Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99881

стрелкаА в попку лучше 14704 +11

стрелкаВ первый раз 6837 +7

стрелкаВаши рассказы 6810 +6

стрелкаВосемнадцать лет 5793 +4

стрелкаГетеросексуалы 11147 +9

стрелкаГруппа 17042 +20

стрелкаДрама 4558 +9

стрелкаЖена-шлюшка 5421 +12

стрелкаЖеномужчины 2761

стрелкаЗрелый возраст 3839 +11

стрелкаИзмена 16617 +14

стрелкаИнцест 15423 +19

стрелкаКлассика 701 +2

стрелкаКуннилингус 4754 +4

стрелкаМастурбация 3364 +4

стрелкаМинет 16614 +7

стрелкаНаблюдатели 10769 +12

стрелкаНе порно 4195 +3

стрелкаОстальное 1475 +3

стрелкаПеревод 10792

стрелкаПикап истории 1257 +2

стрелкаПо принуждению 13028 +7

стрелкаПодчинение 10012 +12

стрелкаПоэзия 1747 +1

стрелкаРассказы с фото 4059 +8

стрелкаРомантика 6963 +4

стрелкаСвингеры 2723 +4

стрелкаСекс туризм 915 +3

стрелкаСексwife & Cuckold 4525 +12

стрелкаСлужебный роман 2893 +3

стрелкаСлучай 12034 +5

стрелкаСтранности 3569 +3

стрелкаСтуденты 4548 +1

стрелкаФантазии 4192 +4

стрелкаФантастика 4498 +5

стрелкаФемдом 2328 +3

стрелкаФетиш 4171 +4

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3936

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2814 +5

стрелкаЭротическая сказка 3050 +1

стрелкаЮмористические 1872 +3

Стоп! Снято! Часть 7

Автор: Wert203

Дата: 17 ноября 2026

Инцест, Группа, Драма, Ж + Ж

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

***

Она вышла, оставив его одного за столом.

Он сидел долго, глядя на пустую чашку перед собой, думая о том, что сегодня вечером эта чашка будет, наверное, разбита. Как и всё остальное в их жизни.

Он провёл весь день в гараже, ковыряясь в старом автомобиле отца, пытаясь его реанимировать.Заходя в дом лишь перекусить и попить воды, избегая встреч с другими.

Катя не выходила из своей комнаты. Алиса тоже заперлась. Света ходила по хозяйству – принесла дров, приготовила еду для вечерней «съёмки», проверяла оборудование. Она делала всё с тем же безэмоциональным видом, как будто готовилась не к групповому акту инцеста, а к ремонту крыши.

Вечер наступил рано.

Зимние сумерки сгустились за окнами, превратившись в густую, непроглядную темень.

В гостиной Света зажгла все лампы, создав неестественно яркое, почти сценическое освещение. Посередине комнаты, на полу, были разложены матрасы, покрытые чистым, но грубым бельём – имитация одной большой постели.

Стол был накрыт для ужина – простые блюда, бутылка вина. Камера стояла на штативе в углу, её объектив был направлен на центр комнаты.

Они собрались все вместе ровно в восемь, как по расписанию.

Катя надела самое простое платье тёмного цвета, словно собиралась на похороны.

Алиса была в коротком чёрном платье, которое подчёркивало её молодость и делало её похожей на соблазнительницу из старого фильма.

Света – в строгой блузке и юбке, её волосы были убраны в тугой пучок. Виктор был в своих обычных штанах и рубашке. Все выглядели неестественно, как марионетки перед представлением.

Света включила камеру. Красный огонёк зажёгся, обведя их своим бездушным взглядом.

– Начинаем, – сказала она и села за стол первой.

Остальные последовали её примеру. Первые минуты прошли в полной тишине, нарушаемой только стуком вилок по тарелкам и тиканье часов на стене.

Виктор сидел между Алисой и Катей, напротив Светы.

Он чувствовал напряжение, которое висело в воздухе густым, удушающим туманом.

Его мать, сидевшая слева, дышала прерывисто, её пальцы сжимали вилку так, что костяшки побелели. Алиса справа, наоборот, была расслаблена – она наливала себе вина, отпивала большими глотками, её нога под столом время от времени касалась его ноги.

Света наблюдала за ними, как режиссёр за актёрами, её взгляд был холодным и оценивающим. Она первая нарушила молчание, произнеся какую-то обыденную фразу о погоде. Это прозвучало настолько фальшиво, что Виктор чуть не фыркнул. Но постепенно, под действием вина и отчаянной необходимости что-то делать, разговор стал возникать – обрывочный, вымученный, но всё-таки разговор.

Они говорили о пустяках, о мелочах, избегая взгляда на камеру, избегая любых намёков на то, что происходит на самом деле.

Но сценарий требовал сближения. Виктор чувствовал это по каждому взгляду Светы. Он понимал, что должен сделать первый шаг.

И он сделал.

Под столом его рука нашла руку матери.

Катя вздрогнула, попыталась отдернуть, но он сжал её пальцы. Они были холодными и дрожащими. Он не смотрел на неё, продолжая что-то говорить Алисе о отцовской машине, но его большой палец начал медленно гладить её ладонь.

Сначала она застыла, потом её пальцы слабо ответили на его прикосновение. Это было крошечное, почти незаметное движение, но оно перевернуло всё внутри него.

Его мать отвечала на его ласку.

Алиса, заметившая эту немую игру, улыбнулась странной, понимающей улыбкой. Она налила ему вина, протянула бокал, и когда он брал его, её пальцы скользнули по его, задерживаясь дольше, чем нужно. Потом её рука опустилась под стол и легла ему на колено. Не надавливая, просто лежала, заявляя свои права.

Так началось. Постепенно, как растекающееся пятно, физический контакт стал расширяться.

Нога Алисы теперь плотно прижималась к его ноге. Его свободная рука лежала на колене Кати, а её рука, наконец, перестала дрожать и лежала поверх его.

Света, сидя напротив, наблюдала, её глаза сузились.

Она тоже участвовала – её нога под столом коснулась его другой ноги. Теперь он был в центре паутины прикосновений, каждая из которых тянула его в свою сторону.

Они закончили есть. На столе остались объедки, полупустые бокалы.

Тишина снова повисла в воздухе, но теперь она была иной – густой, насыщенной невысказанным желанием и ужасом.

Света поднялась.

– Переместимся, – сказала она просто и, взяв свой бокал, перешла на матрасы, расстеленные на полу. Она села, опершись спиной о стену, и смотрела на них.

Алиса потянула Виктора за руку.

– Идём.

Катя поднялась следом, её движения были замедленными, как во сне.

Они устроились на матрасах. Сначала неловко, на расстоянии друг от друга. Но пространство было ограниченным, и их тела неминуемо соприкасались. Виктор сидел посередине, Алиса прижалась к нему с правого бока, положив голову ему на плечо. Катя сидела слева, чуть поодаль, но её колено касалось его колена. Света сидела напротив, завершив квадрат.

– Расскажи что-нибудь, Виктор, – неожиданно попросила Алиса, её губы коснулись его уха. – Что-нибудь из детства. То, что ты помнишь.

Он замялся. Но Света кивнула, давая понять, что это тоже часть спектакля – создание иллюзии близости, воспоминаний.

Он начал говорить о чём-то незначительном – о том, как однажды летом они с отцом ловили рыбу. Он говорил, а его рука, будто сама собой, легла на плечо Кати. Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, она медленно опустила голову, прижавшись виском к его руке.

Алиса в это время целовала его шею, её губы были влажными и горячими. Её рука ползла по его груди, расстёгивая пуговицы рубашки. Он не останавливал её.

Он смотрел на мать, которая теперь смотрела на него снизу вверх, и в её глазах была та самая смесь ужаса и тоски, что сводила его с ума. Его пальцы коснулись её щеки, провели по скуле. Она закрыла глаза.

– Мама, – прошептал он, и это слово прозвучало в комнате как приговор.

Она открыла глаза, и в них стояли слёзы. Она медленно подняла руку, коснулась его губ кончиками пальцев. – Мой мальчик… прости меня…

– Не надо прощений, – хрипло сказала Света. Она сняла блузку, под ней оказался простой лифчик. – Теперь уже поздно для прощений. Теперь нужно идти до конца.

Она подошла к ним, встала на колени перед Виктором. Её руки легли на его расстёгнутую рубашку, развели её полы в стороны, обнажив его торс. Она наклонилась и поцеловала его в центр груди, прямо над сердцем. Её поцелуй был холодным, как её голос, но от него по его телу разлился жар.

Алиса в это время сняла своё платье через голову. Под ним не было ничего. Она легла на матрас рядом, её тело выгнулось в позе приглашения.

– Витя..– позвала она, и её голос дрожал от нетерпения.

Но его взгляд был прикован к Кате. Она медленно, как будто против своей воли, тоже начала расстёгивать платье.

Пуговицы поддавались со скрипом. Она сбросила платье с плеч, и перед ним снова предстало её тело – зрелое, материнское, в простом белье, которое сейчас казалось более соблазнительным, чем любое кружево. Она стояла на коленях перед ним, закрывая грудь руками, но её взгляд уже не отводился.

Света, не говоря ни слова, сняла с себя всё остальное. Она сделала это быстро, без стеснения, как раздеваются у врача перед осмотром.

Её худощавое, бледное тело влилось в общую картину, завершая её. Теперь они все были почти обнажены, только в нижнем белье, и камера в углу безжалостно фиксировала каждую деталь, каждый взгляд, каждый трепет кожи.

Виктор почувствовал, что теряет контроль над происходящим. Или, наоборот, контроль впервые переходил к нему.

Он поднялся на колени, оказавшись выше их всех. Его член, напряжённый и толстый, упирался в ткань штанов. Он видел, как взгляды трёх женщин упали на него, и в каждом из этих взглядов была своя история: голодная страсть Алисы, безнадёжная тоска Кати, холодная, расчётливая решимость Светы.

Он протянул руку сначала к Алисе. Она потянулась к нему навстречу, обвила его шею руками, притянула к себе для поцелуя. Их губы встретились в жадном, влажном поцелуе. Её руки сорвали с него рубашку, потом потянулись к поясу штанов. Он помог ей, скинул штаны и нижнее бельё, и наконец предстал перед ними полностью обнажённым, его член стоял, как фаллос древнего идола, в центре этого безумного круга.

Алиса сразу же опустилась перед ним на колени, взяла его в рот, её движения были умелыми и ненасытными.

Он закинул голову, зажмурился, но тут же почувствовал другое прикосновение.

К его спине прижалась Катя. Её голые груди упёрлись в его лопатки, её руки обвили его живот, её губы коснулись его плеча. Она не целовала, просто касалась губами его кожи, дыша прерывисто, неровно.

Света наблюдала, сидя в позе лотоса, её руки лежали на коленях. Но её глаза горели.

– Хорошо, – сказала она. – Теперь постепенно. Не торопитесь. У нас есть время.

Но времени не было. Барьеры рухнули. Виктор повернулся, оторвавшись от рта Алисы, и взял мать за лицо.

Он смотрел ей прямо в глаза, видя в них весь свой грех и всё своё желание. И поцеловал её.

Не в уголок губ, как тогда в бане, а полноценно, глубоко, впиваясь губами в её губы, чувствуя вкус её слёз и вина на её языке.

Она издала звук, похожий на стон утопающего, и ответила на поцелуй, её руки вцепились в его волосы, прижимая его к себе.

Алиса в это время ласкала себя, глядя на них, её пальцы быстро двигались между её ног, её рот был приоткрыт от возбуждения. Она подползла к ним, прильнула к спине Кати, начала целовать её плечо, её шею, её руки, которые обнимали Виктора.

Света наконец сдвинулась с места. Она подошла к Алисе сзади, её руки легли на её бёдра.

– Ложись, – приказала она. Алиса послушно легла на спину, раздвинув ноги. Света опустилась между ними, её лицо оказалось прямо перед киской Алисы. Она посмотдела на Виктора поверх их тел.

– Продолжай с Катей. А я позабочусь о твоей девушке.

И она наклонилась, прижалась лицом к лобку своей дочери, её язык выскользнул и лизнул влажную щель.

Алиса вскрикнула, её тело выгнулось. Света лизала свою дочь без страсти, но с методичной тщательностью, её руки придерживали бёдра Алисы, не давая ей дёргаться.

Виктор, всё ещё целуя Катю, почувствовал, как её руки опустились, сжимая его ягодицы, прижимая его к себе.

Он понял, что она хочет. И его тело захотело того же. Он медленно опустил её на матрас, лег сверху, между её раздвинутых ног. Он смотрел в её глаза, ища хоть каплю сопротивления, но видел только покорность и страсть. Его член нащупал её вход, уже влажный от её возбуждения. Он упёрся головкой, чувствуя, как её тело содрогнулось.

– Виктор… – прошептала она, и в её голосе была мольба. Но о чём? Остановиться? Или продолжить?

Он не стал ждать. Он толкнул бёдрами и вошёл в неё. Первое ощущение было шоком – тёплое, тугое, знакомое до боли обволакивание.

Она вскрикнула – коротко, резко – и её ноги обвили его поясницу, притягивая его глубже. Он начал двигаться, сначала медленно, опасливо, но с каждым толчком теряя контроль. Это было непохоже ни на что.

Это было одновременно самое запретное и самое естественное чувство в мире – чувство возвращения в лоно, из которого он вышел, но теперь как завоеватель, как любовник.

Катя стонала под ним, её руки гладили его спину, её ноги крепче сжимали его. Она шептала его имя, смешивая его со словами «прости» и «сынок», создавая чудовищную, возбуждающую какофонию.

Рядом Алиса кричала, кончая от языка своей матери, её тело билось в конвульсиях.

Света подняла голову, её подбородок блестел от соков дочери. Она смотрела на Виктора, трахающего свою мать, и в её глазах не было ни осуждения, ни удивления. Было лишь удовлетворение от хорошо исполненного плана. Она подползла к ним, её рука легла на ягодицу Виктора, пальцы впились в мышцу, подталкивая его ритм.

– Да… так… хорошо… – шипела она ему на ухо. – Дай ей всё… покажи ей, кто теперь её хозяин…

Её слова подействовали на него как кнут. Он ускорился, его толчки стали резче, глубже. Катя уже не стонала, а кричала, её ногти впились ему в плечи, её тело бешено билось под ним. Он чувствовал, как её внутренности сжимаются вокруг его члена, как волна её оргазма прокатывается через неё, заставляя её трястись и выть.

Это подстегнуло и его. Он выдернул член из её схватывающих судорог и, повинуясь инстинкту, развернулся.

Перед ним лежала Алиса, всё ещё дышащая после своего оргазма. Её глаза были мутными, губы приоткрыты.

Он навалился на неё, без прелюдий вогнал в неё свой член, всё ещё липкий от влаги его матери.

Алиса приняла его с радостным стоном, её ноги снова обвили его. Он трахал её грубо, яростно, вымещая на ней весь свой гнев, страх и похотливое безумие. Она кричала, подставляясь под каждый удар, её пальцы впились ему в спину.

Света тем временем устроилась рядом с Катей, которая лежала, тяжело дыша, с блуждающей улыбкой на лице. Света обняла её, стала гладить её волосы, что-то шепча ей на ухо. Катя кивала, её рука легла на грудь Светы, сжимая её.

Виктор чувствовал, что кончает. Он попытался вытащить член из Алисы, но она вцепилась в него ногами, прижала его к себе.

– В меня… кончай в меня… – застонала она.

Но Света резко вмешалась.

– Нет! – Она оттолкнула Виктора от неё, буквально сорвав дочь с его члена. – на нас! Кончай на нас!

Она потянула его за руку, заставив встать на колени. Катя и Алиса, поняв её намерение, перевернулись на спину, легли рядом, раздвинув ноги. Света встала на колени между ними, взяла его член в руку и направила на их тела. – Давай! – приказала она.

Его оргазм накрыл его с такой силой, что он закричал, и кончил, заливая их белым, горячим семенем.

Оно било с силой, широкими брызгами, попадая на плоские животы Алисы и Кати, на грудь Светы, несколько густых капель приземлились на подбородок Кати и на губы Алисы.

Он стоял на коленях, судорожно вздрагивая, пока последние спазмы выжимали из него остатки, и наблюдал за этим зрелищем: три женщины перед ним, заляпанные его спермой, дышащие тяжело и прерывисто, их тела блестели от пота и его семени в ярком свете ламп.

Это была картина такого абсолютного падения, такого циничного торжества порока, что ему на секунду показалось, что он сошёл с ума.

Красный огонёк камеры в углу продолжал гореть, безжалостно фиксируя каждый кадр.

Первой пришла в движение Света. Она подняла руку, провела пальцем по своему животу, собрала каплю спермы и, глядя прямо в объектив, медленно облизала палец. Её лицо оставалось каменным, но в глазах вспыхнула какая-то мрачная, триумфальная искра.

Алиса, не отрывая взгляда от Виктора, тоже поднесла руку к губам, слизала сперму с уголка рта и проглотила. Потом она перевернулась на живот и поползла к нему, её язык выскользнул, чтобы слизать остатки с его вянущего члена. Она делала это с рабской покорностью, которая возбуждала больше любой страсти.

Катя лежала неподвижно, её глаза были закрыты, по щекам катились слёзы, смешиваясь с каплями его семени. Но она не пыталась стереть их. Она просто лежала, принимая это, как приговор.

Света поднялась. Её движения были точными, будто отрепетированными. Она подошла к камере, посмотрела в монитор, выключила запись.

Красный огонёк погас. В комнате воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием.

– Всё, – сказала она ледяным тоном, который вернул всех в реальность.

– Съёмка окончена. Курьер будет утром. Убирайтесь.

Она накинула свою блузку, не вытираясь, и вышла из гостиной, её прямая спина казалась ещё жёстче, чем обычно.

Алиса поднялась следующей. Она посмотрела на Виктора, на своего рода отчаяние в его глазах, улыбнулась странной, уставшей улыбкой и, не сказав ни слова, ушла к себе, прикрыв грудь руками.

Остались Виктор и Катя. Она всё ещё лежала на полу, её тело было запачкано, измучено, открыто. Он опустился рядом на колени, хотел прикоснуться, утешить, но его рука замерла в воздухе.

Как он может её утешить? Какими словами? После того что они только что совершили?

– Мама… – хрипло прошептал он.

Она открыла глаза. В них не было ненависти, не было отвращения. Была лишь бесконечная усталость и какая-то пугающая пустота.

– Не называй меня так, – тихо сказала она. – После этого… не называй. Пожалуйста.

Она с трудом поднялась, её ноги подкосились, и он подхватил её, чтобы она не упала. Она опёрлась на него, её голова упала ему на грудь, и он почувствовал, как её тело снова задрожало – теперь не от страсти, а от шока.

Они стояли так посреди опустошённой гостиной, среди сбитых матрасов и пустых бутылок, оба голые, оба запачканные, оба разбитые.

– Что теперь будет? – спросила она, её голос был беззвучным шёпотом.

– Мы уедем, – сказал он, повторяя слова Светы, как мантру. – Как только получим деньги. Куда-нибудь далеко. И забудем.

– Забудем? – она отстранилась, посмотрела на него, и в её глазах мелькнула искра чего-то похожего на жалость. – Ты действительно в это веришь? Мы будем видеть это каждый раз, когда закроем глаза. Слышать это каждый раз, когда наступит тишина. Это не забывается, Виктор. Это съедает тебя изнутри, пока не останется одна оболочка.

Она наклонилась, подняла с пола своё платье, накинула его на плечи, не пытаясь вытереться. Сперма липла к ткани, но её это, казалось, больше не волновало.

– Я пойду. Мне нужно… мне нужно побыть одной.

Он отпустил её, наблюдая, как она, пошатываясь, выходит из гостиной и скрывается в темноте коридора. Он остался один. Он поднял свои штаны, натянул их на липкую кожу, ощущая каждое прикосновение ткани как оскорбление.

Потом начал механически собирать посуду со стола, ставить стулья на место. Какая-то часть его мозга отчаянно цеплялась за простые бытовые действия, пытаясь вернуть хоть каплю нормальности.

Но нормальности не было. В воздухе висел тяжёлый, сладковато-горький запах секса, пота и вина. На полу остались пятна, отпечатки тел, забытое бельё Алисы. И его собственное семя, теперь остывающее и липкое на коже.

Он убрал всё, что мог, потушил лампы, кроме одной, и сел на стул в темноте, уставившись в пустоту.

Его тело ныло от усталости, разум был пуст и гудел, как трансформаторная будка после короткого замыкания. Он думал о лицах женщин в момент его оргазма. О покорности Кати. О голоде Алисы. О холодном триумфе Светы. И понимал, что его мать была права.

Он никогда этого не забудет. Это навсегда останется выжженной территорией в его душе.


175   17799  55  Рейтинг +10 [8]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 80

80
Последние оценки: Сергей 77 Б 10 Дековский 10 домовенок 10 Strelochnik 10 JonVick 10 djonnyd 10 Negoro 10 Белые чернила 10

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Wert203

стрелкаЧАТ +299