Жара: Бонус — Лето с Наташей

Лето того года, когда Наташа стала частой гостьей у Елены Викторовны, было наполнено теплом их общей жизни. Артём, уехав на пару дней погостить у родителей, оставил девушек вдвоём, и это время стало для них неожиданным подарком. Наташа, чувствовала себя как дома в уютной квартире Елены Викторовны, где запах лаванды смешивался с ароматом свежей выпечки. Елена Викторовна, обнажённая, как любила быть в жару, стояла у плиты, её зрелое тело — двигалось с грацией, пока она жарила оладьи. Её кожа, тёплая и гладкая, блестела от лёгкого пота, а она, напевая старую мелодию, размешивала тесто, её ягодицы слегка покачивались при каждом движении.

Наташа, проснувшись от аромата, вошла на кухню в чем мать родила, её тело было ещё сонным, но полным желания. Розовые сосочки подрагивали при каждом шаге. Она остановилась в дверях, её карие глазки прищурились от восторга, глядя на Елену Викторовну. Её тело, такое уверенное и жившее, вызвало в Наташе волну возбуждения — она стояла, чувствуя, как тепло разливается по животу, а щёчки розовеют. Наташа замерла любуясь округлыми бёдрами и выдающейся попой. Она хотела подойти, коснуться, попробовать её губами, но стеснение сковывало её, как эхо трёх времен дома, где всё было табу. Елена Викторовна повернулась, её глаза блеснули, и она всё сразу поняла, влюблённо рассматривая молодое тело Наташи — пухлые щёчки, розовеющие от смущения, мягкие бёдра с лёгким пушком, и ту естественную, живую красоту в несовершенстве.

— Наташа, милая... ты такая свежая по утрам, — прошептала Елена Викторовна, её голос был низким, с хрипотцой, и она шагнула ближе, её груди слегка покачнулись. — Не стесняйся, подойди.

Наташа, краснея ещё сильнее, подошла, их тела коснулись, кожа к коже, тёплая и слегка влажная от утренней духоты. Елена Викторовна обняла её, её руки скользнули по спине Наташи, лаская мягкие складки, а Наташа, дрожа, коснулась её груди, пальцы утонули в их теплоте. Они поцеловались, их губы слились нежно, языки сплелись, исследуя рты друг друга, а слюна звучно заиграла в ротиках.

— М-м-м, Елена Викторовна... Вы такая притягательная... я хочу Вас потрогать, — шепнула Наташа, её голос дрожал от желания.

— Да, девочка... трогай меня... вот здесь, на груди, — ответила Елена Викторовна, направляя её руку, и Наташа, с лёгким стеснением, сжала её сосок, поцеловала его, ощущая, как он твердеет между губами. Они стояли у стола, их тела прижимались, и Елена Викторовна, как учительница, шептала: — Вот так, милая... целуй меня ниже... трогай мою кожу.

Наташа, осмелев, опустилась ниже, её губы скользнули по животу Елены Викторовны, пальцы коснулись её волосиков на лобке, и она, стесняясь, но желая, поцеловала её там, где кожа была теплее всего. Елена Викторовна выдохнула, её тело слегка выгнулось, и она, гладя голову Наташи, шепнула:

— Да, вот так... трогай меня пальчиками... почувствуй, как я мокрею для тебя.

Они переместились под душ, вода хлынула на их тела, смывая напряжение. Наташа прижала Елену Викторовну к стене, её руки гладили её бёдра, пальцы скользнули между ног, обводя её губы, проникая в теплую, влажную дыру. Елена Викторовна застонала, её тело отозвалось, и она, в ответ, коснулась Наташи, её пальцы нашли её большие губы, лаская их нежно, оттягивая слегка, шепча:

— Милая... трогай меня здесь... да, вот так, глубже... я хочу почувствовать твои пальчики в себе.

Наташа, краснея, но полная желания, прошептала:

— Елена Викторовна... покажите мне... как Вас ласкать... я хочу попробовать Вас на вкус.

Елена Викторовна, улыбнувшись, направила её, и Наташа села на коленки уперевшись остреньким носиком в пухленький лобок. Стараясь достать вагины, она максимально вытянула язычок, а Елена Викторовна поставила одну ножку на край ванны, раскрываясь перед своей юной любовницей. Вода стекала по коже, смешиваясь с их смазкой, а Наташа с удовольствием и улыбкой вылизывала пахучие соки зрелой женщины.

В спальне они легли на кровать, их тела, ещё влажные, сплелись. Елена Викторовна научила Наташу позе ножниц — они раздвинули ноги, их вагины соприкоснулись, губы к губам, клиторы и лобки тёрлись, и они двигались, их тела дрожали от трения, стоны смешивались.

— Наташа... три мою пизду своей... да, вот так, прижимайся ближе, — шептала Елена Викторовна, её руки гладили бёдра Наташи.

— Елена Викторовна... трогайте меня... да, вот здесь, на клиторе... я кончаю от Вас! — отвечала Наташа, её тело содрогнулось, она прижалась сильнее, их губы тёрлись, смазка смешивалась, и они кончили вместе, их стоны заполнили комнату.

Затем они перешли в 69 — Елена Викторовна сверху, её вагина прижалась к лицу Наташи, придушив ее на мгновение, её седые кустики касались её губ и подбородка. Наташа лизала её, язык проникал в дыру, посасывая губы, вдыхая мускус, а Елена Викторовна, в ответ, лизала Наташу, оттягивая её висячие губы, язык кружил по клитору, палец теребил анус.

— Наташа... вставь мне свой пальчик... да, соси мой клитор... ох, твои губки сводят меня с ума ! — стонала она, её тело выгибалось.

— Елена Викторовна... трогайте мою дырочку... да, пальчиком в попу... я люблю Ваш вкус! — шептала Наташа, её рот полный соков.

Они кончали вместе, их тела содрогались, соки текли по лицам, и их ласки, нежные и страстные, длились часами. Елена Викторовна, обучая, шептала:

— Вот так, милая... трогай меня пальчиками, лижи язычком... почувствуй, как я отвечаю. Наташа, с восторгом, повторяла, её руки и губы исследовали, и их любовь была полной, страстной, с лёгкой и открытой пошлостью, но глубокой нежностью.

В спальне, где мягкий свет лампы обволакивал их тела теплым золотом, Наташа легла на спину, её пухлые щёчки пылали от возбуждения и лёгкого стеснения. Она медленно раздвинула свои полные ножки, напряжённые от желания, задирая их высоко вверх, коленки согнулись, ступни оказались почти у её плеч. Её большие, висячие половые губы раскрылись растянутые пальчиками в разные стороны, морщинистые и влажные, густой темно-русый кустик слегка намок от смазки, и она, глядя на Елену Викторовну с прищуренными глазками, шепнула:

— Елена Викторовна... смотрите на меня... я так хочу, чтобы Вы меня ласкали ТАМ...

Елена Викторовна, опустившись между её бёдер, с любовью провела руками по внутренней стороне её ляжек, ощущая их тепло и лёгкую дрожь. Она наклонилась, её губы коснулись раскрытой вагины Наташи, язык медленно обвёл её губы, оттягивая их нежно, посасывая клитор.

Елена Викторовна на секунду поймала себя на мысли, как близока и родственна ей стала влажная теплота Наташиной вульвы, и как сексуально вкусно впиваться всем лицом к ней между ножек.

Наташа застонала, её ножки, задранные высоко, напряглись ещё сильнее, ступни дрожали в воздухе, а пальчики сжались от удовольствия. Елена Викторовна, не отрываясь, шептала:

— Милая... твоя киска такая сладкая... держи ножки выше, давай мне всё...

Наташа, чувствуя, как язык Елены Викторовны проникает глубже, лаская каждую складочку, её большие губы, пахучие и живые, отвечали на каждое движение. Она раздвигала ножки ещё шире, задирая их высоко вверх, её тело выгибалось, а стоны становились громче, полные любви и отдачи. Елена Викторовна мычала, её руки гладили бёдра, язык кружил по клитору, всасывая его и нежно сжимая губами, и Наташа кончила, её тело содрогнулось, соки потекли по губам Елены Викторовны, а она, не останавливаясь, продолжала ласкать, шепча:

— Кончай, моя девочка... я люблю тебя такую, открытую...

Наташа, опустив ножки, но всё ещё дрожа, притянула Елену Викторовну к себе, их губы слились в поцелуе, полный вкуса её самой, и она прошептала:

— Елена Викторовна... спасибки, спасибки-спасибки... всегда мечтала...

Наташа, открываясь, делилась с Еленой Викторовной своими желаниями, и они вместе пробовали новое — лёгкие игрушки из секс-шопа, роли в постели, где Наташа становилась смелее, и их близость становилась ещё богаче.