|
|
|
|
|
Ненасытные желудки. Внутри Люськи Автор: Архимед Дата: 17 ноября 2026 Запредельное, Не порно, Остальное, Случай
![]() – Шура, я вот одного не могу понять: как ты умудрилась оказаться в Люськином желудке? Она же всегда старалась уберечь нас от этого, а тут вдруг такое… – Как, как — случайно! Ни я, ни Люська этого не хотели. Да ты и сама знаешь, чего спрашиваешь? – Не знаю. Она мне не захотела рассказывать. Даже когда я грозилась маме пожаловаться, она промолчала. И как, страшно было? – Не-а. Ни капельки. Там хоть и темно, зато тепло и уютно. Стенки так мягко обволакивают, а шум сердца и лёгких убаюкивает… – И ты не боялась перевариться? – Не-а. Я просто знаю, что нужно сделать, чтобы не раствориться в желудочном соке. – Ой, как интересно! И что же? – Нужно его весь выпить! И тогда тебе ничто не будет угрожать. – Ого! А он не противный? – Совсем нет. Он же так и называется — со-о-ок. Такой кисленький… – А дышать чем? – Воздухом, конечно! Там его достаточно, чтобы не задохнуться. А если будет не хватать — можно просунуть голову в пищевод или руками раскрыть туда проход. Не такой уж он и тугой, как мне рассказывали. – Рассказывали? Кто? – Мама. – Блин. Я что-то ещё сильнее есть захотела. В животе аж забурлило. Представляешь, сколько там сейчас желудочного сока? – Ой, а мне захотелось чего-нибудь кисленького попить. – Так. Давай рассказывай, как же ты в ней оказалась? И чего ты там столько наелась, что тебя распёрло, как беременную? – Ладно, слушай. Она тогда нашего самого жирного кролика живьём проглотила. – Это которого мы для мамы все вместе растили ко дню её рождения? – Да. Сказала, что была очень голодной и второпях клеткой ошиблась. Я попросила отрыгнуть его обратно, пока он живой, а она удивлённо посмотрела на меня и говорит: «Я не умею обратно. Всё, что попадает в мой желудок, то переваривается». Тогда я спросила, что же теперь делать, а она подумала и говорит: «Засунь руку ко мне в горло и попробуй его достать». Я засунула по самое плечо, но не дотянулась. Еле вытащила обратно – мышцы её пищевода не хотели меня отпускать, старались затянуть поглубже. Тогда Люська взяла меня за обе руки, поднесла к своему рту, оглянулась по сторонам и говорит: «Давай, пока никто не видит. Просунь их ещё глубже и достань кролика, а то он скоро захлебнётся, и тогда будет поздно». Я замялась, а она начала меня уговаривать: «Кроме тебя никто этого не сможет, и мама останется без подарка. Сунь голову ко мне в рот, а если не дотянешься, то и плечи». Я сказала, что боюсь, а она: «Знаю, что это страшно, неприятно и рискованно, но я тебя очень прошу! Я буду тебя руками держать, чтобы всю в желудок не засосало. Как только схватишь его, я вместе с ним тебя вытащу». Она так умоляла, что пришлось согласиться. Тем более моей руке было так приятно в пищеводе. Чего не сделаешь ради родной сестры и мамы, которые тебя любят и никогда не обижают. Это же нетрудно: просунуть руки, схватить кролика, а обратно тебя сами вытащат. Заодно узнаю то, что давно хотела: что чувствуют те, кого проглатывают живьём. Сколько ни спрашивала, никто не мог ответить на этот вопрос. Я даже не дала ей договорить – сунула ладони ей в рот и протолкнула по локти. Она не ожидала, что я так быстро соглашусь и сама полезу. От неожиданности её рот захлопнулся, губы зажали руки, а глаза широко распахнулись от удивления. Несколько секунд она смотрела на меня и раздумывала, что делать дальше. Потом перевела взгляд на мои руки, наклонилась, чтобы рот опустился до уровня моих плеч, и сделала глоток. Мягкая волна прокатилась по пищеводу, и меня плавно втянуло так, что мы столкнулись нос к носу. – Испугалась? – Совсем немного. Люське уже приходилось глотать людей целиком, вот только обратно вытаскивать их она никогда не планировала. Чувствовать то, что чувствуют жертвы перед смертью, оказалось не очень-то приятно, но мысль о том, что сестра не позволит мне погибнуть и вовремя вытащит, быстро успокоила и позволила сосредоточиться на приятном. – Приятном? Что в этом может быть приятного? – Хех! Ты сначала попробуй, а потом спрашивай. Мы замерли, прислушиваясь к своим ощущениям. Не знаю, как Люська воспринимала меня, но я почувствовала её внутреннее тепло и приятную влажность. До желудка я, конечно же, не достала — руки короткие, зато их так нежно обхватил пищевод, что захотелось погладить его гладкие стенки ладошками и зажмуриться от удовольствия. Эта тёплая нежность дарила такое наслаждение, что мне захотелось целиком в неё залезть. Но когда я вспомнила, что это опасно, то будто очнулась от сладкого сна, и мой взгляд натолкнулся на Люськино удивление. Она смотрела на меня так, словно я подарила ей жирного поросёнка просто так, без повода. Мне показалось, что она немного волновалась, но с огромным удовольствием облизывала мои руки и терпеливо ждала, когда я приду в себя. Я взглянула на неё и увидела такие умоляющие глаза, что невольно улыбнулась и чмокнула её в нос. – Хм. – Она поняла, что я готова продолжить, и так широко раскрыла рот, что мне открылся потрясающий вид на нежно-розовую глотку, из которой торчали мои руки. Я не задумываясь протолкнула их глубже, просунула голову и легла лицом на её язык. – Лицом на язык? Ни разу не пробовала. – Ты вообще ничего подобного не пробовала. Он такой тёплый и так вкусно пахнет, поэтому молчи и слушай дальше. Я почувствовала, как медленно и осторожно она сомкнула губы на моей шее. Свет потух, настала кромешная тьма, все звуки куда-то исчезли — осталось лишь её сопение и цель, которая навязчивой идеей засела в голове: дотянуться до кролика и спасти его. Люська взяла меня за бока чуть выше талии и мелкими глотками стала проталкивать в свой желудок. Ощущения просто бесподобные. – Неужели там и правда так хорошо? – Сама попробуй — узнаешь. Это даже лучше, чем когда мама тебя обнимает и прижимает к своей груди! Мою верхнюю часть поглощала ласковая теплота, нежными волнами увлекая всё глубже и глубже. Люська с каждым глоточком наклонялась всё ниже и ниже, пока моё туловище не стало продолжением её тела. Это было так приятно, что я полностью расслабилась и наслаждалась тем, как мелкие волны пищевода нежно и бережно затягивают меня туда, где так тепло и мягко… Моя голова прошла в пищевод, плечи оказались во рту, а ладони провалились в пустоту. Люська почувствовала, что я достала до желудка, и остановилась. Я пошарила по сторонам, но никого не нащупала. А знаешь, как интересно звучит твой собственный голос внутри? Будто это не ты говоришь, а кто-то другой. Уши прижаты стенками пищевода, сердце у́хает бархатным басом, а лёгкие спокойно убаюкивают ленивым шелестом. Сама себя плохо слышу, поэтому пришлось крикнуть громче обычного, что до кролика не достаю. – Хм. – Люська услыха́ла меня, переместила руки на мою талию и потянула на себя. Я почувствовала, как уютный пищевод обнял и сжал мои плечи, а грудь упёрлась в нижнюю губу. Наконец-то я дотянулась. Кролик внутри был живее всех живых, только весь мокрый и скользкий. В темноте он так испугался моих рук, . Когда я к нему прикоснулась, весь затрепыхался и ринулся нарезать круги по желудку. Это было так забавно, что я засмеялась. Чувствовать страх зверька, который целиком заперт в желудке и ничего не может поделать — это просто не передать словами! Какой-то азарт охотницы проснулся во мне. – Ха-ха-ха! Охотница, блин! Скажешь тоже… А потом? – Темнота, ничего не вижу. Этот трусишка забился в самый дальний угол возле входа в кишечник и за́мер. Не дотянуться. Мне пришлось ухватиться за место, где пищевод соединяется с желудком… – За сфинктер? – Да. Я крикнула Люське: «Ещё немного!» — и потянула этот край на себя. Она не ожидала, что я сама захочу пролезть дальше, и разжала руки, чтобы перехватиться ниже, поэтому я проскользнула глубже, чем требовалось. Она еле поймала меня за… за зад. – Вот дурёха! Уха-ха-ха-ха! – Чего «ха-ха»? У неё так обильно выделялась слюна, что я как по маслу въехала в неё. Грудь оказалась на её языке и упёрлась в горло. Чувствую, что вот-вот провалится. Если б она не удержала, точно бы там оказалась. Я схватила кролика, но этот ушастый балбес опять испугался, вырвался, и, пока я его ловила, плечи с грудью всё-таки провалились глубже. Люська задрожала, чего-то мы́кнула и так сильно глотнула, что сама не смогла меня удержать. Руки съехали на мои бёдра, и почти всё моё туловище оказалось в ней. Я лобком почувствовала её шевелящийся язык. Мне стало неловко, я застеснялась и дёрнулась, чтобы немного вылезти назад. Люська снова мы́кнула и глотнула ещё раз. – Вот ты дурная! Дёргаться в пищеводе в обратном направлении… Знаешь, чем это грозит?! Надо было ноги согнуть, тогда она не смогла бы тебя дальше заглотить. – Легко говорить, когда ты снаружи и тебе всё видно. А ноги и так были согнуты — мы же обе стояли буквой «Г». Только теперь половина меня была в ней. Она же не хотела глотать меня целиком и как могла боролась со своими рефлексами. Чувствовалось, что она прилагает все усилия, чтобы не съесть меня живьём. Чтобы ей труднее было глотать, а мне труднее проглатываться, она наклонила голову ещё ниже, а задницу задрала выше. Я опустилась коленями на пол и замерла. Тугие волны пищевода дарили такое наслаждение, что я немного возбудилась. Рот, как нагретый чулок, натягивался на моё тело, обволакивая теплом и поглощая сантиметр за сантиметром. Ширина моей попы не остановила этот процесс, но Люська умничка! Она всё-таки справилась с собой. Глотки становились всё реже и слабее, но под конец губы всё-таки перевалили через мою попку, и та целиком оказалась во рту. Движение остановилось на бёдрах, но тут… – Что? – Её язык зашевелился у меня между ног. – Ха, это она любит… – Пока мы так стояли, она несколько раз прошлась языком по моей щёлочке. Я изо всех сил старалась не дрыгаться, чтобы снова не вызвать глотательный рефлекс и не провалиться ещё глубже. Так и стояла, зажатая ртом и пищеводом со всех сторон, терпела её ласки. – Какие? – Она так глубоко засунула свой язык в мою дырочку, что я взвыла от удовольствия, а когда она начала ворочать им, то тут же кончила. – Ну, Люська. Решила устроить сестрёнке урок лесбийской любви. Уха-ха-ха. Уж она-то мастер в этом деле, поверь мне. И что потом? Опять сработали её инстинкты заглатывания? – Нет! Она ещё немного так постояла, держала меня во рту и силилась снова не глотнуть, пока я корчилась от оргазма. Говорить-то не может, только мычит, как бурёнка, и языком шевелит у меня в промежности. – Наверное, она хотела тебе сказать, чтобы ты быстрее вылезала из неё. – Не знаю, я ничего не поняла. Оргазм мои мозги сильно затуманил. Я некоторое время вообще думать не могла, а этот ушастый жирдяй снова вырвался и запрыгнул мне на лицо. Тут-то меня и осенило: взять его в рот и подержать там, чтобы руки освободить. Нужно же как-то выбираться оттуда. – Уха-ха! Я бы тоже так сделала. И что? – Что, что!.. Очухалась от оргазма. Стою на коленях. Люська надо мной в три погибели согнулась, что-то мычит. Попа моя у неё во рту, туловище в пищеводе, а грудь вот-вот свалится в желудок. Я открыла рот, сунула туда голову кролика, а он как давай брыкаться! Подбородок мне исцарапал. Я долго думать не стала — схватила его передние лапы и тоже туда затолкала, чтоб не царапался. – Ха-ха-ха! А он? – А он как рванул вперёд!.. Будто нору нашёл — и так шустро нырнул в моё горло, что я опомниться не успела. Чудные они какие-то: рук боятся больше, чем раскрытого пищевода. Мне даже глотать не пришлось, он сам в меня запрыгнул и под собственным весом проскользнул в желудок. – Ага, и мама осталась без подарка. – Неправда. Я же выкормила потом другого. – Да шучу я, шучу. Давай рассказывай, что там дальше было? – А дальше всё пошло так, как мы и планировали. Люська стала потихоньку выпрямляться, ухватила меня за бёдра и потянула из себя. Как только моя попа вышла изо рта и оказалась снаружи, я медленно задви́гала коленками и стала потихоньку сдавать назад. Но не успела сделать и пары движений, как пятками упёрлась в стену. Люська заметила это и тогда сама стала пятиться. Она старательно вытаскивала меня из себя, перехватывалась руками всё выше, сильно тянула и всё быстрее отступала назад. Я, вся мокрая и скользкая от слюны, с трудом выходила наружу. Грудь, как пробка, выскочила из пищевода в рот — осталось всего ничего, но тут… – Что? – Люська завыла бешеной коровой и как дёрнется… вперёд! Грудь снова оказалась в пищеводе. Оказывается, она наткнулась своей широкой задницей на острые железные прутья! Ну, те, что из клетки торчат. Я услышала, как они загремели, и сразу поняла, что произошло. – Вот умора, я сейчас лопну от смеха! – Хорош ржать! Ей же больно было! Сколько раз говорила папе, чтобы загнул их, а он всё отмахивался, говорил, что сейчас некогда, и откладывал на потом. – Ладно, ладно. Что там дальше было? – Железки, видимо, так сильно впились ей в мягкое место, что она бросила меня вытаскивать, отскочила от прутьев, резко выпрямилась, запрокинула голову назад и схватилась за уколотый зад. Всё произошло так стремительно, что мы обе опомниться не успели. Мои колени оторвались от пола, ноги взметнулись высоко вверх, и пятки тут же оказались выше всей нашей пирамиды. Я почувствовала, как её губы скользнули по моему телу от пупка до лобка. Она очень широко раскрыла рот, хотела громко закричать от боли, но у неё ничего не вышло. Моя попа въехала в раскрывшийся рот и не позволила вырваться ни единому звуку. Я думала, задница меня спасёт и застрянет, но она по инерции и под собственной тяжестью расширила пищевод и провалилась так, что я ощутила Люськины мокрые губы у себя на бёдрах. Я медленно скользила вниз и, пока искала, за что зацепиться руками, головой упёрлась в дно желудка и погрузилась в желудочный сок. Глаза защипало, я зажмурилась и сделала первый глоток, чтобы не захлебнуться. Жидкости было так много, что мне пришлось выгнуть спину и вынырнуть наружу, но этого оказалось мало. Пришлось ещё и голову прижать к груди, чтобы дотянуться до воздуха. Естественно, под собственным весом я проваливалась всё глубже и глубже и наконец почувствовала, как колени входят в горло. Меня сворачивало кольцом — я продолжала скользить спиной по дну желудка, а ногами сползать по стенкам пищевода. Наконец я придумала способ остановиться и хоть немного вылезти. Я выпрямила спину, дёрнулась назад, но тут… – Что? – Сработал Люськин инстинкт на движение из желудка. Она меня просто сглотнула. Моя спина снова согнулась колесом, и я провалилась так глубоко, что попа оказалась на дне желудка, а пятки — у неё во рту. Я только кончиками больших пальцев чувствовала прохладный воздух снаружи. – Так я и думала, что этим всё закончится. Вот только… – Что? – Ты так рассказываешь, будто тебя совсем не волновало, что ты можешь оказаться целиком у неё в желудке и раствориться. – Волновало, но не так сильно. Я знала, что это всё происходит случайно. Она делает это без злого умысла, сама того не желая, и скоро сделает всё, чтобы вытащить меня обратно. Она же моя сестра, она любит меня. И я её люблю. – Скажи, тебе понравилось у неё внутри? – В общем-то да. Там так тепло и мягко! Стенки такие упругие и нежные! А главное, можно поесть и попить. Столько сока я ещё никогда не пила. К тому же я испытала отличный оргазм, да ещё кролик внутри меня… перевариваться начал. – Ха-ха. Ладно, давай дальше… Как ты вся-то в ней оказалась? – Как, как — сама попробуй в кольцо свернуться! Всё бы ничего, вот только Люська захотела ухватить меня за ступни, чтобы вытащить, но снова получилось не так, как хотелось. – Да что ж такое? Что же ещё могло произойти? И так уже случайность на случайности сидит и случайностью погоняет. – Ну да, ты права. Но ещё одна всё-таки произошла. – Это какая же? – Ты же знаешь, что я щекотки боюсь? – Ну. – Баранки гну! Она полезла пальцами себе в рот, чтобы схватить меня и вытащить. – Интересно. И что же из-за этого могло случиться такого, что ты целиком провалилась в её желудок? – Она провела ногтями от моих пальцев до пяток и… – И что? – Что, что! Ноги дёрнулись и согнулись в коленях. – Да ты что? Вот из-за этого пустякового движения? – Да. Мало того — я взвизгнула и стала выпрямлять их обратно, но до горла достать уже не смогла. Люськин инстинкт мгновенно сработал на движение в обратную сторону, и она снова сглотнула… в последний раз. Этот глоток окончательно вытолкнул меня из пищевода в желудок, и я целиком оказалась внутри. Она как закричит: «Шурка! Ты что наделала, дура?! Меня же мама съест за то, что я тебя проглотила! Быстро пей мой желудочный сок, пока не переварилась! Пей всё до капли!» Она заплакала, а я свернулась калачиком, повернулась вниз головой и стала пить, пить, пить. – И что, весь выпила? – Весь, до капельки! Пока я пила, она ушла из крольчатника в твою комнату, чтобы нас никто не спалил. Потом я стенки стала вылизывать, чтобы кожу не жгли. Люська так притихла, когда я это делала, что даже плакать перестала. Когда я закончила, она скомандовала: «Теперь разворачивайся и суй руки ко мне в горло! Только не торопись». Я нащупала вход в пищевод, сунулась туда, но у неё опять сработал глотательный рефлекс. Похоже, он всегда срабатывает, когда кто-то пытается вылезти обратно. Только с четвёртой попытки мне удалось дотянуться до её горла — вышло это лишь тогда, когда я двигала руками медленно, почти незаметно для неё. Она тут же ухватилась за пальцы и потянула наружу. – Ну вы, блин, даёте. – И всё равно у нас ничего не получилось. Мой живот так распёрло, что он никак не хотел проходить через пищевод. Так и сидела, с головой и руками, торчащими изо рта, пока ты не пришла. – Ага, я вас так и застукала. – М-да. Вот до чего случай доводит. – Не переживай. Тут не только случай виноват, но и наша сущность. – И не говори. Оцените этот рассказ:
|
|
Эротические рассказы |
© 1997 - 2026 bestweapon.net
|
проститутки новосибирск
|