Она работала в этой богадельне начальником уже около четырёх лет, но так заебалась впервые. Этот долбоёб-директор выпил из неё уже все соки.

Выйдя из кабинета после очередной головомойки, она устремилась в офисный туалет — перевести дух и заодно не послать кого-нибудь из подчинённых в места не столь отдалённые.

Зайдя в уборную, она убедилась, что никого нет и кабинка свободна, шагнула внутрь и задвинула щеколду.

И тут осознала: как всегда после стресса, ей очень хочется писать, а не просто порефлексировать о жизни наедине с собой и унитазом. Она спустила джинсы с трусами и уселась.

Немного расслабившись, она ощутила, как струйка мочи с напором устремилась по понятной траектории. Стало легче. Сидя в тишине, она вдруг поняла, что отчаянно хочет кончить. Накатило, что ли... Прямо здесь и сейчас. Бред какой-то. Дрочить сидя в общественном туалете, да ещё и на работе... Сейчас кто-нибудь как завалится — и пиши пропало: злая, нервная, да и ещё недотраханная... Так себе перспектива... хотя... вроде обед только начался, и она краем глаза видела, что почти все посетительницы женского туалета разлетелись по кафешкам и их не будет ещё какое-то время. Она опустила глаза на свой лобок. Зажатый между крупными бёдрами, он представлял собой почти ровный треугольник немного запущенной растительности. Поросль была тёмной, жёсткой, коротко и неровно подстриженной по краям и спускалась к самым половым губам, оставляя узкую полоску. Под волосами угадывались мягкие, чуть припухшие полушария больших губ — они лежали сомкнуто, почти сливаясь в одну линию, скрывая между собой всё остальное. Пора брить... Она давно была замужем, и муж особо не возражал, когда ей неделями было лень там бриться. Она оторвала кусок туалетки, свернула в несколько слоёв и насухо вытерлась. Ничего не почувствовала. Ну да, а чего она хотела: одно дело — захотеть подрочить, а другое — реально начать. Она выкинула бумагу, приспустила джинсы ниже колен и раздвинула ноги. Внутренние половые губы разошлись, показываясь из-под больших: тонкие, розовато-коричневые по краю, слегка волнистые, они блеснули влагой в мягком свете. Пальцами правой руки она сильнее развела их, а средним нежно провела по немного приоткрывшейся щели — горячей, скользкой, тесной, с едва заметным тёмным входом в глубине. Приятненько... Тёплая подушечка пальца скользнула вверх, по самому чувствительному, где под тонкой кожицей уже набухал маленький клитор, и низ живота отозвался лёгкой тянущей волной. Она поменяла руки: теперь левой раздвинула свою нежную розовую щель, а пальцами правой начала массировать клитор, высвободив его из оков плоти, — головка выкатилась, налилась, стала гладкой, как бусина, и влажно лоснилась. Она отзывалась на каждое движение коротким, острым разрядом куда-то в поясницу. Большим пальцем она придерживала капюшон, а указательным и средним катала головку из стороны в сторону, и от этой размеренности по бёдрам поползла мелкая дрожь. Под пальцами губы распухли, потемнели, раскрылись заметнее, и из щели уже сочилась прозрачная, чуть тянущаяся смазка. Щёки горели, и, облокотившись спиной на бочок унитаза, она задрала голову и закрыла глаза. Ласкала себя не думая, а просто расслабляясь. Не было в мыслях больших толстых членов, горячих молодых красавцев и тому подобного. Она действительно давно была замужем и любила своего мужа. Просто хотела подрочить и кончить — всё. В туалете было тихо, никто на удивление не ломился, но время шло, а она понимала: это не то место, где можно ласкаться до бесконечности. Палец несколько раз глубоко вошёл в вагину — стенки обхватили его тесно и горячо, влажно чмокнули, втягивая, изнутри всё было мягким, ребристым, податливым и на удивление скользким. Понравилось. Она двинула им туда-сюда, потихоньку разминая себя, надавливая на переднюю стенку там, где отзывалось сильнее всего. После этого её киска стала совсем влажной, влага пошла на пальцы, заструилась по промежности, потекла в ложбинку между ягодиц. То что надо. Дыхание тяжелело, но стонать здесь было нельзя. Теперь она уже дрочила клитор левой рукой, засунув правую почти полностью в себя. Она не особо любила большие размеры и даже в членах предпочитала умеренные формы, при этом и не сказать, чтобы она их так уж много перепробовала. Неожиданно для себя она сунула сразу два пальца правой — и они вошли легко, почти без сопротивления, только чуть растянув вход. Губы натянулись вокруг них, по краю выступила смазка. Интересно. Наверное, нервное напряжение открыло в ней потаённые желания, или она просто конкретно так заводила сама себя, что один палец проваливался, как, пардон, в ведро, и она поняла, что может вдруг принять и два, и три сразу. Ничего себе. Она остервенело дрочила, загоняя в себя уже почти всю ладонь, и чувствовала, как стенки раздаются, обхватывают костяшки, тянутся за рукой. Впервые в жизни. Ноги раздвинулись так широко, что колени почти упёрлись в стенки кабинки... Вот-вот, ещё немного... но... нет, никак, чего-то не хватало. Её просто накрыло желание кончить, но момент словно ускользал. Мужа бы сюда сейчас, но, увы, это было нереально... Она собралась уже закончить так и не закончив, понимая, что кто-то вот-вот зайдёт, — и тут глаза упали на висящий в специальном держателе освежитель воздуха. Бред. Стандартной формы: длинный, с круглым донышком. Она сняла его, продолжая дрочить одной рукой, и оглядела оценивающе. Длиннее в высоту любого — не то что среднестатистического члена, но и большого, это уж точно. И гондона не было. Как его совать-то, ещё и с таким тупым дном. Но у неё возникло такое острое желание трахнуть себя этим баллончиком, просто пиздец... но одно дело — сиюминутная фантазия, а другое — совать в себя такую хрень... А кончить нужно было срочно, и по какой-то необъяснимой причине именно сейчас получалось это сделать, только заполнив свою голодную пизду чем-то огромным... Тут уже было не до вопросов. Она оторвала длинный кусок туалетки и торопливо, насколько получилось, протёрла аэрозоль. Донышко прошлось по клитору — холодная мокрая плоскость прижалась к набухшей головке... сумасшествие... Ниже — и попытка просунуть внутрь. Как бы сильно она ни была возбуждена, дно баллончика было слишком широким: щель, ещё мгновение назад податливая, тут же стянулась, сжалась и не пустила. Оно упиралось и не шло. Но остановиться она уже не могла — медленными движениями, словно вкручивая лампочку, начала давить. Немного усилий — и тихий стон, когда широкое основание наконец поддалось и прошло, растянув вход так, что по краям защипало, а внутренние губы обернулись вокруг гладкой поверхности и натянулись до бледности. Нихрена себе, пронеслось в голове, — она никогда бы и не подумала, что может вместить в себя такое! От сильного возбуждения она обильно текла, и баллончик заходил всё глубже, растягивая вход до жжения... то что надо. Она давила сильнее — и вот он уже внутри на две трети, и дальше не шёл, упёршись; снаружи оставалась часть с колпачком. Стенки туго обхватили гладкий корпус, подстраиваясь под него, вход натянулся до предела, а из-под низа по-прежнему текло, стекая по баллончику на пальцы. Она уже почти лежала на бачке, когда впервые почувствовала, как что-то упёрлось так сильно в самую глубину, в стенку матки... любопытно... Она продолжала быстрыми движениями, как поршень, вгонять в себя баллончик — до упора, глубже уже было нельзя. Тяжёлая, тупая наполненность при каждом толчке отдавала в низ живота, стенки сжимались вокруг гладкой стали, и от этого по всему телу шла крупная дрожь. И тут неожиданно осознала, что вот-вот кончит без пальцев! Она так была возбуждена, что готова была чуть ли не впервые в жизни кончить от вагинального оргазма, а он, походу, реально бывает, что ли... Она посмотрела вниз и оценила, как эта большая штука помещается в ней: половые губы широко разошлись, натянулись, сделались гладкими и красными, внутренняя часть вагины, растягиваясь, ходила туда-сюда, обхватывая баллон, и при каждом входе мягко выворачивалась наружу, а при выходе пряталась обратно... но это был полный пиздец, конечно... Весь баллончик покрывала полупрозрачная, похожая немного на мужскую сперму смазка, только чуть более светлая, и она тянулась тонкими нитями от входа на пальцы. Внизу всё было мокро и блестело, лобок облепили слипшиеся от влаги волоски, а между бёдер висели тянущиеся капли. Она давно такого не видела. Так-то ей уже было за сорок, и она уже не помнила, когда так обильно текла. Увеличив темп, она не отдавала отчёта, что творит... Порывистыми движениями баллончик загонялся так глубоко, как только мог. И если вначале у неё почти не было фантазий, так просто механика, то сейчас она возбудилась до такой степени, что за пеленой прикрытых ресниц проносились образы с толпой мужиков, с огромными членами, которые драли её по очереди, разрывая её бедную матильду на части. Толстые головки, уздечка, вздувшиеся жилы — всё это билось в самую шейку, чьи-то руки держали её за бёдра, кто-то сжимал грудь, тянул за соски, а во рту уже был другой — твёрдый, горячий, до горла, и она давилась им, глотая, чувствуя, как он продавливает язык и упирается в нёбо. Кто-то входил сзади медленно, растягивая её, и она видела, как вход, только что тугой, раздаётся и обхватывает ствол, блестящий от смазки, а она только подавалась навстречу, сама насаживаясь до конца. Пальцы чужих рук скользили по животу, между ног, размазывая смазку по губам и клитору, лезли в рот, в неё, всюду разом. Анала она никогда не пробовала и не хотела — а сейчас, на пике, поняла, что приняла бы чей-нибудь огромный хуй прямо в жопу, просто, без вопросов, и даже не пикнула бы, только бы почувствовать, как он входит туда до самого основания... То самое, чего она всю жизнь избегала, сейчас было единственным, чего хотелось. И как только в голове пронеслась картинка, как её пялят во все щели сразу, в три члена разом, как пара амбалов дерут её, один в рот, второй в пизду, третий в задницу, а сперму того, что обильно кончил ей прямо в рот, она проглатывает до последней капли, облизывая капающее с губ, — резко накатил спазм ниже живота, и, не успев опомниться, она кончила, извергая неконтролируемый поток жидкости у себя между ног... Откинувшись на бачок, она уже не сидела над чашей — её повело вбок, и всё вылилось на пол, под неё. Резкие, но при этом невероятно приятные судороги прошлись волной по всему её телу. Она вжалась от напряжения в бочок унитаза, которому и без того досталось от этой озабоченной посетительницы. Баллончик аэрозоля вылетел из неё как пробка, а вход, только что растянутый, остался раскрытым и пульсировал, а влагалище ещё несколько мгновений неконтролируемо сжималось и разжималось в невероятно прекрасном спазме... Спустя пару минут она начала приходить в себя. Ей очень хотелось оказаться дома, в кроватке, и, повернувшись на бочок, уснуть... но надо было шевелиться и выбраться уже из туалета, пока кто-нибудь не вызвал службу спасения. Ноги были как ватные, но она постаралась найти в себе силы и села на унитаз ровно. Что это, блядь, такое было? Она чуть в буквальном смысле не потеряла сознание... от оргазма... Только теперь, глянув под ноги, она поняла, что подошва её обуви погружена в лужу жидкости — натекла, пока она тут сползала и дёргалась. Она что, ухитрилась свернуть ебучий толчок, и тот протёк? Но тут она вспомнила, что, когда кончала, из неё вырвалась струя жидкости. Я что, обоссалась, что ли, от удовольствия? Да не должна была бы: она хорошо пописала перед своим рукоблудием, опорожнила, так сказать, сосуд до капли... И тут она поняла: она конкретно так сквиртанула... Ебать... До этого дня она и подумать не могла, что просто может кончить от вагинального оргазма, а тут ещё и сквирт... Ебать...

Она оглядела масштаб ущерба. Хорошо, что джинсы с трусами она спустила — жидкость их не задела, уже плюс, а то объясняй потом, как это она умудрилась обоссаться, в здравом-то уме... Волосы на лобке были заляпаны не пойми чем — то ли смазкой, то ли какими-то иными выделениями, но это можно поправить, хорошенько протерев туалеткой. Она развела ноги и вытерла себя — губы были припухшими и влажными, между ними всё ещё виднелась раскрытая тёмная щель, из которой медленно сочилось.

Приятные ощущения схлынули, и, стоило ей сдвинуть ноги, как она поняла: её матильда ноет, словно в неё въехал поезд... Ну, как поезд, почти. Вся промежность была разбита, саднила и пульсировала, вход оставался растянутым и никак не желал закрываться. Под конец она так активно долбила себя баллончиком, что поняла: ещё чуть-чуть — и он оказался бы у неё в матке, звони потом в скорую... Совсем ей, конечно, снесло башню, мда. Она вытерлась, накидала на пол туалетку, протёрла ногой остатки своего пика наслаждений, как смогла, и, аккуратно всё собрав, выкинула в мусорное ведро. Хорошо, что оно было с крышкой.

Натянув штаны, она спустила воду. Встав и сделав шаг, поняла, что ходить ближайшие пару часов минимум ей будет трудно. Вагина и низ живота ныли, и она чувствовала, как при каждом шаге распухшие губы трутся друг о друга под бельём. Промежность болела так, словно она села на тааакой приличный шпагат... Ебнутая нимфоманка... Главное, она вообще такого за собой не замечала, и парни у неё всё же были и до мужа, и у кого-то из них причиндалы были, мягко говоря, не маленькие... у кого-то даже приличного размера — но вот тааак, чтобы её кто-то хоть раз трахнул... чтобы ходить было больно или чтобы она сквирт словила — ни разу. Все её мужчины, какими бы страстными до этого ни были, хорошо отрабатывали на коротких дистанциях, порой даже несколько раз кряду, но чтобы вот так её завести... Видимо, это накопившееся за годы напряжение сорвало в ней все тормоза разом, потому что она реально осознала, что так сильно возбудилась, причём на пустом месте, что и слова не сказала бы, если б её сейчас и в жопу выебли, и накончали в рот, как в её фантазии... Да уж... Овуляция, что ли... Хуй его знает, пиздец конечно.

Она подошла к раковине, тщательно вымыла руки и умылась. Краснота со щёк сходила, да и по времени она проторчала тут не дольше среднестатистической бабы с запором. Хорошо, что никто не зашёл, конечно. «Давно надо идти работать», — подумала она. Кстати, надо бы ещё заказать себе резиновый член, да побольше... Муж, конечно, удивится, но ничего, он тот ещё фантазёр, разберутся. Она поправила волосы, улыбнулась себе в зеркало и вышла из туалета. Надо ещё успеть перекусить. Она была голодная, как собака.