Глава 9. Afterparty.

Несколько месяцев спустя, мама не говорила о случившимся ни с кем, в том числе и со мной. Я не знаю, что она думала о том, что я ее выеб, равно как и о том, что ее ебли пацаны и менты. Может быть, она думала, что меня заставили. Мне кажется, она не могла поверить, в то, что произошло и пыталась забыть об этом.

Какое – то время мы избегали друг друга, лишь изредка встречаясь глазами. Но со временем, я вновь начала подолгу смотреть на мамино тело. И я замечал, как мама ловит мои взгляды. Но она молчала:

Никто вокруг не упоминал, что они знают о том, что в изоляторе я выеб маму. Мне кажется, остальные пацаны боялись статьи за изнасилование, если они будут болтать. А может быть, все вокруг про это знали – но со мной это никто не обсуждал. Однако, все знали, что маму публично раздели и обыскали в парке, перед толпой народа. И все знали, что маму раздели в "ментовке". Видеокассета, которую мы получили, содержала полный процесс обыска.

Каждый раз, оставаясь один, я ставил кассету, включал звук погромче, садился в кресло поближе к телевизору, с пультом в одной руке, членом в другой – и смотрел: Я медленно перематывал мои любимые отрывки, ставя на паузу моменты, когда мама стояла в особенно хороших позах, и снова и снова наслаждался видом мамы, трясущейся в оргазме.

Кассета жила свое жизнью. Пацаны из команды показывали ее друзьям, делали копии. Парник которых я даже не знал, подходили ко мне и делились радостью, как приятно смотреть на мою раздевающуюся маму. И мне это нравилось! Член вставал каждый раз, когда я слышал это. Обычно, я не мог сдержаться и спрашивал, что им понравилось больше всего. Кто – то не отвечал, но многие с охотой обсуждали эту тему. Хитом был мамин оргазм в Ольгиных руках; кому – то нравился вид маминых титек; кому – то – волосатая пизда; многим нравилось зрелище трясущихся грудей, когда маму заставляли прыгать.

Однажды Петрович, наш сосед, позвал меня, когда я был в огороде. Запинаясь, он спросил, что я слышал о кассете. Это правда? У меня на самом деле есть копия!? Услышав утвердительный ответ, Петрович сказал, что хотел бы иметь копию. Когда я отказался, сосед предложил мне деньги. Когда я вновь отказался. Он предложил мне кассету с его женой – как она раздевается и он ее ебет. Он сделал запись скрытой камерой без ее ведома. Надо сказать, я часто любовался его женой, когда она работала в саду – миниатюрной, горячей брюнеткой на пару лет младше мамы.

После обмена с Петровичем у меня появилось новое увлечение. Я покупал у одноклассников записи их мам, сестер, иногда подружек сестры. Я поделился новым увлечением с Мишей и Димой – и они присоединились ко мне в этих сделках. Вскоре, у нас появилась большая коллекция нелегальных порнозаписей домохозяек и их дочерей.