|
|
|
|
|
Полезные рабы. История 1. Это была достаточная плата, дорогой Автор: Licker Дата: 26 мая 2024 Куннилингус, Романтика, Фемдом, Фетиш
![]() Когда утренний свет осветил жилой комплекс своим мягким светом, я проснулся раньше обычного с целеустремленностью. Задача была проста: навести порядок в двухкомнатной квартире моей соседки-милфы, прежде чем отправлюсь в университет. Cогласился сделать это за небольшую плату, просто чтобы помочь ей. Бесплатно, конечно, тоже делать не стал. Ещё сядет на шею. Пообещала отплатить мне за мои усилия, но сумму не назвала. У меня сразу возникли мысли, что расплачиваться она будет "особой валютой". Обычная практика в наше время. Весенним шагом и метлой в руке я быстро приступил к уборке. Подметать, мыть и протирать каждую поверхность, пока она не засияет. Пылесоса не было. Всё в ручную. Не мог не задаться вопросом, что подумает о моих усилиях моя нанимательница. Хотя это проста уборка. Ожидать вселенской благодарности не стоит. Работа не заняла много времени, не более часа, и вскоре уже направлялся в университет с чувством выполненного долга. После дня лекций и учебы снова оказался возле ее квартиры. Пришло время получить оплату. Глубоко вздохнул и постучал в дверь, мое сердце колотилось от предвкушения. Надеялся на что-то интимное. Дверь скрипнула, и там стояла она, моя соседка. Она была потрясающей женщиной с формами, которые могли заставить плакать взрослого мужчину. На ней было шелковое платье, едва прикрывавшее ее грудь, а глаза ее сверкали озорным блеском. Держал рот закрытым, чтобы слюни наружу не вышли. — Заходи, дорогой, — промурлыкала она, отступив в сторону, чтобы позволить мне войти. Я оказался в ее гостиной, воздух был наполнен ожиданием. Соседка села на стул, соблазнительно скрестив ноги. «Вижу, ты пришёл забрать оплату», — на ее губах заиграла ухмылка. Кивнул, чувствуя внезапную волну застенчивости, нахлынувшую на меня. В душе был счастлив, понимая к чем всё идёт. Она похлопала по стулу рядом с собой, явно приглашая меня сесть. Когда я сел, она протянула руку и схватила меня за голову, притягивая к себе. Чувствовал, как ее ноги обвивают мою шею, и знал, чего она хочет. Направила мое лицо к своей киске, ее пальцы вцепились в мои волосы. — Лижи меня, дорогой, — прошептала она соблазнительным, но угрожающим тоном. — Лижи меня, пока не кончу тебе в рот. На мгновение, застыл, не зная, что делать. Было ясно, что не я тут главный и даже не на равных. Выражение ее глаз подсказало мне, что это не подлежит обсуждению. У меня ещё не было такого опыта, но мне захотелось выполнить приказ. Посмотрел на её вульву. Возбудившись её смелым поведением, поцеловал её лобок. начал лизать её прелесть, сначала неуверенно, но с течением времени стал более активным в своей технике. Разобрался где какая складка находиться. Немного прокусил половые губы как малые, так и большие. Почему-то боялся, что сделаю что-то не так и она меня просто прогонит. Поэтому делал всё аккуратно, пока её пизда не стала достаточно мокрой. После этого лизал ее с нарастающей настойчивостью, мой язык кружился вокруг её клитора. Вытягивал язычок как мог, проникал в щель и выходил из нее, мои пальцы впились в мягкую плоть ее бедер. Показалось, что целую вечность лизал ее киску, приближая ее к грани экстаза. По крайней мере мне так казалось. Стоны соседки становились все громче и отчаяннее, когда она подгоняла меня. — Да, прямо здесь, — выдохнула она, ее бедра двинулись к моему лицу. — Не останавливайся, щенок. Кто щенок? Лизь, лизь. Не понимаю, о ком она? Лизь, лизь. Продолжал лизать ее влагалище, мое собственное возбуждение нарастало с каждым мгновением. Чувствовал, как напряглись ее мышцы, как дрожат бедра, когда она приближалась к пику. Хлоп-хлоп-хлоп. Её таз бил по моему лицу. Просто высунул язык, который заменил ту затвердевшую штуку внизу. Она схватила меня за волосы, готовая их выдрать. Бёдра обвили мою шею. Я решил помочь ей и поднял её за задницу. Фактически, она сидела на моей шее спереди и трахала мой рот, вкладывая все силы. Было очень тяжело держать её. Будто жизнь была под угрозой. Думал шея сломается. Не осмелился прервать её удовольствие. Мужики не должны сдаваться... С криком чистого удовольствия, она кончила, ее соки залили мой рот и подбородок. Продолжал лизать ее, вытягивая все до последней капли её оргазма и аккуратно положил её на стул. Нужно чистить за собой. Она ещё держалась за меня и не отпускала. У неё было тяжёлое прерывистое дыхание. Вся вспотевшая. Она всю душу вложила, чтобы отыметь мой рот. Так я был прижат к её киске минуты три после оргазма. Когда, наконец, отдышалась, она оттащила меня от себя, ее глаза уставились на меня. — Это была достаточная плата, дорогой? — сказала она, ее голос был едва громче шепота. — Теперь ты должен продолжать работать на меня каждый день. Оплата та же. Не мог поверить в то, что слышал. Только что провел час, облизывая киску, и она хочет, чтобы я сделал это завтра снова? А на следующий день? Нет, она сказала каждый день. Мысль об этом одновременно пугала и воодушевляла. Мне, конечно, понравилось то что произошло сегодня, но... Должен отказать... Я не подкаблучник... но, был словно загипнотизирован этой не обычный игрой в рабство. Не могу и слова сказать. Не хватает решимости. — Ладно. — Согласился с ней. Моя покровительница улыбнулась и погладила меня по голове как щеночка. Выбираясь из ее квартиры, не мог не задаться вопросом, как оказался в такой ситуации. Неужели только что согласился работать на соседку в обмен на возможность отлизать её пизду? И как я докатился до такой жизни? Ну это определило мою судьбу. Так шли дни, каждый из которых представлял собой пятно уборки и дикого куннилингуса. Я потерял счет времени, сосредоточившись только на том, чтобы позволить жить в чистоте моей госпоже и получить взамен оплату — право вылизать её пизду. Но меня зацепил не только физический акт. Её сила убеждения — то, как она меня контролировала, дико возбуждало. Было это странное, магнетическое притяжение, которое заставляло меня хотеть угодить ей всеми возможными способами. Стыдно осознавать, но она поняла, что я пиздолиз и теперь пользуется этим как хочет. Неужели, я создавал такое впечатление? С другой стороны, всему есть предел. Дело в том, что стоит мне услышать как она ебётся с кем-то другим, сразу "уволюсь" с поста уборщика. Может я пиздолиз, но точно не куколд. Мне противно лизать пизду, которую недавно ебал другой мужик. Удерживало только то, что все соседи, говорили: одинока она, нет мужика. Поэтому решил принимать правила её игры, пока не произойдёт, что-то, что испортит впечатления о ней. Конечно постепенно, стало всё приедаться. Возбуждение было уже не то. Выполнять команды становилось сложнее. Мотивации меньше. Она звала меня в разное время дня, и я бросал все свои дела, чтобы прибежать в её квартиру. Иногда это было, чтобы починить протекающий кран, иногда, чтобы вынести мусор. И непременно, каждый раз, она заканчивала все одним и тем же требованием: «Иди сюда, дорогой. Можешь вылизать меня дочиста». Время шло, я устал. Перед учёбой и после учебы нужно было просто отдохнуть. Игра не возбуждала больше, каждый раз одно и тоже. Хотел уже бросить это дело. Но почему-то не решался сказать ей об этом прямо. Стал искать повод закончить эти отношения. То есть мне нужно было, выяснить есть ли у неё кто-нибудь на стороне или нет. Если есть, то смогу сказать, что отказываюсь лизать пизду, в которую суёт член другой мужик. Стал проводить расследование. По рассказам бабуль, которые всегда сидели на скамейке рядом с нашим подъездам, понял, что она работала в детском саду воспитателем, где весь персонал был из женщин. Узнал график работы этого учреждения и стал сверять время когда она заканчивала работать, а когда нет. После долгих исследований заметил, что от садика до дома, она добирается за двадцать минут. Ну этого времени вряд ли бы хватило чтобы потрахаться с кем-то. Конечно, хватило времени это сделать во время работы в каком-нибудь закрытом помещении с каким-нибудь папашей одного ребёнка. Ну я видел это учреждение. Здание было слишком мало. Слабо верилось, что там можно, где-то найти укромный уголок. Выходные Полина Викторовна сидела дома и никакие парни к ней не подходили. Разумеется кроме меня. Я там пахал в это время как раб. Однажды у меня появился шанс, разузнать о её личной жизни. Во время очередной уборки, заметил, что она оставила телефон. Взял его. Там стоял пароль, однако я знал его, так как Полина Викторовна не стеснялась вводить его при мне. Она полностью мне доверяла. Стал проверять её номера. Было несколько имён. Написаны по имени и отчеству. Ни одного ласкательного имени. Заметил свой номер и ник "Рабик". Слишком выделялся и меня это смущало. Залез в интернет и увидел что её аккаунт открыт. Начал просматривать все её переписки. Мне было интересно не только, есть ли у неё кто-нибудь, но и не рассказала ли, что она делает со мной кому-нибудь. Однако меня она не упоминала. У меня камень с плеч свалился. Самую исчерпывающую информацию получил от переписки с её подругой, которая называла Полину Викторовну старой девой и звала её на вечеринку цеплять парней. Моя же госпожа писала, что не нужно ей мужиков, ей и одной не плохо. Подруга называла её дурой и говорила, что она губит свою молодость. Тут все мои подозрения рухнули. Я был у неё единственный партнёр. Был одновременно счастлив и разочарован. Счастлив потому, что я не какой-то лох, которого держат как бытового раба. Хотя это спорно, учитывая, что работаю за возможность лизать пизду, но, с другой стороны, не чувствую унижения от того, что делаю это, так как она не ебётся с кем-то. Немного разочарован тем, что у меня нет повода порвать с ней. Дело в том, что это повод нужен был больше мне, чтобы побороть возбуждение, когда она зовёт меня работать. У меня включается словно программа, которую должен выполнить не смотря не на что. Я не мог просто возразить ей. Если бы узнал, что она трахалась с другим мужиком, я бы почувствовал отвращение и наконец смог сказать "нет". Так вот всё и продолжалось. Ее квартира стала казаться мне вторым домом, местом, где я был слугой пиздолизом. Мыл ее полы до блеска, а ее туалет был таким чистым, что с него можно было есть, а сам в итоге оказывался лицом в ее мире между бёдер. Я был как алкоголик работающий за бутылку водки. Не мог побороть зависимость, отказать не мог своему поставщику "водки". Однажды она позвала меня помочь с более интимной задачей. — Мой душ не работает, — доложила она, потом ее голос звучал как приказ, отчего у меня по спине пробежали мурашки, будто я по дефолту должен ей служить. — Мне нужно, чтобы ты взглянул. Когда я пришел, она уже была голой, ее тело блестело от капель воды. Отошла в сторону, чтобы показать душевую головку, которая действительно не работала. Я изо всех сил старался её починить, но понял что это надолго. — Это бесполезно, — вздохнула она, проводя рукой по своим мокрым волосам, —тебе придется вымыть хотя бы мою пизду. Она подошла ближе, слегка раздвинув ноги, давая мне полный обзор сокровища, которое хотела, чтобы я забрал. Мой член был твердым, как камень, напрягаясь в моих джинсах. Но она не дала мне разрешения прикоснуться к нему. Протянула руку, схватила меня за затылок, и прежде чем я успел это понять, мой рот снова оказался на ней, пожирая ее, как умирающий от жажды человек. Ее стоны наполнили ванную, эхом отражаясь от плитки. Пока облизывал и сосал, мой язык погружался все глубже с каждым движением. В общем всё было как обычно. — Починишь её, хорошо? — пробормотала она, ее рука запуталась в моих волосах. — Не знаю, чтобы делала без тебя. Это внезапное признание, что она нуждается в моей поддержке, меня смутило. Раньше никогда не давала это понять. Может на самом деле не стерва, а просто играет роль госпожи? В конце концов, она же видит, что меня возбуждает её поведение. У меня вдруг возникла мысль, возможно ли, что она воспринимает меня как мужика, а не только как пиздолиза? Я был ее вещью, и знал это. Она могла позвать меня в любое время, когда хотела, и я прибегал, жаждущий попробовать ее сладость и почувствовать ее хватку на моих волосах. Но всегда был готов к тому, что она готова эту вещь выбросить когда ей надоест. Но теперь... начал сомневаться. По мере того, как дни превращались в недели, обнаружил, что с нетерпением жду ее звонков. Это странная, извращенная любовная связь заиграла новыми красками, которая одновременно отталкивала и завораживала меня. В университете сидел на занятиях с ее вкусом на губах, неспособный сосредоточиться ни на чем, кроме мысли о том, что она снова использует меня позднее. Но была цена. Отставал в учебе, моя социальная жизнь отсутствовала. Усталость от работы на неё никуда не делась. Хотел отдохнуть. Раздумывал как заставить себя сказать "нет". Однако этим вечером она приготовила мне ещё один сюрприз. — У меня есть маленький подарок, — сказала, протягивая коробку, ее глаза сияли. — Открой его. Внутри был кожаный ошейник, прикрепленный к поводку. — Надень его, — приказала она. Дрожащими руками застегнул его на шее. Тяжесть ошейника казалась странной, но в то же время какой-то правильной. Она потянула за поводок, ведя меня к дивану, где она легла, обнаженная и ожидающая. — Ну, — промурлыкала она, широко расставив ноги. — Покажи мне, из чего ты сделан. Теперь я был ее питомцем с ошейником, ее игрушкой. Снова возбудился. Пока лизал и сосал, думал о смысле своей жизни. Это было темное добровольное погружение в мир рабства. Всё шло своим ходом, пока не произошёл один инцидент. Когда лекции в универе прошли и я вернулся домой, заметил, что лифт не работает. Начал подниматься по лестнице. Тут услышал голоса двух мужчин и Полины Викторовны в подъезде. Когда я приблизился к третьему этажу, звуки стали четче. Они спорили. Полина Викторовна умоляла их оставить ее в покое. Мне было не привычно видеть её такой. — Давай, тогда мы дадим тебе отсрочку, но с условием, — сказал один из них, его голос был полон похоти. — Мы скажем, что ты была в больнице, а ты нам отсосешь и дашь выебать твою пизду. — Нет! — голос Полины был полон страха. — Не хочу. Не надо, пожалуйста. Это был мой шанс вырваться. Хотел выбраться из круга рабства и похоти, и, похоже, судьба подкинула мне повод. Если она решит заплатить свои долги телом, то это вызовет у меня отвращение. Конечно, будет не очень благородно, дать отыметь женщину. Но вообще-то я и не был хорошим человеком. Решил понаблюдать из тени, не вмешиваясь. Всё равно я жалкий пиздолиз. А такие, как она, наверняка, хотят трахаться как и все нормальные женщины. Многие ломаются лишь ради приличия. Может она хочет, чтобы её взяли силой. И всё же пока я смотрел, мой гнев рос. Не мог его сдержать. "Эти два негодяя не имели права так с ней обращаться". Не знаю откуда у меня были такие мысли. И когда она начала звать на помощь, что-то во мне оборвалось. — Не надо мне члена, не хочу сосать и трахаться... Помогите!!! Соседи не выходили, они боялись этих амбалов. Хотя наверняка, кто-нибудь мог вызвать полицию. Я не мог просто стоять и смотреть, как ее насилуют, особенно после её последних слов. Будто она хранила пизду для меня. Конечно она всегда пользуется мои ртом, вместо члена, но всё же. Выскочил из своего укрытия, сам не ожидав. — Оставьте ее в покое! — Выкрикнул банальную фразу, бросаясь к ним. Хотя в такой момент не было времени подбирать оригинальную геройскую фразу. О чём я думал? На самом деле, боялся помочь ей, потому что был трусом. Искал жалкие оправдания. Но а теперь, назад пути уже не было. Может меня убьют, но хоть что-то достойное совершу. Мужчины на мгновение удивились, и я успел нанести удар кулаком прямо в нос одному из них. Они естественно быстро обратили свою агрессию против меня. Оба были больше и сильнее. У них не было проблем с тем, чтобы это показать. Один схватил меня за руки, а тот который получил удар в нос, ударил сразу же меня в живот. Они безжалостно избивали меня, били и пинали. Я едва мог стоять. Всё тело болело. Заметил, что они не били меня в лицо. Скорее всего это дело привычки. Такое встречал в прошлом. Людей избивают не оставляя им синяков и переломов, но причиняя адскую боль. Так и улик не оставалось и жертва чувствует страдания. — Охуел, что ли? — плюнул один из них в меня. — Теперь пощады не жди! Полина Викторовна выглядела потрясенной, слезы текли по ее лицу. Она от шока, поначалу просто молчала, но потом быстро взяла себя в руки: — Хватит! Я сейчас полицию вызову! Упоминания об этом было достаточно, чтобы мужчины остановились, и они отступили, глядя на меня. — Испортил блин настроение, сука — сказал мужик, поправляя штаны, которые слезли немного, пока он пинал меня. — А ты, у тебя есть неделя, чтобы расплатиться с нами деньгами, раз не хочешь платить пиздой. Долг никто не отменял, и только попробуй вызвать полицию. Они ушли, звук их шагов эхом разносился по лестнице. Моё вмешательство помогло прогнать их. Я лежал там, весь побитый, чувствуя боль в почках и в дыхалке. Было трудно отойти, но я чувствовал облегчение. Не струсил и помог женщине в беде. Есть чем гордиться. — С Вами все в порядке, Полина Викторовна? — спросил я ее дрожащим голосом. Она кивнула, широко раскрыв глаза от шока. — Спасибо, сам-то как, — прошептала она, впервые меня поблагодарив. — Вам много надо им заплатить? — спросил я её. — Могу вам помочь? Выражение ее лица смягчилось, и она протянула руку, чтобы коснуться моего лица. — Спасибо, — повторила она. — Но зачем ты это сделал? Она проигнорировала вопрос о деньгах. — Потому что вы для меня не просто киска, которую можно облизать, — взболтнул, поморщившись, когда сел. Мне почему-то стало стыдно от того, что я сказал. Мы долго смотрели друг на друга, не понимая, что происходит между нами. — Войди, нужно осмотреть тебя, — нежно сказала она, взяв меня за руку. Это было не обычно. — Позволь мне позаботиться о тебе. Когда она вела меня в квартиру, я почувствовала странное чувство покоя, охватившее меня. Может быть, это был конец моего рабства? Или, может быть, это было начало чего-то нового. Во всяком случае, мы впервые разговаривали нормально. Полина внимательно осмотрела моё тело, на ее лице была смесь беспокойства. Что-то, что заставило мое сердце биться быстрее. — С тобой все в порядке, — сказала она мягким голосом, похоже не особо понимая, как люди могут бить людей, не оставляя синяков, — Я дам тебе обезболивающее. С этими словами, она удалилась в свою комнату, а затем принесла аптечку. Протянула мне здоровенную белую таблетку и стакан воды. У меня возник вопрос, что это, но я принял ее. Доверял ей. Она посмотрела на меня с улыбкой. — Знаешь, обезболивающее должно начать действовать, через час? Сейчас еще кое-что может помочь? Прежде чем успел ответить, она уже стояла надо мной, её юбка задралась на талии. Наклонилась, прижавшись пиздой к моему рту. — Это, — прошептала она, — ты этого заслужил, за то что спас меня. Шок нахлынул на меня волнами, когда она начала трахать мой рот, ее влага покрывала мои зубы и язык. Ее пизда терлась об мое лицо. Она ебала меня в рот даже в этой ситуации. Получается, спасая ее, заслужил право быть использованным таким образом? Это вверх наглости, но мой член готов был порвать штаны. Мне это нравилось. Мне нравилось быть ее героем, ее спасителем, над котором продолжалось издевательство. Какая женщина ещё будет ебать в рот своего спасителя? Так возбуждает. Так продолжалось около часа, и я не смел остановить её. Не хотел. По мере того, как она приближалась к тому, чтобы кончить, ее движения становились все более неистовыми, ее ногти впивались в мою голову. — О, да, — простонала она, ее тело сотрясалось, — ты так добр ко мне, что решил вмешаться. Я этого никогда не забуду. О, блять, как хорошо!!! Бац, бац, бац! Она била пиздой мой рот, насаживаясь на язык. Потом обе ноги перекинула через мои плечи и зажала мою голову бёдрами, сидя на шее. Она так сильно схватилась за волосы, что я готов был закричать. Мне приходилось удерживать весь её вес. Слава богу, сидел на диване. И когда она наконец кончила, её тело согнулось, а её пизда сжалась вокруг моего языка. Ощутил странное чувство гордости. Я доставил ей удовольствие, и в тот момент мне было все равно, что меня продолжали унижать. Когда она отстранилась, тяжело дыша, понял, что на самом деле ничего не изменилось. Я все еще был ее слугой, ее питомцем. Единственное отличие было в том, что теперь знал, что она благодарна за то, что я для нее сделал. И это было что-то, я полагаю. Мы сидели молча некоторое время, ее ноги все еще дрожали от сильного оргазма, который она только что испытала. — Ну как помогло?, — снова сказала она, ее глаза встретились с моими. — Слышала во время секса гормоны глушат боль. Сработало?. О боже, а ведь и правда. Я игнорировал боль, сильно возбудившись. И даже сейчас её почти нет. Хотя наверное, теперь действует то обезболивающее. Но факт остаётся фактом. Моя госпожа, позаботилась обо мне, выебав мой рот. Секс терапия, Блин! — То есть Полина Викторовна, вы... Спасибо, — пробормотал, краснея от того что она проявила такой акт доброты ко мне — честно, не ожидал испытать такую заботу. — Хороший мальчик, всегда рада тебя угостить моим вареником, — сказала, смеясь от души, — ты заслужил. В ходе нашего разговора, Полина Викторовна, объяснила, что она должна двести тридцать тысяч. Она имеет сто тридцать тысяч на своём счету. Сто тысяч ей не хватает. Конечно это не миллионы, но для нашего городка, находящего в той ещё глуши, это были большие деньги. За неделю такие деньги, было очень сложно набрать. Ни у меня, ни у неё не было состоятельных родственников, чтобы помочь. Мы обычная чернь. — У меня есть деньги на кредитке. Правда там осталось пятьдесят три тысячи, но так останется лишь сорок семь. Её заплаканные глаза, реакция на мои слова, позже преследовали меня даже во сне. — Не надо мальчик. Я не такая чтобы сидеть на шее парня. Я расширил глаза. — Но Вы уже много раз на ней сидели, когда ебали мой рот. — Я имела в виду, что не хочу, чтобы ты решал мои проблемы. — Засмеялась она, поняв, что её прошлая фраза прозвучала странно. — Да Вы же заставляли меня делать это постоянно. Использовали как прислугу. — Это не считается. Уборка в доме была поводом, чтобы ты пришёл ко мне. Мне тогда нужно было просто куни. Ты сам был рад. Даже слово против не сказал. В первый раз когда выебала твой рот, ты сам не просил продолжения. Когда говорила, чтобы ты работал на меня каждый день, я шутила. А ты согласился. Ну а потом думала, что раз мальчик любит лизать пизду, то почему бы и нет. Чем больше разговаривал, тем больше понимал, что всю эту тему с "рабством" я сам придумал в своей голове. Полина Викторовна и не планировала делать из меня раба. — Ты симпатичный мальчик, но такой подлиза. Однако мне понравилось. Уже забыла какого ощущать член в моей пизде. Да и не интересно мне теперь это. Не возбуждает. Мне теперь так и хочется прижать пизду к твоему ротику, чтобы ты там чавкал. Развил ты у меня какое-то странное пристрастие. Она смеялась от души. А я был весь красный. Теперь понимал, сам загонял себя в рамки орального раба, а она решила мне подыграть, так как ей понравилась эта игра. Даже купила мне ошейник. Мы разговаривали до полуночи, после чего она снова выебала мой рот. Пока лежал на кровати, она сидела на моём лице и скакала на мне. Решил, что должен был помочь ей, даже если отказывается. Мало ли что с ней случиться, если не найдёт денег. На следующий день, мой компьютер отправился в ломбард, оставив меня без привычного мира игр и учёбы. Хотя покупал его за шестьдесят тысяч, выручить мне удалось только двадцать. Ну думаю цена справедлива. Кредитка опустела, но долг Полины Викторовны оставался пугающе большим. Осталось найти двадцать семь тысяч. К сожалению мне, никак не приходила мысль как найти эти деньги. Я обзвонил родственников, спрашивал в долг у сокурсников, но удалось набрать только пять тысяч. Ещё двадцать две тысячи. Оставался только один путь — тёмный, извилистый, ведущий в глубины даркнета. Искал информацию о том, как быстро заработать, даже если это была бы мышеловка. Так я наткнулся на одну новость, которая напомнила мне кое о чём. Моё внимание привлекла реклама секции единоборств для профессионального спорта. Бесплатное обучение. Фейк. На самом деле это была ширма для нелегальных боёв. Понял это не только потому, что там было написано «бесплатно», но и потому, что знал, где находится это место — правда, только как зритель. Однако там платили. Последний шанс. Понимал, что по сравнению с теми качками я просто слабак, хотя и был довольно спортивным. Но у меня был план. Договориться с организатором. Устроить небольшое шоу, дать толпе зрелище, а затем сдаться в заранее определённом раунде. Главное — продержаться до этого момента. Не позволить этим зверям разорвать меня в клочья раньше времени. Обычному человеку туда попасть невозможно. Мой предыдущий визит был чистой случайностью, удачным стечением обстоятельств. Проводники — это люди со связями, имеющие отношение к мероприятию. Один такой был моим сокурсником. Попытки туда проникнуть самостоятельно тут же пресекаются. Требуется поручитель. Проверка на входе строгая, как в местном ночном клубе. Мобильные устройства конфискуют сразу. За съёмку видео можно серьёзно пострадать. Эти бои проводятся в местах, недоступных для посторонних, часто на арендованных или частных территориях. Размер вознаграждения определяется ставками зрителей. Организаторы — богатые люди, но сфера их деятельности мне неизвестна. Там ни так жёстко как в кино. Если один из бойцов начинает пропускать слишком много ударов, зрители сами могут остановить бой. Официального рефери нет, но и неоправданной жестокости тоже. К бойцам и их травмам относятся с пониманием. На площадке всегда есть парень с аптечкой. Бой продолжается до тех пор, пока один из участников не сдастся или не получит серьёзную травму. Зрители могут вмешаться и остановить матч, особенно если тот становится односторонним. И всё же, ничего не обходится без грязи. Суть была в том, что договорные бои случались часто. Бойцу платили за то, чтобы он проиграл специально. Однако в контракте был нюанс. Боец должен был проиграть в конкретном раунде. Если победитель вырубал проигравшего раньше, последний не получал ни гроша. Именно поэтому там участвовали даже такие слабаки как я, но вознаграждение получали немногие. Рискованно, но другого выбора найти денег у меня не было. С помощью университетского приятеля, который в прошлый раз помог мне пробраться внутрь, я снова нашёл это место. Сказал ему, что хочу участвовать. Он, мягко говоря, обалдел. Несмотря на атлетическое телосложение, я явно не дотягивал до местных бойцов, но он всё же решил отвести меня к организатору, который принимает желающих побороться. Организатор — человек с лицом, напоминающим рожу гопника, даже не поднял глаз, когда я вошёл в кабинет. Он бегло взглянул на мои тонкие запястья, заметил дрожь в руках и издал короткий, похожий на собачий лай, смешок. — Ты просто шут, — пробормотал он, наконец встретившись со мной глазами, в которых не было ничего, кроме чистого презрения и отвращения. — Ты не боец, ты дохляк. Просто сдохнешь здесь; иди домой! Я не вздрогнул, хотя сердце колотилось о рёбра. Отступать было нельзя. Друг предупреждал, что меня попытаются запугать. Проверка на характер. Я изложил предложение: — Сдача в четвёртом раунде; если раньше — платить не нужно. — Ты за кого меня принимаешь?! Вон отсюда! Мужчина притворился, будто никаких договорняков здесь в принципе не существует. Тогда я сменил тактику, осознав, что подобные сделки заключаются намёками. О них нельзя говорить прямо. — Я имел в виду, что одержу победу в четвёртом раунде и мой противник сдастся. Он слушал молча, выстукивая толстыми пальцами по столу из красного дерева. Он понимал, что я вру относительно своих шансов на победу, но перспектива не платить была заманчивой. Если новичок приложит достаточно усилий против опытного бойца, он сможет продержаться один или даже два раунда, при условии, что у него была хоть какая-то подготовка. В таком случае проигравший должен был заплатить десять тысяч за каждый раунд. Однако такие бои были скучны для зрителей, поэтому вероятность отказа была высока. Именно поэтому мне пришлось поднять ставки. — Сорок тысяч за проигрыш, — сказал он низким, хриплым голосом, используя эту сумму для обозначения количества раундов. — Столько я тебе заплачу; пятьдесят за победу. Но, конечно, ты можешь сам отказаться от денег. Последним предложением он намекнул, что мне не стоит брать деньги, если я не дотяну до четвёртого раунда. — Согласен. Если я не смогу устроить шоу, я готов отказаться от своего гонорара. — Этим я подтвердил сделку. — Но давай будем честны, парень: глядя на тебя, я сомневаюсь, что ты дотянешь даже до второго. Он пренебрежительно махнул рукой, давая понять, что мне пора уходить и искать раздевалку. Мой бой проходил в просторном ангаре, предназначенном для грузоперевозок. Место было глухим и усиленно охраняемым, хотя я не знал, кому оно принадлежит. Когда вышел из раздевалки, в нос ударил тяжёлый запах старой крови и машинного масла, и впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно. Путь к рингу превратился в настоящее испытание, сопровождаемое насмешками. Толпа — смесь бескомпромиссных бизнесменов и местных бандитов — разразилась хохотом, как только увидела меня. Моя бледная тень резко контрастировала с массивной фигурой противника, ожидавшего меня. Он был неподвижен, словно стена из мышц; в его пустых глазах я не увидел признания соперника — только случайного мальчишку, который по какой-то причине пришёл, чтобы его избили. Когда наконец прозвучал гонг, он напомнил мне похоронный звон. Мы пожали руки. Казалось, этот человек даже не счёл за нужное меня запугивать; он просто сказал: — Если окажешься в больнице, меня не вини. Нахуя ты вообще сюда пришёл? Мужчина не шутил. Его первый же удар даже не достиг цели, но одного лишь потока воздуха от него хватило, чтобы я чуть не рухнул на землю — жестокое напоминание о том, что в этой игре правила пишутся синяками и ссадинами. Впрочем, он просто проверял мою реакцию. И я провалил тест. — Ты серьёзно, пацан?! Зрители были совершенно разочарованы. Возможно, они думали, что, несмотря на мою внешнюю слабость, я всё же что-то из себя представляю. К сожалению, жизнь — не сказка, а я — не какой-то там тайный мастер кунг-фу. Меня начали бить. Это даже сражением назвать нельзя. Мне удалось нанести несколько собственных ударов, но я не мог пробить его защиту. Даже костяшки пальцев начали ныть. В основном я только отступал, двигаясь по кругу. — Какого хуя он творит? — многих раздражал этот бессмысленный бой. Другим же было смешно. К середине первого раунда зрение затуманилось, а в рёбрах пульсировала боль, будто внутрь мне насыпали битого стекла. Каждый раз, когда пытался уклониться от удара, врезался в его плечо или предплечье — по позвоночнику пробегал разряд, от которого лязгали зубы. Смех на трибунах сменился хищным рёвом; толпа жаждала увидеть, сколько может вынести человек, прежде чем его дух окончательно сломается. Уже поняли, что я ни на что не способен. — Зачем он вообще сюда пришёл? — Мазохист или вроде того? Из-за последнего комментария зрителя, подумал о Полине Викторовне — о том, как она смотрела на меня, когда я её спасал, — и задался вопросом: захочет ли она всё ещё видеть своего «щенка», если тот вернётся домой в инвалидном кресле? Внезапно, вспомнил, как лизал её киску. Если подумать, неужели сейчас сражаюсь только за то, чтобы и дальше быть её пиздолизом? Как тупо! Невероятная тупость... Но почему это меня так возбуждает? Откуда-то появилось второе дыхание. Собрал остатки сил, прижавшись спиной к грубому брезенту ринга; мои лёгкие отчаянно кричали о воздухе — воздухе, которого катастрофически не хватало. И всё же я не терял сознание. Что это? Я вдохновился тем, что вспомнил, как лизал киску? И тут меня осенило. Вспомнил, как Полина Викторовна использовала своё специальное "обезболивающие". Моё собственное возбуждение сработало как стимулятор. Секс-гормоны взбодрили меня. Может, это и правда мазохизм? Слышал, что некоторые мазохисты могут выносить удары плетью, пощёчины и даже удары по яйцам. Всё дело в гормонах, которые притупляют боль и повышают выносливость, создавая своего рода кайф. Может, я такой же? Конечно, я не получаю удовольствия от того, что меня избивает этот парень. И всё же осознание того, что я приношу эти жертвы ради женщины, которая использует меня для лизания её гениталий, — именно здесь кроется этот кайф. Кто я как не мазохист? Тем не менее, это не сделало меня сильнее этого человека, а лишь позволило не отправиться в нокаут. Гигант возвышался надо мной, его тень полностью поглотила меня; он занёс кулак, похожий на гранитную глыбу. В тот момент, когда удар должен был обрушиться, я не закрыл глаза — хотел увидеть тот самый миг, когда мир погрузится во тьму. В голове промелькнула мысль: хватит ли сорока тысяч, чтобы оплатить операцию, которая теперь почти наверняка мне понадобится? Но тут прозвучал гонг. Гигант остановился. Первый раунд закончился. На данный момент я был спасён. Попытался собраться с мыслями в углу ринга. В голову пришла глупая идея. Прозвучал гонг. Во втором раунде я намеренно начал вспоминать свои свидания с Полиной Викторовной — запах её киски и её вкус. В процессе понял, что гормоны действительно работают, не оставляя места для страха или логики. Сомневаюсь, что в мире найдётся хоть один боец, который использует такую же «технику» для поднятия выносливости. Я перестал пытаться боксировать и начал двигаться как затравленный зверь. Отбивался от атак и снова - и снова проносился мимо оппонента, уклоняясь от ударов с каким-то неистовым, дёрганым надрывом. Каждый раз, когда этот здоровяк замахивался, я представлял, что должен выжить — чтобы сегодня же лизать киску своей госпожи. Я больше не сражался за честь или деньги; я сражался за право быть её щенком. Как ни глупо это звучало, на деле это помогало. Смех толпы сменился недоуменным ропотом. Удары ног и кулаков иногда меня достигли, но я держался. Никто не понимал, что я творю, но, видя, что я не сдаюсь, никто и не подумал остановить бой. Дыхание стало рваным, перед глазами всё поплыло, но образ ног Полины, обхвативших мою шею, помог сосредоточиться. Я был рабом этого чувства, и только это рабство давало мне силы оставаться на ногах. По венам разливался странный эротический заряд, превращая боль в рёбрах в своего рода извращённое удовольствие. К концу раунда гигант замедлился; его движения стали тяжёлыми и натужными. Он выдохся, пытаясь попасть по цели, которая не стояла на месте, а просто бегала кругами по рингу. — Какого чёрта ты творишь?! Ты сюда драться пришёл или бегать?! — Ха... Бой без правил! Быстрые ноги пизды не получат! Это просто мой стиль боя! Вокруг раздался хохот. — Ну и клоун! — крикнул кто-то. Мне было насрать, что обо мне думают. Я видел пот, градом льющийся с моего противника, и на мгновение почувствовал прилив настоящей уверенности. Подумал, что может быть, всё-таки смогу нанести удар по его лицу, всего один разочек. Этот азарт в крови. Шагнул ближе, сердце молотило в рёбра, и впервые возникло ощущение, что я действительно смогу это пережить. Но когда взглянул на край ринга, то увидел организатора. Его взгляд сбил меня с толку. И в этот миг кулак врезался мне в щеку. Пропустил прямой удар. Было очень больно. Прозвенел гонг. Я перевёл дыхание. Не думаю, что продержался бы долго после такого удара; всё болело. А тут ещё заметил, что кто-то шепчет на ухо моему оппоненту что-то. Наконец-то боец посмотрел на меня с серьёзным выражением лица. Всё встало на свои места. Ему приказали нокаутировать меня в третьем раунде, чтобы организатор не платил мне. Значит, всё это время он сдерживался? Чёрт. Ну конечно. Мужик просто хотел создать видимость боя. В противном случае он бы уложил меня в первом же раунде. Мне стало страшно. Нужно было что-то придумать на третий раунд — иначе этот монстр точно меня прикончит. Теперь-то я понимаю: настоящий бой — это не сказка. У меня просто не было шансов победить этого качка. Что, блядь, мне делать?! Прозвенел гонг. Отчаяние — странное топливо; оно горит ярко и быстро, оставляя после себя осадок безумия. Когда начался третий раунд, гигант не стал танцевать или делать финты — он просто пошёл в атаку, обрушившись на меня, как оползень из плоти и костей, целясь прямо в голову. На этот раз не пытался уклониться — в углу ринга больше не осталось места для отступления. Вместо этого я нырнул низко, проскользнул под его руками и врезался в торс. Это не нанесло ему серьёзного вреда, и он попытался ударить меня локтем в спину. Я рванулся вверх, чтобы схватить единственное, что было в досягаемости, прежде чем он успел отдернуть локоть. Я глубоко вонзил зубы ему в шею и вцепился, как бульдог. Толпа затихла на мгновение, а затем взорвалась смесью ужаса и истерического смеха. — Отпусти, урод! Какого хуя ты творишь?! — закричал мой противник. Мужчина забился в конвульсиях, размахивая массивными руками, чтобы скинуть меня, но я обхватил его торс и сжал, прижавшись к нему всем телом. Он не мог ударить в полную силу, так как рисковал повредить собственную шею под давлением моей челюсти. Он стал пленником моей внезапной свирепости, вынужденный терпеть унижение в роли заложника. — Избавься от него! — Раздался голос организатора. — Не могу! Он вцепился как собака! — заорал мужчина. — Так это же бой без правил! — Со смехом выкрикнул кто-то из толпы. — Кусаться не запрещено! Организатор не мог остановить бой; зрителям, похоже, действительно нравилась моя борьба. Меня били, но на таком близком расстоянии ударов было недостаточно, чтобы заставить меня разжать хватку, даже когда я кричал от боли. Он не мог ударить меня по голове, иначе случайно вырвал бы кусок плоти из собственной шеи. — Урод! — Закричал боец. Наконец он додумался впиться пальцами в мышцы моей спины и начал раздирать их. Сквозь меня прошила обжигающая боль. Это было уже не просто получение ударов. Ещё немного — и его лапа вырвала бы из меня кусок кожи и мяса. Я не выдержал и закричал, разжав челюсть. Он тут же отшвырнул меня в сторону. — Убью тебя — урода! Но наконец прозвучал гонг. Я опустил голову, сплевывая на мат смесь крови и пота. Гигант не остановился сразу; разъярённый, он ударил меня прямо в глаз. Я изо всех сил пытался остаться в сознании после такого удара. Каким-то образом мне это удалось. Я улыбнулся. Мужчина отшатнулся, его лицо исказилась маской чистого отвращения. Теперь он смотрел на меня не как на шута, а как на какое-то паразитическое животное. В то же время он понял: в некотором смысле он проиграл, так как не выполнил поручение. Организатор стоял рядом, прищурившись. Он был не рад тому, что я выстоял; его раздражало, что он был побеждён каким-то придурком. Я поднялся на дрожащих ногах, чувствуя на языке вкус железа и соли. Ощутил взгляд толпы — люди больше не смеялись; они недоумевали, что, чёрт возьми, только что произошло? Когда я вернулся в свой угол, гигант сплюнул на пол; на его шее остался отчётливый кровавый отпечаток моих зубов. Он что-то прошептал — обещание насилия в финальном раунде. Мне было плевать на боль в рёбрах или пелену перед глазами; всё, о чём я мог думать, — это сорок тысяч и то, как пизда Полины ощущается на моём языке. В четвёртом раунде меня вырубили одним ударом — но мне было всё равно, потому что условие было выполнено и я не сопротивлялся. Удар был ослепительной белой вспышкой, внезапной тишиной, поглотившей рёв толпы, а затем — тяжёлая, бархатная темнота. Всё, что имело значение, — это тот факт, что гонг прозвучал всего за несколько секунд до того, как кулак гиганта нашёл мой подбородок. Я пересёк порог. Пробуждение было медленным и тошнотворным; в ноздри ударил запах нашатырного спирта, а где-то вдалеке эхом отдавались приглушённые крики зрителей. Я почувствовал, как холодный воздух ангара коснулся моей кожи, и как грубая ткань полотенца прижалась к лицу. Меня осматривал врач. — Будет жить. — Позаботьтесь о том, чтобы его сюда больше не пускали. Кто-то говорил в стороне — низкий, монотонный голос, пропитанный разочарованием, — но слова я почти не различал. Меня беспокоило лишь одно: вес конверта, который организатор неохотно всунул мне в руку. На его лице застыла чистая ненависть. Никаких рукопожатий; он просто швырнул мне оплату, и взгляд его обещал, что здесь мне больше никогда не будут рады. Неудивительно. Возможно, я и развлёк толпу, но вряд ли это то, что кто-то хочет видеть постоянно. Когда пришёл в себя, то побрёл к выходу неровной, шаткой походкой, а перед глазами всё ещё плясали статические помехи. Адреналин испарился, уступив место сокрушительной усталости. Каждый шаг ощущался так, будто я бреду через глубокую грязь. Я не оглядывался ни на ринг, ни на человека, который чуть не покончил с моей жизнью. В мыслях уже был далеко — внутри двухкомнатной квартиры. Интересно, удивит ли её этот внезапный приток наличности или она воспримет это как очередную дань от своего преданного щенка. По дороге домой я зашёл в местный магазин; в стекле витрины отразилось избитое, опухшее лицо, которое едва ли можно было принять за студенческое. Я купил бутылку воды и маленькую элегантную коробочку шоколадных конфет — такой роскоши достойна госпожа. Когда до жилого комплекса оставался один квартал, боль в теле, казалось, исчезла, сменившись лихорадочным предвкушением. Я представлял лицо Полины Викторовны, когда сообщу ей, что деньги добыты, и, что более важно, представлял награду, которую потребую за свою жертву. Спустя полчаса. — Ты с ума сошёл?! Я же сказала, что мне не нужны твои деньги! Полина Викторовна была в ужасе от моего доклада и моего избитого лица. Она отчитывала меня. Не хотела, чтобы деньги пришли из такого жестокого, отчаянного источника, и читала мне нотации о том, что я рискую здоровьем в сомнительных боях. Я ответил: «Все мои усилия — лишь способ выразить благодарность за вашу заботу обо мне. — Заботу? Я трахала тебя в рот, пиздолиз! Я упал перед ней на колени; конверт с деньгами лежал на журнальном столике между нами. Посмотрел на неё снизу вверх, глаза всё ещё затуманены остаточным эффектом от сотрясения. — Вы ведь не хотите, чтобы все мои старания оказались напрасными, правда, госпожа? — Ха-ха, ты и правда больной на голову. Тебе лечиться надо! Она посмотрела на меня с выражением, в котором смешались жалость и вспыхнувшее желание, проводя пальцем по глубокому фиолетовому синяку на моей скуле. Она не стала благодарить меня словами; вместо этого откинулась на спинку кресла и медленно начала расстегивать пуговицы своей шелковой блузки. — Иди сюда. Я тебя вознагражу. Именно так, как ты любишь. Я мгновенно нырнул в пространство между её бёдер. С жадностью начал вылизывать и сосать, как делал это много раз. Эмоции, которые раньше были притуплены, вернулись. Понял, чего мне не хватало, чтобы почувствовать возбуждение тогда, когда возбуждение убавилось. Не знаю, мазохист ли я или просто окончательно ебнутый, но мне было мало просто лизать киску. Я хотел заслужить это право. Спустя некоторое время Полина Викторовна внезапно прибавила темп, двигая бёдрами и трахая моё избитое лицо. — Ты заработал мне деньги, ах, ах, ах, чтобы я могла оплатить мой долг. Ах, ах, ах! — Заговорила моя госпожа, прямо в тот момент, когда она трахала мой рот. — Заработал потом и кровью. Конкретно — кровью. Она внезапно схватила меня за волосы и зажала мою голову бёдрами. Достигла оргазма. Я почувствовал, что эта киска стала для меня важнее всего на свете. — Это была достаточная плата, дорогой? — Спросила моя горячая соседка милфа, расслабляясь после оргазма. — Да, моя госпожа, — с улыбкой ответил я. Спустя время. Долг Полины Викторовны был выплачен. И мы вернулись к привычной жизни. Только теперь — как пара, со штампом в паспорте. Вот так всё и случилось. Конец. Оцените этот рассказ:
|
|
Эротические рассказы |
© 1997 - 2026 bestweapon.net
|
проститутки новосибирск
|