он, отступая. — Где же они могут быть?

Он спустился в холл, выглянул на улицу. Пасмурно, но ещё сухо. На пляже было малолюдно — всего несколько человек, решивших искупаться, несмотря на погоду.

И тут его осенило.

Он вспомнил вчерашний лес. Тропинку, по которой мама выходила с Антоном. То место, где они прятались. Туда, где она, по её словам, «ходила в туалет».

Он вышел из гостиницы и быстрым шагом направился в сторону пляжа, а затем — к лесу. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Он не знал, что хочет найти, но ноги несли его вперёд.

Тропинка была влажной от утренней росы. Ветки цеплялись за одежду, под ногами хрустели сухие листья. Максим шёл, внимательно вглядываясь в каждое дерево, в каждый куст.

И тут он заметил что-то в стороне от тропы. Прямо в чаще, за густыми зарослями, мелькнуло движение.

Он свернул с тропинки, пригнулся и, стараясь ступать бесшумно, начал пробираться вперёд. Сердце колотилось так громко, что он боялся, что его услышат.

Он раздвинул ветки и замер.

То, что он увидел, заставило его оторопеть.

Антон стоял возле старого, корявого дуба, прислонившись спиной к стволу. Его джинсы были приспущены до середины бёдер, обнажая мощные, волосатые ноги и стоящий член. На его губах играла самодовольная улыбка.

А перед ним, на коленях, сидела его мама.

Она была одета в синие шортики и соблазнительную светлую маечку, которая плотно облегала её грудь. Волосы были распущены и слегка растрёпаны. Она стояла на коленях в мягкой лесной траве и совершала поступательные движения головой в районе его паха.

Максим не мог отвести взгляд. Он видел, как её губы обхватывают член Антона, как она двигает головой вверх-вниз, как её щёки втягиваются от усилия. Из её рта доносились влажные, чавкающие звуки, которые смешивались с тяжёлым дыханием Антона.

Максим быстро нырнул в кусты, спрятался за густыми ветками, но не ушёл. Он не мог уйти. Он смотрел на это зрелище, не зная, что думать.

Моя мама... на коленях... перед ним...

Мысли путались, в голове шумело. Он чувствовал одновременно отвращение, гнев и какое-то странное, тёмное возбуждение, от которого хотелось кричать.

Тем временем Антон положил одну руку на голову Лизы, пальцы вплелись в её светлые волосы. Второй рукой он взял её за подбородок, приподнимая голову, чтобы видеть её глаза.

— Я сам, — сказал он низким, властным голосом. — Не дергайся.

Лиза замерла. Антон начал двигать бёдрами — сначала медленно, потом быстрее. Он натурально ебал Лизу в рот, грубо, жёстко, не церемонясь. Глубокие, мощные толчки заставляли её голову дёргаться назад, а из уголков рта потекла слюна, стекая по подбородку.

Максим смотрел, как его мать, которую он знал как заботливую, скромную женщину, которую уважал и любил, сейчас стояла на коленях и позволяла делать с собой такое. Как её лицо искажалось от усилия, как она хватала ртом воздух между толчками.

В глазах у него потемнело. Он сжал кулаки, но не двинулся с места. Его тело словно приросло к земле.

Вскоре мама застучала ладонями по бёдрам Антона — быстрыми, отрывистыми движениями. Сигнал. Он понял, отпустил её голову и отстранился, его член вышел из её рта с влажным хлюпающим звуком.

Лиза сплюнула на землю, затем упала на четвереньки, тяжело дыша, как загнанная лошадь. Грудь ходила ходуном, волосы закрывали лицо.

Через минуту она поднялась, вытерла рот тыльной стороной ладони и улыбнулась — улыбкой, которую Максим никогда раньше у неё не видел. Хитрой, довольной, почти порочной.

— Да уж, — сказала она с придыханием. — Ты меня сегодня просто так не отпустишь?

Антон усмехнулся, поправляя стоящий член:

— Нет, нифига.

Он подошёл ближе, положил руки ей на плечи и развернул спиной к себе.

— Загибайся, — скомандовал он. — Обопрись на дерево.

Лиза послушно сделала, как он сказал. Она развернулась, наклонилась вперёд, упёрлась ладонями в шершавую кору. Её округлые ягодицы, обтянутые синими шортами, оказались прямо перед ним.

Антон не стал терять времени. Он подошёл сзади, приспустил с неё шорты вместе с трусиками, обнажая её влажную, розовую плоть. Максим видел, как мама вздрогнула от прохладного воздуха.

Антон засунул палец в её киску, провёл им по влажным складкам, потом начал водить им внутрь, растягивая её.

— Ну давай, вставляй уже, — прошептала Лиза, подаваясь бёдрами назад.

— Какая ты нетерпеливая, — усмехнулся Антон.

Он убрал палец, приставил головку члена к её входу и одним резким движением вошёл в неё до самого основания.

Лиза вскрикнула — громко, отрывисто, с ноткой боли и наслаждения. Её пальцы впились в кору дерева, голова запрокинулась.

— Да! — выдохнула она.

Антон сразу взял резкий темп. Он двигался мощно, грубо, вколачиваясь в неё с такой силой, что её тело сотрясалось от каждого толчка. Влажные, шлепающие звуки разносились по лесу, смешиваясь с её стонами и его тяжёлым дыханием.

— О да... да... продолжай... — выдыхала Лиза, сжимая пальцы на коре. — Ещё... не останавливайся...

Антон хлопнул её по ягодице — звонко, сильно. Лиза вскрикнула и выгнулась.

— Ещё, — выдохнула она с придыханием. — Шлёпни по другой.

Он с удовольствием выполнил просьбу — второй шлепок раздался ещё громче. На коже остались красные следы, но Лиза, казалось, была в экстазе. Она подавалась ему навстречу, двигала бёдрами в такт его толчкам.

Так прошло около пяти минут. Быстрых, жёстких, неистовых. Максим смотрел на это, сжав зубы, но не мог отвести взгляд. Он ненавидел себя за это, но в его штанах становилось тесно.

Наконец Антон замедлился, его дыхание стало прерывистым.

— Сейчас кончу, — прорычал он. — Давай рот.

Он вышел из неё, его член блестел от влаги. Лиза быстро развернулась, упала на колени и приникла ртом к его члену.

Максим понял, что пора уходить.

Он начал осторожно, бесшумно отползать назад, стараясь не шуметь ветками. Он отодвинулся на несколько метров, потом встал и, согнувшись, побежал обратно к тропинке.

Сердце колотилось где-то в горле. Лицо было красным, ладони вспотели.

Он добежал до тропинки, перевёл дух и быстрым шагом направился обратно к гостинице. Он не оглядывался, боясь, что они его заметят.

В голове была каша. Он видел свою мать на коленях. Он видел, как её трахают в рот. Он видел, как она просила ещё, как она умоляла шлёпнуть её по другой ягодице.

Это не моя мама, — думал он. — Это не она. Это какой-то злой сон.

Но это был не сон. Это была реальность. И он не знал, что с этим делать.

Он вбежал в гостиницу, поднялся в номер и захлопнул за собой дверь. Он стоял посреди комнаты, глядя в пустоту, и пытался отдышаться.

Через двадцать минут дверь открылась. Вошла Лиза. Она выглядела абсолютно спокойной, только лёгкий румянец ещё играл на щеках. Волосы были аккуратно причёсаны. Она улыбнулась, как ни в чём не бывало.

— Привет, сынок. Я вернулась. Ходила на пляж.

Максим смотрел на неё и не узнавал. Вместо его мамы перед ним стояла чужая женщина — та, что полчаса назад стояла на коленях в лесу и умоляла трахать её в рот.

— Мам, — сказал он, и голос его сорвался. — Где ты была?

— Я же сказала, на пляже, — ответила она, не глядя ему в глаза. — Что-то случилось? Ты какой-то бледный.

Максим сжал кулаки, потом разжал. Он хотел сказать ей правду. Хотел закричать, что он всё видел. Хотел спросить, как она могла.

Но он не сказал.

— Ничего, — ответил он, отворачиваясь. — Просто не выспался.

Лиза подошла к нему, обняла за плечи и поцеловала в макушку.

— Пойдём позавтракаем, — сказала она мягко.

Она зашла в ванную, а Максим остался стоять посередине комнаты, глядя на закрытую дверь.

Уважаемый читатель, если вас заинтересовало мое творчество, то на моем Boosty можно найти продолжения моих рассказов или поддержать автора: https://boosty.to/igrivyykottsvetushchiyvishney