«Не могу поверить, что ты так быстро кончил, » — прошептала Катя, целуя меня в щёку. «Ты никогда не кончал так быстро». Она снова поцеловала меня и многозначительно добавила: «Ты о чём-то подумал?»

Моё лицо залилось румянцем, и она почувствовала моё смущение, прижав меня к себе: «Всё в порядке. Я хочу знать».

Я признался: «Ты уже знаешь о чём я подумал».

Она снова поцеловала меня, а потом добавила: «Можно я кое-что тебе скажу, и ты не будешь на это злиться?»

«Конечно», — ответил я, всё ещё продолжая нервничать.

«Я нахожу Марка очень привлекательным, очень мужественным, и, думаю, я хочу, чтобы он стал тем моим «единственным мужчиной»». Её слова прозвучали язвительным шёпотом, вызвав жестокое смущение и непреодолимое возбуждение.

Я не мог вымолвить ни слова, в голове было пусто, а в животе всё переворачивалось. Мне было трудно смириться с её признанием. Моя жена была готова, нет — жаждала — лечь в постель с другим парнем! Внезапно я почувствовал её губы на моих, и по моим венам разлилось невероятное возбуждение, которое передалось к моему члену. Моя любимая сказала: «Я люблю только тебя».

«Я тоже тебя люблю», — ответил я, целуя её в ответ и боясь представить, что произойдёт дальше.

На следующее утро выяснилось, что Марк ушёл в горы рано. Мы с Катей решили надеть купальные костюмы, намылиться и искупаться в озере. Вчера во время прогулки мы увидели ещё одну тропу, которая нас заинтересовала, и решили посвятить этот день её изучению.

Прежде чем мы начали собирать вещи, Катюша задала вопрос, с которого обычно начинается разговор: «Нам нужно поговорить о вчерашнем вечере?»

Каждый раз, когда заходила речь об этом, независимо от текущей обстановки, я не мог сдержать волнения — как и страха. Я выдавил из себя: «Я просто не могу поверить, что мы действительно стоим на пороге...» Моё сознание не находило варианта, как корректно закончить предложение.

«Я тоже не могу поверить», — мягко ответила моя жена.

«Ты уверена, что он тот самый единственный?» — спросил я, смущённый этим вопросом и ещё больше — его реальностью. Во мне боролись две противоположности - ужас той части фантазии накрывал настолько же, насколько я и наслаждался ею. Было трудно признать, что я хотел отступить и позволить другому мужчине обладать моей женой. В то же время это запретное подчинение также играло роль в более масштабном, сводящем с ума предложении.

Она покраснела. Разговор о выборе потенциального любовника был для нас в новинку. «Он высокий, мужественный, красивый, и мне кажется, что я ему понравилась».

Её слова были ошеломляющими, резкими и возбуждающими.

«Ты всем парням нравишься», — ответил я, почти не веря своим ушам.

«Он будет единственный, если ты хочешь, чтобы он был единственным», — ответила Катя, поправляя рюкзак на плечах.

«Мы в отпуске и далеко от дома», — услышал я свой голос как бы со стороны. «Не могу поверить, что я такой извращенец, раз даже рассматриваю такую возможность».

Катя наклонилась и поцеловала меня в щёку, погладив при этом мой живот. «Мы проходили через это столько раз, что я уже сбилась со счёта. Миллионы пар этим занимаются ежедневно. Ты не извращенец, я тебя таким не считаю». Она улыбнулась и добавила: «Ну, не такой уж ты и извращенец. Расслабься».

Я правда не знаю, откуда взялась эта моя мысль, не говоря уже о том, откуда взялся этот мой комментарий, но я сам услышал, как сам сыронизировал: «Предположим, я позволю тебе переночевать в его палатке, как он и просил, если ты будешь сегодня хорошо себя вести». В глубине души я понимала, что это уже вовсе не шутка, и по моей спине пробежал холодок от моего предсказания.

Несмотря на то, что разговор с самого начала был напряжённым, наш поход оказался весёлым. Мы оба продолжали осознавать, насколько нам понравилось это занятие, и сошлись во мнении, что нужно делать это чаще. «Нам нужно сделать это традицией», — настаивала Екатерина, и я был с ней полностью согласен, хотя и не был уверен, что это будет легко, учитывая, на каком удалении отсюда мы живём.

К сожалению, на обратном пути в наш лагерь Катя неудачно споткнулась и сильно подвернула лодыжку. Сначала я очень переживал за неё, но она быстро развеяла мои опасения.

«Я в порядке, почти», — сказала она, почувствовав мою панику. Казалось, она скорее смутилась, чем обиделась. Она вытерла ладони о шорты, чтобы стряхнуть с одежды пыль и грязь.

К счастью, это не стало концом похода, но я знал, что ей нужно отлежаться до конца дня. Она опиралась на меня, и мы, ковыляя, вернулись в лагерь, где я начал вслух проклинать себя за то, что не взял с собой аптечку. «Типичная ошибка новичка», — пожаловался я, вспомнив, что в наших рюкзаках не было ничего, кроме крошечных пластырей.

«Может, у Марка что-то есть», — предположила Катя, сохраняя позитивный настрой. Она посмотрела на меня с особым блеском в глазах, и я почувствовал уже знакомый комок в животе.

Марк вернулся ближе к вечеру и, казалось, притащил с собой дождевые тучи.

«Похоже, сегодня ночью будет гроза. Теперь вам обоим предстоят настоящие испытания походом». Прежде чем он успел продолжить, он заметил, что на Кате нет кроссовок и, без сомнения, догадался что у неё воспалена лодыжка.

«О нет. Ты упала, красавица?» — спросил он.

Я кивнул, отвечая за неё: «К сожалению, она просто оступилась. И, похоже, я был настолько беспечен, что забыл аптечку».

«Я тоже должна была о ней вспомнить», — добавила Катя, с любовью взяв на себя часть вины.

Марк ответил: «Кать, не волнуйся. Я могу для тебя могу это исправить».

Марк быстро поднял её с земли, направляясь к своей палатке. Катюшины глаза широко раскрылись,  и она с ужасом посмотрела на меня. У нас не было времени даже на то, чтобы обменяться взглядами, когда он развернулся. Её раненая, хрупкая ножка, казалось, помахала мне на прощание, подпрыгивая при каждом его шаге. В конце концов парень пригнулся и вошёл в свою большую палатку с моей женой на руках.

Именно тогда я услышал, как крупные капли дождя начали стучать по земле кемпинга, и не только услышал, но и ощутил на себе.

В этот момент я почувствовал себя таким униженным, как никогда, но одновременно моё сердце едва не разорвалось от странного, коварного возбуждения. Я стоял в панике, а дождь тем временем усиливался. Как в тумане, я в одиночестве вернулся в нашу палатку.

Я сидел там, и моими единственными собеседниками были погода и мои собственные безумные мысли. Моя жена была в палатке другого парня, и я не мог ни услышать, ни даже узнать, что там происходит! Того парня, о котором моя жена говорила вчера как о вероятном любовнике. Как же я мог допустить такое!?

Как раз в тот момент, когда я подумал, что у меня может начаться гипервентиляция, в моих мыслях начали преобладать пугающие и эротические образы. Я начал испытывать глубокое, почти непостижимое возбуждение вызванные моими представлениями о происходящем между моей дорогой женушкой и этим здоровяком Марком в соседней палатке. Я представил, как моя жена раздевается перед ним, как его большие чёрные руки исследуют её нежное белое тело, как он мягко сжимает её большие натуральные груди. Подчинится ли она его желанию переспать с ней? Станет ли она бороться с своим желанием? Захочет ли она противостоять сама себе - супружеские обязательства против сексуального помрачения? 

Нет, она слишком долго хотела испытать это чувство, слишком долго его подавляла в себе. Моя женушка собиралась поддаться своим страстям!

Я ощущал, как мой 12-сантиметровый пенис полностью затвердел от возбуждения, и не мог поверить в глубину своей извращенной фантазии, когда начал плавно и нежно стимулировать себя. Почему этот невыразимый момент так сильно захватывал и возбуждал меня?

Пытаясь уловить хоть какой-то намёк, хоть какой-то звук, хоть какой-то стон, я напряг слух. Всё, что я услышал, — это капли дождя, ударяющиеся о натянутую ткань нашей палатки. Это, казалось, продолжалось целую вечность - оглушительный дождь и моё мучительно истязающее одиночество.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что ситуация уже не может стать более сюрреалистичной, в нашей палатке раздался громкий треск, и ткань обвалилась прямо на меня. Всё произошло за долю секунды,  опоры нашей палатки не выдержали сильного напора дождя, и вскоре вода потоком хлынула в наше растерзанное жилище.

Я хватал ртом воздух, когда на меня обрушился холодный дождь, и вытащил себя из ненадёжного укрытия. Я стоял, не веря своим глазам, промокший до нитки. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти к большой и крепкой палатке Марка, в ужасе от того, что меня там ожидало. Я в отчаянии закричал, перекрывая шум дождя.

«Марк! Наша палатка развалилась, мне можно зайти?!»

На мгновение воцарилась тишина, а затем я снова позвал его по имени. «Марк!»

— Войди! — прогремел изнутри его голос.

Я не могу в полной мере объяснить, насколько оторванным от реальности я себя чувствовал в тот момент, когда моё промокшее тело вползло в чужую палатку и я увидел мускулистого чернокожего мужчину без рубашки и мою жену, до глаз скрытую общим с Марком одеялом, и её обезумевший от негодования и ужаса взгляд. Мне самому стало очень неловко от увиденного.

У меня пересохло во рту, когда Марк сказал: «Боже, Димон. Да, ты весь промок».

«Палатка наша развалилась. Согласен, ты был прав насчёт того, как я её криворуко собрал», — признался я, всё ещё чувствуя себя так, будто нахожусь во сне, где моя жена под покрывалом прижимается к другому мужчине. Невероятно!

Я огляделся и заметил, что внутри его комнатка намного просторнее нашей. Тусклое освещение фонаря создавал неповторимую атмосферу, и именно тогда я увидел кипу одежды. У меня внутри всё сжалось, когда я сверху рассмотрел безошибочно узнаваемые кружевные трусики и бюстгальтер, скомканные вместе с остальной одеждой.

«Ты в порядке?» — голос Катюши был тихим, обеспокоенным, но каким-то отстранённым. Её взгляд был затуманенным, как будто она погрузилась в свои размышления или, может, какие-то грёзы. Я не мог не задуматься о более глубоком смысле её вопроса, когда увидел, как шевельнулось одеяло и что-то явно под ним происходило.

«Наверное, да», — ответил я, всё ещё не в силах осознать, что она голая находится в такой близости к другому парню.

«Тебе нужно снять эту одежду, иначе ты простудишься», — как-то грустно и тихо сказала Катя.

Марк потянулся в угол, схватил полотенце и бросил его мне. В замешательстве медленно я стянул с себя мокрую рубашку и шорты, но оставила боксеры. В конце концов мне удалось завернуться в полотенце, и я почувствовал неизбежный укол от осознания того, насколько мой торс мал по сравнению с торсом Марка. Я не мог поверить в реальность происходящего. Если не считать случаев наркотического опьянения, это был, безусловно, самый непонятный момент в моей жизни.

Я почувствовал, что я помешал чему-то сексуальному, чему-то очень непристойному. Как ни странно, я услышал сам себя, как извинялся перед ними: «Извините меня за вторжение. Ничего теперь не поделаешь».

Катенька покраснела, а Марк улыбнулся и непринуждённо ответил: «Нет проблем, Димон. Я как раз закончил массировать лодыжку твоей жены, и мы как раз собирались познакомиться чуточку поближе».

Волосы моей жены были растрёпаны, а помада слегка была размазана. Она выглядела напуганной и расстроенной, но в то же время очень сексуальной, а её глазах искрились вызовом. При этом, она дрожащим голосом, но категорично произнесла. «Ты что, сошёл с ума?»

Я всё ещё чувствовал себя так, словно попал в какой-то странный сон, и ответил: «Я, правда, в бешенстве из-за того, что мне пришлось вас прервать».

Катюша улыбнулась и покраснела: «Я тоже».

Марк усмехнулся, и я не смог сдержать ухмылку, несмотря на абсурдность ситуации. Он заговорил своим глубоким голосом, который в этой комнате звучал властно и дразняще: «Ладно, теперь это не имеет значения. Давай продолжим с того момента, на котором мы остановились до того, как твой муж так грубо вмешался.»

Катюша покраснела и прикусила губу. Она делала так только тогда, когда была сильно возбуждена или смущена. Я с комом в горле наблюдал, как Марк взялся за край одеяла, которым они оба были укрыты, осторожно потянул его и стал обнажать невозможное. Под ним одно тело было крепким чёрным и мужским, другое — изящным белым и женским. Оба были полностью обнажены и пылали сексуальным желанием.

Когда я впервые увидел его, то не мог до конца осознать размер его мужского достоинства. Придаток Марка был длиной больше двадцати пяти сантиметров и таким же внушительным в толщину. Это был именно тот чёрный член, о котором часто фантазировала моя женушка, — внушительный мужской орган с двумя массивными яичками у основания. Ониксовая трубка блестела, и я уверенно различал, что на ней остались пятна от губной помады моей жены. Я пытался определить, когда же моё неверие в увиденное достигнет максимального предела, и мог гадать до конца вечера.

В смущённом изумлении я взглянул на мою прекрасную жену, как лихорадочном сне обнажённое тело Катеньки было столь знакомо, её большая завораживающая грудь с сосками твёрдыми как алмазы.

Она наблюдала за мной, когда я оценивал размер его достоинства, и в её глазах почти читалось удовлетворение от того, как я это принимал. Будто, в сложившейся ситуации, она теперь хотела, чтобы я увидел, какой он большой, как будто эта неоспоримая реальность оправдывала её экзальтированное поведение.

«Давай продолжим в том же духе», — сказал ей Марк.

Она почти с грустью отвела взгляд, пока я наблюдал за тем, как она медленно наклоняется. У меня самого глаза на лоб полезли от ужаса, когда я увидел, как она раздвигает губы и дразняще высовывает язык, чтобы обхватить головку огромного чёрного члена, лежащего перед ней.

Я потерял рассудок, когда увидел, как моя жена обхватывает губами огромный член другого мужчины, посасывая и целуя его по всей длине, в то время как её маленькая нежная рука сжимает его по окружности. Её крошечная белая ручка не могла обхватить его целиком, а обручальное кольцо насмешливо сверкало в свете фонаря, пока она ласкала его мужское достоинство. Моя жена при мне сосала член другому парню!

«Да, чёрт возьми, Катюня. Отсоси этот большущий член», — промычал Марк, схватив её за волосы одной рукой, а другую положив на её пухлую голую задницу.

После года фантазий, года нарастающего желания, невозможных признаний, это наконец-то произошло. Я не мог отвести глаз от этого зрелища, моё унижение было таким глубоким, каким я его ещё никогда не чувствовал, но моё возбуждение было настолько сильным, что я не мог припомнить ничего подобного.

Это продолжалось десять, двадцать минут — личное межрасовое порно, которое могло изменить всю жизнь. Марк запрокинул голову и наслаждался ртом моей жены. Екатерина боготворила его член, целовала его вдоль всей длины, сосала каждый сантиметр его мужского достоинства, прижимаясь к нему лицом, словно под чарами. Она была без ума от члена и отдавалась своей похоти. Её красивые груди свисали, когда она опускалась на колени у него между ног. Марк время от времени шлёпал её по заднице, подбадривая словами. Я погружался в пучину извращений, совершенно не реагируя на происходящее передо мной.

Как ни странно, я попытался вспомнить, когда Катя в последний раз делала мне минет, и понял, что это было в мой день рождения, два года назад.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что это никогда не закончится и что мы втроём навсегда останемся в этом запретном и эротичном состоянии, Марк заговорил. «Наклони сюда свои сиськи, детка».

Катюша быстро вскочила, почти как порнозвезда. Она сжала свои огромные груди и запрокинула голову, и я услышал, как Марк застонал. Я не мог поверить своим глазам, когда его массивные чёрные яички плотно прижались к стволу, головка члена раздулась, и струя за струёй сперма вырывалась наружу, забрызгивая подпрыгивающие грудки моей жены. Я в недоумении уставилась на то, как член Марка покрывал Катину грудь, как его сперма брызгала на её торчащие соски и стекала по изгибам её тела.

Я не мог отделаться от ощущения, что атмосфера внезапно стала первобытной, а в голове проносились странные мысли об альфа-самцах и метках на территории, пока я смотрел, как этот огромный чёрный член изливается на женщину, которую я люблю.

Марк улыбнулся и откинулся на подушку. «Чёрт возьми, Димон. У твоей жены невероятный ротик».

Катюшка густо покраснела и робко посмотрела в мою сторону. Туман в её глазах начал рассеиваться, как будто она возвращалась к реальности. Она неловко опустилась на колени, и я услышал свой собственный голос: «Катюша, иди ко мне».

Она подползла ко мне, вся в беспорядке и сперме другого мужчины. Она никогда не выглядела такой развратной, такой сексуальной. «Ты с ума сошёл?» — спросила она с искренней нежностью. Я покачал головой.

Она медленно просунула руку под полотенце, лежавшее у меня на коленях, и скользнула ею под боксерами.

Она обхватила мой твёрдый как сталь член и прошептала: «Ты такой твёрдый».

«А ты такая сексуальная», — прохрипел я.

Она тут же начала меня ублажать. Я не мог отвести взгляд от её груди, покрытой спермой, — это зрелище сводило с ума. Оно было слишком притягательным и извращённым, слишком сексуальным. Я начал терять контроль, и тогда моя жена добавила: «Я хочу его ещё трахнуть».

Я запрокинул голову и, постанывая, произнёс: «Я знаю». Я почувствовал, как тепло разливается по ткани моих боксеров, контрастируя с холодной влагой дождя. Когда мой оргазм утих, я в недоумении откинулся на пол палатки. Катенька лежала рядом со мной.

Она посмотрела на меня, протянула руку, и наши пальцы переплелись. Я не мог не вспомнить, что только что держали эти маленькие руки. Мы посмотрели друг на друга, и она широко улыбнулась. «Я буду любить тебя вечно».

«Я тоже тебя очень люблю», — ответил я, прежде чем послеоргазмическое расслабление погрузило меня в лихорадочную дремоту.

Я не знал, сколько часов прошло, но, когда я проснулся, буря, казалось, только усилилась. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где я нахожусь. Фонарь в палатке Маркса погас, и комнату окутала тьма.

Вдалеке гремел гром, и я сначала подумал, что это он меня разбудил. Я потянулся к жене, чтобы почувствовать тепло её тела, но наткнулся лишь на пустоту. И тут мне показалось, что я слышу её голос, и от этого у меня по спине побежали мурашки.

«О-о-о!»

«О-о-о! Да-а-а!!»

Внезапно в воздухе сверкнула молния, на мгновение осветив внутренности палатки и позволив мне впервые увидеть то, что я принял за лихорадочный сон.

Этого не может быть? Верно?

Бледная пухлая попка моей жены вздымается и опускается, а потом снова наступает темнота.

Гром оглушительно прогремел. Насколько близко был удар?

Ещё одна вспышка. Ещё один момент, когда можно увидеть то, чего не может быть.

Пара тяжёлых тёмных яичек шлепает по сочной женской попке. Массивный, мужественный, возвышающийся чёрный член устремляется вверх. Попка красивой женщины поднимается и опускается на нём, её пухлая киска растягивается и сжимается вокруг большого, погружающегося поршня.

Женские стоны пытались заглушить, пытались свести к шёпоту, но её наслаждение было слишком сильным. «Чёрт! Да-а-а! Он такой большооой!» Голос моей жены. Невозможно, этого не может быть. Этого просто не может быть.

Следующая вспышка грома прогремела ещё громче. «О боже! О боже-е-е!»

Мои глаза начали привыкать к темноте, а слух стал улавливать не только шум бури.

Звуки секса, эротические стоны обнажённых влажных тел, соприкасающихся в порыве страсти. Звуки удовольствия и табу.

Раздался властный мужской голос: «Тебе это нравится».

Женщина, которая почему-то оказалась моей женой, ответила: «Мне это так нравится».

«Скажи мне, что ты это любишь. Я хочу это услышать от тебя», — потребовал мужчина.

«Мне нравится твой большущий чёрный член», — как ни странно, ответила Катя. Я услышал её смешок, а затем звук громкой пощёчины. Она добавила: «Я всегда мечтала это сказать».

«Больше, чем тот, к чему ты привыкла, да?» — хотел знать Марк.

— Да-а-а, — пропела она.

Ещё одна вспышка молнии, ещё один быстрый, мучительный взгляд на реальность. Большое чёрное тело перевернуло белое женское тело на спину. Я видел, как её обворожительные ножки раздвинулись перед ним, а его большие яйца и тяжёлый чёрный член были готовы войти в неё в миссионерской позе. Я видел, как её изящные белые руки сжимали его ягодицы, а лак на ногтях и обручальное кольцо не позволяли мне думать ни о чём, кроме страшной правды.

Она громко застонала, когда он медленно вошёл в неё. Ещё одна вспышка молнии совпала с раскатом грома, и я увидел её растянутые половые губы, обхватывающие его огромный член, пока Марк мощно входил в мою жену. От реальности происходящего было не уйти. Марк трахал мою жену своим огромным членом, и она наслаждалась каждой секундой!

«О-о-о, Марк! Трахни меня!» — подтвердил Катин голос. Мой член напрягся, и мне стало ещё более стыдно.

Он хмыкнул, подначивая её: «Катюха. Ты сводишь меня с ума. Твоя замужняя киска — лучшая из всех, что у меня были.».

Катя застонала, когда темп их соития ускорился. Ещё одна вспышка молнии, и извращённое зрелище его тяжёлых чёрных яичек, ударяющихся о её бледную попку, сливается с звуками соприкосновения тел, которые эхом разносятся по палатке. В её криках, полных женского удовольствия, начали звучать нотки: «О-о-о! О! Марк-О-о-о! Я сейчас кончу — снова!»

У меня пересохло во рту, пока я смотрел и слушал, как более умелый мужчина в очередной раз доводит мою жену до пика оргазма.

«Сделай это, Кать. Кончи на моём большом члене!» — скомандовал он. Я заворожённо наблюдал, как её руки впиваются в его мускулистую спину, а пальцы ног сжимают одеяло под ними. Моя жена взвизгнула от мощного оргазма, который подарил ей её любовник: «О-о-о! Да-а-а! Я кончаю-ю-ю!! Я так сильно кончаю!!»

Я осознал, насколько невероятно возбудился мой собственный член, едва не испытав оргазм без физической стимуляции от того, чему я только что стал свидетелем. Мой член подпрыгивал в такт учащённому сердцебиению, но я не осмеливался прикоснуться к нему из-за страха, смущения и глубокого стыда.

Трудно передать, насколько унизительно наблюдать за тем, как другой мужчина доставляет твоей жене сексуальное удовольствие, о котором ты мог только мечтать. Тело Марка было мускулистым, он доминировал, а его член был намного больше и мощнее моего. Мне пришлось смириться с тем, что я наблюдаю за тем, как альфа-самец доводит мою жену до такого уровня удовольствия, которого я никогда не смогу достичь. Это было одновременно глубоко унизительно и на каком-то первобытном, естественном уровне глубоко возбуждающе. В этой палатке явно прослеживались роли мужественности и иерархии, и я знал, что, по крайней мере в этот момент, я был бета-самцом, которому предстояло наблюдать, как альфа-самец завоёвывает мою желанную самку. Это было как откровенный секс с самим собой, и, несмотря на негативные чувства, которые неизбежно возникали из-за моего подчинения другому мужчине, этот запретный акт притягивал меня так, что я не мог этого отрицать. Это было глубоко и беззастенчиво сексуально и жестоко в своей откровенности.

Марк стал замедлять свой пылкий темп, давая ей возможность полноценно испытать оргазм, в то время как Катя стонала и цеплялась за него, чтобы не рухнуть.

«Никто и никогда не доводил меня до оргазма так, как ты», — услышал я невероятный шёпот моей жены, а затем раздался звук, похожий на удар под дых, — это они стали целоваться. Я снова испытал приступ паники, не в силах поверить, что позволил этому случиться.

Марк снова начал двигаться, вставляя свой огромный член в киску моей жены и вынимая его, не заботясь о том, что я могу это видеть, и даже не подозревая об этом. Сомневаюсь, что его вообще волновало, что я не сплю. Позже я узнаю, что он на самом деле наслаждался моим присутствием и смаковал первобытное возбуждение, которое испытывал, как Катенька при мне изменяет мне с ним.

«Теперь моя очередь, детка», — хмыкнул он.

У меня внутри всё перевернулось, когда я задумалась над его словами. Не думаю, что я был готов к такому немыслимому поступку, но я не мог оторвать взгляд от их едва заметного секса.

Внезапно мне показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как вспышка молнии позволила мне увидеть их вожделение, и я испытал абсурдное облегчение, когда одна из них снова позволила мне заглянуть в их необузданную страсть.

Катюша обхватила своими сексуальными ножками поясницу Марка, пока он входил в неё. Теперь я слышал неразборчивый шёпот и чувствовал, как ускоряется темп их соития. Они выглядели такими пугающе эротичными вместе: чёрная мужская фигура врезается в белую, мягкую, женственную.

Его огромные яйца начали плотно прилегать к его торчащему члену-гиганту, а бледные пухлые ягодицы моей жены задрожали под его напористой чёрной кожей, пока её замужняя киска готовилась принять неизбежный залп плодородной спермы.

«Давай! Сделай это!» — воскликнула моя жена. «Я хочу это-о-о-го-о!!»

Внезапно в палатке раздался львиный рык, Марк захрюкал, а моя жена взвизгнула. Ещё один луч света позволил мне увидеть его целеустремлённые, властные толчки, сверкание обручального кольца, когда её нежные белые руки сжимали его большой чёрный зад, способствуя её внебрачному запредельному оплодотворению в присутствии её собственного мужа.

Я с ужасом наблюдал, как его большие яйца пульсировали и сжимались в такт его мощным толчкам, извергая поток за потоком его сперму глубоко в гостеприимное лоно моей жены. Он фактически заявлял права на её киску и чрево, покрывал её так, как я никогда не смог бы.

Это было слишком для моего разума, и я подавил собственный стон, почувствовав, как мой предательский член напрягся в оргазме под трусами. Как такое могло произойти?

Тишина, казалось, наполнила шатёр, буря утихла, словно утоление их желания успокоило даже природу. Единственными звуками были тяжёлое дыхание двух возлюбленных.

Я услышал довольный Катин голос: «Я раньше и не думала, что бывает так хорошо».

Марк ответил с уверенностью и чувством выполненного долга: «Теперь бывает. Ты тоже была чертовски невероятна».

Катенька вдруг начала ныть: «Мне всё же нужно вернуться к мужу».

«Я понимаю», — сразу же ответил он, перевернувшись на бок.

В панике я притворился спящим. Я ждал, едва сдерживая дрожь, пока не услышал, как моя только что оттраханная жена подползает обратно ко мне. Я чувствовал тепло её тела и движение подушки, когда она рухнула рядом со мной.

По моей коже побежали мурашки, когда я почувствовал её руку на своей груди, а затем услышал её приглушённый голос. Я не мог понять, знает ли она, что я не сплю, или просто выражает свои чувства мужу, который, по её мнению, бездействует.

«Я так сильно тебя люблю, Димочка. Спасибо тебе за ночь с Марком».

Я лежал неподвижно, и прошло всего несколько мгновений, прежде чем я услышал её тяжёлое дыхание во сне.

Я гадал, какие открытия преподнесёт мне дневной свет.

Конец.