Это произведение создано больным воображением автора. Оно не имеет отношения к текущей реальности.

Когда игра заканчивается, король и пешка падают в одну и ту же коробку.

Тяжелые бронированные двери в кабинет моего мужа открылись с глухим, механическим гулом. Они весили три тонны. Их проектировали, чтобы выдержать прямой ядерный удар.

Вошли трое. И я увидела три похабные ухмылки на знакомых, но теперь абсолютно чужих лицах.

Три верных пса ее мужа. Его правая рука, его тень и его молчун. Сейчас они смотрели на меня, сидевшую за его дубовым столом, не как на жену босса. Как на три куска мяса. Или три кусочка тортика, оставленные на столе хозяином, который больше не вернется.

Мой живот сжался в ледяной ком и я поняла, случилось самое страшное. Не снаружи. Здесь.

Первый, высокий и жилистый, с лицом бухгалтера и руками мясника, бросил на стол папку. Она шлепнулась с влажным звуком.

— Что с ним? — мой голос прозвучал хрипло. — Все ТРИ его самолета рухнули по неизвестным причинам. Час назад, — сказал он без интонации. — Три часа назад взорвали второго номера, вместе с сыном. В столице Третий день нет электричества. Премьер молчит Третий день.

Второй, коренастый, с медвежьей походкой, прислонился к косяку, перекрывая выход. Его глаза, маленькие и блестящие, скользили по моей блузке.

— ТРЕТИЙ по счету гарант, сейчас пьет по ТРИ нормы в день. Уже сделал ТРИ заявления. Что они пересекли ТРИ красные линии. И он лично ТРИ раза нажмет красную кнопку.

Третий, тот самый молчун, с хищным лицом и сединой на висках, стоял в стороне. Он смотрел на свои идеально начищенные ботинки.

— Главный бородач страны, — тихо сказал он, — отвел своих абреков с фронта еще ТРИ дня назад. Сегодня его сын получил за это сразу Три ордена.

Первый хлопнул ладонью по папке. — На этом политинформация закончена.

Он посмотрел на меня, и его ухмылка стала шире. Глаза стали пустыми. Он расстегнул ремень. Пряжка звякнула. Штаны упали на пол. Он не снимал ботинки. Его член, уже наполовину возбужденный, толстый и жилистый, лежал на бледной коже бедра.

— Главный за Три секунды избавился от штанов и трусов, — пробормотал он, больше себе, чем мне. Потом поднял на меня взгляд. — Давай на колени и поработай ротиком. Три года мечтал об этом дне.

Второй фыркнул, оттолкнулся от стены. — Чур попка моя, — сказал он сипло. — Тоже три года смотрю, как она в этих юбках ходит.

Третий вздохнул, снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула. — Ладно. Вздохнул. Беру что осталось. Все равно будем меняться.

Лежать на столе. Стоять на коленях. Принять. Вытерпеть. Иначе все заканчивались пулей в затылок в подвале этого здания. Они были не просто псами. Они были ее новыми хозяевами. И их было трое.

Я медленно встала из-за стола. Колени не дрожали. Дрожала внутри всё. Я опустилась на колени на холодный паркет. Узкая юбка врезалась в бедра. Первый шагнул ко мне, задевая мою щеку горячей, плотной кожей своего члена. Пахло потом, дорогим мылом и влажным мужским желанием.

— Открой рот, чемпионка, — скомандовал он.

Я открыла. Он ввел головку, уперся в нёбо. Он был огромный. Я подавилась. Слезы выступили на глазах.

— Соси, — просто сказал он.

Я обхватила губами, двинула головой. Слюна капнула на подбородок. Он застонал, запустил пальцы в мои волосы, сжал в кулак. И начал двигать бедрами, глубоко и резко заходя в горло. Я сфокусировалась на дыхании. На звуках. На влажном хлюпающем звуке, на его тяжелом сопении. Он трахал мой рот, как трахают шлюху в подворотне, методично и без злобы. Просто потому что может.

Я видела, как второй раздевается, скидывая рубашку. Его тело было покрыто шрамами и татуировками. Он подошел сзади, натянул мою юбку. Поролоновая подкладка порвалась с сухим треском. Его грубые пальцы впились в мою ягодицу, раздвинули щёки. Я вздрогнула. Он плюнул. Теплая слюна потекла по моей промежности.

— Расслабься, красавица, — просипел он мне в ухо, пока первый долбил мое лицо. — Иначе будет больно.

Первый выдернул член изо рта. Слюна тянулась нитью. Он тяжело дышал. — Хватит. Моя очередь в другое место.

Они сменились местами с отлаженной, циничной синхронностью. Второй толкнул меня грудью на край стола. Брюки и промокшее от моих слёз и слюны белье слетели с меня. Холодный лак стола обжег кожу.

Первый стоял перед моим лицом, поглаживая свой блестящий от влаги член. Второй зашел сзади. Я слышала, как он плюет на ладонь, размазывает. Острие его члена, широкое и тупое, уперлось в мое отверстие. Я вцепилась пальцами в край стола.

— Готовься, — хрипло сказал он.

И вошел. Не постепенно, а одним резким, разрывающим толчком. Я вскрикнула. Боль вспыхнула ярко и остро. Он был огромен. Он заполнил меня до предела, до спазма. Он замер на секунду, наслаждаясь теснотой.

— О, блять... — выдохнул он с благоговением. — Вот она...

И начал двигаться. Короткие, мощные толчки, выбивающие воздух из легких. Стол скрипел и бился о стену в такт его ударам. Я стонала, лицом уткнувшись в живот первому. Тот снова засунул свой член мне в рот, придерживая за затылок. Я была растянута, заполнена с двух сторон, зажата между их телами.

Третий, молчун, наконец подошел. Он сел в кресло моего мужа напротив. Расстегнул ширинку. Достал свой член, длинный и тонкий. Он просто смотрел, как меня трахают, и медленно гладил себя.

Ритм второго ускорился. Его живот шлепался о мои ягодицы. Внутри всё горело. Боль смешалась с чем-то другим, низким, животным, стыдным чувством. С предательским теплом, которое начало разливаться по низу живота. Он вгонял в меня себя с матерной руганью, с одобрительными хрипами первого.

— Кончаю! — рявкнул второй и вогнал в меня последний, сокрушительный толчок. Его тело напряглось. Я почувствовала, как внутри меня пульсирует его член, как горячая жидкость заполняет меня. Он простоял так несколько секунд, затем с хрипом вытащил. Что-то теплое и липкое потекла по моим бедрам.

Он отошел, тяжело дыша. Первый вытащил свой член из моего рта. — Теперь моя, — сказал он.

Он развернул меня, как тряпичную куклу, спиной на стол. Приподнял мои ноги, перекинул себе на плечи. Его взгляд упал между моих раскинутых ног, на размякшую, покрасневшую плоть, заляпанную спермой второго.

— Грязная, — констатировал он без эмоций. И всунул в меня два пальца, проверив. Вынул, облизанными пальцами провел по моему клитору. Я вздрогнула. — Но мокрая.

Он направил свой член и вошел. Легко, будто в масло. Он трахал иначе: не яростно, а методично, с глубокими, до самых матки, проникновениями. Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде не было ничего, кроме холодного любопытства и удовольствия от власти. Я не выдержала, отвела взгляд. Увидела, как Третий встал с кресла и подошел. Он взял мою руку, положил на свой член.

— Держи, — сказал он. И я, покорно, обхватила пальцами его горячую, пульсирующую кожу.

Первый ускорился. Его дыхание сбилось. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как подступает волна, черная, грязная, не от желания, а от самого акта, от этой дикой, унизительной механики. Он это понял.

— Давай, кончай, шлюха, — прошипел он. — Кончай, пока тебя трахают, как скот.

И я кончила. Судорожно, тихо, с тихим стоном, вырывающимся из горла. Спазм прокатился по всему телу, сжимая его член внутри. Это его добило. Он выругался, вогнал в меня последний раз и замер, изливаясь внутрь пульсирующими струями.

Он вытащил, сполз с меня. Стоял, опершись о стол, приводя дыхание в норму. Третий, наконец, вынул свой член из моей руки. Он подошел, посмотрел на моё измазанное, дрожащее тело. На мое лицо.

— Что осталось, — повторил он своё. И плюнул мне на живот. Тепло растекалось по коже. Он развернулся и пошел к двери.

Бросил через спину — ОНИ сказали ты можешь быть полезной.

— ОНИ договорятся? - Уже договорились.

Первый и второй, уже одетые, поправляя галстуки, последовали за ним. Они не оглянулись.

Я лежала на столе, в луже пота, спермы и унижения. Ветер с улицы шевелил бумаги из упавшей папки. Она знала они вернутся. У них в штанах — три богатыря. У меня — три дырочки.

Дверь весом в три тонны закрылась с тихим щелчком.

Мой покойный муж был лишь королем на доске, с правом сделать ход на одну клетку. ИГРОКОВ было тоже ТРОЕ. Она не знала кто они. Трое договорились - это было главное.

Поистине. Три волшебное число.