Вольный перевод рассказа на русский язык: «The experience of a German woman after the war». Автор рассказа: enzosniki. 2026 год

1945 год. Война только-что закончилась. Большинство национал-социалистов либо погибли или покончили с собой, либо бежали из страны, либо находились в тюрьмах и лагерях. Они оставили оставшимся немцам разрушенную страну разделённую на зоны оккупации странами победителями.

Двадцатилетняя Гертруда Клопфер всё ещё работала на том же месте. В Полицейском участке недалеко, от Рейхстага, но теперь на коменданта района из американской администрации. Её бывший начальник, оберштурмбанфюрер Глейсниц, сидел в тюрьме в ожидании суда. Он всегда был очень добр и вежлив, со своей секретаршей. Гертруда восхищалась им, даже обожала. Однако красивый блондин знал, как этим воспользоваться. Гертруда была молодой арийкой воспитанницей «Гитлерюгенда».

Около метра семидесяти ростом, стройная, с полными бёдрами, узкая талия, возможно, чуть слишком пышная грудь, кудрявые светлые волосы, которые она обычно укрощает с помощью сложных укладок, прямой нос, ясные голубые глаза и хорошо очертанный рот. Очень привлекательная молодая женщина, у которой было много поклонников, но она отдала себя своему прежнему начальнику.

Она всё ещё любила его и не хотела понимать, что он получал от неё только то, чего жена больше ему не давала. И это не имело никакого отношения к любви. С помощью подарков, комплиментов и авторитета своего положения, он наконец убедил Гертруду, которая явно его обожала, раздвинуть для него свои изящно сформированные бёдра.

Почти каждый вечер Гертруде приходилось приходить на «Частную» диктовку документов. После того как она освобождала маленького оберштурмбаннфюрера, из его гладких штанов и сосала его в полный размер, ей приходилось раздеться, лечь на диван и наслаждаться членом своего похотливого начальника делая ему минет. Через две-три минуты он отстранялся и эякулировал своей спермой на её живот. Он не хотел её оплодотворять. Ей очень приятно было делать своему кумиру такое удовлетворение. Он почти не касался её, во время орального акта. Максимум её круглые, пышные груди получали немного внимания. Но это её не беспокоило, пока она могла быть с ним.

Конец войны также положил конец и их роману. Теперь её новым начальником стал майор Эндрюс. Американец, оккупант, чернокожий мужчина. Гертруда хорошо говорила по-английски, что позволило ей сохранить работу. Гертруда презирала американца, победителя, также потому, что он был негром. Их отношения были профессиональными, но очень холодными. Как она могла действительно проявлять уважение к такой обезьяне, которая выросла из африканских лесов, такой нечеловеческой, как немка? Особенно странно толстые губы отталкивали её.

Однако майор Эндрюс не избежал презрения своего немецкого секретаря. Высокий сорокалетний чернокожий мужчина, который любил называть себя афроамериканцем, был очарован молоденькой блондинкой. Она обращалась к нему именно из-за этого презрения, но главным образом, из-за этого замечательного тела, которое, казалось, было создано для похоти. На работе она обычно носила юбку, до колен и консервативную блузку, но это не скрывало её широкие груди.

Гертруда, конечно же, замечала взгляды майора, что ещё больше усиливало её отвращение. Как и должно было случиться, ситуация в какой-то момент обострилась. Майор только что закончил диктовку, для длинного письма, нервно бегая, по комнате. Гертруда встала и уже собиралась выйти, из комнаты, чтобы начать перевод, когда ручка упала на пол. Наклонившись, она показала майору Эндрюсу всю прелесть своей пухлой попы. Майор среагировал инстинктивно и схватил её. Он схватил её попочку большими руками и похотливо помял её. Гертруда резко вскочила, повернулась и дала майору сочную пощёчину по лицу. Её лицо светилось возмущением.

— Вы что себе позволяете, убери свои грязные негритянские руки оттуда! Майор, который к тому же давно не был с женщиной, взорвался. Он схватил ошеломлённую Гертруду, приложил сильную руку к её рту, чтобы не дать кричать, и прижал к ближайшей стене, где прижал её своим мускулистым телом.

— Ты маленькая немецкая стерва. Ты называешь меня грязным ниггером. Твоё презрение раздражает меня так же сильно, как твоё роскошное тело заводит меня.

Его свободная рука легла между её ног. Гертруда пыталась держать их закрытыми, но в конце концов была вынуждена признать поражение силы мужчины. Она боялась. Он порылся среди чулок и подвязок, чтобы найти свою временную цель на её трусиках. В панике Гертруда почувствовала, как он гладит её внизу. Странно, но она начала расслабляться после трения, и даже ей это стало нравиться. В дополнение к страху, теперь царила путаница.

— Что он там делает? Что этот дикарь сделал с ней?

— О, нашей немецкой даме, похоже, это нравится.

Он ловко отодвинул ткань её трусиков и начал концентрировать свои ласки на её клиторе.

— И наша маленькая немецкая сука начинает возбуждаться. Я чувствую, как влага сочится, из твоей арийской дыры.

Пока этот американец ласкал её гениталии. Что с ней случилось?

— Хм...м, наша немочка выбрита. Голая, белая и влажная киска. Чернокожий мужчина ничего не может сделать, кроме как исследовать эту деликатность. Гертруда закрыла глаза и позволяла бёдрам кружиться в унисон с его ласками. Сильное тепло охватило её тело. Она презирает майора, но не хотела, чтобы он прекращал происходящее. Это было прекрасно. Почему оберштурмбаннфюрер Глейсниц, никогда не поступал с ней подобным образом? Она всегда сбривала лобковые волосы ради него. Он велел ей это делать, и каким-то образом она привыкла бриться каждые три дня.

— Ты закричишь, если я уберу руку от твоего рта?

Гертруда посмотрела на него и сказала нет, покачав головой. Единственное, что вырвалось из её уст, — это мягкий, похотливый стон. Быстрым и мощным жестом он стянул с неё трусики и небрежно бросил их на пол. Он поцеловал её. Она добровольно открыла рот для его языка. Его губы были удивительно мягкими.

— Пойдём, перейдём к столу. Он мягко подтолкнул её к большому столу.

— Избавься от своей юбки. Гертруда сделала, как ей сказали.

— Садись на стол и раздвинь ноги. Я хочу лизать твою мокрую, выбритую киску.

Снова она сделала, как ей сказали. Он сел на стул прямо перед ней. Нейлон её чулок туго натянул подвязки на длинные, широко открытые ноги. Майор Эндрюс наклонился вперёд и начал с удовольствием лизать её влажную, блестящую, зияющую дырой киску. Гертруда была переполнена чувством, которое он ей подарил. Без дальнейших просьб она избавилась, от блузки и бюстгальтера.

Соски на её большой, тяжёлой груди были опухшими и твёрдыми. Она инстинктивно начала играть с ними, что ещё больше усилило её желание. Майор Эндрюс принял предложение. Его большая чёрная рука лежит на пухлой белой коже. Гертруда наблюдала контраст цветов кожи. Майор Эндрюс осторожно ввёл два пальца во влагалище Гертруды. Медленно он трахал его, массировал её точку «G», о которой тогда никто не знал, и продолжал сосать и лизать её клитор. Всего через минуту Гертруда испытала первый оргазм в своей жизни. Она громко застонала, дрожала всё тело. В её голове взорвались цвета. Это было настолько интенсивно, что она обмочилась на майора своими выделениями. С каждым схваткой сперма энергично брызгает, из её влагалища. Майор жадно пил сок своей секретарши.

— Боже мой! Гертруда! Ты кончаешь как мужчина. Твоя киска брызгает, как пожарный шланг.

— Что ты со мной делаешь, грязная немецкая сучка?

Он встал. Широко улыбаясь и расстегнул штаны. Его полу эрегированный член сильно выпирал в трусах.

— Посмотри, что я для тебя приготовил. Он стянул трусы и протянул ей свой чёрный член. Член длиной был не менее тридцати сантиметров и почти такой же толщиной, как её предплечье, поднимался в воздух. Гертруда была поражена членом майора. Член её любимого оберштурмбанфюрера был наполовину меньше сантиметров пятнадцать не более. Она села и потрогала член майора. На головке блестела прозрачная капля пред спермы.

— Теперь пора трахнуть мою маленькую нацистскую стерву. Майор схватил её за бёдра и подтолкнул к себе. Толстая головка раздвинула её опухшие половые губы.

— О, нет, он слишком большой. Он причинит мне боль. В панике Гертруда попыталась вырваться, но майор крепко держал её и вдавил своего монстра в её всё ещё мокрую киску. Смазанный её соками, он медленно вошёл в неё. К её удивлению, Гертруда не почувствовала боли, когда майор проник в неё. Было туговато сперва, но ничего.

У неё было странное, но также прекрасное ощущение полной полности в своём «Детородном органе». Это было хорошо. Майор начал двигаться неспешно. Скольжение чёрного члена в и обратно не причиняло ей боли, а приносило всё больше удовольствия.

Головка члена этого дикаря касалась мест внутри неё, которые никогда раньше не касались. Похоть и нарастающая обнажённость заставляли сдержанную Гертруду стонать. Майор теперь толкал сильнее и глубже. Её пухлые груди покачивались в такт тому, как Майор трахал её. Он играл с пышными сиськами, массировал их, сжимал возбужденный соски. Её возбуждение растёт, до неизвестных ей высот. Добровольно, нет, жадно, она открывает рот для страстного поцелуя с майором, чей ловкий язык и мягкие губы сводят её с ума.

— Гертруда! Тебе нравится? Тебе нравится мой большой чёрный член в твоей тугой немецкой киске? Давай, скажи, что тебе нравится!

Но больше всего этого огромный член действительно сводил её с ума. Оберштурмбанфюрер Глейсниц давно бы кончил, давно бы опустошила себя на её ягодицы. Но этот негр с этим чудовищным членом, ради которого она раздвигала бёдра, как можно шире, просто давил на неё и дальше. Если он будет продолжать в том же духе, то это скоро случится с ней снова. Сила и страсть майора были неотразимы. Он довёл её тело, до беспрецедентного состояния, разжег её дух небесной страстью. Сильный, глубокий толчок вырвал её, из завуалированных похотью мыслей.

— Давай, нацистская сука, расскажи...

Теперь он трахал её быстрее и сильнее. Его взгляд требовательно пронзил её голубые глаза. Её волнение выросло до, казалось бы, неизмеримого уровня. Врата в новый мир открылись. Всё, что она могла — это сказать ему...

— Я... Ах... Ах... Ах...

Гертруда дрожала всем телом. Её конечности неудержимо дергались, охваченные мощными волнами оргазма. Она закричала, заворожённая интенсивностью восприятия и чувств, вызванных этим взрывом страсти. Майор с удовлетворением наблюдал, за её слишком очевидным оргазмом. Он остановился, чтобы насладиться зрелищем. Сок её судорожной киски лился обильно, и когда он достал член, она снова обрызгала его полностью. Сильные брызги её эякулята смачили его. Он никогда не испытывал таких сильных оргазмов, ни с одной женщиной. Он хотел большего. Он ни на секунду не сомневался, что она хочет большего.

— Пожалуйста, продолжай. Не останавливайся, — умоляла Гертруда, словно желая подтвердить его мысли.

— Вставай и повернись. Гертруда послушно соскользнула, со стола и повернулась. Майор на секунду восхищается идеальным телом своей немецкой секретаршей. Большие груди тоже были видны сзади, но ягодицы и длинные стройные ноги, которые выглядели ещё более провокационно благодаря высоким каблукам, чулкам и подтяжкам, понравились майору.

— Наклонись над столом. Гертруда наклонилась вперёд, немного раздвинула ноги и предложила ему свою круглую, сочную задницу, в центре которой блистала широко открытая влажная киска. Сок уже стекал по внутренней стороне её бёдер.

— Давай, большой чёрный парень, трахни меня.

Майор улыбнулся. Взмахнув бёдрам, он воткнул свой твёрдый член в её возбужденную киску, остановившись. Он схватил её за бёдра и начал работать с ней своей чёрной палочкой. Так Гертруда позже называла его член. Через минуту, она кончила снова. Майор Эндрюс трахал её, словно одержимый, его член вбивался в неё с миссионерским рвением, словно хотел обратить её во что-то.

Когда Майор вытащил член из неё, чтобы распылить свою плодородную сперму на её задницу и спину, она кончила ещё три раза. Её дико брызгающие, неукротимые оргазмы оставили большую лужу на полу между её ног. Классические ингредиенты — сок, сперма и пот, — смешивались и наполняли кабинет насыщенным ароматом секса.

Влюблённые поцеловались. Мне нравилось медленное угасание страсти, что создавало близость и близость между ними. Взаимное презрение исчезло. Гертруда впервые в жизни почувствовала себя полноценной женщиной, а майор Эндрюс думал, что нашёл то, что искал давно. Они так хорошо подходят друг другу.

После работы, когда все остальные служащие, уже покинули здание, Гертруда получила оргазм ещё пять раз, пока майор не обрушился на её плоский живот. Нацистская эпоха и оберштурмбанфюрер Глейсниц были забыты. Даже предполагаемое превосходство арийской расы, в которое она давно верила, теперь казалось ей весьма сомнительным.

С того дня они не могут отпустить друг друга. Гертруда всегда приходила на работу без трусиков, делая это с майором один-два раза в день. Она часто просто заходила в его кабинет, запирала за собой дверь, задирала юбку и соблазнительно улыбалась Джорджу, как называла она майора. Он дарил ей своим огромным шлёпанием и большой выносливостью, почти гарантированной множественной и струящейся оргазмами. К счастью, следы её желания можно было просто стереть с паркета. Вне работы они не встречались.

Во время двух вечерних приключений с двумя немцами, Гертруда была разочарована и поражена, узнав, что только Джордж может привести её к вершинам сексуального удовольствия, которые она испытывала каждую неделю. В какой-то момент Гертруда поняла, что забеременела.

К удивлению всех, кто не слышал об этом романе, Гертруда вышла замуж за майора Эндрюса. После свадьбы Гертруда и Джордж стали, ещё более безумными, пока скоро рождение их ребёнка больше не разрешало свободный секс. Два-три раза в день Джордж наполнял голодную киску своей прекрасной жены. Сексуальная жизнь Гертруды сначала даже приобрела слегка нимфоманские черты. Джордж трахал, её утром, после пробуждения, вечером, когда приходил домой, и часто перед сном. Тем не менее, Гертруде приходилось мастурбировать пару раз, когда Джордж был на работе, что она предпочитала делать с большими огурцами или свечами. Несколько раз она даже навещала Джорджа в его кабинете, под предлогом, чтобы позволить ему трахать её на столе, как раньше. Иногда у неё было 20–30 оргазмов, пока она не могла уснуть, удовлетворённая в объятиях Джорджа. Восемь месяцев спустя, после свадьбы Гертруда родила здорового какао-коричневого мальчика, которого назвали, также как мужа Джорджем...