|
|
|
|
|
Брат на два колеса часть 2 Автор: Олександра Дата: 21 ноября 2026
![]() Я приподнялся на локте, глядя на её лицо, разгоряченное, Глаза её были закрыты, но по лёгкому трепету ресниц я понял — она не спит. Я снова опустился рядом, притянув её к себе, чувствуя, как наша кожа, липкая и горячая, сливается воедино. Молчание было густым, как смола, но не тягостным. В нём пульсировало послевкусие только что пережитого — дикого, греховного и невероятно сладкого. «Дилемма, — повторил я её слово, проводя пальцами по её влажным от пота вискам. — А если это не дилемма? Если это просто факт? Они женятся. Мы уже... это. И скрывать это от них — всё равно что лгать. Всей нашей будущей, пусть и такой сюрреалистичной, семье». Арина открыла глаза. В них не было паники, только усталая, взрослая ясность. «Ты предлагаешь им всё рассказать? Прямо сейчас? Что, папа, мама, пока вы выбирали фарфор для свадебного банкета, ваш сын и ваша дочь трахались на полу в гостиной?» «Не сейчас, — я поймал её взгляд и удержал. — Но и не вечно. Рано или поздно всё раскроется, Арина. Уж слишком мы... не можем друг без друга. Ты это чувствуешь так же, как и я». Она не ответила сразу, лишь прижалась губами к моей груди, прямо над сердцем. Это был ответ. Признание. Да, мы уже не могли. Эта ночь лишь распахнула двери в ту реальность, где мы были двумя половинками одного целого, разбитого странной игрой судьбы. Запретность лишь подлила масла в огонь, но пламя было наше, искреннее и жгучее. Мы прожили в этом шатком, хрупком и страстном мире ещё месяц. Месяц встреч «на нейтральной территории» — в забронированных мной номерах отелей за городом, в моей квартире, пока отец был в командировках, на пустых в ночи трассах, где после бешеной гонки мы занимались любовью на капоте её «Порше», дрожа от холода и перегретого возбуждения. Каждый раз — как в последний. С отчаянием и нежностью, смешанными в одну гремучую, аддиктивную смесь. Свадьба родителей приближалась неумолимо. Вилла была снята, гости приглашены, платья и костюмы выбраны. Мы должны были присутствовать как почётные свидетели — сын и дочь. Эта роль давила на нас, но и сводила с ума. На одной из примерок её свадебного платья — нежно-сиреневого, в тон материнскому, — я застал её одну в примерочной. Зеркала множили её образ, окружённый облаком ткани. Она выглядела невероятно. И безумно далёкой от той дикой, стонущей подо мной женщины. Я вошёл, щёлкнув замком. Она обернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый, наш огонь.«Макс, нельзя... здесь...»Но я уже прижимал её к прохладному зеркалу, рука скользила под подол фатиновой юбки, нащупывая уже влажное тепло её киски. Мы не разговаривали. Был только сдавленный стон, скрип её корсета, когда я вошёл в неё сзади, приподняв бурю дорогой ткани. Она смотрела на наше отражение — её в свадебном платье, меня в деловом костюме, слившихся в непристойном, грубом соитии. Это было последней каплей. Последним гвоздём в крышку нашего молчания. Вечером, за три дня до свадьбы, мы сидели в её квартире. Она крутила в пальцах бокал, не притрагиваясь к вину.«Я беременна, Макс».Слова повисли в тишине. Они не были неожиданными. Мы бежали в омут страсти без оглядки, часто — без защиты. Глупо, безрассудно, но в этом был наш вызов всему миру. Я почувствовал не страх, а странное, всепоглощающее спокойствие. Глубокую, несокрушимую уверенность.«Всё, — сказал я. — Хватит играть. Завтра мы едем к ним». Они были вместе на вилле, доделывая последние приготовления. Мама Арины, Елена Васильевна, выглядела по-девичьи взволнованной, мой отец — довольным и спокойным. Увидев нас вместе на пороге, они улыбнулись, приняв это за шаг к сближению будущих родственников. «Нам нужно поговорить. Серьёзно», — начала Арина. Её голос не дрожал. Мы уселись в просторной гостиной. Я взял Арину за руку. Она была холодной, но пальцы сцепились с моими мертвой хваткой. «Мы с Ариной встречаемся. Больше полугода», — выдохнул я, начиная с самого простого. На лицах родителей промелькнуло удивление, затем радость. «Это же замечательно! — воскликнула Елена Васильевна. — Я всегда думала, что вы подходите друг другу! Теперь мы станем по-настоящему одной семьёй!» «Мама, папа... — Арина сделала паузу, собираясь с силами. — Мы не просто встречаемся. Мы любим друг друга. И мы не можем без друг друга жить. Ни дня. Ни часа». Отец нахмурился, ещё не понимая, но уже чувствуя подвох. «Что вы пытаетесь сказать, дети? Вы оба взрослые люди. Ваши отношения — это ваше дело. Мы только рады». «И ребёнок — тоже наше дело?» — тихо спросила Арина. Тишина стала оглушительной. Елена Васильевна побледнела, её взгляд метнулся от живота дочери (ещё плоского) к моему лицу, потом к лицу моего отца. «Ребёнок? — переспросил мой отец медленно. — Чей... ребёнок?» «Наш, — твёрдо сказал я. — Мой и Арины. Она беременна». Последовала не пауза, а обвал. Сначала молчание, тягучее и ужасное. Потом взрыв. «Вы что, с ума сошли?! — крикнула Елена Васильевна, вскакивая. — Вы же... вы теперь... вы практически брат и сестра! Это... это аморально! Это невозможно!» «Мы не брат и сестра! — моя собственная ярость, копившаяся месяцами, вырвалась наружу. — Мы познакомились взрослыми людьми, полюбили друг друга, когда даже не знали о ваших планах! Вы поженитесь — и что? На бумаге мы станем роднёй? И что это меняет? То, что мы чувствуем? То, что у нас будет ребёнок?» Были слёзы, крики, обвинения в безответственности, в грехе, в позоре. Отец говорил о репутации, мать Арины — о том, что подумают люди, коллеги, друзья. Но сквозь этот шум мы стояли плечом к плечу, как две скалы. Наша правда была проще, примитивнее и сильнее их аргументов: мы любим. И этого ребёнка мы уже любим. В конце концов, силы их иссякли. Они сидели напротив нас, постаревшие за полчаса. «Что вы собираетесь делать?» — глухо спросил мой отец. «Жить вместе. Растить ребенка. И... мы хотим пожениться», — сказала Арина. Новый шок. Новые возражения. «Это будет скандал! Свадьба сына и дочери новобрачных! Нас осмеют!» «Пусть смеются, — я пожал плечами. — Нам наплевать. Мы не будем жить их мнением. Мы будем жить друг с другом». Решение далось им тяжело. Были дни молчания, угрозы, попытки «вразумить». Но столкнувшись с нашей непреклонной, спокойной решимостью, а также с явной перспективой внука или внучки, они начали сдаваться. Любовь, пусть и такая шокирующая их, была очевидна. А страх потерять детей и будущего ребёнка оказался сильнее страха перед пересудами. Наша свадьба была скромной. Не на вилле, а в маленьком загородном доме. Без пышной церемонии, без толпы гостей. Только наши родители (теперь и правмать, и свёкор для меня, тёща и свекровь для Арины — этот бред мы старались не озвучивать), несколько самых близких друзей, знавших всю правду и поддержавших нас. Мы стояли друг напротив друга. Арина в простом платье цвета слоновой кости, уже с лёгкой, едва заметной округлостью живота. Я — в обычном костюме, без галстука. Мы не давали клятв любить друг друга в болезни и здравии — мы и так это доказали, пройдя через ад осуждения и внутренних терзаний. Мы просто сказали «да». И поцеловались под смешанные слёзы родителей — слёзы горечи, растерянности, но и слёзы принятия. Мы купили старый, просторный дом за городом, недалеко от трассы, где познакомились. Я переоборудовал гараж под мастерскую, продолжая работать инженером-конструктором удалённо. Арина, уйдя из престижной фирмы, открыла свою маленькую юридическую консультацию, специализируясь на авторском праве и патентах — так наши миры снова переплелись. Родители женились, как и планировали. Была большая, красивая свадьба. Мы присутствовали на ней как муж и жена. Шёпоты за спинами были, косые взгляды — тоже. Но нам было всё равно. У нас было своё счастье, своё гнездо, и малыш, который скоро должен был появиться на свет. Роды были непростыми. Арина кричала, сжимая мою руку так, что я чувствовал, как хрустят кости, и сквозь слёзы и боль шептала моё имя, смешивая его с проклятиями и словами любви. А когда раздался первый крик нашей дочери — Софии — мир перевернулся. Он стал проще, яснее и бесконечно более значимым. Мы стояли над её кроваткой — я, Арина, и наши родители, теперь уже бабушка и дедушка в двойном смысле. Маленькая, сморщенная, она была воплощением нашей запретной, выстраданной и победившей любви. «Она прекрасна», — прошептала Елена Васильевна, и в её глазах не осталось и тени былого осуждения. Была только благодарность за это чудо. Жизнь наладилась. Не без трудностей, конечно. Были моменты, когда давление внешнего мира давало о себе знать — странные вопросы, отказы в некоторых социальных кругах. Но у нас был тыл — наш дом, наша любовь, наша дочь. А потом и сын — Леонид, появившийся через три года. Мы прожили долгую жизнь. Не сказочно счастливую в смысле отсутствия проблем, но невероятно глубокую, полную и настоящую. Мы ссорились и мирились, проходили через кризисы и болезни, радовались успехам детей, потом и внуков. И каждый раз, садясь вечером на веранде нашего дома, я брал её руку — уже морщинистую, но такую же прохладную и уверенную, как в тот первый день на трассе. «Помнишь, как ты говорила, что мотоциклы — это безрассудство?» — спрашивал я иногда. А она улыбалась своей острой, язвительной улыбкой, которая с годами стала только мягче. «Да. И была права. Но самое большое безрассудство в моей жизни — это ты. И оно оказалось единственно верным решением». Мы нарушили все правила, пересекли все границы. Мы стали друг для друга и любовью всей жизни, и самой большой тайной, и самым явным, очевидным фактом. Сводные брат и сестра по бумагам. Муж и жена — по зову сердца. И этот зов оказался сильнее любых условностей, сильнее страха, сильнее самого понятия «нормально». Мы просто любили. Жить друг без друга не могли. И прожили — долго и счастливо, как и обещали друг другу в тот вечер, когда мир рухнул и собрался заново, уже вокруг нас двоих. 967 9655 11
+10 [2] Оцените этот рассказ:
|
|
Эротические рассказы |
© 1997 - 2026 bestweapon.net
|
проститутки новосибирск
|