— А Любава, то наша, еще и рукодельница, - размахивал деревянной ложкой ее папаша Любомир, по совместительству староста этой самой деревеньки.

Стол ломился от простых явств: щей, гречневой каши с маслом, моченых яблок и медовых пряников.

Передо мной стоял маленький манерный кувшинчик с узваром, под столом я пинал бадью с пивом, а хозяйка и по совместительству жена Любомира Матрена кочегарила самовар и заварку пахучего травяного настоя. Из открытого слюдяного окошка доносились кукуреку и запах навоза. Лепота!

Любомир по всем правилам сетевого маркетинга расхваливал свой товар, то есть свою дочь Любаву, попутно зыркая на меня и как бы заценивая мои физические данные. Кстати заценивал мое тело не только он, но и его жена рассматривала меня с неподдельным интересом. Матрена вцелом походила на ее дочь, вернее наоборот, только лицо округлее да румянее и талия ближе к ее отсутствию, да в наличии богатые сиськи, да не менее богатая попка - вся приятность правда скрыта вышитым сарафаном. И че она на меня так смотрит? И я вспомнил, я ж теперича соблазнитель и тут есть система! Глянул я в стату и, батюшки, у меня в наличии несколько нераспределенных очков. Любомир в то время рассказывал про житье бытье в деревне, а я лихорадочно читал инструкции той самой системы. На самом важном месте, папаша толкнул меня в плечо, от чего я вбил все свободные очки не знаю куда, и предложил выпить за нас пивасика. Про деревню я конечно ничего не запомнил.

Побежал я отлить, туалета во дворе не нашел, хозяйский пес подозрительно уставился на меня, расстегивающего ширинку и я предпочел уйти огородами. Там возле плетня на опушке леса я и намылился справить надобность. Журчало мощно под пение птичек и запах хвои, еще мушки какие-то летали, да солнышко комфортно грело.

— А струя у тебя знатная, женишок, - Любава стояла рядом и бессовестно разглядывала процесс.

Вот блин меня уже и поженить здесь успели, задумался я и поймал себя на мысли, что нисколько не сконфужен обществом Любавы, а продолжаю натурально писать. Впрочем и девушка не предприняла попыток уйти или там устыдиться.

Сделал я маленькое дело и совсем уже было потянулся заправиться, как Любава блык в траву на коленки, мой член в шаловливые рученки. Тырк, тырк он и встал во всей красе родимый. Опосля она его, не мудурствуя, запихала себе в рот и принялась натурально посасывать. Я не отстранился, позволил это все с моим сделать и, по обыкновению забравшись рукой в ее волосы, стал руководить этим кейсом, направляя туда-сюда ее головенку. Она с удовольствием подхватила ритм, ища лукавыми глазками мои. Я не удовлетворился одной туда-сюда головенкой, а с напором засаживал ей своего глубже, глубже и в глотку, а когда она руками чуть отстранялась, головкой упирался то в одну ейнную щеку, то в другую. Похоже с такой техникой ей пришлось столкнуться впервые, поскольку я обнаружил в ее глазах удивление. Тем не менее все произошло классически, мои сфонтанировал точно ей в глотку, она отпрянула, я не дал. Вобщем ее влажный ротик наполнился моей качественной спермой. Она задержалась с решением, я ей знаком показал что делать, она снова удивилась, но проглотила, видимо это тоже она не практиковала. Хорошо почистив губками, Любава помогла заправить моего в штаны. На этом моменте мне показалось, что Матрена наблюдает за нами из щелей в сарае.

— Люба! - я приготовился произнести типа речь какая она, и как мне, но она приложила палец к своим губкам и потянулась за поцелуем. Я было ее засосал, но чувствую резко взял и мы спокойно целовались под присмотром ее матушки, я был уверен.

— Я вот им и говорю - дикое вы племя, деградирующее, - Любомир хлебнул еще пива.

Я почти не слушал. Матрена, искоса поглядывала на меня. И что она от меня хочет? Скандал устроить из-за минета от дочки? Так она сама меня употребила можно сказать. Дочурка куда-то выбежала, а мамаша, побрасав на меня еще взглядов, вельнула попкой, пожалуй попищей и направилась из горницы. Я буркнул Любомиру типа вернусь позже и пошустрил за мамкой. Та пересекла двор и, качая бедрищами, пропала в сарае. Надо конечно с ней объясниться, рассказать там примерно, кто я и откуда. И тут я понял, что я уже тут полдня но никто не спросил откуда я и кто я. Не любопытные что ли?

— Видите ли, уважаемая, - начал я, держа под визуальным контролем сарайную дверь.

Матрена нагнулась, типа ища что-то на полу, представив мне на обозрение контуры полупопий. Ну а я? Банально стал приподнимать ей сарафан и не встретил сопротивления. Открылись рабочие бедра и рабочие трусы. А дальше? Ну дальше стянул я ей трусы до колен, обнаружив обширное поле деятельности в промежности, не бритое, но сочное и впечатляющее. И, естественно, коли она не мешает, вдул ей своего по самые яица. Хорошо пошло. Она, как бы невзначай, продолжала что-то искать, нагнувшись, и умело шевелила внутренними мышцами. Я завелся и с бормотанием игого, как жеребец, пялил ее на свежем сарайном воздухе с примесями сена и говна. Держался за обширную попку, с наслаждением шевелил у нее внутри и кусал соломенку. Жизнь налаживалась. Вопрос с папашей семейства правда открытый, но он сам виноват, коли его бабы отдаются первому встречному. Постепенно подбирался оргазм, Матрена знала толк в подмахивании и в работе внутренних мышц, обволакивало и стимулировало моего там знатно.

Все бы хорошо, но подряд случилось три события: в сарай вошел Любомир, Матрена оглушительно заголосила и кончила, я словил вполне стоящий оргазм. Вернее случилось четыре события. К первым трем добавилось пересечение моего взгляда и взгляда Любомира.