Сласть

Прекрасные обнаженные женщины начинают сниться мужчинам уже в юные годы. В процессе сна и наслаждения манящей и влекущей женской плотью юноши порою возбуждаются до выплеска светлой и густой жидкости, как при настоящих ласках, пачкая трусы и простыни...

Находясь вот уже в возрасте зрелости, я продолжаю видеть эти полугрезы-полусны, когда алеющая улыбка прекрасной женщины призывает меня к близости с нею, и обещает широко раздвинутые ножки, и приподнятые вверх ягодички, и готовые к оральным ласкам губки...

Люди летают... я знаю... они не могут не летать, когда вокруг и внутри них клокочет такой ураган красок и звуков... Мужская плоть извека жаждет окунуться в плоть женщины, пролить в нее свои живительные соки и преодолеть земное тяготение. Женщина – это некий солнечный океан, зов космоса... И я всегда боюсь обидеть или как-то оскорбить ее... Красивая женщина с добрым сердцем – это такое счастье! От взгляда такой женщины и волны моря утихнут, и тучи разойдутся, и раны затянутся! Она распространяет вокруг себя тепло и негу, радость и озорство, свет и гармонию...

И я впадаю в транс, когда вижу такую женщину, «манкую» и артистичную, иногда грустную, иногда игривую. И тогда меня несет не то вглубь, не то ввысь... и я мечтаю вдохнуть аромат ее волос... и услышать ее тонкий сексуальный голос... и целовать ее чудные необыкновенные глаза... и тихонько покусывать нежные сосочки ее высоких грудей...

Когда я знакомлюсь с такой женщиной, то я далеко от нее и одновременно близко, рядом и где-то сверху, в ее комнате или над постелью, рядом, даже когда она запирается в туалете...я в шорохе ее книг... в шуме струящейся воды, когда она принимает ванну, делает педикюр или бреет свою кисулю... в дымке кофе, который стоит у нее на столе... я целую ее ножки, когда она спит... я покупаю ей тампоны, когда у нее критические дни...

Она знает какие-то очень серьезные вещи... о жизни... о мужчинах и женщинах... о любви... о боге... и я счастлив, что познакомился с такой женщиной, и у меня слезы на глазах от нежности к ней... Наверное, лучше жить так, как живу я, и умереть стареньким нищим, чем жить без того, чтобы хоть раз в жизни не вступить с нею в близость, не прикоснуться к ее губам... ее дыханию...

...Я принял душ, тщательно вымыл своего красавца и вышел в комнату уже в полной боевой готовности. Инна с интересом оглядела мой жеребячий инструмент, покорно легла навзничь в ожидании моих похотливых поглаживаний и поцелуев... неуверенно раздвинула стройные ножки, закрыла глазки...

Поначалу мне было туговато в ее почти еще девственном гнездышке. Я улегся на спину. Инна нежно взяла моего красавца в рот, провела по нему ярко-розовым языком снизу вверх. Мне было так приятно, и так хотелось, чтобы Инну охватило настоящее женское сладострастие, что я велел ей снова лечь на спину и широко раздвинуть ноги. Она сжала мою голову бедрами и отдалась еще мало знакомым ощущениям.

В полночь она затащила меня на балкон, подняла голову к небу и произнесла: "Никто не знает, куда уходит свет звезд...". После этого повернулась ко мне, встала на колени и начала мне отсасывать.

— Я буду твоей звездой, твоей нимфеткой, твоей гейшей, твоей сосалкой, буду пить твой сладкий йогурт, лишь бы тебе было хорошо со мной...

Я не знал, что ей ответить. Просто еще глубже погружал ей в рот свой член.

— Инна, ты – богиня! – только и мог я вымолвить... А про себя подумал: "Соси, моя сладкая! Соси!"

Через полчаса я уложил ее на спину, высоко задрал ее ноги и еще раз вонзил в ее влагалище свой сказочный уд... Инна кричала и извивалась, принимая его удары, гладила ступнями ног мое лицо, трогала ими мои губы.

... Проснулся я оттого, что Инна юркнула ко мне под одеяло и начала целовать мои яйца, тем самым продолжая осваивать весь имеющийся у женщин арсенал соблазнения и ублажения мужской плоти.

Затем, встав и натерев себя ароматическим маслом, заскользила по мне всем своим благоуханным телом, лаская грудями и попой мои бедра, живот, грудь, целуя мои губы, нос и глаза своей раскрывшейся, как цветок, горячей пиздёнкой... Я целовал бугорок ее маленького клитора и нежные складки вокруг влагалища. Инна страстно стонала, гладила моего крепкого удальца, засовывала мне в рот пальцы своих ног, свой влажный трепетный язычок...

В перерывах мы ели какие-то бутерброды, пили молоко, я купал ее в ванной с пеной и лепестками роз, массировал ее спинку... Затем были коленно-локтевая позиция, перемещение на стол, в кресло, на крышку унитаза, очередной горловой минет, проникновение пальцами в анус, орально-анальные ласки...

Когда я ходил справлять нужду, Инна держала мой член рукой. Затем сама усаживалась на унитаз, широко раздвигала бедра, и я ловил ее струйку в ладошку... Затем усаживал Инну себе на лицо и вращением и ритмичными движениями языка во влагалище доводил ее до оргазма.

Как-то вечером Инна ещё раз отсосала мне, проглотив сперму, попросила причитающийся ей гонорар и уехала в неизвестность. Сказала, что туда, куда уходит свет звезд.

На память о себе она оставила мне свои красные трусики. Они до сих пор сладко пахнут её горячей пизденкой.

Теперь я одинок. Что такое одиночество? Это пустыня. Это когда твое сердце медленно перестает биться, но об этом вряд ли кто-то узнает. Уж сколько раз я был в своей жизни одинок, и вот опять...

Я никому не стану пускать пыль в глаза, и рассказывать, какой я успешный, с каким удовольствием я пользуюсь благами цивилизации. Да, я способен на многое, заставить людей плакать и смеяться, броситься в пламя пожара, чтобы прийти кому-то на помощь... Но все это не избавляет меня от отсутствия волшебства жизни... отсутствия прекрасной мелодии, звучащей по утрам у изголовья...

Лишь иногда... когда я ложусь в постель и закрываю глаза... передо мной появляется силуэт прекрасной молодой женщины... я смотрю как она расчесывает длинные волосы... сбрасывает платье... любуюсь ее волшебной наготой, ее дивным мерцанием, светлым пушком внизу живота... И вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю... И в этих воспоминаниях и видениях я исторгаю в нее свое горячее кипение, обнявшись, мы устремляем свои взоры в бесконечное небо над нашими головами.

Так, далекое исчезнувшее и недостижимое счастье вновь заставляет биться мое сердце.