Сестра вдруг замерла и толкнула меня локтем: — Смотри… твой боец стоит под одеялом.
И правда — в центре кровати, под серо-синим одеялом, отчётливо проступал маленький, но очень решительный силуэт. Ростом с чекушку, но осанка как у человека, который только что сказал миру «посмотрим, кто кого».
Сначала он просто стоял, оценивая обстановку. Одеяло плотно прижималось со всех сторон — настоящий душный бункер. Воздух внутри явно уже закончился, потому что макушка бойца начала медленно поворачиваться, выискивая хоть какой-то сквозняк.
Потом началась первая операция.
Он резко присел — мы увидели, как бугорок опустился почти до матраса. Секунда тишины… и вдруг резкий рывок влево! Маленький комок метнулся к краю одеяла, но ткань была тяжёлая и коварная — она просто сложилась гармошкой и поглотила его. Сестра тихо пискнула от восторга.
Боец не сдался. Через пару секунд мы увидели, как из-под одеяла высунулась крошечная рука-ладошка — пальцы растопырены, будто он щупает воздух снаружи. Пальцы повертелись, оценили ситуацию и… резко дёрнули край одеяла на себя, как будто открывают люк танка.
Не получилось. Одеяло только плотнее облепило его.
Тогда он сменил тактику. Маленький бугорок пополз… не в сторону, а вверх. Прямо по направлению к подушке. Мы с сестрой переглянулись — «он что, решил выйти через верх?!»
И вот — кульминация. Макушка бойца достигла самой высокой точки подушки. Одеяло натянулось, как палатка на ветру. Секунду он стоял там, маленький Колумб на вершине горы. А потом… резко прыгнул вперёд и вниз, одновременно вытянув руки.
Раздался характерный «фьух» — и из-под одеяла вылетел маленький вихрь. Одеяло вздыбилось, как парашют, а потом медленно осело.
На простыне стоял наш боец. Весь красный, потный, волосы торчком, но с видом абсолютного победителя. Грудь вздымалась, кулаки сжаты, глаза горят.
Сестра не выдержала и захлопала в ладоши шёпотом.
— Пять баллов за стиль, — сказал я тихо.
— Шесть, — поправила она.
Как будто хотел доложить: «Задача выполнена. Противник повержен. Прошу разрешить упасть без сознания».
Мы с сестрой синхронно накрыли его ладонью, как вертолётной площадкой, и аккуратно доставили обратно под одеяло — уже победителем, а не пленником.
Сестра вдруг замерла и толкнула меня локтем: — Смотри… твой боец стоит под одеялом.
И правда — в центре кровати, под серо-синим одеялом, отчётливо проступал маленький, но очень решительный силуэт. Ростом с чекушку, но осанка как у человека, который только что сказал миру «посмотрим, кто кого».
Сначала он просто стоял, оценивая обстановку. Одеяло плотно прижималось со всех сторон — настоящий душный бункер. Воздух внутри явно уже закончился, потому что макушка бойца начала медленно поворачиваться, выискивая хоть какой-то сквозняк.
Потом началась первая операция.
Он резко присел — мы увидели, как бугорок опустился почти до матраса. Секунда тишины… и вдруг резкий рывок влево! Маленький комок метнулся к краю одеяла, но ткань была тяжёлая и коварная — она просто сложилась гармошкой и поглотила его. Сестра тихо пискнула от восторга.
Боец не сдался. Через пару секунд мы увидели, как из-под одеяла высунулась крошечная рука-ладошка — пальцы растопырены, будто он щупает воздух снаружи. Пальцы повертелись, оценили ситуацию и… резко дёрнули край одеяла на себя, как будто открывают люк танка.
Не получилось. Одеяло только плотнее облепило его.
Тогда он сменил тактику. Маленький бугорок пополз… не в сторону, а вверх. Прямо по направлению к подушке. Мы с сестрой переглянулись — «он что, решил выйти через верх?!»
И вот — кульминация. Макушка бойца достигла самой высокой точки подушки. Одеяло натянулось, как палатка на ветру. Секунду он стоял там, маленький Колумб на вершине горы. А потом… резко прыгнул вперёд и вниз, одновременно вытянув руки.
Раздался характерный «фьух» — и из-под одеяла вылетел маленький вихрь. Одеяло вздыбилось, как парашют, а потом медленно осело.
На простыне стоял наш боец. Весь красный, потный, волосы торчком, но с видом абсолютного победителя. Грудь вздымалась, кулаки сжаты, глаза горят.
Сестра не выдержала и захлопала в ладоши шёпотом.
— Пять баллов за стиль, — сказал я тихо.
— Шесть, — поправила она.
Как будто хотел доложить: «Задача выполнена. Противник повержен. Прошу разрешить упасть без сознания».
Мы с сестрой синхронно накрыли его ладонью, как вертолётной площадкой, и аккуратно доставили обратно под одеяло — уже победителем, а не пленником.
«А спросить их можно было бы. Потому что и нарочно не придумаешь, вытворять такое на камеру. Такого набора извращенний творимых над этими женщинами, поражало моё воображение. И в ту же очередь заставлял меня, восхищаться их преданностью к своему делу.»
«Я даже сначала невразумил, что произошло, но женщина нисколько не протестуя, приняла эту фалангу и заглотив её целиком, принялась её смачно посасывать.»
