Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 100073

стрелкаА в попку лучше 14718 +5

стрелкаВ первый раз 6846 +5

стрелкаВаши рассказы 6824 +7

стрелкаВосемнадцать лет 5805 +5

стрелкаГетеросексуалы 11161 +6

стрелкаГруппа 17080 +11

стрелкаДрама 4588 +10

стрелкаЖена-шлюшка 5465 +11

стрелкаЖеномужчины 2766 +1

стрелкаЗрелый возраст 3863 +11

стрелкаИзмена 16665 +16

стрелкаИнцест 15459 +13

стрелкаКлассика 703 +1

стрелкаКуннилингус 4759 +1

стрелкаМастурбация 3369 +2

стрелкаМинет 16635 +7

стрелкаНаблюдатели 10788 +5

стрелкаНе порно 4220 +9

стрелкаОстальное 1483

стрелкаПеревод 10800 +4

стрелкаПикап истории 1261 +1

стрелкаПо принуждению 13046 +6

стрелкаПодчинение 10033 +6

стрелкаПоэзия 1749 +1

стрелкаРассказы с фото 4077 +6

стрелкаРомантика 6980 +9

стрелкаСвингеры 2731 +2

стрелкаСекс туризм 918 +1

стрелкаСексwife & Cuckold 4552 +4

стрелкаСлужебный роман 2897 +1

стрелкаСлучай 12067 +8

стрелкаСтранности 3573 +1

стрелкаСтуденты 4554 +2

стрелкаФантазии 4194 +4

стрелкаФантастика 4506 +4

стрелкаФемдом 2341 +5

стрелкаФетиш 4173 +3

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3944 +3

стрелкаЭксклюзив 555 +2

стрелкаЭротика 2813 +1

стрелкаЭротическая сказка 3056 +2

стрелкаЮмористические 1878 +2

  1. Брат на два колеса. Часть 1
  2. Брат на два колеса часть 2
Брат на два колеса часть 2

Автор: Олександра

Дата: 21 ноября 2026

Инцест, Романтика, Эротика

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

Я приподнялся на локте, глядя на её лицо, разгоряченное,

Глаза её были закрыты, но по лёгкому трепету ресниц я понял — она не спит. Я снова опустился рядом, притянув её к себе, чувствуя, как наша кожа, липкая и горячая, сливается воедино. Молчание было густым, как смола, но не тягостным. В нём пульсировало послевкусие только что пережитого — дикого, греховного и невероятно сладкого.

«Дилемма, — повторил я её слово, проводя пальцами по её влажным от пота вискам. — А если это не дилемма? Если это просто факт? Они женятся. Мы уже... это. И скрывать это от них — всё равно что лгать. Всей нашей будущей, пусть и такой сюрреалистичной, семье».

Арина открыла глаза. В них не было паники, только усталая, взрослая ясность. «Ты предлагаешь им всё рассказать? Прямо сейчас? Что, папа, мама, пока вы выбирали фарфор для свадебного банкета, ваш сын и ваша дочь трахались на полу в гостиной?»

«Не сейчас, — я поймал её взгляд и удержал. — Но и не вечно. Рано или поздно всё раскроется, Арина. Уж слишком мы... не можем друг без друга. Ты это чувствуешь так же, как и я».

Она не ответила сразу, лишь прижалась губами к моей груди, прямо над сердцем. Это был ответ. Признание. Да, мы уже не могли. Эта ночь лишь распахнула двери в ту реальность, где мы были двумя половинками одного целого, разбитого странной игрой судьбы. Запретность лишь подлила масла в огонь, но пламя было наше, искреннее и жгучее.

Мы прожили в этом шатком, хрупком и страстном мире ещё месяц. Месяц встреч «на нейтральной территории» — в забронированных мной номерах отелей за городом, в моей квартире, пока отец был в командировках, на пустых в ночи трассах, где после бешеной гонки мы занимались любовью на капоте её «Порше», дрожа от холода и перегретого возбуждения. Каждый раз — как в последний. С отчаянием и нежностью, смешанными в одну гремучую, аддиктивную смесь.

Свадьба родителей приближалась неумолимо. Вилла была снята, гости приглашены, платья и костюмы выбраны. Мы должны были присутствовать как почётные свидетели — сын и дочь. Эта роль давила на нас, но и сводила с ума. На одной из примерок её свадебного платья — нежно-сиреневого, в тон материнскому, — я застал её одну в примерочной. Зеркала множили её образ, окружённый облаком ткани. Она выглядела невероятно. И безумно далёкой от той дикой, стонущей подо мной женщины.

Я вошёл, щёлкнув замком. Она обернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый, наш огонь.«Макс, нельзя... здесь...»Но я уже прижимал её к прохладному зеркалу, рука скользила под подол фатиновой юбки, нащупывая уже влажное тепло её киски. Мы не разговаривали. Был только сдавленный стон, скрип её корсета, когда я вошёл в неё сзади, приподняв бурю дорогой ткани. Она смотрела на наше отражение — её в свадебном платье, меня в деловом костюме, слившихся в непристойном, грубом соитии. Это было последней каплей. Последним гвоздём в крышку нашего молчания.

Вечером, за три дня до свадьбы, мы сидели в её квартире. Она крутила в пальцах бокал, не притрагиваясь к вину.«Я беременна, Макс».Слова повисли в тишине. Они не были неожиданными. Мы бежали в омут страсти без оглядки, часто — без защиты. Глупо, безрассудно, но в этом был наш вызов всему миру. Я почувствовал не страх, а странное, всепоглощающее спокойствие. Глубокую, несокрушимую уверенность.«Всё, — сказал я. — Хватит играть. Завтра мы едем к ним».

Они были вместе на вилле, доделывая последние приготовления. Мама Арины, Елена Васильевна, выглядела по-девичьи взволнованной, мой отец — довольным и спокойным. Увидев нас вместе на пороге, они улыбнулись, приняв это за шаг к сближению будущих родственников.

«Нам нужно поговорить. Серьёзно», — начала Арина. Её голос не дрожал.

Мы уселись в просторной гостиной. Я взял Арину за руку. Она была холодной, но пальцы сцепились с моими мертвой хваткой.

«Мы с Ариной встречаемся. Больше полугода», — выдохнул я, начиная с самого простого.

На лицах родителей промелькнуло удивление, затем радость. «Это же замечательно! — воскликнула Елена Васильевна. — Я всегда думала, что вы подходите друг другу! Теперь мы станем по-настоящему одной семьёй!»

«Мама, папа... — Арина сделала паузу, собираясь с силами. — Мы не просто встречаемся. Мы любим друг друга. И мы не можем без друг друга жить. Ни дня. Ни часа».

Отец нахмурился, ещё не понимая, но уже чувствуя подвох. «Что вы пытаетесь сказать, дети? Вы оба взрослые люди. Ваши отношения — это ваше дело. Мы только рады».

«И ребёнок — тоже наше дело?» — тихо спросила Арина.

Тишина стала оглушительной. Елена Васильевна побледнела, её взгляд метнулся от живота дочери (ещё плоского) к моему лицу, потом к лицу моего отца.

«Ребёнок? — переспросил мой отец медленно. — Чей... ребёнок?»

«Наш, — твёрдо сказал я. — Мой и Арины. Она беременна».

Последовала не пауза, а обвал. Сначала молчание, тягучее и ужасное. Потом взрыв. «Вы что, с ума сошли?! — крикнула Елена Васильевна, вскакивая. — Вы же... вы теперь... вы практически брат и сестра! Это... это аморально! Это невозможно!»

«Мы не брат и сестра! — моя собственная ярость, копившаяся месяцами, вырвалась наружу. — Мы познакомились взрослыми людьми, полюбили друг друга, когда даже не знали о ваших планах! Вы поженитесь — и что? На бумаге мы станем роднёй? И что это меняет? То, что мы чувствуем? То, что у нас будет ребёнок?»

Были слёзы, крики, обвинения в безответственности, в грехе, в позоре. Отец говорил о репутации, мать Арины — о том, что подумают люди, коллеги, друзья. Но сквозь этот шум мы стояли плечом к плечу, как две скалы. Наша правда была проще, примитивнее и сильнее их аргументов: мы любим. И этого ребёнка мы уже любим.

В конце концов, силы их иссякли. Они сидели напротив нас, постаревшие за полчаса. «Что вы собираетесь делать?» — глухо спросил мой отец.

«Жить вместе. Растить ребенка. И... мы хотим пожениться», — сказала Арина.

Новый шок. Новые возражения. «Это будет скандал! Свадьба сына и дочери новобрачных! Нас осмеют!»

«Пусть смеются, — я пожал плечами. — Нам наплевать. Мы не будем жить их мнением. Мы будем жить друг с другом».

Решение далось им тяжело. Были дни молчания, угрозы, попытки «вразумить». Но столкнувшись с нашей непреклонной, спокойной решимостью, а также с явной перспективой внука или внучки, они начали сдаваться. Любовь, пусть и такая шокирующая их, была очевидна. А страх потерять детей и будущего ребёнка оказался сильнее страха перед пересудами.

Наша свадьба была скромной. Не на вилле, а в маленьком загородном доме. Без пышной церемонии, без толпы гостей. Только наши родители (теперь и правмать, и свёкор для меня, тёща и свекровь для Арины — этот бред мы старались не озвучивать), несколько самых близких друзей, знавших всю правду и поддержавших нас. Мы стояли друг напротив друга. Арина в простом платье цвета слоновой кости, уже с лёгкой, едва заметной округлостью живота. Я — в обычном костюме, без галстука.

Мы не давали клятв любить друг друга в болезни и здравии — мы и так это доказали, пройдя через ад осуждения и внутренних терзаний. Мы просто сказали «да». И поцеловались под смешанные слёзы родителей — слёзы горечи, растерянности, но и слёзы принятия.

Мы купили старый, просторный дом за городом, недалеко от трассы, где познакомились. Я переоборудовал гараж под мастерскую, продолжая работать инженером-конструктором удалённо. Арина, уйдя из престижной фирмы, открыла свою маленькую юридическую консультацию, специализируясь на авторском праве и патентах — так наши миры снова переплелись.

Родители женились, как и планировали. Была большая, красивая свадьба. Мы присутствовали на ней как муж и жена. Шёпоты за спинами были, косые взгляды — тоже. Но нам было всё равно. У нас было своё счастье, своё гнездо, и малыш, который скоро должен был появиться на свет.

Роды были непростыми. Арина кричала, сжимая мою руку так, что я чувствовал, как хрустят кости, и сквозь слёзы и боль шептала моё имя, смешивая его с проклятиями и словами любви. А когда раздался первый крик нашей дочери — Софии — мир перевернулся. Он стал проще, яснее и бесконечно более значимым.

Мы стояли над её кроваткой — я, Арина, и наши родители, теперь уже бабушка и дедушка в двойном смысле. Маленькая, сморщенная, она была воплощением нашей запретной, выстраданной и победившей любви.

«Она прекрасна», — прошептала Елена Васильевна, и в её глазах не осталось и тени былого осуждения. Была только благодарность за это чудо.

Жизнь наладилась. Не без трудностей, конечно. Были моменты, когда давление внешнего мира давало о себе знать — странные вопросы, отказы в некоторых социальных кругах. Но у нас был тыл — наш дом, наша любовь, наша дочь. А потом и сын — Леонид, появившийся через три года.

Мы прожили долгую жизнь. Не сказочно счастливую в смысле отсутствия проблем, но невероятно глубокую, полную и настоящую. Мы ссорились и мирились, проходили через кризисы и болезни, радовались успехам детей, потом и внуков. И каждый раз, садясь вечером на веранде нашего дома, я брал её руку — уже морщинистую, но такую же прохладную и уверенную, как в тот первый день на трассе.

«Помнишь, как ты говорила, что мотоциклы — это безрассудство?» — спрашивал я иногда.

А она улыбалась своей острой, язвительной улыбкой, которая с годами стала только мягче. «Да. И была права. Но самое большое безрассудство в моей жизни — это ты. И оно оказалось единственно верным решением».

Мы нарушили все правила, пересекли все границы. Мы стали друг для друга и любовью всей жизни, и самой большой тайной, и самым явным, очевидным фактом. Сводные брат и сестра по бумагам. Муж и жена — по зову сердца. И этот зов оказался сильнее любых условностей, сильнее страха, сильнее самого понятия «нормально». Мы просто любили. Жить друг без друга не могли. И прожили — долго и счастливо, как и обещали друг другу в тот вечер, когда мир рухнул и собрался заново, уже вокруг нас двоих.


967   9655  11  Рейтинг +10 [2]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 20

20
Последние оценки: olgert 10 Белые чернила 10

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Олександра

стрелкаЧАТ +310