От автора: Эта история пришла ко мне в виде шёпота доверия - словно тайна, которую доверяют лишь раз в жизни. Мне открыли самое сокровенное, то, что до этого не касалось чужих ушей. Я принимаю эти слова, вплетая в них свои штрихи - чтобы исповедь ожила, стала зримой, осязаемой... и искушающе близкой.

<>

Она помнит, как всё начиналось. Как родилось то невыразимое желание - быть для него особенной, единственной в его взгляде. Каждое утро она ловила на себе его присутствие: движения, слова, даже тишину - и всё это оставляло след, который не смывался временем.

Он рядом, и в этом соседстве было что-то почти магическое. Сердце отзывалось лёгкой дрожью, дыхание становилось глубже, будто сама жизнь затаивалась. И уже тогда она знала: это не просто внимание. Это - искра, которой суждено пылать.

Сейчас она стоит у порога своих воспоминаний. Каждый шаг назад - как прикосновение к тайному дрожанию внутри. Она готова открыть их вновь, пропустить через себя, ощутить их силу, напряжение... и вкус запретной близости.

<>

Четыре года до выпускного. Возраст, когда мир кажется слишком тесным для мечтаний, когда внутри - юношеский максимализм, жажда свободы и ощущение собственной исключительности.

В зеркале я уже видела очертания женщины: фигура вырисовывалась плавнее, плечи становились мягче, грудь и бёдра обрели очертания, которые невозможно было не заметить.

Откуда появилась тяга к нему - не знаю. Возможно, это чувство рождалось годами, незаметно, шаг за шагом. В папе я находила то, чего искала: покой, уверенность, нежность, заботу. И однажды поймала себя на мысли, что именно его образ стал для меня мерилом идеала.

Папа был удивительно спокойным, и в доме всегда витало ощущение тепла. Сладости на столе, свежие букеты в вазах, лёгкие поцелуи в щёку - в этих простых жестах жила та нежность, которая укоренилась во мне. И вместе с ней зарождалось особенное чувство, крепнувшее день за днём.

На мой очередной день рождения мне подарили компьютер. Именно там я впервые увидела обнажённого мужчину. И вместе с этим впервые испытала возбуждение: щекотание внутри, тепло, влага, каменные соски. Тогда же я впервые позволила себе прикоснуться к тому самому, заветному местечку и рукой залезла в трусики, исследуя себя.

Впервые я осознала, что внутри меня просыпается что-то новое, когда столкнулась с запретными образами. Сердце учащало ритм, дыхание становилось тяжелым, тело отзывалось на то, что прежде казалось чужим. Я открыла в себе желание - и вместе с ним узнала, насколько хрупка грань между любопытством и страстью.

С тех пор вечерами я наблюдала за чужими телами, но представляла именно папу. Даже простое присутствие рядом с ним стало для меня особым испытанием.

Старалась для него: выбирала одежду так, чтобы она будто бы невзначай подчёркивала перемены во мне. Надевала не халат, а обтягивающую футболку, лосины или трико. Сначала мама делала замечания, но со временем привыкла и перестала обращать внимание. И каждый раз, когда это оставалось незамеченным, я возвращалась к попыткам снова - пока сама игра не стала тайным ритуалом.

Я старалась быть заметной. Подавала ему еду, накрывала на стол, выбирала место рядом - так, чтобы наши ноги невзначай касались друг друга.

Я ловила себя на том, что хочу его видеть, чувствовать рядом, касаться, пусть даже случайно. Казалось, каждый мой жест, каждая поза - это приглашение. Когда он сидел перед телевизором, я устраивалась рядом, обнимала за талию, клала голову на плечо и замирала в этой тихой близости. Временами придвигалась чуть ближе, так чтобы грудью задеть его руку - и сердце начинало биться сильнее.

Иногда, когда дома не было мамы, мы разговаривали о жизни и отношениях. Я мечтала сказать больше, но не решалась - слишком боялась.

И чем сильнее я наблюдала за папулей, тем больше росло моё любопытство. Я играла в это - в свои прозрачные намёки, в лёгкие провокации. Во мне кипела дерзкая уверенность: я хочу, чтобы он видел меня женщиной.

8 марта. Мама задержалась, а он принес огромный букет цветов. Поздравил, подарил лёгкий поцелуй в щёку. И вдруг я не удержалась - прижалась крепче, почувствовала волнение, трепет, который трудно передать словами. В ответ я коснулась его губ своими. Настоящий поцелуй, пусть робкий и короткий. На миг... но я решилась.

Папа отстранился, смутившись, и сказал, что часть цветов стоит оставить для мамы. Но в моей памяти всё уже произошло. Я поцеловала его. Пусть всего на секунду, но это было. Момент - смелый, короткий, но полный ощущений.

Я наблюдала за собой в зеркале, за тем, как меняются линии тела, как я взрослею, открывая новые грани себя. И вместе с этим росло любопытство к нему: кто он для меня, что в нём особенного, как проявляется его внимание.

Насмотревшись в компьютере на голых мужчин, я всё время пыталась по возможности подловить, подсмотреть, поймать его в момент переодевания. Хотелось увидеть его член. В мыслях представляла его и таким, и таким, а каков он на самом деле, узнала гораздо позже.

По своей наивности я продолжала как бы показывать себя ему: что он мне очень нравится, что я хочу с ним быть и совсем не стесняюсь его взглядов. Специально для дачи купила купальник - тонюсенький... настоящее безобразие. И с удовольствием наблюдала за папиными взглядами, особенно когда наклонялась и, сидя, разведя ноги, пропалывала грядку.

Сейчас, спустя годы, я улыбаюсь и краснею одновременно, вспоминая ту девочку. Столько наивных попыток, столько смешных и смелых поступков... Но тогда всё казалось серьёзным, важным, судьбоносным.

<>

Прошёл год, и снова наступила весна. В один из воскресных дней мы отправились на дачу, чтобы навести порядок перед сезоном. Мама осталась дома, а мы с папулей, получив краткие наставления, поехали вдвоём.

Почему-то я решила для себя, что это должно случиться именно сегодня. В голове витала мысль: я хочу его. Хотя как и что делать у меня ни малейшего понятия не было. Нет, я видела в интернете, как трахаются, но у самой не было ни опыта, ни практических знаний. Да и тяги особой не было. Я не знала, как именно всё должно случиться, но знала главное - я хочу приблизиться. Хочу поцелуя, прикосновений, объятий, от которых мир перевернётся. Всё вокруг было полным неясных откровений.

По дороге мы заехали в наше любимое место в лесу, где весной распускаются ландыши. Я любовалась их нежным цветом, ощущала лёгкий аромат, который казался особенным только для меня.

Внутри меня жила одна-единственная мысль: если не сегодня, то когда? Сердце билось так, что я едва могла дышать. В воздухе было слишком много обещаний - в тёплом ветре, в запахе земли, в том, как солнце скользило по коже. Этот день был важен - сегодня всё казалось возможным.

Каждый момент был наполнен тихим волнением и ожиданием, словно мир сам шептал, что сейчас можно открыть что-то новое, важное, сокровенное.

Солнечные блики играли в листве, воздух был тёплым и влажным от весны. Я стояла, прислонившись к машине, чувствуя, как сердце бьётся так, что дрожат колени. А в голове - как кувалда: что придумать? что придумать? Папа вернулся к машине, в руках у него был букет ландышей - нежных, как сама эта минута. Он подошёл, протянул цветы, коснулся губами моей щеки, как всегда. Я понимала: если промолчу, момент исчезнет. Что-то надо делать. В голове - сумбур.

— Когда женщинам дарят цветы, — выпалила я, — их целуют в губы...

«Это было самое умное, что пришло мне в голову».

Он замер на секунду, а потом наклонился ближе. Поцелуй вспыхнул внезапно, жадно. Я почувствовала, как мир под ногами качнулся. Я ответила, и уже через мгновение наши язычки обнимались и переплетались в смелой, неожиданной игре.

Я не знаю, что случилось с ним. Или ему надоела моя настойчивость, мои намёки. Или была какая-то иная причина. Но он сам сказал:

— Пойдём в машину, — его голос прозвучал глухо, низко.

Я поняла, что сейчас всё случится. И была самая счастливая. Чувствовала, как внутри меня всё плавится. В тесном пространстве салона снова поцелуи, его ладони на моей груди, лёгкий смешок:

— Такие твёрденькие...

Я сама помогла - плащ и футболка уже лежали на полу. Завела руки за спину и расстегнула застёжку лифчика.

И... о Боженьки!!! Его губы жадно коснулись кожи, а у меня перехватило дыхание.

Сама дрожащей рукой я скользнула вниз, к линии его джинсов, отважилась на движение, которое ещё недавно казалось невозможным. И вот - под пальцами то, чего я так долго ждала, представляла, но не знала на самом деле. Папа понял и освободил член из плена джинсов и трусов.

Я не верила, что это происходит с нами. Я держала в руке член. Самый настоящий. Самый мужской. Я была как в бреду. Голова - как у пьяной. В глазах туман, марево. Толком не видела, что держала, сжав ладонь. И сверлила мысль: как же он такой в меня войдёт? Как он входит в женщину такой толщины? Себя-то я в зеркале видела - свой узенький, нетронутый входик.

Мир потускнел - остались только наши тела, дыхание и эта мысль, горячая, обжигающая...

Я до сих пор не знаю, почему папочка тогда так поступил и смело начал действовать. Что послужило толчком? Я перебрала все варианты, но спрашивать у него не стала. Может, весна, что разбудила кровь. Может, мои постоянные взгляды, намёки, случайные прикосновения, за которыми давно скрывалось желание. А может, сам поцелуй - такой явный, такой настойчивый - уже не оставил дороги назад.

Это случилось. То, о чём я мечтала, чего ждала, стало реальностью. Я была ослеплена счастьем, захвачена вихрем чувств. Просто без ума от произошедшего. В общей сложности прошло чуть больше двух лет с тех пор, как я поставила себе задачу - и решила её.

Когда дыхание стало чуть ровнее, я смогла взглянуть на то, что так долго сжимала в своей ладони - впервые, по-настоящему, без фантазий. Смешно вспомнить: я просто держала член, боясь пошевелиться. Не дрочила, не мяла - а просто сжала и застыла. Откуда мне знать, что и как с ним делать? От страха и смущения я забыла всё, что когда-то видела в интернете.

Он снова потянулся ко мне. Целовал в губы, потом снова соски... и я чувствовала, что вся горю. Было такое ощущение, что он давно этого не делал и вот, наконец, дорвался.

Я уже была настолько влажная, что испугалась - вдруг это может меня выдать. От одной этой мысли стало и стыдно, и сладко.

Пауза...

Мы поправили одежду, отдышались, сели рядом. И между нами произошёл разговор. Спокойный, серьёзный.

— Маме ни слова. Ни малейшего намёка на то, что сегодня было. Ты уже взрослая и должна понимать всё. Между нами больше и большего не будет до тех пор, пока ты замуж не выйдешь. Ты должна мужу целенькой достаться. А дальше будет видно.

Вот такой папуля у меня - с характером.

Я слушала его и понимала: да, это странно, дико, неправильно с точки зрения чужих правил. Но сожаления во мне не было. Совсем. Я была счастлива, что это случилось.

<>

Как передать все мои грёзы, мои метания и мечты? Около пяти лет я рисовала в воображении нашу с ним встречу - особенную, долгожданную. Каждая деталь, каждый жест казался продуманным заранее, и сердце колотилось в предвкушении, будто я жила в ожидании самого важного момента. Я намекала ему, открывалась: «Я уже взрослая, я готова». Но он будто не слышал. И этот молчаливый отказ, невидимый, но ощутимый, только разжигал во мне желание ещё сильнее.

Сколько ночей я провела в своей постели, мастурбируя в темноте, представляя его руки, его губы, его взгляд... Сердце стучало так, что казалось, оно выскочит из груди. Даже будучи замужем, даже рядом с мужем, мысли мои возвращались к папе снова и снова. Каждое воображаемое прикосновение, каждый взгляд заставлял дрожать.

Это не было просто жаждой секса. Нет. Я хотела большего. Я хотела, чтобы он оставался рядом. Чтобы он не уходил. Чтобы в моём мире было место и для него, и для другого. Чтобы я могла принадлежать им обоим, не деля, а ощущая, что вселенная вокруг меня не имеет силы удерживать мои чувства. Каждый раз, когда я думала о папуле, внутри меня разгоралась искра, которую невозможно было погасить.

<>

Дочурке исполнился месяц. Смотрины. В гостях родные и близкие. Все дружно сидели за столом, разговаривали, смеялись. Непринуждённая обстановка.

Пришло время кормить малышку, и я потихоньку улизнула из-за стола в другую комнату. Приложила доченьку к груди - и вдруг услышала, как приоткрылась дверь. Я подняла взгляд и не поверила своим глазам: стоит он. Как ему удалось оторваться от коллектива и тихонько подглядеть - ума не приложу.

Я распахнула халат, показала вторую грудь и махнула рукой, чтобы уходил. Папа лишь поднял палец - бедово, с усмешкой - и ушёл.

Этот жест, его взгляд, его внезапное появление среди самой обыденной суеты - всё это ещё долго жило во мне. Я ловила себя на том, что снова и снова возвращаюсь к этой минуте, как будто она что-то обещала. Как будто он сказал без слов: «Я рядом. Я помню».

...И вот настал день, когда ожидание стало реальностью. 1 сентября. День, который я помню до деталей. Я не ждала, не планировала, не догадывалась, что именно он станет тем самым - долгожданным, выстраданным, почти мифическим моментом, к которому я шла годами.

Когда папа появился на пороге с букетом роз и лёгкой, чуть загадочной улыбкой, я поняла: всё. Это судьба. А я - уже слишком готова, чтобы отступить.

Я сразу догадалась, с какой целью он пришёл среди недели. Но сомневалась. Думала: может, просто так? Но почему один, да ещё и в понедельник? Сердце забилось быстрее.

В голове роем носились мысли, а в животе уже щекотало - тревожно и сладко, предвкушение жгло, будто маленькие электрические искры пробегают по всему телу.

Не стану томить и перейду к делу. Вернее - к телу.

Мы сидели, пили чай с пряниками. Но пришло время кормить, и я встала, пошла в ванну обмыть грудь. Он хотел идти за мной, но я только улыбнулась, чувствуя, как по спине пробежала дрожь:

— Всё сам увидишь.

Я взяла малышку, села на диван и оголила левую грудь. Начала кормить, а сама не могла отвести глаз. Он сидел напротив, взгляд прикован, будто боялся моргнуть, а это прикосновение его взгляда к моему телу разгоняло кровь по венам.

Я чувствовала: он хочет большего. Но то ли стесняется, то ли что-то его удерживает. И каждый миг томительного ожидания тянулся как вечность.

Я молча оголила вторую грудь. Видела, как он смущён, и всё же смотрит, не отрываясь. Поняла - пора мне взять инициативу. Хоть самой было неловко, внутри всё дрожало от возбуждения.

— Иди ко мне, — сказала я, едва слышно, а сердце чуть не выскочило из груди.

Он подошёл и опустился на колени. Я чуть повернулась, улыбнулась, ощущая дрожь по всему телу:

— Хочешь пососать грудь? Молочка хочешь?

Это были последние слова. Дальше - только сопение малышки и его.

Я не могу описать своё состояние. Голова мутная, всё плывёт. Один сосок болит от дочуркиного жадного рта, а от второго идёт волна блаженства, и дрожь пробегает по всему телу. Я потекла, очень сильно, и вдруг сама шепчу:

— Я не могу больше... Я хочу тебя. Милый, трахни меня... Я с ума сойду.

Я не помню всех слов - их было много, всё в одну тему, в одно желание.

—Если ты пришёл, когда я одна дома, если ласкаешь меня - значит, будет всё. До конца. До самого блаженства.

Причём тут родственные связи? Причём тут правила и условности? Мы просто хотели друг друга.

Какие только мысли не пролетали в голове, какие мимолётные образы не вспыхивали... и дрожь внутри не унималась.

И — о Боже! — я услышала его:

— Давай.

Дочка уже наелась и просто играла, посасывая. Я встала, отнесла её в кроватку и вернулась.

Он всё ещё колебался. Стоял, смотрел на меня. И напряжение между нами было таким плотным, что казалось, воздух дрожал от желания.

<>

Я вижу: в джинсах у него такой бугор, что вот-вот молния разойдётся.

Я решилась, подошла к нему. Губы встретились - и мы целовались. Тело дрожало, желание росло с каждой секундой. Внутри меня бурлила смесь страха и восторга, каждая клетка кричала: «Не останавливайся». Я всё смелее прижималась к папуле, ощущала каждое движение, каждое прикосновение. Его руки скользили по мне - лёгкие, осторожные, но настойчивые. Он отвечал взаимностью, чуть сжимая талию, держа плотнее, словно боясь отпустить. Мы забыли о мире вокруг: только он и я. Каждый жест - словно вызов, каждая дрожь - блаженство. Сердце бешено колотилось, дыхание учащалось, и я понимала: никогда раньше не испытывала ничего подобного.

Моя ладонь скользнула вниз. Я нашла его член, стала гладить и сжимать через джинсовую ткань. Он вздохнул, и я почувствовала, как его желание подскакивает вместе с моим. Папа прижался ближе - и волна наслаждения прокатилась по всему телу. Внутри меня просыпалась новая сила, смешанная с трепетом, словно открывался неизведанный мир. Каждый миг был открытием, каждое его касание разжигало во мне огонь.

Скидываю халат - остаюсь только в трусиках. Снова поцелуи. Его пальцы впервые касаются моих влажных губ. Осторожно, неловко... и снова, и снова. Сердце подскакивало, а каждая минута казалась вечностью.

— Ты вся мокрая, — шепчет он, и я слышу дрожь в его голосе.

Я взяла его за руку и повела к дивану. Постелила полотенце - от молока, от моих выделений. Сбросила трусики. Встала на колени, грудью легла на диван, прогнулась и подала ему попку. Внутри меня вздымался страх и сладкое ожидание одновременно. Я чувствовала, как его взгляд приковывает каждую часть моего тела, а его дыхание становится тяжелее.

Я не видела, как он снял штаны. Только почувствовала его ладони, разводящие мои ягодицы, приоткрывающие губки - и вот головка упёрлась в самую щёлочку. Медленно, осторожно он начал входить, и все клеточки моего тела содрогнулись от ощущения тепла, плотности, полного заполнения. Дыхание сбилось, сердце заколотилось, а внутри всё забурлило.

Он вошёл полностью и замер.

— Тебе не больно?

— Мне замечательно... папуля, продолжай.

Он двигался неспешно, позволяя мне привыкнуть к ощущению. С каждым новым его толчком внутри меня разливалась очередная волна сладкого напряжения. Я чувствовала, как мои мышцы сами обхватывают его член, то расслабляясь, то сжимаясь, словно подстраиваясь под его темп.

Я ловила каждый его толчок, каждую дрожь - и в то же время понимала, что он так же трепещет и испытывает все эти эмоции.

Он ускорялся, и я втягивала носом воздух с каждой фрикцией, ощущая, как тело вибрирует от удовольствия. Его руки держали меня крепко, поддерживали, помогали чувствовать себя полностью погружённой в этот момент. Тело отвечало на его проникновения всеми нюансами: от лёгкой дрожи до мягкого стонущего отклика.

С каждой секундой волны наслаждения накатывали всё сильнее. Я чувствовала его глубину, плотность, продвижение - и одновременно внутренний отклик, тепло и сладость, растекающееся по всему телу. Голова кружилась.

Он чуть изменял угол, заходил глубже, и каждая фрикция словно впечатывалась в меня, заставляя стонать, сжиматься и вновь распускаться от удовольствия.

— Я чувствую тебя... — слышала его хриплый шёпот, и это ещё больше разжигало во мне огонь.

Внутри меня бушевала смесь страха, восторга, желания и блаженства. Каждое движение становилось откровением, каждым толчком он вызывал новую волну удовольствия. Я плавно подпрыгивала на каждом его движении, тело отзывалось, словно мы были единым целым.

— Кончаю... — услышала я вдруг его хриплый голос.

— В меня...

— Да ты что?

— Да-да. В меня. Не бойся.

И вот - горячая сперма разлилась внутри. Меня пронзило, словно молнией, живот свело сладкое щекотание, спина прогнулась, пальцы сжимались и разжимались, пытаясь схватить что-то. Мышечные спазмы накатывали, обхватывая его член, и не отпуская. Стоило ему чуть пошевелиться - и новая волна оргазма накрывала меня. Сердце бешено колотилось, тело дрожало, а эмоции и ощущения смешались в одно невероятное блаженство.

«Я чувствовала его внутри и понимала, что никогда раньше не была так переполнена одновременно столькими эмоциями».

— Что мы творим? — шепчет он, дрожа и одновременно смеясь. — С тобой ничего не будет? Ещё забеременеть от меня не хватало...

— Всё хорошо, милый папусик...В меня можно... ещё пока.

Если честно, я не знала, можно ли в меня кончать или нет, но мне так хотелось полной отдачи, всей полноты ощущений, что я рискнула. Сердце бешено стучало, дыхание неровное, а внутри - вихрь желаний, смелости и лёгкого страха.

Потом в ванной спринцевала вагину из клизмы раствором слабой марганцовки. Пронесло, всё было хорошо. Месячных ещё не было, так что точно просчитать опасные дни было невозможно. И вместе с этим осознанием пришло ощущение власти над собой и ситуацией, будто я впервые полностью контролирую своё тело и своё желание.

Хотя эта встреча прошла на ура, секс всё же был неполным из-за стеснения и первых откровенных действий. Волнение заставило меня совершенно забыть про минет, да и папа не уделил достаточно внимания моей пизденке: не полизал клитор, не поиграл с губками язычком. В вагину столько воздуха нагнал своими движениями, что, вставая с колен, я пукала, как кобыла. Тоже стеснялась этого момента, но всё равно была так довольна, что у нас наконец получилось - мной обладал желанный мужчина.

В тот момент я почувствовала волну счастья, гордости и благодарности - не только за удовольствие, но и за смелость, за доверие, которое мы друг другу дарим. Я хотела его ещё и ещё.

<>

Летом, после работы на даче, мы обычно ходили купаться на речку. Дорога через лес становилась нашим маленьким секретом. Там, среди деревьев, мы позволяли себе быть смелее, ближе друг к другу, исследовать прикосновения и желания. В лесочке была наша маленькая ложбинка, где он меня нагибал и трахал. Домой приходили, как ни в чём не бывало, но внутри меня ещё долго дрожал отклик пережитого счастья.

Секс у папы был напористый, особенно первый подход, и кончал он очень обильно, словно давно не имел возможности раствориться в женщине. Я чувствовала, что каждое его движение, каждое его касание рождает во мне трепет, который невозможно остановить. Я подумала о том, что в спальне у них с мамой не всё ладилось - и в этой мысли был и легкий укор за то, что мы делали, и проскальзывала тихая гордость, что сейчас всё - только наше.

Хотелось всего и сразу, полностью раствориться в близости. Трепет и смущение делали каждое прикосновение острым, каждое движение - сладким ожиданием.

Волнение смешивалось с радостью, страх - с жгучим желанием, и в этом вихре чувств каждый наш секс превращался в чудо: дрожь по коже, учащённое дыхание, дрожащие пальцы и сердцебиение, словно вторящее движению тел. Рождалось нечто особенное, что хотелось переживать снова и снова. И это «снова и снова» стало нашим тайным, сокровенным миром, который мы берегли, куда не проникал никто другой.

Встречались обычно раз в неделю - либо у меня дома, либо на даче. И каждый раз, даже когда мы расходились, во мне оставался этот жар, тихий и разгорающийся внутри, согревающий и манящий.

Так вот мы и встречаемся до сих пор, уже 20 лет. И каждый раз, вспоминая это, моё сердце бьётся быстрее, а внутри разгорается жгучий, сладкий огонь - от этого невозможно устоять. Внутри всё вибрирует и пылает, и в этих мгновениях я чувствую, что живу на самом настоящем пределе счастья.

Папа, папочка, папуля...

[То, что нельзя... мы сделали.То, чего жаждали- тоже. Кто нас осудит? Нет таких.]