Глава 1. Важное решение

Ирина вернулась домой почти на час раньше обычного. Совещание закончилось досрочно: начальника внезапно вызвали на ковёр к генеральному директору для очередного пистона (баночка вазелина у него всегда была с собой), и он отпустил всех сотрудников, сославшись, как обычно, на «семейные обстоятельства». Ирина впервые за долгое время вышла из офиса, когда на улице не совсем стемнело.

Город был ещё различим при естественном освещении: его пока не поглотили городские фонари и броуновское движение сигнальных огней бесконечной вереницы машин. Ирина шла, улыбаясь и оглядываясь на яркие витрины магазинов.

Ирина Сергеевна, спортивная и ухоженная женщина сорока трёх лет, высокая – ростом 179 см – была разведена три года назад. Её брак продлился дольше, чем, по утверждению Фредерика Бегбедера, длится любовь, но всё равно закончился типично для большинства браков страны, где так вольно дышит человек.

Она работала руководителем среднего звена в одной малоизвестной конторе, что позволяло ей обеспечивать не только себя, но и девятнадцатилетнего сына, Артёма, худого и зажатого студента второго курса экономического факультета. Он жил с ней потому, что общежитие располагалось далеко от университета, а из дома было ближе добираться на занятия, – такова была версия сына. Ирина же полагала, что он просто привык жить с мамой и не захотел съезжать. Учился он средне, без особого энтузиазма. Подработки, если и случались, были редкими и незначительными: например, он как-то устроился курьером, но бросил через неделю: не захотел мотаться по всему городу с квадратным жёлтым ящиком за спиной.

Ирина наконец добралась до дома: они с Артёмом жили вдвоём в трёхкомнатной квартире. В родном подъезде её улыбка погасла: здесь пахло чьим-то переваренным ужином. Она поднялась на пятый этаж, ключом открыла дверь и сразу поняла, что в квартире кто-то есть.

«Это странно... Артём обычно в это время ещё на занятиях в своём универе или торчит в общаге у друзей... Надеюсь, нас не взломали», – Ирина с тревогой в душе пошла по коридору. Кот Васька, сонно встретив хозяйку, муркнул для приличия и вернулся в большую комнату продолжать основное дело своей жизни: спать.

Из комнаты сына доносились глухие, ритмичные звуки. Не похоже, чтобы это работал телевизор, да и на музыку эти звуки никак не тянут: сын любил слушать Peter Pearson и прочую ваниль.

Ирина остановилась в коридоре, раздумывая: снять ли ей туфли или нет. Она прислушалась повнимательнее, и её сердце ёкнуло. Она уже слышала эти звуки раньше. Много раз...

Ирина уже давно перестала удивляться подобным звукам из комнаты сына. Первое время она испытывала неловкость, потом научилась не обращать внимания. В конце концов, Артёму девятнадцать, и было бы странно ожидать, что он вообще не интересуется противоположным полом.

Но сегодня её задело не это. Девятнадцать лет, второй курс университета. Никаких серьёзных планов, никакой работы, никаких попыток устроить собственную жизнь. Зато с этим, оказывается, всё обстояло вполне благополучно. Вернее, не совсем благополучно: даже здесь он умудрился застрять в собственном подростковом мире. Ирина не видела ни одной девушки сына. Она в его время... впрочем, это уже история.

Ирина вспомнила его короткую работу курьером. Неделя – и всё. Слишком далеко ездить, слишком много ходить, слишком утомительно. Тогда она промолчала, хотя очень хотелось спросить, как он собирается жить, если любая трудность становится поводом всё бросить.

Может, она слишком долго ему всё позволяла? Решала за него бытовые вопросы, прощала безответственность, принимала его объяснения. Ей казалось, что со временем он повзрослеет сам. Но время, похоже, не особенно торопилось.

В такие моменты она уходила на кухню, включала воду или телевизор и делала вид, что ничего не происходит. Но... сегодня внутри неё созрело иное решение. Сколько же можно «не замечать» очевидного?

Ирина подошла к двери Артёма. Та была приоткрыта, и Ирина осторожно заглянула внутрь.

Артём сидел на краю кровати. Штаны и трусы были спущены до щиколоток. В правой руке он сжимал телефон, в левой – свой напряжённый член. На экране Ирина разглядела своё старое фото, на котором она стояла на берегу моря в чёрном купальнике и счастливо улыбалась, придерживая рукой соломенную шляпу. Это было снято четыре года назад, ещё до развода. Артём смотрел на фото, закусив нижнюю губу, и быстро двигал рукой. В его движениях сквозило какое-то остервенение, словно он вымещал затаённое зло на фотографию. Или на саму Ирину.

Она стояла неподвижно и внимательно смотрела на сына. Ирина видела, как напряглись мышцы на его худых бёдрах, как подрагивал живот, как он иногда зажмуривался и с шумом выдыхал сквозь зубы. Ей было сорок три, а ему – девятнадцать. Она была его родной матерью, и прямо сейчас её любимый сын дрочил на её фотографию. Его круглые очки а-ля Джон Леннон сползли на кончик носа, рискуя свалиться в эпицентр удовольствия.

Она закрыла дверь и некоторое время постояла в коридоре.

Её поразило не столько увиденное, сколько то, на что смотрел сын. Снимок был сделан несколько лет назад, и Ирина даже не помнила, как эта фотография оказалась в телефоне Артёма. Она вообще не придавала значения тому, что сын мог видеть её в купальнике. Для неё это была обычная фотография с отдыха.

А для него, оказывается, совсем не обычная.

Ирина почувствовала неловкость, быстро сменившуюся раздражением. Неужели он настолько не умеет строить отношения с девушками, что ему приходится заменять живого человека фотографией собственной матери?

Она могла бы снова сделать вид, что ничего не заметила. Как делала раньше. Но тогда завтра всё останется по-прежнему: Артём будет жить в своей комнате, она – заниматься его делами, а разговоры о самостоятельности снова отложатся до какого-нибудь неопределённого будущего.

Ирина не любила неопределённость. Особенно когда считала, что проблему можно решить.

Ирина попятилась, стараясь не поднимать много шума, прошла в свою комнату, чтобы снять с себя рабочую униформу – белый верх, чёрный низ – и влезть в свой любимый домашний халат. Переодеваясь, Ирина поймала себя на мысли, что уже мысленно составляет для Артёма очередную воспитательную речь. И тут же поморщилась. Сколько их было за последние годы? Разговоры об учёбе, о работе, о деньгах, о том, что пора перестать рассчитывать на маму в каждой мелочи. Он слушал, соглашался, даже обещал исправиться. А потом всё возвращалось на круги своя.

Она не собиралась до старости обслуживать взрослого мужчину, который при необходимости мог самостоятельно найти дорогу в университет, но почему-то не мог организовать собственную жизнь.

При этом Ирина не считала себя плохой матерью. Скорее наоборот. Она всегда старалась дать сыну то, чего сама была лишена в молодости: нормальную семью, спокойный дом, возможность учиться и не думать о хлебе насущном. Возможно, именно поэтому он так и не научился обходиться без неё. Хватит ходить вокруг да около. Если он уже взрослый, пусть хотя бы попробует разговаривать как взрослый. И пусть наконец объяснит, чего хочет от собственной жизни. Она была готова выслушать его, даже если ответ ей не понравится.

Ирина прошла на кухню и на автомате поставила чайник. Руки слегка дрожали, но она заставила их слушаться. Через пару минут чайник начал тихо свистеть, и Ирина выключила его. Достала две чашки и сахарницу из кухонного шкафчика.

Наконец неприличные звуки в комнате сына стихли. Потом послышались шаги, шум воды в ванной. Артём появился на кухне красный, с мокрыми волосами, избегая её взгляда. Очки были там, где им положено: на переносице.

— Привет, – буркнул он. – Что-то ты сегодня рано.

— Привет, – ответила Ирина.

Её голос прозвучал ровно.

— С работы отпустили пораньше. Садись.

Артём налил себе воды из-под крана, но остался стоять у раковины, словно боялся приблизиться к матери. Ирина испытывающе смотрела на него. Потом будничным голосом спросила:

— Ты снова дрочил на мои фото?

Артём дёрнулся так, будто его ударили. Вода из стакана выплеснулась на пол.

— Я... что? Мам, ты чего такое говоришь...

— Не ври. – Она не повысила голос. — Я всё видела, только что. И это происходит не в первый раз. Думаешь, я глухая и не слышу, как ты почти каждый день гоняешь шкурку?

Артём молчал и смотрел себе под ноги. Его лицо пылало. Потом взгляд забегал по полу, по столу, по её рукам – Артём смотрел куда угодно, только не в глаза матери.

— Мне интересно: ты дрочишь только на мои фотографии или ещё на что-нибудь? Может быть, на моё нижнее бельё, которое я бросаю в контейнер для стирки? Или, может, мне теперь следует закрывать дверь ванной комнаты, когда я принимаю душ?

Артём стоял, втянув голову в плечи, и молчал, отколупывая от столешницы прилипшую жвачку, которую наверняка сам же когда-то и прилепил.

Ирина отпила чаю. Он получился слишком крепкий и горький. Похоже, она забыла положить в чашку сахар.

— Мне надоело притворяться, что я ничего не вижу, ничего не понимаю, – продолжила она. – Думаю, и тебе, наверное, тоже. Тебе девятнадцать, и ты до сих пор живёшь со мной. Не стал переезжать в общежитие в начале учебного года, хотя была такая возможность. И вот уже второй курс продолжаешь жить у мамы. Почему? Из-за меня, да? Ты же возбуждаешься, когда смотришь на меня, и я думаю, что ты не станешь этого отрицать... Вопрос только в том, что мы будем с этим делать дальше.

Артём сглотнул. Его кадык дёрнулся. Он был похож на взъерошенного птенца, с тощей шеей и в круглых очках.

— Мам... я не хотел...

— Знаю. – Она поставила кружку. – Ты не хотел, чтобы я узнала, но... я узнала. И теперь у нас есть выбор, как поступить.

Она встала. Халат был завязан наспех, под ним были только бюстгальтер и трусы, которые она надела ещё утром на работу. Ирина подошла ближе, но пока не касалась сына.

— Я могу сделать вид, что этого разговора не было. И завтра, и через месяц всё останется по-прежнему. Мы будем дальше жить как раньше. Ты – дрочить по ночам, я – делать вид, что сплю и ничего не слышу. – Она помолчала. – А могу перестать притворяться. Прямо сейчас. Твой выбор, сын?

Артём поднял глаза. В них был страх и что-то ещё: любопытство, должно быть. Или надежда?

— Я... я... – он сухо откашлялся и продолжил: – Я думаю, что делать вид уже не получится. Это глупо. Поэтому...

— Поэтому? – эхом отозвалась Ирина и сделала ещё один маленький шаг к сыну.

— Я действительно дрочу на твои фото, мама, – глухо сказал Артём, опустив глаза.

Ирина понимала, как тяжело ему даётся это признание.

— И ещё... ворую твои трусы из грязного белья, – ещё тише продолжил он, – потому что твой запах...

— Я поняла, – Ирина быстро перебила сына. – Скажи мне одну вещь, только честно: у тебя есть девушка?

Артём промолчал и повернул голову к окну, словно пытался разглядеть в сгущавшихся сумерках ответ на мамин вопрос.

— Ну а... были девушки? – упавшим голосом спросила Ирина.

Артём молча покачал головой и хмуро уставился себе под ноги.

— Так ты что же – девственник?!

— Ты так говоришь, словно это какая-то заразная болезнь! – Артёма наконец прорвало. – Да, я не спал ещё ни с одной девушкой, и что? Ты думаешь, что познакомиться – это так просто, как заказать еду в Макдаке? К тому же... – он стушевался, но нашёл в себе силы продолжить, – к тому мне нравишься ты. Как женщина...

Ирина несколько секунд смотрела на него. В голове уже складывалась картина, которую она ещё минуту назад не могла бы себе представить. Но чем дольше она смотрела на этого взрослого, но совершенно неумелого парня, тем яснее понимала: обычными разговорами здесь ничего не решить. Он так и будет сидеть в своей комнате, дрочить на её фотографии и бояться живых девушек.

— Слушай меня внимательно, – сказала она спокойно. – Я могу сделать вид, что этого разговора не было, а могу... научить тебя. По-настоящему, на своём теле. Чтобы ты наконец понял, как устроена женщина и чего она хочет. Это будет не просто секс – это будет... что-то вроде обучения. Ты готов?

Артём поднял на неё глаза. В них был страх и жадное любопытство одновременно.

— Готов...

Ирина кивнула. Она ещё не была уверена, что поступает правильно, но отступать уже не хотелось. Если она сейчас снова начнёт читать ему мораль, завтра всё останется по-прежнему. А она устала от этого «по-прежнему».

Она развязала пояс халата.

— Тогда смотри и запоминай. С этого момента ты учишься понимать, что хочет женщина.

Ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Она завела руки за спину, щёлкнул замочек и бюстгальтер полетел на пол, вслед за халатом. Ирина осталась в одних чёрных трусах. Высокая, спортивная, с плоским животом и тяжёлой, всё ещё упругой грудью.

Артём смотрел на мать заворожённо, будто видел её в первый раз. Впрочем, так близко её обнажённую грудь он, действительно, вряд ли видел: Ирина старалась не сверкать своими прелестями при бывшем муже, а уж при сыне – и подавно.

Артём робко протянул руку к обнажённой груди Ирины – даже не протянул, а просто сделал робкий жест в их сторону и тут же отдёрнул руку. Он взглядом сверлил нижнее бельё Ирины: её чёрные трусики были изготовлены из прозрачного нейлона и оставляли мало простора для воображения.

Ирина одним движением сняла трусы, глядя Артёму в глаза, и отбросила их в сторону. Он уставился на мамины бёдра, не веря своим глазам.

— Смотри на маму, – сказала она.

Её щёки порозовели от смущения, но Ирина решила не сдаваться и идти до конца. Артём пожирал глазами обнажённое тело матери, не веря в то, что происходит.

Ирина видела, как он смотрит на неё. Не как сын на мать, а как мужчина, который впервые видит женщину так близко и так откровенно. И именно это окончательно убедило её, что она приняла верное решение. Если он уже смотрит на неё так – значит, обычные методы воспитания давно не работают. Остался только этот.

— А теперь на колени, – твёрдо сказала она.

Артём поднял на маму глаза, продолжая стоять перед ней соляным столбом. Он не двигался ещё несколько секунд, потом медленно, будто во сне, опустился на пол.

Ирина подошла к сыну вплотную. Её лобок оказался на уровне его лица. Она взяла сына за волосы – не грубо, но достаточно твёрдо – и прижала к себе. Она почувствовала, как он часто задышал, и её тело покрылось мурашками от его горячего дыхания. Так они простояли несколько секунд.

«Нет, ещё не время», – сказала она сама себе и заставила его поднять голову.

— Смотри на меня.

Артём смотрел. Его зрачки были огромными, как у кота Васьки, когда он выпрашивает еду. Артём облизнулся и покраснел. Ирина провела большим пальцем по его нижней губе.

— Теперь встань.

Он послушно встал – теперь он двигался живее.

Ирина взяла его правую руку и положила себе на бедро. Потом свободной рукой обхватила его уже твёрдый член через ткань домашних штанов. Артём дёрнулся всем телом.

— Я хочу тебя познакомить с женским телом. Научить всему, что я знаю о том, как доставить женщине настоящее удовольствие. Быть хорошим любовником – это уже половина успеха в жизни. Большинство мужчин ничего не умеют в сексе, кроме примитивных телодвижений, а их женщины потом мучаются всю жизнь или ищут отдушину на стороне... Я постараюсь сделать так, чтобы от тебя не ушла ни одна девушка. Ты со мной?

Артём провёл рукой по обнажённому маминому бедру, боясь приблизиться к самому сокровенному. Он мелко дрожал, его лицо покрылось испариной. Он шумно вздохнул и ответил:

— Конечно я с тобой, мама.

— Хорошо... Тогда ты сейчас будешь мне лизать, – спокойно сказала она. – Ты же этого тоже хотел в своих влажных фантазиях? Я буду учить, а ты будешь слушаться. Если в какой-то момент скажешь «стоп» – я остановлюсь. Но если не скажешь – будешь делать всё, что я скажу. Если отлижешь хорошо – я... отсосу тебе. Ты понял меня?

Артём молча кивнул. Его горло пересохло. Он хотел что-то ответить, но вместо слов раздался сиплый клёкот.

Ирина засунула руку сыну в штаны и сжала его вздыбленную плоть. Сделала несколько движений по стволу, затем высвободила член, приспустив штаны. Член был горячий, твёрдый, с влажной головкой. Ирина провела по ней пальцем, размазывая смазку, и поднесла к своим губам – но не взяла сама. Вместо этого направила палец в рот сына.

— Высунь язык.

Он послушался. Помешкал, потом осторожно пососал её палец, слизывая свои выделения. Вопросительно посмотрел на мать. Ирина подвигала пальцем во рту сына, потом с усилием надавила на его голову, заставив вновь опуститься перед ней на колени.

— Теперь открой рот.

Артём приоткрыл губы и посмотрел на мать снизу вверх: вид открывался поистине восхитительный. Она шагнула ещё на полшага вперёд и медленно опустилась на его рот. Сначала она просто прижалась к его губам. Дала почувствовать свой запах, влажность, тепло. Артём неуверенно лизнул. Раз. Другой. Очень осторожно, неуверенно, целомудренно и как-то по-детски.

Ирина тихо выдохнула и сильнее нажала ладонью на его затылок.

— Не бойся. Я решила не подмываться, чтобы ты почувствовал мой настоящий запах, а не запах или вкус гигиенического шампуня. Лижи нормально, как ты, например, лижешь мороженое. Вот здесь... – Ирина чуть подвинула бёдра, направляя его рот выше, прямо на клитор. – Медленно. Плоским языком. Снизу вверх.

Артём попытался сделать, как просила мама. Получалось не очень: то он слишком сильно нажимал, то почти переставал касаться. Ирина терпеливо, но твёрдо поправляла его.

— Медленнее. Я не тороплюсь. Ты должен чувствовать, что делаешь. Ещё раз... Представь, что ты сосёшь сочный персик... Обхвати его губами... вот здесь. Да! Вот так. Теперь сожми губы и слегка пососи... Не кусай, просто соси. Можешь повибрировать языком.

Ирина стояла над сыном, расставив ноги и держа его за волосы. Она медленно покачивала бёдрами, насаживаясь на его рот. Слюна Артёма смешивалась с её влажными выделениями. Он дышал тяжело, иногда захлёбываясь, но она не давала ему отстраниться. Пусть с первых минут учится правильно сосать женщину.

— Язык глубже просунь, – хрипло приказала она. – Вот сюда, внутрь. Да, вот так... двигай им. Сделай его твёрже... О, да. Хороший мальчик.

Артём всхлипнул, когда она сильнее прижала его лицо к себе. Его нос упирался в её лобок, губы и язык работали уже более уверенно – отчасти потому, что она сама задавала ритм, двигая бёдрами и короткими жёсткими толчками, как бы подмахивая ему.

Ирина смотрела сверху вниз на сына. На то, как он закрыл глаза, на мокрые от её соков щёки и подбородок, на то, как напряглись его худые плечи. Его очки она сразу сняла – ещё в начале оральных ласк – и положила на стол, чтобы не мешали. Возбуждение в ней поднималось быстро: она давно уже не получала ничего подобного. Ирина могла бы кончить довольно быстро, но пока сдерживалась, растягивая удовольствие.

— Смотри на меня, – повторила она. – Не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты видел, кого ты лижешь.

Артём открыл глаза. Его взгляд был мутным и потерянным. Ирина ласково провела свободной рукой по щеке сына, но тут же, словно спохватившись, снова жёстко зафиксировала голову в правильной точке.

— Артём, давай быстрее... Можно пожёстче, я уже близко.

Ирина начала двигаться активнее, фактически трахая рот сына. Клитор скользил по языку Артёма, по его верхней губе. Слюна и её собственная влага текли по подбородку Артёма ему на шею. Он хрипел, цеплялся пальцами за её бёдра, но не пытался оттолкнуть.

Ирина запрокинула голову, вжала голову сына себе между ног и протяжно кончила. Оргазм накрыл её резкой, долгой волной. Она сильно сжала бёдрами голову Артёма и заставила принимать всё, что выдала её вульва, пока тело тряслось в пароксизме оргазма. Только когда судороги начали стихать, Ирина немного ослабила хватку.

Артём тяжело дышал, весь мокрый от её выделений. Его губы были распухшими и блестели в свете кухонной люстры. Он смотрел на мать снизу вверх и, кажется, не совсем понимал, что происходит.

Ирина провела пальцами по его мокрому подбородку, собирая смесь слюны и своих соков, и заставила его облизать её пальцы.

— На-ка вот, вылижи. Это полезно.

Он покорно вылизал.

Ирина всё ещё держала его за волосы и смотрела сверху вниз. Её взгляд смягчился, и голос стал низким и сексуальным:

— С сегодняшнего дня ты больше не дрочишь один. Ты больше не кончаешь без меня. Твоё возбуждение теперь принадлежит мне. Ты понял?

Артём сглотнул и хрипло ответил:

— Я понял, мама...

Ирина наклонилась и коротко поцеловала его в мокрый лоб – это был жест одновременно материнский и снисходительный. Пусть знает своё место.

— Хорошо. Теперь иди умойся.

— А как же ты... – он не договорил, но обиженно посмотрел на мать.

— А что я? Подмоюсь позже, после тебя... Или ты о чём?

Ирина вопросительно посмотрела на сына, потом охнула и кивнула. По лицу скользнула улыбка.

— Ох, ты об этом... Ну прости, забыла.

Ирина лукаво посмотрела на сына, явно давая понять, что она ничего не забыла – это была просто игра.

— Сейчас ты кончишь мне в рот, – непринуждённо сказала она, словно речь шла о чём-то обыденном и банальном. – И я проглочу всё, без остатка. И так будет каждый раз, если ты будешь выполнять всё, что я тебе скажу. Понял?

Артём промычал что-то утвердительное, не веря своему счастью. Он тяжело поднялся на ноги, его бёдра дрожали от напряжения. Ирина сама опустилась перед сыном на колени, взяла в руку его член и по его твёрдости и пульсации поняла: сосать ей придётся недолго.

Она пробежалась языком по всему стволу – от мошонки, подтянутой к животу, до бордовой головки, раздувшейся и готовой вот-вот разрядиться – и насадила свой рот до самого корня. Несмотря на субтильное тело сына – про таких говорят, соплёй перебьёшь – член Артёма не уступал лучшим образцам, с которыми Ирине довелось встретиться лично на протяжении её бурной сексуальной жизни. Она сделала несколько глубоких глотательных движений и мягко сжала мошонку сына. Артём почувствовал, как горло матери судорожно сжалось вокруг его члена, и в этот момент кончил, не имея возможности ни продлить, ни остановить этот сладостный процесс.

Ирина держала член во рту, пока он пульсировал и пока сперма заполняла её рот. Она была сладкая и ароматная, словно сын накануне наелся консервированных фруктов. Часть спермы вытекла из уголков губ, но она не позволила себе отстраниться, пока не убедилась, что проглотила всё. Только тогда отпустила член сына и облизнулась. Получилось сексуально.

Ирина провела пальцем по своей нижней губе, собирая последние белёсые капли, и засунула этот палец Артёму в рот.

— Попробуй: и правда сладкая? А что ты ел накануне?

Артём пососал мамин палец, и по его лицу пробежало еле заметное отвращение.

— Твоё облепиховое варенье, – буркнул он. – Ты сама разрешила его есть.

Ирина кивнула, встала и выпрямилась. Между ног было скользко, грудь тяжело поднималась, но свой голос она держала под контролем.

— А теперь – марш в душ! – сказала она и наклонилась.

Потом коротко и целомудренно поцеловала его в мокрый лоб.

— Хорошо, мама и... спасибо тебе! Сегодня – самый лучший день в моей жизни!

— Дальше будет ещё лучше, – усмехнулась она и похлопала себя по влажному лобку, – если ты будешь послушным мальчиком.

Она нагнулась, подняла с пола бюстгальтер и халат. Накинула на плечи, но завязывать не стала. Подняла трусы, посмотрела на Артёма ещё раз – голого, с красными пятнами на коленях, с опухшими губами и растерянным выражением лица – и кинула трусы сыну. Он их тут же поймал и бросил на Ирину благодарный взгляд.

— Держи, заслужил. Думаю, это твой первый, честно заработанный трофей.

Артём прижал мамины трусики к носу и с силой втянул воздух. Ирина усмехнулась.

«Какие же мужики все одинаковые», – подумала она.

— Иди и приведи себя в порядок. – Ирина сладко потянулась. – Завтра продолжим обучение.

Она вышла из кухни, не оглядываясь, оставив дверь открытой.

Артём ещё некоторое время постоял посередине кухни, вдыхая мамин аромат. В его ушах шумело, а на языке ещё оставался её вкус. Он натянул домашние штаны, мельком отметив, что его член против его воли снова стал наливаться желанием.

И ещё он понял, что точка невозврата осталась где-то позади – в ту самую секунду, когда мать сказала «на колени», а он безропотно подчинился.

Продолжение романа на Boosty (по подписке): https://boosty.to/giftedwriter/posts/5cb25015-1c9f-421c-9b3e-8b59bec1d40d?share=post_link

Подписывайтесь на мой аккаунт на BestWeapon, чтобы не пропустить новинки публикации!

От автора:

Это не ранее анонсированный роман "Семейные тайны" - он пока в работе.

Это совершенно новый роман - с пылу, с жару! - который тоже находится в процессе создания. На фоне успешных продаж нашумевшего романа "Запретный дар" о взаимоотношениях матери и сына, один из его покупателей выступил заказчиком новой книги, пожелав рассказать свою историю.

Да, на этот раз инициатором выступила не мама, а сын. Этот роман - подлинная история взаимоотношений мамы Ирины и сына Артёма.

Имена героев сохранены!

Больше всего Артёму хочется, чтобы его мама прочитала эту историю его взросления и становления, как мужчины - когда книга будет закончена.

Приглашаю всех желающих познакомиться с новой историей семейных отношений.

Gifted Writer © ноябрь 2026