Городской автобус в час пик напоминал консервную банку, набитую людьми. Воздух был тяжелым, спертым, пропитанным запахами дешевого парфюма, влажной одежды и дорожной пыли. Восемнадцатилетняя Ани смущенно стояла, вцепившись в поручень, и пыталась слиться с толпой. Юбка была чуть короче допустимого, но это компенсировалось строгим белым воротничком блузки.

Ани была красива той особенной, зрелой красой, которая присуща молодым армянкам: густые иссиня-черные волосы, огромные карие глаза с густыми ресницами и кожа оттенка спелой оливки. Но главной ее гордостью, и одновременно ее проклятием, была грудь. Третий размер, высокая, тяжелая, с пухлыми сосками, которые то и дело проступали сквозь ткань блузки. Грудь была невероятно мягкой, словно спелый персик, и Ани знала, что мужчины смотрят на нее с нескрываемым вожделением.

Сзади стоял мужчина. Он был намного старше, около сорока. В его облике сквозила какая-то расслабленная самоуверенность: расстегнутая верхняя пуговица рубашки, легкий запах перегара — видимо, зашел в магазин перед дорогой. Он был крепким, с грубыми руками и колючим взглядом, который буквально раздевал девушку.

Когда автобус резко затормозил на повороте, толпа качнулась. Ани, потеряв равновесие, невольно прижалась спиной к мужчине. Она почувствовала его жар, почувствовала твердость его тела. Мужчина не шевельнулся, чтобы освободить дорогу. Напротив, он плотнее прижался к ней, и Ани почувствовала, как что-то твердое уперлось ей в поясницу.

В следующую секунду, когда автобус снова дернулся, его рука поднялась и легла ей на бедро.

Ани вздрогнула. Она не видела его лица, но чувствовала, как его пальцы медленно, почти невесомо, начали ощупывать ее попку. Она замерла, сердце забилось в бешеном ритме. Пальцы скользили по ткани юбки, перемещаясь сначала на бок, а потом всё ближе к самому сокровенному.

Мужчина действовал уверенно. Его рука переместилась вперед и легла рядом с лобком поверх юбки. Автобус продолжало трясти и рука как бы случайно приспустилась туда, где заканчивалась ткань юбки и начиналась нежная, бархатистая кожа. Ани попыталась немного отстраниться, но сзади была крепкая грудь незнакомца, а впереди — несколько человек стояли спиной. Теперь его рука уверенно легла ей между ног.

Она почувствовала, как его пальцы зашли глубоко под юбку, нащупывая край белья. Ани закусила губу, ее щеки вспыхнули пунцовым цветом. Она была не опытна, и такая безнаказанная наглость в общественном месте повергла ее в шок, но одновременно вызвала странное, томительное возбуждение.

Мужчина, не обращая внимания на ее смущение, продолжил. Его пальцы просочились сквозь влажную ткань трусиков, находя вход в ее лоно. Ани тихонько всхлипнула, зажмурив глаза. Она чувствовала, как его твердые пальцы начинают исследовать ее, проникая внутрь, растягивая ее плоть.

— Пожалуйста... — прошептала она, не в силах понизить голос.

— Ну что ты, тебе и так повезло, девка, — глухо отозвался он ей в затылок. — Просто расслабься.

Его рука двигалась ритмично. Пальцы раздвигали ее губы, проникали глубже, в самую суть ее женственности. Ани чувствовала, как внутри нее разливается влажный жар. Стенки влагалища сжимались вокруг его пальцев, invitingly, призывая к большему. Она пыталась отстраниться, но ноги стали ватными.

Мужчина почувствовал ее возбуждение. Его пальцы стали двигаться быстрее, с каждым разом проникали всё глубже. Он задел точку G, и Ани вздрогнула, выгнувшись в спине. Ее грудь прижалась к его руке, и она почувствовала, как затвердели ее соски.

— Ах... — она уронила голову на плечо, полностью отдавшись его власти.

Он продолжал ласкать ее, и с каждым его движением жар внизу живота нарастал, превращаясь в настоящий пожар. Ани чувствовала, как внутри нее все пульсирует. Соки текла по его пальцам, увлажняя кожу. Она была так возбуждена, что забыла о людях вокруг, о шуме автобуса, о запахе перегара. Она чувствовала только его жесткие пальцы, которые теперь стремительно, с силой, вбивались в нее, дразня и мучая.

Внезапно пальцы замерли и начали кружиться, имитируя фрикции. Ани почувствовала резкий всплеск наслаждения. Ее тело обдало током, сознание затуманилось, и она, сжав зубы, чтобы не вскрикнуть, почувствовала, как из нее выплескивается живая горячая влага. Она задрожала всем телом, прижимаясь к нему, пока оргазм медленно затихал, оставляя после себя сладкую, тягучую пустоту.

Мужчина медленно убрал руку, поправил юбку девушки и, ничего не сказав, вышел на следующей остановке, оставив Ани одну в ее смущении и блаженстве.

***

Прошла неделя. Утро выдалось холодным и серым. Ани шла по знакомому подъезду к своему дому, кутаясь в пальто и сжимая в руках учебники. Вдруг дверь одной из квартир распахнулась, и на пороге появился он. Тот самый мужчина из автобуса.

Он выглядел иначе: на нем был помятый рабочий комбинезон, в руках — разводной ключ. Видимо, он зашел к соседям по вызову. Увидев Ани, он замер, и на его лице появилась узнаваемая, хитрая ухмылка.

— Снова видимся, — низким голосом произнес он.

Ани опустила глаза, смущенно переминаясь с ноги на ногу. — Здравствуйте, — тихо ответила она.

— Ну как, понравилось тебе в автобусе? — Мужчина вышел на лестничную площадку, преграждая ей путь.

Ани покраснела, ее сердце заколотилось. — Я не понимаю, о чем вы... — Она попыталась обойти его, но он сделал шаг в ее сторону, практически прижимая ее к стене. — Мы едва знакомы.

— Не прикидывайся, — усмехнулся он. — Ты дрожала так, что я чувствовал это каждой клеткой. Тебе очень понравилось, ты ведь даже не пыталась заставить меня перестать. Я тебя давно заприметил - ты же с 8 этажа?

Ани сжала руку с книгами. — Пожалуйста, не надо. Это было... нелепо. Лучше всего забыть об этом.

— Нелепо? — Мужчина придвинулся еще ближе, так что она почувствовала запах его табака и металла. — Я живу в квартире 15. Зайдешь ко мне? Покажу тебе, что бывает, когда всё по-настоящему.

— Нет, — она покачала головой. — Я спешу домой.

— Ани, — он произнес ее имя, которое, видимо, услышал в автобусе или подсмотрел в документах. — Я знаю твою маму. Мы с ней... знакомы. Она была бы рада, если бы ты зашла.

Ани замерла. — Откуда вы...

— Я знаю всех в этом доме. Слушай, если ты не хочешь идти, я. просто расскажу твоей маме, какая ты на самом деле. Расскажу, какой в тебе живет похоть, которую ты прячешь за этой аккуратной воротничком... — Он понизил голос до шепота, обжигая ее ухо дыханием. — Ты ведь хочешь, чтобы она узнала, какой развратной ты была в автобусе?

— Нет! — Ани резко отстранилась, ее сердце колотилось от страха и гнева. — Не смейте ей ничего рассказывать!

— Тогда иди со мной. Всего на минуту, — он вызывающе ухмыльнулся.

— Нет, — она развернулась и быстро пошла по лестнице вверх. — Я не пойду с вами!

Мужчина лишь спокойно смотрел ей в спину, зная, что победа за ним.

Девушка сходила на учебу и к обеду наконец закончила свои занятия. Она направилась домой, по пути прихватив фруктов. Ани открыла дверь своей квартиры, ее встретил запах свежесваренного кофе. — Ой, Ани, ты вернулась! — Мама, Элина, вышла из кухни в легком домашнем халате, который едва прикрывал ее волнующие формы. — Зайди скорее, тут сантехник пришел, кран на кухне срывает. Помоги мне с чайником.

Ани вошла в кухню и застыла. За столом сидел он.

Мужчина медленно поднял голову, глядя на нее. Его глаза блестели. Он не скрывал своего торжества. — А, вот и дочка, — сказал он спокойно. — Здравствуй, Ани.

Элина — статная женщина с копной густых черных волос, глубокими глазами и невероятной, зрелой грудью, которая тяжело колыхалась под тонкой тканью халата — улыбнулась. — Познакомься, это Александр. Он нам очень помогает с трубами. Представляешь - наш сосед сверху и такой умелый. Какая удача, правда?

Ани молча прошла в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать. Ее трясло. Она понимала, что сейчас будет.

Через некоторое время из кухни донеслись странные звуки. Сначала это был обычный шум работы, слякоть воды, грохот инструментов. Но потом шум изменился. Ани прислушалась, задержав дыхание.

Она услышала сдавленный стон матери, а затем — глухой удар, будто кого-то прижали к стене. — Саш... не надо здесь, сейчас же... — голос мамы дрожал, переходя в прерывистый шепот. — Ани может услышать.

— Да что ты о ней печешься, она же уже не маленькая, — раздался грубый, хриплый голос мужчины. — Небось ее уже давно так парни зажимают по углам, как и я тебя.

Ани замерла, затаив дыхание.

— Ты что, она не такая... Она то и с мальчиком никогда не была.

— Не была говоришь? Совсем ты девку запугала. Пусть бы насладилась молодостью пока есть...

Слышно было, как расстегнули молнию на халате, а затем — резкий звук разрываемой ткани. Мама вскрикнула, коротко и громко.

— Аккуратнее! Это мои любимые трусики. А если муж заметит?

— Скажешь скорее снимала его встречать.

Раздался звук, будто на стул с силой положили тяжелый предмет. Звуки борьбы — тел, кожи, трения одежды — усилились. Ани слышала, как ее мама дышит тяжело и часто, слышала её сдавленные вздохи, которые становились всё громче.

— Господи... — выдохнула мама. — Так жарко.

Раздался ритмичный, глухой шлепок. Хлесткий звук плоти о плоть. Ани почувствовала, как внизу живота у нее стало горячо. Представляя, что происходит там, на кухне, она невольно сжала колени. Она слышала, как мать стонет, как её голос переходит в хриплый стон наслаждения.

— Да... вот так... сильнее... — шептала мама.

Раздался звук, будто в кухне что-то упало, а затем последовал серию вдохов и выдохов. Мама вскрикивала, сдерживаемая, но не в силах замолчать. Мужчина что-то бессвязно шептал ей, его голос был полон похотливой ярости.

Ани сидела в комнате, прижимаясь спиной к двери. В голове проносились образы: её зрелая, пышная мать и этот грубый мужчина, который лапал её в автобусе. Она почувствовала, как между её ног становится влажно и горячо. Её собственные соски затвердели, проступая сквозь ткань лифчика.

Она осторожно завела руку под юбку, коснувшись пальцами своих губ. Они были влажными и набухшими. Она начала медленно, смущенно, поглаживать себя, стараясь не шуметь.

— Ах... — её собственный стон слился с тем, что доносился из кухни.

Она закрыла глаза, представляя, как его пальцы — те самые, что касались ее в автобусе — теперь касаются её матери. Мнут ее, забираются к ней под халатик. Мать вдруг начала вызывать у нее ощущение соперницы, а не родного и близкого человека. Ей стало жутко стыдно от этого, но от этого возбуждение только усилилось.

В кухне всё стихло. Ани с трудом открыла глаза и встала. Подойдя к выходу в коридор, она увидела, как мужчина выходит из кухни, застегивая свои брюки. Его взгляд сразу нашел ее. Он улыбнулся — хищно, сбесившимся волком.

— А ты стало быть все слышала? — коротко бросил он, кивнув в ее сторону.

— Вы про что? Я не понимаю, — она попыталась сделать вид, что не в курсе, но торчащие соски выдавали её.

— Мамка-то твоя уже кончила. А я еще нет, — он кивнул в сторону ее комнаты как бы отдавая указание.

Ани зашла первой и оставила дверь открытой, чувствуя, как сердце бьется о ребра. Он вошел следом и он сразу же закрыл за собой дверь.

— Ты зачем за матерью подслушивала? — сказал он, подходя к ней вплотную.

— Что? Нет... — она попыталась отступить, но сзади стоял стол. — Я... я слушала... Не слышала как вы её...

— Слышала, как матери нравилось? — он усмехнулся. — Небось возбудилась не меньше её. Смотри как соски торчат.

— Я... — девушка хотела отрицать, но она чувствовала, что сквозь блузку ее соски выступали более чем рельефно. — Я не знаю.

— Не хочешь же, чтобы мать подумала, что ты у нее мужика уводишь? — он ухмыльнулся заставив молодую армяночку еще больше смутиться

Он резко притянул её к себе, обхватив за талию. Ани вскрикнула, но не отстранилась. Он был огромен, его запах заполнил всё пространство. Его рука поднялась вверх, пальцы врылись в ее длинные темные волосы, заставляя её закинуть голову назад.

— Ты такая красивая, — прошептал он ей в губы. — Такая чистая... и такая жадная.

Он поцеловал её с силой, которая заставила её вскрикнуть. Это был не поцелуй — это было присвоение, захват. Его язык ворвался в её рот, круша всё сопротивление. Ани почувствовала, как её колени подгибаются, и она сдается не в силах противостоять ни ему, ни этому странному жару внизу.

Он начал расстегивать бляшки её блузки, одно за другим. Ани пыталась оттолкнуть его, изображая скромность, но его пальцы уже касались края её лифчика. — Мама узнает, она не простит меня, — прошептала она.

Мужчина молча спустил с её плеч блузку. Её тяжелые, мягкие груди вывалились наружу, поколебавшись. Соски были твердыми, темно-розовыми, откликающимися на прохладный воздух комнаты. Он замер на мгновение, любуясь видом. — О Боже... — выдохнул он.

Он взял её грудь в ладонь, сжимая её так сильно, что Ани вскрикнула. Она почувствовала, как его пальцы начинают играть с её соском, разминая его, заставляя её тело выгнуться навстречу. — Нет... — пробормотала она. — Посмотри на себя, — он потянул её за руку, заставляя повернуться к зеркалу. — Вся дрожишь. Тебе же это нравится. Тебе хочется, чтобы я сделал с тобой то, что сделал с твоей мамой?

Ани взглянула в зеркало. Она видела свою обнаженную грудь в его огромной руке, видела его лицо, полное вожделения. Она видела, как её соски торчат вверх, как кожа горит от возбуждения.

— Я не знаю... — прошептала она, но её руки легли на столик рядом, заставляя девушку слегка согнуться и выпятить свою попку.

Он не стал ждать. Одним рывком он скинул с себя одежду, и Ани увидела его огромный, твердый член. Она охнула, смущена и заинтригована одновременно.

— Хочешь попробовать? — спросил он, усмехнувшись. — Или всё-таки убежишь?

Он схватил её за талию и одним резким движением впечатал в кровать. Ани вскрикнула, когда он оказался сверху, раздвигая её колени. Он больше не спрашивал — он действовал. Сорвав с неё трусики, он быстро, ощутимо раздвинул её бедра, обнажая её влажное, блестящее лоно.

— Посмотри на меня, — потребовал он, входя в неё одним мощным толчком.

Ани вскрикнула, вцепившись пальцами в ковер. Боль прошила её тело, заставив сжаться. Она чуть не отпрянула, почувствовав, как её сжимает ужас. Но Марк не дал ей отстраниться. Его рука легла ей на поясницу, прижимая вниз, заставляя принимать его в себя.

— Спину ровнее, — прорычал он в её ухо.

Её тело отзывалось протестом, но через мгновение боль начала сменяться чем-то иным. Тяжелым, густым давлением. Она почувствовала, как он входит глубоко, до самого конца, заполняя её там, где никогда ничего не было.

— Боже... — выдохнула она, чувствуя, как по телу разливается жар.

Саша начал двигаться. Медленно, вбиваясь в неё, каждым толчком заставляя её бедра дрожать. Ани почувствовала, как затекли руки, как всё её тело превратилось в один большой оголенный нерв. Она больше не чувствовала стыда — только ритм. Хлёсткие звуки столкновения их плоти эхом отдавались в тихой комнате.

— Ты ведь никогда этого не делала, — констатировал он, ускоряясь.

— Нет... нет, что вы... — она всхлипнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза, но это были не слёзы боли.

— Но тебе нравится, правда?

Она закивала, уткнувшись лицом в ковёр. Она чувствовала, как её грудь раздается, соски трутся о ткань блузки, вызывая дополнительный всплеск возбуждения. Она сама не понимала, как это возможно — чтобы ей так понравилось.

— Посмотрите на неё, — сказал Александр, обращаясь, видимо, к камере. — Совершенно невинная девочка, а теперь посмотрите, как она принимает меня. Посмотрите, как она дрожит.

Толчки стали резкими, яростными. Ани чувствовала, как внутри неё всё сжимается, как её обволакивает его сила, его доминирование. Каждый раз, когда он входил в неё до упора, она вскрикивала, и звук этот смешивался с его тяжелым дыханием.

— Быстрее... — прошептала она, сама удивляясь своей смелости.

Саша глухо выругался, с силой прижимая её лицом к ковру. Его руки впились в её бедра, оставляя красные следы. Он двигался всё быстрее, доводя её до предела, до той точки, где заканчивается рассудок и начинается животный экстаз.

Ани почувствовала, как внизу живота всё скрутилось в тугой узел. Она кончала — грязно, шумно, всем телом. Её била крупная дрожь, она была на грани обморока от интенсивности ощущений. И в это же мгновение Александр с рывком выстрелил в неё, издав глубокий, первобытный стон.

— Вот так... — прошептал он, тяжело дыша ей в затылок.