Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 100073

стрелкаА в попку лучше 14718 +5

стрелкаВ первый раз 6846 +5

стрелкаВаши рассказы 6824 +7

стрелкаВосемнадцать лет 5805 +5

стрелкаГетеросексуалы 11161 +6

стрелкаГруппа 17080 +11

стрелкаДрама 4588 +10

стрелкаЖена-шлюшка 5465 +11

стрелкаЖеномужчины 2766 +1

стрелкаЗрелый возраст 3863 +11

стрелкаИзмена 16665 +16

стрелкаИнцест 15459 +13

стрелкаКлассика 703 +1

стрелкаКуннилингус 4759 +1

стрелкаМастурбация 3369 +2

стрелкаМинет 16635 +7

стрелкаНаблюдатели 10788 +5

стрелкаНе порно 4220 +9

стрелкаОстальное 1483

стрелкаПеревод 10800 +4

стрелкаПикап истории 1261 +1

стрелкаПо принуждению 13046 +6

стрелкаПодчинение 10033 +6

стрелкаПоэзия 1749 +1

стрелкаРассказы с фото 4077 +6

стрелкаРомантика 6980 +9

стрелкаСвингеры 2731 +2

стрелкаСекс туризм 918 +1

стрелкаСексwife & Cuckold 4552 +4

стрелкаСлужебный роман 2897 +1

стрелкаСлучай 12067 +8

стрелкаСтранности 3573 +1

стрелкаСтуденты 4554 +2

стрелкаФантазии 4194 +4

стрелкаФантастика 4506 +4

стрелкаФемдом 2341 +5

стрелкаФетиш 4173 +3

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3944 +3

стрелкаЭксклюзив 555 +2

стрелкаЭротика 2813 +1

стрелкаЭротическая сказка 3056 +2

стрелкаЮмористические 1878 +2

Лактирующая зрелая мама

Автор: Denys40

Дата: 22 ноября 2026

Зрелый возраст, Инцест

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

Рая вошла в квартиру, не снимая пальто, и сразу прислонилась спиной к двери. Сумка с продуктами сползла с плеча на пол. Она прикрыла глаза, дыша тяжело и коротко.

Грудь горела. Не привычной усталостью после смены, а тугим, распирающим изнутри теплом, от которого соски натягивали тонкий лифчик так, что каждый вдох отдавался тянущей болью под ключицами. Пятьдесят пять лет. Она знала, что это ненормально. Знала, что нужно к врачу. И всё же уже третью неделю откладывала, потому что тело говорило с ней на языке, который она почти забыла — языке кормления.

— Мам? — из комнаты высунулся Денис, в домашних штанах и растянутой футболке, с телефоном в руке. — Ты чего такая бледная?

— Всё хорошо, сынок. — Она попыталась улыбнуться и расстегнула верхнюю пуговицу пальто, потому что под плотной тканью груди становилось совсем нечем дышать. — Просто день тяжёлый.

Денис подошёл, забрал у неё сумку, и Рая поймала себя на том, что смотрит, как двигаются его плечи под футболкой. Тридцать лет. Мужчина. А для неё — всё тот же мальчик, которого она носила на руках и прикладывала к груди, когда он плакал.

Только теперь она думала об этом иначе. И эти мысли пугали её сильнее, чем набухшие соски.

— Ты поешь? — спросил он.

— Погоди. — Рая прошла в спальню, присела на край кровати, расстегнула блузку и осторожно стянула лифчик. Грудь вывалилась тяжело, полновесно, с набухшими тёмными ореолами, и она увидела то, чего боялась и чего втайне ждала: на левом соске выступила капля. Белая. Мутная. Молоко.

Она сидела неподвижно, глядя на эту каплю, и внутри всё сжималось от странного, почти сладкого ужаса. У неё. В пятьдесят пять. Молоко.

— Мам, ты там? — Денис постучал в приоткрытую дверь.

— Зайди, — сказала она раньше, чем успела подумать.

Он вошёл и замер. Рая не прикрылась. Сидела на кровати с расстёгнутой блузкой, с тяжёлой грудью, и капля медленно ползла по соску, оставляя влажный след.

— Мам... — голос у него сел. — Что это?

— Иди сюда, — тихо сказала она. — Сядь.

Он сел рядом, и Рая взяла его руку. Её ладонь была горячей, его — сухой и большой. Она положила его пальцы себе на грудь, чуть выше ореола, и Денис вздрогнул, но не отнял.

— Чувствуешь, какая твёрдая? — Она говорила ровно, как будто объясняла что-то простое. — У меня уже неделю так. Я думала, пройдёт. А сегодня пришла с работы — и не могу больше терпеть. Больно, Денис.

— Это... молоко?

— Да. — Рая посмотрела ему в глаза. — Не знаю почему. В моём возрасте. Врач бы сказал — гормоны, сбой. Но тело хочет другого. И я хочу. — Она выдохнула. — Я хочу, чтобы ты мне помог. Как раньше.

Денис молчал. Его пальцы всё ещё лежали на её груди, и Рая чувствовала, как под ними набухает сосок.

— Мам, ты понимаешь, о чём просишь?

— Понимаю. — Она придвинулась ближе. — Я не маленькая девочка, сынок. Я всё понимаю. И я хочу, чтобы ты пососал. Мне больно, и мне... — она запнулась, но договорила, — мне этого хочется.

Он наклонился. Медленно, будто давая ей время отстраниться. Рая не отстранилась. Она взяла его за затылок и притянула к себе, и когда его губы сомкнулись вокруг соска, из горла у неё вырвался тихий, долгий стон.

Первые глотки дались легко. Молоко шло туго, с нажимом, и Рая чувствовала, как боль отступает волнами — от соска к подмышке, от подмышки к позвоночнику. Денис сосал жадно, как в детстве, и она гладила его по волосам, приговаривая что-то бессвязное.

— Вот так... вот так, хороший мой. Пей.

Он оторвался, тяжело дыша, и на губах у него была белая капля.

— Мам, — сказал он хрипло. — Это... я не думал, что так будет.

— Как?

— Что мне понравится.

Рая улыбнулась и переложила его голову ко второй груди.

— Пей и отсюда. Не оставляй.

Пока он сосал, её рука сама легла ему на бедро, потом выше. Она почувствовала под ладонью твёрдое, жаркое — и Денис замер, не отрываясь от груди.

— Мама...

— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, сынок.

Он поднял голову. Глаза у него были тёмные, как у отца в молодости, и Рая впервые за много лет увидела в них не сыновнюю нежность, а мужской голод.

— Ты уверена? — спросил он.

— Я тебя не для того кормила, чтобы на этом остановиться. — Она взяла его руку и положила себе между ног, и он почувствовал, как она мокрая даже через бельё. — Иди сюда.

Он толкнул её на подушки, стянул с неё блузку, потом брюки, потом бельё. Рая лежала перед ним голая, с набухшей грудью, и смотрела, как он раздевается. Штаны упали, и она увидела его — тяжёлый, ровный, с блестящей головкой.

— Иди, — прошептала она. — Только медленно.

Он вошёл медленно. Рая выгнулась, вцепившись в простыню, и из неё вырвался звук, который она давно не слышала от себя. Денис двигался осторожно, будто боялся сломать, и она обхватила его ногами, притянула ближе.

— Сильнее, — сказала она. — Я не стеклянная.

Он задвигался глубже, и с каждым толчком из её груди выступало молоко, стекало по рёбрам, по животу, капало на простыню. Рая смотрела на его лицо — сосредоточенное, взрослое, — и ей хотелось плакать от того, как это правильно.

— Соси, — попросила она, и он наклонился, не выходя, взял сосок в рот, и она почувствовала, как молоко идёт в него толчками в такт его движениям. — Вот так... вот так, мой хороший.

Он кончил с глухим стоном, уткнувшись ей в шею, и Рая держала его, гладя по спине, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Мам, — пробормотал он. — Я...

— Тихо. — Она поцеловала его в висок. — Всё хорошо.

Они лежали так долго. Потом Денис поднял голову и посмотрел на её грудь, на влажные соски.

— У тебя ещё есть молоко?

— Есть, — сказала Рая. — И будет. Пей, сынок. Теперь это твоё.

Он прильнул снова, и она смотрела в потолок, думая о том, что через месяц-другой, может быть, ей придётся сказать ему ещё одну вещь. Но об этом — потом. Сейчас было только тепло, молоко и его губы.

Денис проснулся от того, что в квартире было слишком тихо. Не гудела вытяжка на кухне, не бормотал телевизор. Только тяжёлое, влажное дыхание — и он не сразу понял, что это его собственное. Он лежал на боку, лицо уткнулось в подушку, пахнущую мамиными духами и чем-то ещё — тёплым, сладковатым, молочным. Простыня под ним была влажной в одном месте, и когда он провёл рукой, пальцы стали липкими.

Он сел. Рая стояла у окна, спиной к нему, в одном халате, накинутом на голое тело. Она расчёсывала волосы медленными движениями, и в сером утреннем свете было видно, как халат натягивается на её плечах, как тяжело лежит на бёдрах. На подоконнике стояла чашка с недопитым чаем. Она даже не обернулась.

— Долго ты спал, — сказала она спокойно. — Я уж думала, будить.

— Который час?

— Половина девятого. — Рая положила расчёску. — Я на смену не пошла. Позвонила, сказала, что плохо.

Денис потёр лицо ладонью. Голова была тяжёлой, как после долгого сна без снов, а в теле — странная пустота и одновременно сытость, будто он съел что-то очень горячее и очень много.

— Мам. — Он запнулся. — Вчера...

— Вчера всё было правильно, — перебила она и наконец повернулась.

Халат был распахнут. Она не запахивала его. Грудь стояла тяжело, соски тёмные, припухшие, и на левом снова выступила капля — маленькая, мутная, готовая сорваться.

— Видишь? — Рая посмотрела не на него, а вниз, на себя, с той же смесью страха и удовольствия, что и вчера. — За ночь набралось. Я проснулась в пять — вся мокрая, подушка в молоке. Пришлось подложить полотенце.

Денис поднялся с кровати, и она проследила взглядом, как он идёт к ней — голый, ещё не отошедший от сна, с утренней тяжестью между ног. Он остановился в шаге.

— Тебе больно?

— Ноет. — Она взяла его руку и без всякого стеснения приложила ладонью к груди, чуть сбоку, где кожа была горячей и напряжённой. — Вот здесь. Как камень. — Потом ниже, к соску. — А здесь — как будто тянет изнутри. Я всё утро думала, как это будет, когда ты проснёшься.

Он наклонил голову, и она подставила ему грудь, не дожидаясь, пока он попросит. Губы сомкнулись, и Рая выдохнула — коротко, как от укола. Молоко пошло сразу, легко, с напором, и она держала его затылок, прижимая к себе, пока он глотал.

— Хорошо, — пробормотала она. — Господи, как хорошо.

Он оторвался через минуту, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Мам, нам надо поговорить.

— О чём? — Она смотрела на него сверху вниз, и в её глазах не было ни капли той растерянности, что была вчера. — О том, что тебе понравилось? Я и так знаю. Или о том, что это ненормально? Я это тоже знаю, сынок. Мне пятьдесят пять, я не дура.

— Нет. — Он взял её за плечи. — О том, что будет дальше.

Рая помолчала. Потом отошла, села на край кровати, и халат соскользнул с одного плеча.

— Дальше будет то, что я тебе скажу, — произнесла она тихо. — Сядь.

Он сел напротив, на пуф у стены. Она смотрела на свои руки в коленях.

— Я была у врача. Две недели назад. Когда только начало набухать.

Денис замер.

— И?

— Всё чисто. Ни опухоли, ни ничего такого, чего я боялась. — Она подняла глаза. — Гормоны, сказал он. Сбой. Организм как будто решил, что мне снова сорок, а то и тридцать. — Она усмехнулась, коротко и горько. — Я вышла от него и думала: зачем мне это? В моём возрасте. Ребёнка я больше не рожу, кормить некого.

— Мам...

— Дослушай. — Она подалась вперёд. — Я неделю ходила и злилась. На тело, на врача, на себя. А потом пришла вчера с работы, и грудь так распёрло, что я села на пол в коридоре и заплакала. От боли и от того, что некому. Понимаешь? Не кому отдать. Всё это молоко — в никуда. — Она замолчала, потом договорила совсем тихо: — А потом ты вошёл, и я поняла, кому.

Денис смотрел на неё. В утреннем свете было видно каждую морщинку у глаз, седую прядь у виска, и он впервые за много лет увидел её не как мать, а как женщину, которая боится и всё равно идёт вперёд.

— Я не хочу, чтобы ты делал это из жалости, — сказала Рая. — Или потому, что не смог отказать. Если тебе противно — скажи сейчас, и мы забудем. Я найду, куда девать молоко. Сцежусь, вылью. Переживу.

— Не противно, — сказал он.

— Тогда что?

Денис встал, подошёл, опустился перед ней на колени и положил ладони ей на бёдра.

— То, что я не знаю, где кончается сын и начинается мужчина. — Он посмотрел ей в глаза. — Вчера я сосал твою грудь и думал, что сойду с ума. Не от того, что это ты. А от того, что это ты. Понимаешь разницу?

Рая медленно улыбнулась — так, как он не видел давно, открыто и молодо.

— Понимаю.

Она наклонилась и поцеловала его — впервые по-настоящему, в губы, не таясь. Поцелуй был долгим, и она не отстранилась, когда его рука легла ей на затылок и притянула ближе. Потом она оторвалась, тяжело дыша, и посмотрела на его колени, на то, как он стоит.

— Иди сюда, — сказала она и потянула его за руку на кровать. — Только теперь иначе. Не как вчера.

— Как?

— Ляг. — Она толкнула его на спину, и Денис подчинился, глядя, как она сбрасывает халат и остаётся голая, тяжёлая, с полной грудью, которая колышется при каждом движении. — Я хочу сама.

Она перекинула ногу через него и села сверху, взяла его в руку, направила — и опустилась медленно, до конца, выгнувшись и запрокинув голову.

— Вот, — выдохнула она. — Вот так.

Она начала двигаться — не спеша, покачиваясь, и с каждым движением её грудь подпрыгивала, и молоко тонкими струйками бежало по животу, капало ему на грудь. Рая взяла его руки и положила себе на бёдра.

— Держи. Крепче.

Денис сжал, и она задвигалась резче, насаживаясь глубже, и в комнате стало слышно только влажное, ритмичное, и её дыхание, которое сбивалось.

— Соси, — сказала она, наклоняясь. — Наклонись и соси, не останавливайся.

Он приподнялся на локтях, взял сосок в рот, и молоко пошло ему в горло в такт её движениям — она подавалась вперёд, и струя усиливалась, отстранялась — и слабела. Рая держала его голову обеими руками и смотрела вниз, на его губы, на своё молоко у него на подбородке.

— Ты мой, — сказала она. — Весь мой.

Он перевернул её через себя, не выходя, и теперь был сверху, и она обхватила его ногами, вцепилась в плечи.

— Сильнее, — попросила она. — Не жалей.

Он двигался сильно и глубоко, и кровать скрипела, и Рая стонала в голос, уже не сдерживаясь, а он смотрел на её лицо, раскрасневшееся, на прикушенную губу, и чувствовал, как её тело сжимается вокруг него.

— Денис, — выдохнула она. — Сынок... я сейчас...

Она кончила с долгим, прерывистым стоном, выгнувшись так, что молоко брызнуло ему на грудь, и он вошёл последний раз и замер, изливаясь в неё, уткнувшись лицом в её шею.

Они лежали долго, не разжимаясь. Потом Рая повернула голову и поцеловала его в висок.

— Знаешь, что я тебе не сказала? — прошептала она.

— Что?

— Врач сказал, что при таком гормональном фоне я вполне могу ещё забеременеть. — Она помолчала. — Я тогда посмеялась. Подумала — глупость. А теперь... — Она притянула его ближе. — Теперь я об этом думаю, сынок. Каждую ночь.

Денис поднял голову и посмотрел на неё. Она улыбалась — спокойно, уверенно, как женщина, которая всё решила.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не была серьёзнее. — Она провела ладонью по его щеке. — Но это потом. А сейчас пойдём на кухню, я сварю тебе кофе, и ты поешь. Потом снова покормишь меня. — Она усмехнулась. — Или я тебя. Мы разберёмся.


458   12766    1 Рейтинг +10 [2]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 20

20
Последние оценки: Белые чернила 10 Polevik 10

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Случайные рассказы из категории Зрелый возраст

стрелкаЧАТ +305