Готовься, мальчик, глотать! – хрипло крикнула она и, вогнав член до самого

корня, замерла. Горячая, густая волна ударила ему в горло. Он захлебнулся, пытался выплюнуть, но её рука крепко держала его голову. Солёная, горьковатая жидкость хлынула ему в пищевод, заставляя его судорожно глотать, чтобы не задохнуться. Слезы текли по его щекам, смешиваясь со спермой и слюной.

Пока он давился, задыхаясь от каждой новой пульсации в своём горле, его собственное тело взбунтовалось. Несмотря на раздирающую боль в заднице, несмотря на унижение, низ живота сжался в тугой, невыносимый узел. Лера почувствовала это по тому, как её рот налился кровью, как его член задрожал у неё на языке. Она отстранилась, оставив его ствол томиться на холодном воздухе лаборатории, красным и покрытым блестящими нитями слюны.

– Нет-нет-нет, голубчик, – прошептала она, сжимая его у основания так, что больно перехватило дыхание. – Ты же слышал Анну Георгиевну. Ещё рано.

В это мгновение культуристка, вгонявшая в него свой презервативный член рядом с Сониным, издала низкий, рычащий стон. Её бёдра на секунду прилипли к его ягодицам, а потом она замерла, её лицо исказила гримаса наслаждения. Он почувствовал, как внутри презерватива, прямо у стенки его собственного кишечника, что-то горячее и жидкое бурно пульсирует. Следом за ней кончила Соня, её толстый член вздрагивал внутри него, заливая его кишки тёплой, липкой влагой. От переполненности, от этого мерзкого ощущения чужих оргазмов внутри себя, Саша застонал.

Анна Георгиевна подошла к столу с той самой фарфоровой миской. Она взяла его вялый, но всё ещё чувствительный член и нацелила его в белоснежную чашу.

– Теперь твой черёд, Александр. Но не самому. Мы поможем.

Она кивнула хрупкой кукле, которая до этого лишь наблюдала, пожирая его взглядом. Та подскочила, её глаза горели нездоровым огнём. Она опустилась между его ног и, не целуя, не лаская, взяла его член в свои холодные, узкие губы. Её рот работал механически, резко, почти больно. Но эффект был. После всего пережитого, его нервы были обнажены до предела. Каждое прикосновение, даже грубое, отзывалось огненной искрой в позвоночнике. Его член снова начал твердеть во рту у этой странной девушки.

– А я... я хочу его молоко, – вдруг сказала Марина Олеговна, вытирая свой влажный член о его щеку. Она подошла к другому краю и, грубо оттолкнув голову куклы, взяла его член в свою огромную ладонь. Её рука была шершавой, мозолистой, движения — сильными и решительными. Она стала дрочить его, быстро и безжалостно, а кукла в это время лизала его яйца, заглатывая их одно за другим в свой маленький ротик.

Боль в заднице притупилась, превратившись в глухое, разрывающее чувство полноты. Горло саднило. Но внизу, в паху, нарастал чудовищный, неконтролируемый вихрь. Его бёдра начали сами дёргаться в такт движениям руки Марины Олеговны. Он не хотел этого, он ненавидел себя в эту секунду, но его тело уже не принадлежало ему.

– Давай же, детка, давай в мисочку, – гудела над ним Анна Георгиевна. – Всё, что у тебя есть.

Оргазм нахлынул не волной, а обвалом. Это не было удовольствием. Это был вывернутый наизнанку, болезненный спазм всего существа. Сперва из его члена вырвалась густая, белая струя, попавшая точно в центр миски и громко шлёпнувшаяся о фарфор. Потом ещё. И ещё. Он трясся, его тело выгибалось на столе, а его держали крепкие руки. Он кончал, как никогда раньше, долго и обильно, и каждая новая порция семени выходила с мучительным, щемящим чувством в паху. Когда наконец судороги стихли, в миске болталось приличное количество мутновато-белой жидкости.

Наступила тишина, нарушаемая только его тяжёлым, прерывистым дыханием и звуком, с которым Соня и культуристка вытаскивали из него свои мягкие члены. Он лежал разбитый, открытый, весь в чужих соках и своей собственной сперме.

Анна Георгиевна подняла миску, внимательно рассмотрела содержимое, а потом протянула её Лере.

– На пробу. Как обещали. Изучаем пищевые свойства.

Лера, не моргнув глазом, взяла миску, поднесла к губам и сделала большой глоток. Она сглотнула, облизала губы, потом улыбнулась, обнажив зубы с пирсингом.

– Сладковатый. С оттенком страха. Вкусно.

Все засмеялись. Этот смех звенел в его ушах хуже любых угроз. Его отпустили. Руки ослабили хватку. Он сполз со стола на дрожащих ногах, едва удерживаясь на них. Его джинсы и трусы лежали в метре от него, жалким комком. Он наклонился, чтобы поднять их, и почувствовал, как из его растёкшегося ануса по внутренней стороне бедра стекает тёплая, липкая смесь смазки и чужой спермы.

– Завтра, – сказала Анна Георгиевна, уже поправляя свой безупречный пучок. – Ты снова придёшь. Только уже не сюда. В общежитие, комната 47. Лера и Соня там живут. Они хотят продолжить... частные уроки. Без свидетелей. – Она посмотрела на него своим тяжёлым, холодным взглядом. – Если не придёшь, мы расскажем всему потоку, какой ты жадина и как не поделился материалом для научного эксперимента. А ещё покажем фотографии. У Марины Олеговны на телефоне очень выразительные кадры получились.

Марина Олеговна, уже одетая, только злобно усмехнулась, потрясая перед его носом смартфоном. На экране мелькнуло его собственное искажённое лицо с чужим членом во рту.

Саша молча кивнул, натягивая джинсы на липкие бёдра. Больно было садиться, больно было двигаться. Он вышел из кабинета 303, пошатываясь. Длинный коридор был пуст. Стены из серого бетона давили на него. Он дошёл до мужского туалета, заперся в кабинке и его вырвало. Солёная, горькая смесь его желудочного сока и спермы Марины Олеговны хлынула в ободок унитаза. Он рыдал, давясь, упираясь лбом в холодную дверцу.

Но даже сквозь слёзы, сквозь отвращение к себе, в самой глубине живота тлел тёплый, постыдный уголёк. Уголёк, который напоминал о том, как его член распухал во рту у Леры. О том, как его тело, преданное и униженное, всё же откликалось.

На следующий день после пар он, как зомби, поплёлся в общежитие. Здание было старым, кирпичным, с облупившейся краской. Внутри пахло дешёвой едой, сигаретами и тем же сладковатым, терпким ароматом, который теперь навсегда ассоциировался у него со страхом и возбуждением.

Комната 47 находилась на втором этаже, в конце коридора. Он постучал. Дверь открыла Лера. Она была дома одна, в одних только чёрных кружевных трусиках и растянутой майке, из-под которой свисали её маленькие, но упругие силиконовые груди. На лице – дерзкая ухмылка.

– Входи, трусишка. Соня сбегала за выпивкой. Скоро будет. А мы пока... познакомимся поближе.

Она отступила, пропуская его внутрь. Комната была типичной общажной клетушкой: две узкие кровати, два шкафа, заваленный косметикой и проводами стол. Но на стенах вместо обычных плакатов висели откровенные постеры с мускулистыми девушками с членами и странные, геометрические чертежи половых органов.

– Присаживайся, – Лера пнула ногой в сторону кровати, застеленной чёрным постельным бельём. Он сел, стараясь не вскрикнуть от боли, которая всё ещё жила в его заднем проходе.

– Расслабься, сегодня будет полегче, – она подошла и встала перед ним, расставив ноги. Её трусики были влажными в центре, тёмное пятно отчётливо проступало на чёрных кружевах. – Мы с Соней решили, что пора тебя научить чему-то полезному. Не только брать, но и давать. Ты ведь хочешь научиться доставлять удовольствие девушкам?

Он промолчал, опустив взгляд. Лера взяла его за подбородок и грубо заставила посмотреть на себя.

– Я спросила.

– Да, – прошептал он.

– Что-что?

– Да! – выкрикнул он, и в его голосе прозвучала злость, на которую он сам не рассчитывал.

Лера улыбнулась, довольная.

– Отлично. Тогда начинаем. Снимай штаны.

Он послушно расстегнул джинсы и стянул их. Его собственные трусы были обычными, серыми. Она скривилась.

– Выброси эту гадость. Завтра купишь что-нибудь... покрасивее. А теперь ложись на спину.

Он лег, чувствуя, как холодное бельё касается его голой кожи. Лера залезла на кровать, уселась верхом на его бёдрах, но так, чтобы не касаться его члена. Он лежал между её ног, маленький и беззащитный.

– Первый урок: язык, – объявила Лера. Она сняла свои трусики одним ловким движением и отбросила их в сторону. Её киска оказалась аккуратно выбритой, с маленьким, розовым, уже набухшим клитором. – Ты будешь меня лизать. Пока я не кончу. А если сделаешь что-то не так... Соня научит тебя дисциплине, когда вернётся.

Она приподнялась на коленях и опустила свою промежность ему на лицо. Тот самый сладковато-терпкий запах, усиленный в разы, ударил ему в ноздри. Он зажмурился. Её рука запуталась в его волосах.

– Открывай рот и высовывай язык. Давай, не стесняйся.

Он повиновался. Первое прикосновение её плоти к его губам было шоком. Тепло, влажно, незнакомо. Он неумело провёл кончиком языка по её половым губам. Она вздрогнула сверху.

– Не так, дурачок. Широко. Всей поверхностью. И работай не только губами, но и подбородком.

Саша попытался сделать, как она сказал. Он прижался лицом к её промежности, открыл рот шире и начал водить языком снизу вверх, захватывая её клитор. Лера тихо застонала, её бёдра слегка затряслись. Это его подбодрило. Он продолжал, находя нелепое, извращённое удовлетворение в том, что может хоть как-то влиять на эту ситуацию, хоть как-то контролировать её реакцию. Он ласкал её нёбом, губами, стараясь запомнить, от каких движений она вздрагивает сильнее, от каких – издаёт короткие, хриплые вздохи.

– Да... вот так... грязный мальчик... учится быстро...

Её рука сжалась в его волосах, направляя его. Темп его движений ускорился. Он чувствовал, как её клитор твердеет у него под языком, как она становится всё влажнее. Её сок, другой на вкус, более кислый и пряный, чем он ожидал, смешивался с его слюной. Вдруг её тело напряглось, она замерла, прижав его лицо к себе с такой силой, что ему стало трудно дышать, и издала длинный, дрожащий стон. Тёплая жидкость брызнула ему на язык и подбородок. Она кончила, судорожно сжимая его голову между своих бёдер.

Через мгновение она ослабила хватку и откатилась от него на кровать, тяжело дыша. Её глаза блестели.

– Неплохо... для первого раза.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Соня. В одной руке она держала пластиковый пакет с бутылками, в другой – какую-то длинную, чёрную, похожую на игрушку штуку. Увидев их, она хмыкнула.

– Уже начали без меня?

– Он только что сделал мне хорошо, – лениво сказала Лера, потягиваясь. – Теперь твой черёд его учить.

Соня поставила пакет на стол и подошла к кровати. Она была в узких джинсах и кожаной куртке. Её взгляд скользнул по его обнажённому торсу, по его всё ещё вялому члену.

– Встань, – приказала она.

Саша поднялся, чувствуя себя нелепо голым перед полностью одетой Соней.

– Сегодня, – начала она, расстёгивая джинсы, – ты научишься обслуживать девушку, которая предпочитает не только твой ротик. – Она стянула джинсы и трусы, освободив свой уже наполовину возбуждённый член. Он был не таким огромным, как у Марины Олеговны, но толстым, с выпуклой венозной сеткой. – Ты будешь её сосать. А чтобы ты не отвлекался... – Она протянула ту самую чёрную штуку Лере. – Надень на него это.

Лера с радостью вскочила. Это оказался кожаный пояс-ограничитель с прикреплённым к нему вибратором. Лера обмотала пояс вокруг его талии, затянула потуже, а холодный силиконовый вибратор прижала к его промежности, прямо к его яйцам и основанию члена.

Продолжение следует......

442   11177    1  +10 [6] Следующая часть