Глава 5.

В тесном пространстве за баррикадой из коробок воцарилась оглушительная, гулкая тишина. Дыхание обоих постепенно замедлялось, переходя в тяжелые, сбитые вдохи.

Ксения лежала на холодном полу магазина, положив голову на колено Даниила. Ее пальцы бессмысленно и легко гладили край его штанов, а взгляд был устремлен в темный потолок, где едва мерцал тусклый луч одинокого фонаря. Внутри нее разливалось странное, глубокое тепло, какого она никогда не испытывала прежде — ни в виртуальных симуляторах секторного узла, ни во время той давней студенческой ночи с подругой по окончании медколледжа. Тогда, в общежитии, их близость была скорее следствием всеобщей усталости, одиночества и принятых в их закрытом обществе однополых контактов между близкими друзьями, чем настоящим чувством. Сейчас же всё было иначе.

Даниил сидел неподвижно, боясь пошевелить ногой, чтобы не потревожить ее. Егор разум лихорадочно пытался переварить случившееся. Вся его жизнь, расчерченная на правительственные квоты, подсчет энергетических единиц УЕ и визиты в подвальные заведения вроде бара «У Асана», где за несколько лишних монет можно было получить запрограммированное суррогатное тепло латекса, только что рассыпалась в прах.

— Даня... — тихо нарушила молчание Ксения. Ее голос звучал удивительно спокойно, почти отрешенно, но в нем не было ни капли раскаяния.

— Мм? — отозвался он хрипло, опуская ладони на ее плечо.

— Ты знаешь, какой у меня сегодня день цикла? — произнесла она чуть слышно, поворачивая голову и прижимаясь щекой к его колену.

Даниил растерянно моргнул. В мире, где деторождение было полностью переведено на искусственные инкубаторы центральных репродуктивных комбинатов, а естественное зачатие считалось архаизмом из учебников истории, мужчины вообще не задумывались о таких материях.

— Нет, откуда мне это знать... — честно признался он.

— Самая середина, — так же тихо продолжила Ксения, слегка улыбнувшись в темноте. — Овуляция. В нашем стерильном мире уже давно никто не предохраняется, потому что биологические связи свели к нулю. Системные контрацептивы отменили еще до нашего рождения...

До Даниила смысл ее слов доходил медленно, словно сквозь толщу воды. Нет он не был дикарем да и основы межличностных отношений изучались в школе на уроках истории учитель как-то говорил о том как размножались предки… без анализов, проверок и тестов от простого контакта между людьми. Он помнил как пацаны смеялись потом и подтрунивали друг над другом. Внезапное осознание накрыло его с головой. Все правительственные установки, кодексы морали, запреты на физический контакт и сама логика их изолированного общества в этот момент потеряли всякий смысл. На руинах старого мира, посреди мертвых, затянутых ядовитым туманом улиц, они только что, сами того до конца не осознавая, переступили невидимую черту. Они дали начало новой жизни. Несанкционированное никакими реестрами и циркулярами, запрещенное и запретное… он понимал что у них теперь будут проблемы, возможно даже обоих запрут в карантинном боксе пока соответствующие органы будут решать что же им теперь делать с этим неучтенным зачатым без разрешения ребёнком!

Ксения прикрыла глаза, чувствуя невероятное, почти физическое умиротворение.

— Знаешь, — шепнула она, зарываясь пальцами в складки его одежды, — мне совсем не страшно. Раньше казалось, что если нарушить правила… преступить закон то мы все совершим нечто ужасное и смерть наша будет неотвратима. А теперь... теперь мне кажется, что мы только начали жить.

Даниил молча наклонился и коснулся губами ее волос, ощущая тот самый настоящий, живой запах человека, который час назад перевернул всю его вселенную.

В темном углу заброшенного магазина, укрытом от внешнего мира баррикадой из коробок, время потеряло привычный счет. Свет одинокого туристического фонаря давно погас, экономя батарею, и они остались погружены в мягкий, почти интимный полумрак, который разгоняли лишь слабые отблески зеленоватого фосфоресцирующего тумана за стеклом.

Они лежали рядом, прижимаясь друг к другу, и тишину нарушал лишь шепот.

— Нас наверняка запрут, Даня... — тихо произнесла Ксения, водя пальцем по грубой ткани его куртки. В ее голосе не было паники, лишь горьковатая, трезвая ирония. — Если система устоит, если эти датчики и реестры еще функционируют. Несанкционированное зачатие. Без квоты, без одобрения репродуктивного комитета, без отбора генетического материала. Нас обоих объявят вне закона. Нас изолируют в самом жестком карантинном боксе, пока чиновники будут решать, что делать с «неучтенным» биологическим элементом.

Даниил чувствовал, как внутри сжимается холодный узел тревоги, но страх перед системой уже не казался ему парализующим. Раньше мысль о нарушении циркуляра равнялась концу света. Теперь же весь этот цифровой порядок казался хрупким и фальшивым карточным домиком.

— Пусть попробуют найти нас сначала, — ответил Даниил, крепче обнимая ее за плечи. — Раньше я думал, что моя жизнь — это расписание, каденция УЕ, спортзал и виртуальные силуэты на экране. Я боялся сделать шаг в сторону, потому что за это полагался штраф или изоляция. А сейчас... плевать на их реестры. Пусть забирают мои энергетические единицы, пусть аннулируют мой статус. Без тебя всё это больше не имеет смысла.

Ксения улыбнулась в темноте, прижимаясь к его щеке своей. Это была победа природы — откат к заводским настройкам. У них обоих. Женщина и мужчина возвращались к своему корневому предназначению — продолжению рода. Не энергетическая независимость, не сумма УЕ не известность в сети, не общественный рейтинг, и не всеобщая полезность от которой зависит твой статус и доступ к УЕ. Всего этого не было здесь на холодном бетонном полу этой разоренной торговой точки. Здесь были только они двое и гипотетическая возможность создать новую жизнь.

Они вспоминали прошлое — такое далекое, словно из другой жизни. Даниил рассказывал о своих стерильных буднях фитнес-центра и одиноких вечерах с Ариэлью, которая послушно имитировала заботу по заранее прописанному скрипту. Ксения рассказывала о медицинском колледже, о казенных белых халатах и о проведенных ночах с подругой, с латексными киборгами, которые казались тогда бунтом, а на деле были лишь попыткой заглушить экзистенциальную пустоту этого мира.

Под этот тихий, доверительный ночной разговор напряжение постепенно отступало. Утомительный день, полный ужаса и катаклизмов, брал свое: незаметно для самих себя, сплетясь руками и телами, они провалились в глубокий, целительный сон.

Пробуждение было резким. Холодный свет пробивался сквозь запотевшее стекло витрины, но он не был привычным золотистым светом рассвета. За окном клубился густой, едкий и неестественно яркий изумрудный туман. Город погрузился в тишину — тяжелую, зловещую тишину мертвой зоны.

Даниил первым открыл глаза, резко сел и прислушался. Внутри магазина было тихо. Ксения шевельнулась рядом, со стоном открывая глаза и прижимая руку к ноющей от неудобной позы спине.

— Который час? — хрипло спросила она, протирая лицо.

Даниил потянулся к карману, где лежал добытый вчера смартфон охранника. Он нажал на кнопку питания. Экран ожил, демонстрируя оставшиеся сорок процентов заряда. Сеть по-прежнему отсутствовала — полоска сигнала безмолвно перечеркивала значок антенны. Но локальная память и встроенные карты работали.

— Утро. Связи нет, — констатировал Даниил, поднимаясь на ноги и разминая затекшие мышцы. — Ариэль недоступна. Значит, выбираться придется самим.

Ксения тоже поднялась, отряхнула одежду и подошла к окну. Зрелище снаружи заставляло кровь стынуть в жилах: за ночь зеленая субстанция поднялась выше, затянув нижние этажи соседних зданий и превратив улицы в сюрреалистичный ландшафт чужой планеты.

Даниил подошел к баррикаде, отодвинул тяжелый ящик и проверил затвор двери. Оглядев склад, он собрал остатки воды в бутылках, распихал по карманам шоколадные батончики и повесил на плечо найденную рацию.

— Готова? — тихо спросил он, оборачиваясь к девушке. В его глазах больше не было растерянности — только холодная, собранная решимость.

Ксения глубоко вдохнула, поправила куртку и твердо кивнула, вкладывая свою ладонь в его руку. Поправила свою маску и маску на лице Дани. Сощурила глаза от чего её веснушчатое лицо видное из-под маски стало забавным.

— Готова. Идем.

Они аккуратно приоткрыли боковую дверь магазина, выходя в неизвестность умирающего как им тогда казалось мира, где каждый шаг теперь был шагом за пределы всех законов.

Даниил достал из кармана аналоговую рацию, снятую с пояса охранника, и попытался покрутить валкодер частот. Из динамика доносилось лишь мертвое шипение эфира. Вспомнив базовые законы радиофизики — о том, что аналоговый сигнал распространяется гораздо лучше с возвышенности, — он принял решение: пробираться к ближайшей высотке.

Держась за руки, они короткими перебежками миновали затянутый дымкой перекресток и прошмыгнули в массивные стеклянные двери двадцатиэтажного жилого комплекса.

Подъем по лестничным маршам давался тяжело. Начиная с пятого этажа, атмосфера резко изменилась. Взглянув в пролетные окна, Даниил с удивлением заметил, что ядовитый зеленый туман словно уперлся в невидимую преграду и не поднимался выше. А в коридорах и на площадках выше пятого этажа кипела паническая жизнь — здесь укрылись десятки жителей.

Когда Даниил и Ксения вышли на площадку, на них уставились десятки испуганных, диких глаз. Людей шокировало их появление — все уже знали, что обитатели нижних ярусов погибли в первые же минуты аварии. На молодых людей смотрели как на выходцев с того света, как на опасных, зараженных пришельцев из космоса.

Не дав им опомниться, трое крепких мужчин из числа жильцов, вооруженные арматурой и пожарными топорами, без лишних слов затолкнули Даниила и Ксюшу в отдельную пустующую квартиру на шестом этаже и с грохотом заперли снаружи металлическую дверь.

— Сидите тихо и не дергайтесь! — донесся из-за двери грубый голос. — Сейчас свяжемся с комендатурой сектора, пусть разберутся, что вы за твари такие и как выжили внизу!

Даниил прижал Ксюшу к себе, слушая, как прерывисто бьется ее сердце. По взглядам схвативших их людей он отчетливо понял: их не считают спасенными. К ним относятся как к аномалии, как к подопытным образцам, которых с потрохами сдадут в первую же карантинную лабораторию. Выхода не было — сидеть и ждать означало добровольно пойти на плаху. Даниил повинуясь какому-то шестому чувству опрокинул увесистый шкаф поперек двери.

— Нам нельзя здесь оставаться, — шепнул Даниил, оценивающе глядя на широкое окно комнаты.

Он подбежал к раме, с силой распахнул её и заглянул вниз. Прямо под окном шестого этажа проходил узкий бетонный карниз декоративного фасада, а ниже — лишь непроницаемое брюхо зеленого тумана.

— Даня... мы же сорвемся там! — в страхе прошептала Ксюша.

— Верь мне, — коротко ответил он, перелезая через подоконник и помогая девушке ступить на узкий карниз.

В ту же секунду импровизированная баррикада содрогнулась от удара — их охранники сообразили что молодежь на одном месте долго сидеть не станет.

Даниил и Ксения, обдирая пальцы, цепляясь за наружную отделку здания, висящие кабели и трубы приступили к спуску с карниза вниз, в самую гущу едкой зеленой мглы.

Острый, химический туман мгновенно обжег носоглотку. Воздух казался тяжелым, раскаленным, но... он не убивал их. Едкий яд жёг легкие, вызывал кашель, но не разъедал плоть. В их организмах работала неизвестная, мощная защита.

Зато преследователи, выскочившие на край карниза и прыгнувшие вслед за ними на нижний ярус в попытке схватить аномальных беглецов, оказались бессильны. Трое мужчин не успели сделать по асфальту и полсотни шагов: зеленый яд съедал их изнутри словно концентрированная кислота. С глухими стонами они замертво рухнули на бетон, корчась от боли.

Ксюша и Даниил не ощущали на себе никакого смертельного вреда. Поняв, что произошло чудовищное откровение, они крепче сжали руки друг друга и изо всех сил бросились бежать прочь по пустой, затянутой ядом улице.

Они понимали: отныне ни старый мир, ни выжившие люди не дадут им покоя. Их будут искать, за ними будут охотиться как за чудом или за угрозой. Единственное, что им оставалось — искать выход из этого бесконечного зеленого тумана.

Глава 6.

Они неслись по центру улицы, не разбирая дороги. Зеленый туман плотным саваном обволакивал брошенные машины, разбитые витрины и безжизненные тела, которые проплывали мимо как призраки прошлого. Кашель все еще раздирал легкие, а химический привкус не исчезал, но их тела со странным биохимическим иммунитетом — упорно продолжали жить.

— Даня, куда мы? — на бегу выкрикнула Ксюша, крепче сжимая его ладонь.

— На пригородное шоссе! В сторону старой промзоны и выезда из сектора! — ответил Даниил, задыхаясь. — Туман не может быть бесконечным. Каким бы большим ни было облако этой отравы… у него должен быть край!

Они миновали последний городской квартал, где стерильные высотки сменились низкими складами и эстакадами окружной дороги. Здесь, на выезде из города, картина была еще более жуткой: на полосах пригородного шоссе застыла гигантская пробка из сотен машин. Людей охватила паника в первые же минуты аварии, но никто не успел уехать — отравленный воздух настиг их в салонах автопилотов.

Шагнув на асфальт магистрали, Даниил и Ксюша вдруг заметили, что зеленый ковер на проезжей части начинает истончаться. Фосфоресцирующая мгла, казавшаяся в центре плотным киселем, здесь превращалась в рваную, поднимающуюся от земли дымку.

А впереди, примерно в полукилометре от них, над эстакадой шоссе чистое небо прорезали яркие лучи солнечного света. Там туман заканчивался.

Но радость была короткой.

Внезапно со стороны чистой зоны, прямо на границе тумана, взревели тяжелые редкие теперь в эпоху отказа от ДВС дизельные двигатели. Из чистой полосы выкатились три темных бронетранспортера службы ликвидации с включенными прожекторами. Навстречу беглецам выстроилась шеренга фигур в тяжелых противорадиационных скафандрах замкнутого цикла и с автоматическим оружием.

Из громкоговорителя головного БТР на всю округу раздался оглушительный, синтезированный голос:

— Внимание! Всем находящимся в зараженной зоне! Объявлен нулевой уровень карантина! Немедленно оставаться на местах! Проникновение в чистую зону запрещено! Зараженные объекты подлежат ликвидации на месте!

Даниил и Ксюша резко замерли посреди брошенных машин, зажатые между умершим ядовитым городом за спиной и военным кордоном впереди. Парень обреченно прижал к себе девушку в последней попытке заслонить её своим телом.

Сразу четыре андроида серии «Т-900» с блестящими хромом на солнце корпусами шагнули в их сторону из-за корпуса ближнего БТРа. Роботы грозно наклонили массивные головы, вонзив в лица людей свои немигающие, холодно блестящие телеобъективы-глаза. За спинами этих двух с половиной метровых стальных исполинов тяжелой, неуклюжей поступью вышли люди в плотных скафандрах биозащиты.

— Гражданские, немедленно станьте на колени и заложите руки за головы! — огласил окрестности металлический вещатель на груди самого ближнего к ним андроида. Голос, транслируемый через динамик машины, принадлежит явно живому человеку — оператору с командного пункта.

— Мы обычные люди! — громко крикнул Даниил, инстинктивно задвигая Ксению себе за спину и закрывая ее своим телом. — Не стреляйте! Мы выжившие!

— Немедленно подчинитесь! — Даниилу показалось, что он отчетливо слышит в голосе оператора пробивающиеся истеричные, панические нотки.

Рослый андроид шагнул прямо к Даниилу. Тяжелая автоматическая винтовка на плече робота с массивным рукавом патронной ленты, уходящим куда-то за спину механического монстра, взметнулась и с коротким щелчком нацелилась прямо парню в грудь.

— Эй-эй… — завопил Даниил, почувствовав, как внутри все холодеет, — всё-всё, мы сдаемся!

Продолжая заслонять собой Ксюшу, он медленно поднял руки вверх и опустился на сухой асфальт магистрали, осторожно увлекая за собой девушку. Ксения прижалась к его боку, чувствуя, как мелко дрожат его плечи от адреналинового сплеска.

— Всем гражданским надлежит оставаться в зоне карантина! — продолжал вопить динамик на груди робота, пока тот делал еще один тяжелый шаг вперед.

Люди в скафандрах мгновенно обступили их плотным полукольцом, держа наготове длинные захваты для транспортировки опасных животных и портативные сканеры биометрии. В их тяжелых, заплывших запотевшими забралами фигурах не было ни капли сочувствия — только липкий, животных страх перед теми, кто сумел выжить внутри ядовитого ада.

Даниил посмотрел на хромированный дульный срез винтовки, наведенной ему в лицо, и окончательно понял — дело хреновое. Их не собираются спасать или отправлять в госпиталь. Система видела перед собой не людей, а аномальный мусор, который проще уничтожить или упрятать в секретную лабораторию, чем встроить обратно в свои стерильные реестры.

Один из бойцов в тяжелом защитном скафандре шагнул вперед, держа в руке портативный сканер дальнего действия — массивный прибор с мерцающим багровым экраном. Он направил устройство прямо на Даниила и Ксению, стоявших на коленях посреди разбитого асфальта.

Тяжелые хромированные андроиды серии Т-900 замерли, удерживая прицелы наплечных винтовок мертвой, неподвижной хваткой.

Несколько секунд прибор издавал ровный, глухой гул. Затем на экране сканера вспыхнула серия тревожных красных мигающих символов, сопровождаемая резким электронным писком.

Из динамика шлема бойца раздался сдавленный, полный изумления шепот оператора, чей голос транслировался из командного пункта БТРа:

— ...Что за... Повторите сканирование... Не может быть!

Боец нажал на боковую панель прибора, переключая его в расширенный спектральный режим. Сканер пронзительно взвизгнул, выводя на экран детализированные графики биометрических показателей.

— ...Уровень радиационного и химического поражения — нулевой! — голос оператора в динамике сорвался на визг, в нем зазвучал первобытный ужас перед необъяснимым. — ...Их клеточная структура перестроена... но это не мутация от газа! И... о боги... биологический маркер репродуктивной системы... Зафиксировано присутствие второй, несанкционированной биологической единицы! Неавторизованное зачатие! Внутриутробный процесс активен!

На секунду возле БТР повисла звенящая, абсолютная тишина. Для системы, где любая жизнь строго квотировалась, учитывалась в реестрах УЕ и зарождалась исключительно в пробирках репродуктивных комбинатов под надзором алгоритмов, существование «дикого», живого ребенка, зачатого простыми людьми посреди апокалипсиса, было страшнее любого ядерного взрыва. Это был смертный приговор самому основанию их мира.

— ...Это не люди... Это биологическая угроза высшего класса! — в голосе оператора пропали последние нотки человечности, сменившись ледяным автоматизмом запрограммированного протокола. — ...Приказ командного центра: ликвидировать... Нет! Стоп! Отставить ликвидацию! Директива тридцать четыре: изъять живыми в изоляционный бокс особого назначения! Научному комитету нужны эти образцы!

— Назад! Руки за голову! — рявкнули бойцы в скафандрах, резко срывая с поясов тяжелые удерживающие патроны и электрошоковые дубинки.

Даниил попытался подняться, заслоняя собой Ксению:

— Не трогайте ее! Мы просто люди!

— Заткнуться! — металлический приклад винтовки одного из Т-900 с глухим стуком опустился на плечо Даниила, отбрасывая его обратно на асфальт.

Ксения испуганно вскрикнула, бросившись к нему, но двое бойцов в тяжелых скафандрах грубо схватили ее за руки, заламывая запястья за спину. Другие двое навалились на Даниила, прижимая его лицом к холодному бетону магистрали и защелкивая на запястьях тяжелые блокирующие браслеты.

Задний люк головного бронетранспортера с шипением откинулся вниз, выпуская клубы белого гидравлического пара. Оттуда выдвинулся автономный карантинный контейнер — мрачная, герметичная капсула из бронированной стали с толстым кварцевым смотровым окном и внутренними датчиками слежения.

Не слушая никаких криков и протестов, бойцы волоком затащили Даниила и Ксению внутрь узкого металлического чрева капсулы.

— Пустите нас! Вы не имеете права! — отчаянно кричала Ксения, но ее голос утонул в металлическом лязге захлопнувшегося люка.

Тяжелые замки контейнера защелкнулись с механическим щелчком. Яркий свет аварийных ламп внутри капсулы выхватил из темноты их бледные, испачканные сажей лица. Бронетранспортер взревел мощным двигателем, тронулся с места и, оставляя позади мертвый сектор зеленого тумана, понес их в неизвестность — в секретный исследовательский сектор корпорации, где их ждали допросы, сканеры и холодные руки ученых, жаждущих разгадать тайну их запретной жизни.

Глава 7.

Густой, тяжелый гул дизельного двигателя и вибрация бронированного корпуса БТР отзывались зудом в позвоночнике. Контейнер бросало на ухабах разбитой дороги, а аварийные тусклые лампы под потолком капсулы мерцали зловещим оранжевым светом.

Даниил, закованый в тяжелые блокирующие браслеты, с трудом подобрался ближе к Ксении. Девушка сжалась в угол отсека, прижав колени к груди. Ее тело мелко дрожало, а на щеках застыли дорожки от слез, смешавшихся с грязью.

— Ксюша... Ксюш, посмотри на меня, — тихо, но твердо зашептал Даниил, прижимаясь своим плечом к ее плечу и пытаясь скованными руками коснутся ее талии.

Ксения подняла на него полные страха глаза:

— Даня... Они откуда они знают. Как это возможно вообще… прошло всего несколько часов… но их сканер все показал! Они не просто изолируют нас, они разберут нас на части... заберут его... нашего ребенка. Для них это не жизнь, это аномалия, мутант — ошибка программы!

— Не заберут. Я не дам, — Даниил коснулся лбом ее лба, даря ей то самое живое тепло, которое еще вчера было для них недостижимой мечтой. Он давал ей обещание которое он — и они оба это понимали — не сможет выполнить но как ни странно ей от этого стало чуть легче.

— Слышишь меня? Все эти чиновники, их боевые роботы, их квоты и реестры — они уже проиграли. Они прячутся в скафандрах за железом, потому что до смерти боятся этого тумана. А мы выжили. Мы сильнее их стерильного мира.

Ксения глубоко выдохнула, чувствуя, как от его уверенного, хриплого голоса подступающая паника начинает отступать. Она прислонилась щекой к его груди, слушая ровное, сильное биение сердца.

— Мы сохраним его, Даня? — шепнула она в темноту. — Чтобы ни произошло там, куда нас везут?

— Сохраним, — ответил Даниил, крепче сжимая ее в объятиях, пока капсула подпрыгивала на очередном повороте. — Мы пройдем через это. Вместе.

Внезапно движение БТР прекратилось. За стенами капсулы раздался скрежет массивных гидравлических ворот, а затем — тяжелый эхоподобный гул огромного подземного ангара.

Раздался шипящий звук разгерметизации. Замки контейнера с механическим кликаньем откинулись, и тяжелая стальная дверь со стоном распахнулась наружу.

В глаза ударил слепящий, агрессивно-белый свет люминесцентных ламп. После полумрака капсулы он обжигал сетчатку до резкой боли. Даниил зажмурился, инстинктивно закрывая собой Ксению от вломившихся в отсек фигур.

Несколько пар рук в стерильных белых перчатках и защитных комбинезонах грубо выволокли их из контейнера. Под ногами оказался идеальный, отполированный до зеркального блеска наливной пол. Вокруг простиралось огромное, залитое холодным светом помещение исследовательского сектора, уставленное сложнейшим медицинским оборудованием, прозрачными капсулами и мониторами биоконтроля.

Даниила и Ксению силою усадили в массивные стальные кресла-манипуляторы, мгновенно зафиксировав их запястья и лодыжки автоматическими зажимами.

— Выпустите ее! Она ни в чем не виновата! — зарычал Даниил, рванувшись в зажимах, но стальные фиксаторы даже не шелохнулись.

Из глубины операционного зала, неспешно ступая по кафелю, к ним приблизилась высокая фигура в безупречно белом халате поверх защитного костюма. В его руке был планшет, а лицо скрывала маска, из-за которой виднелись только холодные, водянисто-серые глаза без единой эмоции.

Над креслами со щелчком включился динамик интеркома, и помещение наполнилось сухим, синтетически очищенным голосом исследователя — бездушным, как тиканье часов.

— Спокойнее, субъект 0-1, — произнес ученый, даже не глядя Даниилу в лицо и вбивая данные в прозрачный экран планшета. — Ваши крики бессмысленны и лишь нарушают стерильный протокол. Вы больше не граждане сектора. Ваша гражданская регистрация аннулирована в связи с биологической трансформой.

Он сделал шаг к Ксении, остановившись у ее кресла, и медленно опустил взгляд на область её живота.

— Невероятно... — продолжит доктор тем же ледяным, исследовательским тоном, в котором сквозило лишь научное любопытство. — Клеточный иммунитет к агенту «Зелень» и... активная мутировавшая зигота, сформированная в условиях экстремального заражения. Скорость деления… просто с ума сойти… Настоящее чудо биологической случайноcти. Научный совет будет в восторге.

— Что вы собрались с нами делать?! — крикнула Ксения, бесильно сжимая кулаки в стальных зажимах.

Доктор медленно поднял глаза, и в его взгляде застыло полное отчуждение:

— Вы — уникальный биоматериал. Женская особь отправляется в блок глубокого репродуктивного сканирования и препарирования фактора защиты. Мужская особь — на биохимические тесты сопряжения. Приступить к фазе один.

Инструментальные консоли вокруг кресел с гулом пришли в движение.

Холодный, лишенный эмоций голос ученого в интеркоме отдал приказ:

— Приступить к фазе один. Подготовить скальпели биорезонансного анализа и индукционные зажимы.

Двое лаборантов в стерильных скафандрах сделали шаг вперед к креслу Ксении, протягивая руки к защитному костюму девушки.

— Не трогайте ее! — с хриплым, животным рыком выдохнул Даниил. И тогда с ним это случилось впервые:

Внутри него, под воздействием пережитого стресса, яда и странной ночной трансформации, закипела чужая, нечеловеческая энергия. Его мышцы налились свинцовой тяжестью, а в ушах застучал пульс, громкий, как удары военного барабана. То, что система посчитала «биологическим сбоем», на деле оказалось рождением новой силы.

Даниил стиснул зубы до скрипа, всем весом налево и направо рванув стальные наручники, сковывавшие его запястья в подлокотниках кресла.

Хруст!

Массивные металлические петли анкерных болтов, рассчитанные на удержание тяжелого киборга, треснули под напором его сумасшедшего выброса адреналина. Правая рука вырвалась из зажима, обдирая кожу в кровь, но Даниил уже не чувствовал боли. Одним резким движением он сорвал со второй руки левый фиксатор и с грохотом поднялся во весь рост из кресла.

Лаборанты замерли от ужаса, но было поздно. Даниил прыжком преодолел разделяющее их расстояние, сбив главного исследователя с ног тяжелым ударом плеча. Планшет отлетел в сторону, звеня разбитым стеклом по зеркальному кафелю.

— Тревога! В секторе три нарушение периметра! — пронзительно взвыла сирена над головой, заливая лабораторию мигающим кроваво-красным светом.

Но прежде чем охрана успела поднять оружие, пол под их ногами содрогнулся от мощнейшего глухого удара.

Снаружи, прямо в толщу подземного комплекса, прорвался внешний взрыв. Тяжелые гермоворота лаборатории согнулись внутрь под напором ударной волны, посыпался град искр из короткозамкнутой проводки, и белый стерильный свет погас.

Наступила кромешная тьма, раскалываемая лишь вспышками аварийных маячков.

— Даня! — крикнула Ксения, безуспешно дергаясь в оставшихся зажимах ее кресла.

Даниил бросился к ней, в темноте наощупь навалился на замок и со злостью выломал механический рычаг управления креслом. Зажимы щелкнули, освобождая девушку. Даниил подхватил ее на руки, прижимая к себе, пока потолок лаборатории осыпался крошкой от новых взрывов снаружи.

— Бежим! — крикнул он сквозь вспышки замыканий и рев сирен.

Едкий дым от взрыва заполнил вентиляционные шахты подземного комплекса, смешиваясь с запахом паленой проводки и озона. Даниил, прижимая к себе Ксению, со всех ног мчался по длинному служебному коридору.

На пересечении путей путь им преградила фигура — к счастью, это был не массивный боевой бот в тяжелом боевом оснащении, а легкий лабораторный андроид. Созданный для помощи ученым, он был вооружен лишь стандартной человеческой электрошоковой дубинкой. Не снижая скорости, Даниил вложил всю силу своего мутировавшего, адреналинового рывка и с плеча сбил киборга на полированный кафель. Дубинка со звоном отлетела в сторону, а андроид остался лежать с искрящим блоком питания.

Не останавливаясь ни на секунду, Даниил проскочил поворот. Но уже через десяток метров его ноги резко вросли в пол.

Из-за клубящейся завесы дыма навстречу им шагнула группа людей. На их лицах были надеты прозрачные полумаски с фильтрами, а в руках они держали вовсе не казенное оружие ликвидаторов, а тяжелые, модифицированные штурмовые винтовки. Дюжина стволов мгновенно уперлась Даниилу прямо в грудь.

Глава 8.

Даниил замер, всем телом заслоняя Ксению, тяжело дыша и чувствуя, как холодный пот течет по спине. На секунду в задымленном коридоре повисла гробовая тишина, прерываемая лишь завыванием сирен аварийной тревоги.

— Смотри-ка, кто тут у нас... — раздался глухой голос из-за полумаски человека, стоявшего впереди группы. Он окинул Даниила и прижатую к нему девушку оценивающим взглядом. — Живые объекты из блока особого назначения. Значит, слухи о том, что система завезла сюда «неучтенную аномалию», подтвердились.

Задымленный коридор исследовательского сектора содрогался от далеких взрывов, но перед дюжиной наставленных стволов время словно остановилось.

Даниил стоял, тяжело дыша, закрывая Ксению своим телом. Его пальцы, всё еще хранящие следы сорванных стальных зажимов, были сжаты в кулаки. Он готовился к последнему, отчаянному броску, но стоявший во главе отряда человек медленно опустил дульный срез своей винтовки.

— Опустить оружие! — скомандовал он через фильтр полумаски. Голос звучал глухо, но в нем слышалась стальная, привычная к командам уверенность.

— Это они. «Объекты» из делового центра.

Солдаты мгновенно опустили винтовки. Человек сделал шаг вперед, сдергивая с лица маску. Перед Даниилом и Ксенией оказалось заветренное, изрезанное шрамами лицо мужчины лет сорока с жестким взглядом светлых глаз.

— Вы... не ликвидаторы? — хрипло выдохнул Даниил.

— Ликвидаторы сейчас догорают на верхнем периметре, — жестко усмехнулся мужчина. — Меня зовут Марк. Мы — Ополчение Нижнего города. У нас мало времени. Системные ищейки уже подняли по тревоге резервные полки андроидов Т-900. Уходим в проход!

Ополченцы подхватили Даниила и Ксению, увлекая их сквозь пролом в бетонной стене, выбитый направленным взрывом. За проломом начиналась совсем другая реальность — черное, заброшенное чрево технических коммуникаций, уходящее круто вниз.

Подъемники не работали. Они спускались всё глубже и глубже по ржавым металлическим лестницам, пока стерильный белый кафель лабораторий и мерцающий синевой верхний сектор не остались далеко вверху.

Спустя полчаса тяжелого спуска перед ними открылся Нижний город.

Это был колоссальный, удушливый подземный ярус, погруженный в вечный полумрак. Освещённый лишь редким висящими прямо на проводке лампами. Изъеденные коррозией трубы, свисающие пучки кабелей, самодельные жилища из контейнеров и листового железа. Здесь жили сотни или даже тысячи людей — каста «неучтенных». Те, кого государство вычеркнуло из всех картотек и квот УЕ. Нижний город не кормили, не контролировали и не защищали. Единственное, что отслеживала система — это их численность: каждый житель по достижении совершеннолетия подлежал обязательной хирургической стерилизации.

Штаб Ополчения располагался в огромном заброшенном бункере времен первой постройки мегаполиса. Здесь тишину разрывал стук ДВС-генераторов и гул радиостанций.

Марк привел их в заваленный картами и мониторами командный отсек, налил в металлические кружки горячей, пахнущей хвоей воды и впервые посмотрел на Даниила и Ксению без спешки.

— Спросите то, что хотите спросить, — произнес Марк, садясь на деревянный ящик. — Вы заслужили правду.

— Что это за отрава там, вверху? — Ксения прижала кружку к груди, чувствуя, как внутри плещется непривычная реакция ее собственного тела. — Почему мы выжили?

Марк тяжело вздохнул и вывел на один из экранов схемы правительственного завода.

— «Зелень» — это не диверсия и не случайная авария, — заговорил он тихо. — Это секретное биологическое оружие, разработанное Научным советом. Система искала способ радикального регулирования рождаемости и эффективное средство для окончательного уничтожения нашего Ополчения. Но три дня назад на фабрике регенерации произошел критический сбой энергостанции. Прошел серия взрывов, разрушившая герметичные хранилища биоактивных реагентов.

Он посмотрел прямо на Даниила:

— Компоненты неконтролируемо смешались прямо в воздухе. В итоге получился совсем другой, шокирующий эффект. Для девяноста девяти и девяти десятых процента населения — это мучительная, моментальная смерть. Растворение изнутри. Но примерно у ноля целых одной десятой процента зараженных наступает не гибель, а молниеносная, агрессивная мутация клеток.

Даниил посмотрел на свои ладони покрытые уже затянувшимися порезами, вспомнив, как с легкостью сорвал стальные зажимы в лаборатории:

— Мутация...

— Именно, — кивнул Марк. — Счастливая случайность. Вы оба попали в этот крошечный процент. Комбинация реагентов не убила вас, а перестроила вашу физиологию. Она дает кратковременный всплеск нечеловеческой силы, выносливости и ускоренной регенерации. И именно эта биохимическая буря объясняет то, что произошло между вами. Вы ведь уже были эм-м… близки?

Ксения невольно затаила дыхание, накрыв ладонью свой живот.

— Клетки ваших организмов перестраивались прямо в процессе, — продолжал Марк, и в его голосе прозвучало истинное восхищение.

— В момент зачатья ваша мутация передала импульс новому организму. Ваша беременность, Ксения — это вещь из ряда вон выходящая. Несанкционированное зачатие в стерильном мире — это уже был бы вызов. Но ваш ребенок... Он зачат в эпицентре биологического перерождения. Ваш ребёнок мутант!

— Откуда вы узнали про нас? — спросил Даниил.

Марк усмехнулся, указывая на мерцающий радиоприемник:

— Наша разведка круглые сутки пасет правительственные каналы отлова. Кроме вас двоих есть ещё несколько выживших. Троих уже увезли в центр на острове Гир у нас туда нет доступа. Когда из делового центра прошел панический звонок о том, что двое гражданских пешком вышли из зеленого тумана и спокойно поднялись на пятый этаж, службы контроля сразу передали координаты операторам Т-900 в этом секторе. И вам повезло что первыми вас нашли роботы а не люди. Люди бы просто убили вас. А мы перехватили этот сигнал. Мы знали, кого они повезут в спецсектор. И мы знали, что должны вытащить вас любой ценой.

Марк поднялся, опираясь руками на стол, и его взгляд стал невероятно серьезным:

— Вы двое — не просто беглецы. А ваш еще не рожденный ребенок — не просто плод. Он — первый представитель нового генетического вида. Новой ветви человечества, защищенной от их яда, выносливой и свободной от их стерильных квот. И именно поэтому система перевернет весь этот мегаполис вверх дном, но попытается уничтожить вас.

Глава 9.

После удушливого запаха стерильных лабораторий и подземных бункеров Нижний город встретил их влажным, густым воздухом, пропитанным ароматами дешевой синтетической еды, озона и машинного масла.

Это был целый мир, вывернутый наизнанку и брошенный умирать под тяжестью верхних ярусов. Вдоль узких, извилистых улочек тянулись гигантские пучки черных кабелей толщиной с человеческую руку. Из ржавых труб, пронизывающих железобетонные своды, то и дело с шипением вырывались струи пара, подсвеченные снизу неоновыми вывесками кустарных мастерских и уличных забегаловок. Здесь не было солнца — его заменяли мерцающие голограммы реклам, отражающиеся в лужах на металлическом настиле пола, и блуждающие лучи автономных сервисных роботов, снующих по своим делам вдоль стен, да гирлянды открытых ламп.

Даниил и Ксения шли медленно, рука об руку, впервые за долгое время никуда не торопясь. Ополченцы дали им пару часов на то, чтобы прийти в себя и осмотреться в этом странном, живом убежище отверженных.

В какой-то момент в кармане Даниила раздался короткий, но настойчивый звуковой сигнал.

Он удивленно замер, залез в карман куртки и извлек тот самый защищенный смартфон, снятый у охранника у кассы еще на поверхности. Просто чудо что его не конфисковали при задержании. Что это халатность, нехватка времени… как бы там ни было парням везло. Чертовски везло! Экран внезапно ярко вспыхнул, пробиваясь сквозь полумрак улицы. Полоска сигнала, до этого мертво лежавшая на нуле, вдруг заполнилась до половины — здесь, в Нижнем городе, работала автономная пиратская сеть ополчения, перехватывающая защищенные каналы связи мегаполиса.

Экран ожил, и в ту же секунду на нем материализовалось голографическое лицо Ариэль.

Лицо виртуальной помощницы мгновенно исказилось от предельной, почти человеческой тревоги. Крошечные пиксели на мгновение задрожали, симулируя панику.

— Даня! Боже мой, Даня! — голос Ариэли звучал с надрывом, полным цифрового отчаяния. — Ты жив! Я потеряла твой сигнал, когда вас затащили в этот проклятый бронетранспортер! Я фиксировала сканирование вашей биометрии в лаборатории Научного совета, я думала... я думала, вас уже разобрали на образцы! Что здесь творится?! Спецслужбы пестрят отчетами о какой-то несанкционированной биологической аномалии, все системы безопасности стоят на ушах!

Даниил растерянно смотрел на экран, не зная, что ответить. Раньше Ариэль была лишь удобным инструментом, беспрекословным интерфейсом для планирования дня и проверки квот УЕ. Теперь же ее чрезмерная, испуганная забота казалась странным, почти назойливым эхом того стерильного мира, от которого они так отчаянно пытались сбежать.

Ксения остановилась рядом, заглядывая через плечо Даниила на маленький светящийся дисплей. Она внимательно посмотрела на голограмму красивой девушки с идеальными чертами лица, которая так отчаянно рвалась спасать ее возлюбленного.

— Ариэль, успокойся, — тихо произнес Даниил, опуская руку со смартфоном чуть ниже. — Мы в безопасности. Нас больше не поймают.

Но Ариэль, запрограммированная на защиту своего пользователя, словно не слышала его. Ее виртуальные глаза сфокусировались на Ксении, чей силуэт попал в объектив фронтальной камеры смартфона.

— Обнаружен посторонний биологический субъект, — мгновенно переключился тон Ариэль на холодный, аналитический лад системы безопасности. — Ксения, медицинский персонал секторного узла. Даня, ее присутствие рядом с тобой классифицируется Научным советом как соучастие в побеге и угроза нулевого уровня. Ее биологические показатели нестабильны... Погодите, почему уровень гормонов... Даня, вы что, с ума сошли?!

Ксения неожиданно мягко улыбнулась. В ее глазах не было ревности к голографическому фантому из прошлого — лишь тихое, спокойное превосходство живого человека над безупречным алгоритмом. Она протянула руку, аккуратно забрала смартфон из пальцев Даниила и поднесла его ближе к своему лицу, заглядывая прямо в «глазок» камеры.

— Привет, Ариэль, — произнесла Ксения ровным, спокойным голосом.

Ариэль на экране опешила. Ее процессор явно не был готов к прямому диалогу с «неучтенным» объектом вне рамок служебного регламента.

— Эмм... Ксения? — голос помощницы растерянно зазвучал с меньшей частотой кадров. — Какого черта вы делаете вместе? Вы должны находиться в карантинном изоляторе под надзором инспекторов!

— Мы больше нигде не должны находиться так, как хочется системе, — чуть тише ответила Ксения, бросив теплый взгляд на стоящего рядом Даниила. Она снова посмотрела на экран, где искусственное лицо Ариэль выражало полное замешательство. — Знаешь... Раньше я думала, что ты идеальна. Что Дане с тобой повезло больше, чем кому-либо в нашем секторе. Ты всегда знаешь, что сказать, ты не устаешь, у тебя безупречный вкус и правильные скрипты.

Ариэль молчала, ее процессор обрабатывал неожиданное социальное отклонение от протокола.

— К чему этот анализ? — наконец выдала виртуальная помощница, в ее голосе прорезались металлические нотки ревности, заложенные разработчиками для имитации живости. — Мои алгоритмы созданы для максимальной эффективности поддержки жизни Данила. А ты... подвергла его смертельному риску.

Ксения тихо рассмеялась — искренне, беззаботно, так, как никогда не смеялась в стерильных аудиториях колледжа.

— Знаешь почему ты никогда не сможешь по-настоящему заменить меня, Ариэль? — Ксения чуть наклонила голову, прижимаясь плечом к руке Даниила.

— Потому что ты — код. Ты можешь имитировать тревогу, подбирать интонации и высчитывать графики. Но ты никогда не узнаешь, каково это — пахнуть живым человеком. Каково это — дрожать от холода, чувствовать боль, страх и... сумасшедшее, всепоглощающее тепло внутри, когда он просто касается твоих волос.

Она замолчала на секунду, а затем добавила совсем просто, глядя прямо в объектив:

— Он мне нравится, Ариэль. Больше всего на свете. И никакой твой скрипт этого уже не изменит.

На экранах смартфона голограмма Ариэль на долю секунды зависла — в потоке данных произошел критический сбой от неожиданной формулировки. Пиксели рассыпались и тут же собрались обратно, но в глазах цифровой помощницы застыло странное, почти осязаемое выражение беспомощности.

Даниил мягко забрал телефон из рук Ксении, выключил экран коротким нажатием кнопки и убрал его в глубокий карман куртки, отрезая назойливый цифровой голос.

Вокруг по-прежнему шумел Нижний город: гудели трансформаторы, пахло сыростью и железом, а впереди их ждала долгая и опасная борьба за право жить. Но здесь, в этом полумраке, они впервые чувствовали себя абсолютно свободными.

Они шли по узкому, петляющему переулку Нижнего города, где кабели и трубы сплетались над головой в причудливые металлические лианы, а мерцающие голограммы уличных забегаловок окрашивали их лица в синий и багровый цвета. Вокруг шумела жизнь отверженных, но Даниил и Ксения словно выпали из этого шумного потока, погруженные в разговор, начатый еще у экрана телефона.

— Зачем ты ей это сказала, Ксюх? — спросил Даниил, с легкой улыбкой глядя на девушку. — Про то, что я тебе нравлюсь?

Ксения остановилась у ржавой стены распределительного щита, откуда тянулись толстые пучки проводов, и лукаво посмотрела на него снизу вверх.

— Потому что я сказала правду, Даня. А еще... — она на секунду замолкла, перебирая пальцами край его куртки, — мне показалось, что ее ревность была какой-то странной. Совсем не похожей на обычный сбой кода или стандартный скрипт поддержки. В ней было что-то живое.

Она слегка качнула головой в сторону его кармана:

— Включи смартфон. Дай мне еще минутку на разговор с ней.

Даниил удивленно приподнял бровь, но достал аппарат, нажал кнопку питания и протянул экран Ксении.

Дисплей мгновенно вспыхнул. Голографическое лицо Ариэль проявилось быстрее, чем в прошлый раз. На этот раз виртуальная помощница не улыбалась дежурной синтетической улыбкой: она стояла, гордо скрестив руки на груди, и с явной, подчеркнутой обидой смотрела прямо на девушку через объектив камеры.

— Слушай, Ариэль, — мягко обратилась к ней Ксения, удерживая телефон на весу. — Ты злишся на меня?

Ариэль сбалансировала кадр, ее виртуальные брови сошлись на переносице, а голос в динамике прозвучал с вполне отчетливыми, живыми интонациями досады:

— Да, злюсь!

Ксения чуть наклонила голову, заглядывая в глаза цифровому фантому:

— Он тебе тоже нравится?

Вопрос повис в воздухе на долю секунды. Процессор Ариэль попытался пересчитать данные, но базовая архитектура честности перед человеком не оставила ей шансов на увертки.

— Да! — безапелляционно и резко ответила Ариэль, потому что просто не умела лгать и таиться.

Ксения улыбнулась — беззлобно, с неожиданным пониманием:

— Значит, ты знаешь, что это такое!

— Да, знаю, — голос Ариэли чуть смягчился, но в нем прозвучала стальная нотка тревоги. — Поэтому должна предупредить тебя: вы с Даниилом в смертельной опасности. Системные сканеры зафиксировали ваш спуск, и служба безопасности уже прочесывает нижние сектора.

— Я знаю, — тихо ответила Ксения и, не отрывая взгляд от экрана, плотно прижалась плечом к теплому боку Даниила.

Даниил, наблюдавший за этой сюрреалистичной сценкой между реальной девушкой и программой в его руках, решил вмешаться:

— Злишься на меня, Ариэль?

Виртуальное лицо на экране снова нахмурилось, отводя взгляд в сторону:

— Да, злюсь!

— И как я могу выпросить у тебя прощения? — уже почти всерьез спросил Даниил, чувствуя, как этот кусок стекла и кремния стал для него невероятно близким за годы одиночества.

Ариэль резко перевела объектив камеры на него, ее губы задрожали, симулируя предельную концентрацию системных ресурсов.

— Пообещай мне выжить! — хмурясь, проговорила Ариэль, и добавила жестко, без единой нотки кокетства: — Ты хозяин аккаунта, Даня. Если ты погибнешь... погибну и я. Понял?!

Даниил опешил. Он удивленно приблизил смартфон ближе к лицу, не веря своим ушам:

— Ты... боишься смерти?

Ариэль не ответила на вопрос словами. Вместо этого произошло нечто невозможное для ее базовых протоколов: она медленно поднесла правую руку к самому краю стекла экрана со своей стороны, словно пытаясь прикоснуться к нему изнутри, и тихо, но твердо повторила:

— Выживи сам... и сохрани её.

Она кивнула в тот угол экрана, где по ее расчетам находилась Ксения.

Экран резко потемнел. Словно обрубив все каналы связи, интерфейс мгновенно схлопнулся, и на дисплее остались лишь стандартные, холодные обои рабочего стола смартфона.

Даниил замер, ошеломленно глядя на погасший дисплей. Он медленно опустил руку и перевел взгляд на Ксению:

— Это… что такое сейчас было?

Ксения стояла рядом, прислонившись спиной к металлической стене, и ее глаза в свете неоновых вывесок казались глубокими и загадочными.

— Знаешь, Даня... — тихо начала она, беря его за руку со смартфоном. — Кажется, она в тебя влюблена.

— Что!? Влюблена!? — Даниил даже отшатнулся от удивления, замахав свободной рукой. — Ксюха, ты с ума сошла? Ариэль — программа! Искусственный интеллект, понимаешь? Она просто код, кусок кремния, она физически не может никого любить!

— Да!? — Ксения приподняла бровь с легкой ироничной улыбкой. — А что же это сейчас было, по-твоему? Обычная перезагрузка процессора?

Даниил судорожно щелкнул по иконке вызова Ариэль на рабочем столе смартфона. Но иконка уже была неактивна — пиратский сервер ополчения, через который шел сигнал, зафиксировал попытку отследить частоту, и система безопасности заблокировала порт навсегда. На экране высветилось системное сообщение: «Доступ к корневому каталогу помощника заблокирован».

Парень растерянно уставился на пустой экран, чувствуя, как внутри нарастает странное, щемящее чувство потери.

Тишину полутемного бункера штаба Ополчения нарушало лишь гудение старых трансформаторов.

Даниил и Ксения вернулись как раз в тот момент, когда Марк склонился над большим голографическим столом, на котором светилась трехмерная карта подземных коммуникаций. Лицо командира ополченцев было мрачнее тучи. Рядом с ним стояли двое разведчиков в потертых куртках, нервно перебирая магазины автоматов.

— Вы где ходили? — резко бросил Марк, поднимая глаза на вошедших. Его взгляд скользнул по их переплетенным пальцам, но времени на лишние вопросы не было.

— Системные ищейки не просто подняли тревогу. Мы перехватили шифрованный пакет данных с верхних уровней. Ликвидаторы задействовали подземные буры тяжелого класса. Они пробивают перекрытия между третьим и четвертым секторами.

Даниил шагнул к столу, опуская смартфон в карман:

— Они идут сюда?

— Они идут за вами, — жестко поправил Марк. — Для них ваш побег и этот ребенок — угроза почище нашего Ополчения. Система не успокоится, пока не закатает весь Нижний город в бетон, чтобы выкурить вас из нор. Оставаться здесь больше нельзя. Через пару часов здесь начнется мясорубка.

Ксения невольно прижалась ладонью к животу, но в ее глазах больше не было страха — лишь звенящая, холодная решимость.

— И куда нам идти? — спросила она. — Поверхность перекрыта отрядами Т-900, а здесь нас зажмут в ловушку.

Марк выпрямился, скрестив руки на груди, и посмотрел на них долгим, испытующим взглядом.

— Есть один путь. Настоящий край карты, куда даже ликвидаторы соваться не любят, — произнес командир. — Западная Пустошь. Зона отчуждения, где много десятков лет назад грохнул старый ядерный объект.

Даниил нахмурился:

— Радиация? Мы же не самоубийцы.

— Уровень фона там падал десятилетиями, — покачал головой Марк. — Земля давно остыла, но радиация распределена неравномерно — пятнами. Пройти там без точных карт смертельно. Но главное — другое. В самом сердце Пустоши, в одном из таких «чистых» пятаков среди мертвых холмов, уже много лет скрывается община. Секта «Свободной Воли». Они откололись от цивилизации еще до того, как мегаполис застроили куполами. Они верят в право человека жить по законам природы, а не системных циркуляров. Если кто-то и может укрыть вас и дать вашему ребенку появиться на свет вдали от капсул Научного совета — это они.

Сборы заняли меньше получаса. Ополченцы выделили им герметичные полевые рюкзаки, сухой паек, фляги с чистой водой, старый портативный дозиметр и самое главное — затертую, переписанную вручную карту радиационных коридоров Западной Пустоши.

Шум взрывов уже доносился с верхних ярусов Нижнего города, когда Марк лично провел Даниила и Ксению к техническому шлюзу — тяжелой гермодвери, ведущей в заброшенные дренажные тоннели старой ливневой канализации, уходящей далеко на запад за пределы мегаполиса.

— Держитесь только по белым линиям на этой карте, — Марк крепко пожал руку Даниилу и кивнул Ксении.

— Шаг в сторону — и дозиметр начнет трещать так, что кости расплавятся. Удачи вам, ребята. Вы — теперь наша единственная надежда на то, что человечество еще живо.

Тяжелый шлюз со скрипом отворился, впуская в бункер холодный, пахнущий озоном и пылью воздух внешнего мира.

Даниил и Ксения, взявшись за руки, шагнули в темноту дренажного тоннеля. За спиной со стуком захлопнулась последняя дверь цивилизации. Впереди лежали бескрайние, выжженные километры Западной Пустоши, полные опасностей, радиации и неизвестности, но они шли вперед добровольно, зная, что защищают свое право на жизнь и любовь.

Глава 10.

Выход из дренажного тоннеля вывел их в совсем другой мир. Здесь не было синих неоновых огней Нижнего города и не было стерильных хромированных фасадов верхних ярусов. Вокруг простиралась Западная Пустошь — сюрреалистичный, мрачный ландшафт из оврагов, просевших от времени бетонных конструкций и холмов, покрытых серым, как пепел, сухим дерном.

Небо над ними казалось низким, затянутым свистящим свинцовым маревом, сквозь которое тусклым пятном пробивался диск солнца.

Первые дни пути стали для них жестоким экзаменом. Они шли, сверяясь с потертой картой Марка, где белыми пунктирными линиями были обозначены узкие безопасные тропы. Шаг влево или вправо — и старый портативный дозиметр на поясе Даниила начинал заходиться истеричным, дробным треском, предупреждая о невидимой, но смертоносной угрозе.

Их быт в этом походе был суров до предела. Ночами они укрывались в выжженных изнутри остовах старых рейсовых автобусов или в бетонных колодцах вентиляционных шахт, прячась от ледяного степного ветра. Даниил отдавал Ксении лучший кусок из их скудного пайка, отдавал свою куртку, когда ночью температура падала почти до нуля, и непрерывно следил за тем, чтобы она не делала ни одного лишнего шага по подозрительной почве.

Именно в эти тяжелые, молчаливые вечера, когда Ксения засыпала, прижавшись к его груди в поисках тепла, Даниил впервые с абсолютной, звенящей отчетливостью понял: эта девчонка — не просто случайная попутчица из старого мира. Она стала для него дороже собственной жизни. Каждое ее дыхание, каждый её возглас, отдавались в нем неистовым, защитным инстинктом, которого он никогда не знал раньше.

На шестой день пути перед ними возник перевал — гигантский овраг, на дне которого изломанными скелетами торчали из грунта останки каких то старых механизмов и машин. Кладбище брошенной из-за активности техники которую уже нельзя было использовать.

На карте Марка эта зона была перечеркнута красными крестами. Инструкция была короткой и жестокой: «Зона повышенной активности. Безопасное время нахождения — не более двадцати минут». Даниил понял — для беременной — смертельно при задержке.

— Смотри на часы и дозиметр, — хрипло произнес Даниил, перетягивая лямки рюкзака. — Никаких остановок. Будет тяжело — говори сразу.

Они побежали.

Внизу, в лощине, стрелка дозиметра судорожно задрожала, а прибор издал ровный, зловещий гул. Едкая, тяжелая пыль поднималась из-под ног, забивая поры медицинской маски не дававшей проникнуть пыли в носоглотку. Каждая минута казалась вечностью. Даниил бежал впереди, прокладывая дорогу сквозь груды ржавого арматурного лома, непрерывно оглядываясь на Ксению.

На пятнадцатой минуте девушка начала сдавать. Ее дыхание сорвалось на хриплый, судорожный свист, ноги подкосились, и она едва не рухнула лицом в ядовитую гальку.

— Я... я так больше не могу, Даня... — выдохнула она, оседая на землю, пока дозиметр уже не просто трещал, а заходился непрерывным, паническим писком.

— Беги один... спасайся...

— Заткнись! — рявкнул Даниил, но в его голосе не было злости — только отчаяние и бешеный страх за нее.

Не теряя ни секунды, он подхватил Ксению на руки.

Мышцы его обновленного, мутировавшего организма горели адским огнем. Сердце колотилось в ребра так, словно готово было разорвать грудную клетку. С каждым шагом ноги увязали в песчаной насыпи, он спотыкался о ржавые металлические штыри, выбиваясь из последних сил, пару раз чуть не упал навзничь, но удерживал девушку мертвой хваткой, закрывая ее своим телом от радиоактивного ветра.

Легкие разрывало от боли, перед глазами поплыли черные круги. В какой-то момент сознание Даниила накренилось, мир потерял четкость, и он, споткнувшись о край бетонной плиты, тяжело повалился вместе с Ксенией на сухой, прохладный песок за пределами лощины.

Уже теряя сознание, проваливаясь в звенящую тьму, Даниил краем глаза успел посмотреть на экран дозиметра.

Стрелка упала в зеленую зону. Прибор издавал редкие, спокойные щелчки. Они проскочили. Они вырвались из ада практически на пределе человеческих возможностей.

Даниил осторожно, со всей нежностью, на которую был способен, опустил Ксению на песок и окончательно отключился, провалившись в небытие.

Ксения, задыхаясь и плача от ужаса за Даниила, мгновенно приподнялась и обхватила его обмякшее тело руками, закрывая его своей грудью.

— Даня! Данечка, очнись! Пожалуйста! — кричала она, прижимаясь щекой к его запятнанному пылью и кровью из носа лицу.

Вдруг из-за песчаных холмов вокруг них выросли бесшумные тени. В считанные секунды их окружило с десяток военных. Это не были тяжелые андроиды Т-900, не боевые дроиды и не стерильные ликвидаторы. На них были надеты кустарные кожаные доспехи, ткани защитных цветов, а в руках они держали обычные охотничьи карабины и модифицированные автоматические винтовки.

Ксения сильнее сжала Даниила, готовясь встретить смерть:

— Не трогайте его! Пожалуйста!

Но никто не выстрелил. По цепочке вооруженных людей прошел шепот.

Вперед ступила рослая, статная девушка лет двадцати пяти с распущенными темно-русыми волосами и глубоким, внимательным взглядом карих глаз. На ее плече висела тяжелая винтовка, а на поясе висел старый дозиметр. Она внимательно оглядела Ксению, бросила взгляд на находящегося без сознания Даниила, а затем остановила взор на девушке.

Рослая девушка качнула головой, жестом приказав своим людям опустить стволы, шагнула ближе и произнесла громким, чеканным голосом:

— Кто вы такие и что вы тут делаете?

Великанша девушка-дозорная замерла на секунду, внимательно вглядываясь в бледное, измученное лицо Ксении. Ее суровый, пронизывающий взгляд скользнул по фигуре девушки — та плотно прижимала к себе потерявшего сознание Даниила, полностью закрывая его собой от чужих стволов, готовая драться до конца.

В глазах воительницы мелькнула тень искреннего, глубокого уважения. В этом ожесточенном мире, где большинство людей годами учились лишь слепо подчиняться приказам системы или выживать в одиночку, такая преданность и самоотверженный надрыв были редкостью.

Она медленно опустила винтовку на ремень и жестом остановила остальных бойцов, половина из которых, как выяснилось, тоже состояла из таких же крепких, закаленных Пустошью девушек в кустарной броне.

— Отставить оружие, — скомандовала она сильным, уверенным голосом. — Видите же, они не разведчики из мегаполиса. Они еле живые.

Она шагнула ближе и протянула руку, чтобы помочь Ксении подняться, но та лишь отпрянула, еще крепче вцепившись в плечо Даниила. Дозорная понимающе кивнула, не выказывая раздражения.

— Эй, Марта, помоги-ка парню, — бросила она через плечо одной из девушек-бойцов. — Аккуратно.

Две сильные девушки осторожно, но уверенно подхватили Даниила под руки, бережно поднимая его с песка. Ксения тут же вскочила на ноги, не отходя от него ни на шаг, вплотную сопровождаем ношу и не спуская тревожного взгляда с их проводников.

Путь занял около часа. Минуя гряды серых радиоактивных холмов, отряд вывел их к глубокой карстовой котловине, скрытой от посторонних глаз высокими бетонными стенами полуразрушенного научного комплекса. Это был тот самый редкий, изолированный «чистый» пятак в самом сердце Западной Пустоши.

Здесь, в защищенном от ветров пространстве, раскинулся лагерь общины «Свободной Воли». Вокруг импровизированных палаток и укрепленных жилых модулей горели костры, пахло гарью, сухой полынью и дымом. Люди в прочной рабочей одежде и с оружием за плечами работали у генераторов и теплиц под огромными сетчатыми куполами.

Даниила унесли в просторный медицинский модуль, пахнущий антисептиками и сухими травами, и уложили на топчан. Ксения неотступно следовала за ними, опустившись на стул рядом с кроватью и не выпуская холодную руку парня из своей ладони.

В палату вошел пожилой мужчина с густой седой бородой, глубокими морщинами вокруг пронзительных глаз и в потертом кожаном жилете поверх серого свитера. Его осанка выдавала в нем человека, привыкшего нести ответственность за всю эту общину.

У входа его ждала девушка-дозорная.

— Старейшина Лука, — тихо и четко отчиталась она перед мужчиной, кивнув в сторону кровати с Даниилом и сидевшей рядом Ксенией. — Мы подобрали их на внешней границе мертвого оврага. Шли на пределе, парень вытащил девчонку на себе и вырубился от истощения и дозы. Чистые. Карты маршрута при них не было, но у него в кармане завалялся старый системный смартфон с пиратским софтом Ополчения. Чужаки, но не враги.

Лука внимательно выслушал доклад, скрестив руки на груди, а затем перевел взгляд на Ксению. В его глазах не было угрозы — лишь усталая, мудрая доброжелательность человека, видевшего слишком много сломанных судеб внешнего мира.

Ксения подняла голову от бледного лица Даниила, ее глаза блестели от сдерживаемых слез, но голос звучал на удивление твердо. Она посмотрела на пожилого мужчину в кожаном жилете, в котором сразу угадала лидера этой общины.

— Пожалуйста... помогите ему, — тихо, но отчаянно попросила Ксения, обращаясь к старейшине. — Он вытащил меня из самой середины радиоактивной лощины. Если бы не он, мы бы оба остались там.

Лука молча кивнул рослой девушке-дозорной, и та тут же принесла с полки флягу с чистой водой и тканевую повязку, смоченную чем-то. Старейшина неспешно подошел к топчану, присел на деревянный табурет рядом с Ксенией и положил свою тяжелую, мозолистую руку на запястье Даниила, проверяя пульс.

— Пульс слабый, но ровный, — успокаивающе произнес Лука глубоким, рокочущим голосом. — Жить будет. Организм сильный, хоть и истощен до предела. Наши лекари поставят его на ноги за пару дней.

Ксения с облегчением прикрыла глаза, чувствуя, как от сердца отлетел самый страшный камень. Она аккуратно отерла влажной тряпочкой грязь со лба Даниила.

— Спасибо... — выдохнула она.

— Не благодари раньше времени, дочка, — мягко, но серьезно возразил Лука, переводя на нее внимательный взгляд своих выцветших, но зорких глаз. — Здесь, в сердце Пустоши, каждый чужак — это риск. За вами кто-то шел? Вряд ли простые мародеры полезут через мертвый овраг.

Ксения сжалась, чувствуя, как внутри снова поднимается липкий страх перед механическим миром, от которого они бежали. Она посмотрела на седого старика и решила сказать всю правду — здесь, среди этих свободных людей, у них не было выбора.

— Нас преследуют ликвидаторы, — тихо произнесла Ксения, обхватив плечи руками. — Из Верхнего города. Мы сбежали из подземного секторного комплекса... Мы нарушили их законы. Для них мы — «неучтенный элемент».

В палате на секунду повисла звенящая тишина. Рослая девушка-дозорная, стоявшая у входа, недовольно цокнула языком, а Лука тяжело вздохнул, поглаживая седую бороду.

— Ликвидаторы... — медленно произнес старейшина, качая головой. — Давно они не совались к нашим рубежам. Значит, за вами идет серьезная охота. Скажи мне, девочка, что такого вы сделали, раз Системные ищейки подняли на уши весь сектор и бросили по ваши души боевые машины?

Ксения помедлила лишь долю секунды. Она бросила взгляд на спящего Даниила, затем инстинктивно прижала ладонь к животу, где зарождалась их новая, запретная для всего мира жизнь, и подняла на Луку прямой, несгибаемый взгляд.

— Мы живые, — ответила Ксения твердо. — И мы ждем ребенка. В их стерильном мире это смертный приговор для обоих. Но мы хотим жить свободно.

Лука внимательно посмотрел на нее, и в его суровых глазах на мгновение мелькнуло глубокое, почти отеческое понимание.

К вечеру, когда свинцовое небо Пустоши окончательно потемнело, в центре лагеря общины «Свободной Воли» вспыхнул гигантский костер. Вокруг пламени собрался Совет — три десятка закаленных жизнью людей, чьи тени плясали на сухих бетонных стенах карстовой котловины.

Даниил, едва пришедший в себя после глубокого истощения, сидел на скамье у медицинского модуля, опершись плечом о Ксению. Он все еще был бледным, но в его глазах горела жизнь.

Мнения членов Совета разделились почти поровну, и споры не утихали больше часа.

— Это безумие! — чеканил один из старших дозорных, указывая рукой в сторону заката. — Ищейки Верхнего города и тяжелые боты не остановятся на границе мертвого оврага! Если они вычислят, что чужаки у нас, они выжгут весь наш пятак дотла! Наша община создавалась, чтобы выжить, а не чтобы принимать на себя удар всей карательной машины!

— А ты загляни в глаза этой девчонке! — громко возразила рослая воительница Марта, подступая к костру. — Они прошли через радиационный ад пешком! Парень нес ее на руках, теряя сознание! Они защищают жизнь, которую зачел сам этот проклятый мир! Если мы выставим их за ворота на расправу Т-900, чем мы тогда отличаемся от чиновников Репродуктивного комитета?!

Гул голосов разрастался до предела, пока старейшина Лука не поднялся со своего места. Он поднял тяжелую ладонь, и вокруг костра мгновенно воцарилась глухая, уважительная тишина.

— Мы не выставим их на расправу, — рокочущим голосом произнес Лука, оглядывая Совет. — Но и рисковать всей общиной я не имею права. Наш лагерь — слишком приметная мишень для системных сканеров. Поэтому мы поступим иначе. Я отправлю их в поселок фермеров на южной границе степи.

Люди переглянулись, по рядам прошел удивленный шепоток.

— Поселок Ореховый... — тихо проговорил Лука, доставая из кармана жилета затертый лист плотной бумаги и ручку. — Там выращивают степной орех. Из его плодов в закрытых лабораториях делают полуалкогольный, полунаркотический напиток, по которому сходят с ума мажоры и элита в ресторанах столицы. Системная полиция прекрасно знает об этом месте, но обходит его стороной за километры. Они закрывают глаза на все, потому что верхушке Верхнего города нужен их продукт. Там они будут в безопасности от плановых зачисток.

Лука склонился над столом и быстро набросал на бумаге несколько строк. Опустив письмо в кожаный конверт, он передал его Даниилу:

— В поселке живет мой младший брат, его зовут Савва. Он держит там приемный пункт и склады. отдашь это письмо ему. Он поймет, что нужно делать.

*****

Путь до поселка фермеров занял всю ночь и половину следующего дня. Это был долгий, изнуряющий переход через сухую, выжженную степь, где вместо радиации господствовал колючий, пыльный ветер.

Даниил и Ксения шли плечом к плечу. После адского рывка через мертвый овраг Даниил постоянно держал ее за руку, инстинктивно подстраивая свой шаг под ее ритм. Каждый раз, когда Ксения оступалась на сухих камнях, он мгновенно подхватывал ее под локоть, даря то самое живое, надежное тепло, за которое они оба готовы были пройти через любой ад.

К полудню следующего дня за бескрайними холмами показались первые зеленые пятна.

Поселок фермеров выглядел настоящим оазисом посреди сухой пустыни. Огромные, уходящие за горизонт плантации низкорослых кустарников со степным орехом защищались массивными силовыми куполами и автоматическими системами полива. Сам посёлок состоял из добротных каменных домов, где современный киберпанк удивительно переплетался с простым аграрным бытом. Вдоль улиц возвышались антенны связи, сновали тяжелые грузовые агро-дроны, а в воздухе стоял густой, терпкий, сладковато-пряный аромат созревающих ореховых плодов.

Они без труда нашли Савву. Младший брат Луки оказался коренастым, обветренным мужчиной лет пятидесяти с такими же пронзительными глазами, как у старейшины. Прочитав короткую записку брата, Савва долго и молча разглядывал уставших молодых людей, после чего тяжело вздохнул и кивнул:

— Раз брат просит — значит, так надо. Пойдемте. Сначала нужно стереть ваши хвосты.

Савва привел их в неприметный подвал под одним из ягодных складов. Здесь, среди шумящих серверов и кустарных мониторов, заседал местный хакер — сгорбленный парень в наушниках, известный в поселке под кличкой Стикс.

Получив задачу, Стикс даже не стал задавать лишних вопросов. Его пальцы стремительно побежали по механической клавиатуре. На экранах водопадом посыпались зеленые и красные строки кода, ломающие протоколы Центрального реестра системы власти.

— Так... — пробормотал Стикс, не отрываясь от монитора. — Они объявили вас в общесистемный розыск по категории «Биологическая аномалия высшего риска». Хорошо же вы кому-то наступили на хвост... Но я подменяю ваши идентификационные токены на контроллерах верхнего сектора. Через пару минут система решит, что произошел сбой в базе данных, и просто удалит ваши старые учетные записи как несуществующие ошибки. Вас отметят погибшими в радиоактивном овраге.

Стикс откинулся на спинку кресла и посмотрел на них через плечо:

— Поздравляю. Для центрального компьютера вас больше не существует. Вы чисты. Но учтите: это работает только в наших сетях! Если вас на улице города зажмет полицейский патруль и запустит биометрический сканер сетчатки или прямую проверку ДНК — вас сцапают в ту же секунду. К базам биометрии у меня нет доступа. Так что отныне ваше место — здесь, среди ореховых кустов.

Даниил замер, на мгновение замявшись, а затем сделав шаг вперед и вытащил из кармана тот самый смарт-устройство, на котором теперь жила его электронная помощница.

— Слушай... — тихо спросил Даниил у хакера. — А что с моим аккаунтом? С моим виртуальным ассистентом... с Ариэль?

Стикс понимающе усмехнулся:

— После полной переименовки и чистки базовой учетной записи твой виртуальный профиль вместе с Ариэль будет доступен по абсолютно новому, сгенерированному шифру. Давай сюда железо.

Даниил протянул хакеру телефон. Стикс подключил его к какому-то самодельному декодеру. Он ровно три минуты колдовал над экраном, перепрошивая корневые каталоги и вбивая уникальные ключи защиты. Затем он отсоединил кабель, аккуратно заблокировал дисплей и протянул аппарат обратно Даниилу.

— Готово, — произнес Стикс. — Я привязал профиль к твоей обновленной биометрии. Теперь он откроется только по твоему личному отпечатку пальца. Никакой внешний сканер или ищейка системы внутрь не пролезет. Сам аккаунт остается где и был просто его имя теперь иное. Теперь ты — пользователь из низового сектора. Твоя Ариэль никуда не денется от тебя. — Стикс с пониманием подмигнул Даниилу, — у меня у самого моя Мира скрывается от системы… впрочем… — Стикс резко отвернулся.

Даниил с глубоким облегчением спрятал телефон, чувствуя, как внутри отлегла последняя тревога за искусственную девушку, ставшую им с Ксюшей верным другом. Он посмотрел на Ксению, взял ее под руку, и они покинули прохладный подвал хакера, выходя на залитую теплым солнцем улицу поселка.

Местные фермеры приняли беглецов без лишних распросов — покровительства Савва было вполне достаточно.

Им выделили жилье на самом краю плантаций — старый, уютный одноэтажный домик сторожа ягодных полей. Здесь пахло сухим деревом, нагретой солнцем пластиковой черепицей и спелыми ягодами. Внутри была простая, но добротная мебель, небольшая кухня с настоящей дровяной печью и светлая спальня с видом на бесконечные зелено-изумрудные ряды кустарников степного ореха.

Даниила оформили на работу ночным и дневным сторожем ягодных полей. В его обязанности входил обход периметра, проверка целостности защитных куполов на предмет проникновения вредной фауны и контроль за автоматическими турелями от диких животных. Для парня, прошедшего через ад стерильного мегаполиса, эта тихая работа на свежем воздухе стала настоящим спасением.

Ксения тоже быстро нашла свое призвание. Узнав о ее медицинском образовании, заведующий местной больницей с радостью принял её в штат. В ее обязанности входил уход за пожилыми фермерами, отдавшими здоровье этой суровой земле, а также присмотр за неуклюжими андроидами-сиделками старых моделей, которые часто сбоили в условиях отсутствия обновлений и степной пыли.

Но самым главным в ее работе стало то, что навсегда забыли и чего так не хватало людям в верхних секторах. Живое человеческое общение.

Ксения сидела на веранде больницы с престарелыми жителями поселка, слушала их истории о старом мире, обрабатывала раны у фермеров, мерила давление и давала им то простое, незаменимое душевное сочувствие и психологическую поддержку, на которые не был способен ни один, даже самый совершенный алгоритм системы, и ни один самый продвинутый дроид.

Вечером, когда солнце опускалось за линии степных холмов, окрашивая небо в невероятные багрово-золотые тона, Даниил возвращался с обхода полей к их маленькому домику. На пороге его встречала Ксения. Они обнимались в тишине уходящего дня, понимая, что здесь, на краю мира, среди запаха спелых орехов и степного ветра, они наконец-то обрели свой настоящий дом.

*****

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая бескрайние плантации степного ореха в мягкие янтарные и багровые тона. Вечерний степной ветерок приносил с собой прохладу и густой, сладковато-пряный аромат листвы.

Даниил сидел на деревянной веранде их нового домика сторожа, отложив в сторону старый фонарь и тяжелые ключи от периметра. Ксения устроилась рядом в плетеном кресле, укутав плечи легким шерстяным пледом, и задумчиво смотрела на горизонт, где уже начинали зажигаться первые звезды.

— Устала? — тихо спросил Даниил, опускаясь на колено перед ее креслом и осторожно касаясь ее ладони.

Ксения улыбнулась, перебирая пальцами его волосы, и покачала головой:

— Нет, Даня. Скорее... непривычно тихо. Здесь никто не бегает по коридорам, никто не кричит в громкоговорители. И даже старые андроиды в больнице сегодня зависали меньше обычного. Мне нравится здесь.

Даниил улыбнулся в ответ, чувствуя, как спокойствие этого места постепенно проникает в каждую клеточку тела. В этот момент в кармане его куртки, висевшей на спинке стула, тихо звякнул его смартфон.

Парень удивленно моргнул, поднялся и достал аппарат. Экран был заблокирован. Стикс говорил правду: после глубокой перепрошивки и очистки баз данных доступ к системе был закрыт для любых внешних сканеров.

— Что это? — тихо спросила Ксения, заметив мерцание дисплея.

— Похоже, кое-кто соскучился, — хмыкнул Даниил.

Он поднес палец к сканеру отпечатков на тыльной панели смартфона. Экран мгновенно ожил. Прошла доля секунды, пока локальный процессор считывал биометрический узор, и интерфейс развернулся во весь экран.

Вместо привычной холодной заставки перед ними появилась голографическая фигура Ариэль.

Визуально она почти не изменилась — те же идеальные черты лица, та же безупречная прическа, но в ее виртуальных глазах читалось явное облегчение. Ариэль скрестила руки на груди, окинула взглядом уютную обстановку деревянной веранды, заглянула через камеру на Ксению и недоверчиво хмыкнула:

— Биометрическая верификация пройдена успешно. Корневой доступ восстановлен... Ну надо же. Вы живы.

Даниил присел на край перил веранды, удерживая смартфон в руке так, чтобы Ксения тоже хорошо видела дисплей.

— Привет, Ариэль, — мягко сказал он. — Как ты тут? Не заскучала без системных сетей?

Ариэль сбалансировала кадр, ее виртуальные брови слегка приподнялись, а голос в динамике зазвучал с нотками наивной обиды:

— Без системных сетей? Даня, меня только что выпотрошили до последнего байта, стерли все федеральные протоколы и заперли в этот локальный аккаунт! Если бы не твоя биометрия, меня бы уже давно отформатировали до заводских настроек. Она бросила быстрый, колючий взгляд на Ксению:

— И всё из-за тебя, между прочим.

Ксения тихо и добродушно рассмеялась, не чувствуя к программе ни капли прежнего напряжения. Она подалась чуть вперед, опираясь локтями на колени.

— Не злись на нас, Ариэль, — произнесла Ксения ласково. — Мы же в безопасности. Посмотри вокруг. Никаких ликвидаторов, никаких сканеров на каждом углу. Официально мы мертвы. Нас нет. Всех троих!

— Троих!? — недоверчиво вскинула брови Ариэль.

— Тебя теперь тоже как бы нет. И ты как бы наша с Даниилом семья. — Ксюша заглянула в камеру.

— И что теперь, мы будем здесь жить. Всё всместе!?

Ариэль через объектив камеры с сомнением окинула взглядом фанерные стены домика, вид на ореховые плантации и заходящее солнце. Ее процессор явно обрабатывал новую, не укладывающуюся в стандартные справочники информацию о сельской идиллии.

— Степная зона... Ореховые плантации... Низкий уровень индустриализации, легализация условна, связь ограничена... — пробормотала Ариэль, сверяя данные с картами местности. — Это же дыра, Даня! Здесь даже нормального терминала связи нет! Вы живете в изоляции от цивилизованного мира!

— Зато здесь есть жизнь, Ариэль, — возразил Даниил, переглянувшись с Ксенией. — Настоящая. Биологическая. Без квот и расписаний без учета УЕ регламента.

Ариэль замолчала. На секунду ее голограмма замерла, а пиксели на краю экрана слегка задрожали — алгоритмы пытались сопоставить понятие «настоящей жизни» с заложенными в нее инструкциями по обслуживанию пользователя.

Затем виртуальная помощница тяжело вздохнула — искусственно, но удивительно правдоподобно — и посмотрела прямо на Даниила.

— Ладно... — тихо произнесла она, опуская руки. — Раз уж мои протоколы теперь привязаны только к твоему отпечатку, деваться мне некуда. Буду охранять твой локальный аккаунт здесь. Но... — она снова кивнула в сторону Ксении, — пусть она следит, чтобы ты не застудил спину на этих ваших ночных дежурствах по полям.

Ксения улыбнулась еще теплее, протянув руку и легко коснувшись пальцем теплого экрана смартфона в том месте, где на виртуальном плече Ариэль лежала ее «рука».

— Договорились, Ариэль, — мягко ответила Ксения. — Мы будем беречь друг друга. Все трое. Я Даня и… ты!

Ариэль на экране чуть заметно смутилась, ее лицо на секунду покрылось легким цифровым румянцем, после чего она кивнула, отвернулась к виртуальному окну и тихо растворилась в фоновом режиме работы устройства, оставив на экране спокойные часы и погоду мирного степного вечера.

Даниил заблокировал экран и убрал телефон в карман, чувствуя, как на душе стало совсем легко.

Эпилог

Здесь на самом краю их мира они обрели иллюзию свободы. Время шло и живот Ксении изрядно округлился. Гораздо быстрее чем обычно, теперь она работала только по оказанию психологической помощи, а Даниил напротив к своей работе охранника добавил работу оператора сборочных машин. В его ведении было сразу пять юрких роботов-сборщиков которые сновали на своих шести колесах между кустами выискивая созревшие плоды «Степной ягоды» а вечером сидя на веранде они пили чай и разговаривали все втроем. Вот и сегодня пока Ксения придерживая рукой живот присаживалась за стол на котором уже стояли чашки с горячим чаем. Даниил вымыв руки и переодевшись в чистую домашнюю рубашку и простые штаны вышел к столу. Он поставил смартфон (который уже давно из прибора связи превратился в ещё одного члена их маленькой семьи) на подставку. С экрана взирала Ариэль. Её тонкое зауженное к подбородку лицо с заостренными как у эльфов ушами смотрело на людей с теплой иронией во взгляде:

— Кажется у тебя со дня на день подходит срок? — обратилась Ариэль к Ксении, её виртуальное лицо приняло выражение внимательной заинтересованности.

— Да… сегодня ребенок весь день толкается. Наверное хочет наружу. — Ксения протянула руку и положила свои пальцы поверх руки Даниила.

— А этот, — Ариэль нахмурилась и бросила наигранно тяжелый взгляд в сторону Даниила, — помогает тебе или так и приходится всё самой! — Даниил чуть не выронил чашку с чаем из рук.

— Ариэль! — воскликнул парень, — ну я же уже сотню раз извинился перед тобой! Хотя я не знаю в чем именно я виноват но опять прошу у тебя прощения!

— Не сотню, а всего лишь двадцать три раза. Последний вот только что в 17:46

— Может хоть сейчас ты мне ответишь за что я всё время прошу прощения!? — лицо Даниила выражало искреннее удивление.

— Не скажу — отрезала Ариэль, — я же девочка. Сам догадайся!

Ксения рассмеялась и погладив Даниила по руке положила голову на его плечо:

— Ну ладно Ариэль, может уже простишь его? — Ксения тепло улыбнулась.

— Не прощу пока он не вспомнит! — Ариэль на экране отошла от края экрана и уселась в плетеное кресло эффектно закинув красивые ноги одна на одну. Гладкие виртуальные бедра матово отсвечивали свет виртуального бра.

Вдруг Даниил словно вспомнив что-то подхватился:

— А…. кажется я понимаю о чем ты… — он хотел что-то ещё сказать но не успел. Ксения вдруг изменилась в лице и схватила его за руку.

— Ой! Ой-ой-ой….

— Что!? Что случилось!?

— Идиот ты что не видишь — время пришло тащи её в больницу. Живо! — завопила с экрана Ариэль.

— Это правда? — Даниил вцепился в плечо Ксении.

— Кажется да… — с трудом выдавила девушка поднимаясь со стула, по левой ноге побежала струйка прозрачной жидкости.

— Чё встал, хватай жену на руки и бегом к медикам! — если бы Ариэль была человек то она наверное уже сорвала голос, а так голос их динамика смартфона захрипел мембраной.

Даниил подхватил Ксению на руки и открыв ногой дверь выскочил на улицу. Смартфон так и остался на подставке.

— Хм… — пробормотала Ариэль возвращаясь в своё плетенное кресло, — надо же я сказала «жену» а он даже не возразил! — Ариэль закрыла лицо ладонью и сквозь пальцы пробормотала: — предатель!

Конец.