1.

Это была обычная небольшая церковь в пригороде областного центра. Вечер уже опустился, за окнами стояла темнота, светили только лампы под потолком и несколько свечей на подсвечнике у алтаря. Служба закончилась полчаса назад, прихожане разошлись, дверь хлопнула в последний раз. В воздухе ещё висел лёгкий запах ладана и воска.

Отец Адриан — ему было тридцать восемь — сидел на стуле в ризнице за простым деревянным столом. На столе стояла пластиковая коробка с остатками просфор и бутылка кагора, из которой он разлил себе в обычный стеклянный стакан. Он отломил кусок хлеба, пожевал его медленно, глядя в одну точку.

Потом взял стакан и сделал глоток. Вино было дешёвым, церковным, слегка кислым. Он поморщился, но допил.

В голове у него крутились привычные, упрямые мысли:

«Тридцать восемь лет. Полжизни в семинарии и приходах. Я выбрал это сам, никто не заставлял. Но почему каждый вечер одно и то же? Сижу тут, жую хлеб, пью вино — и думаю не о Боге, а о том, как было бы, если бы всё сложилось иначе. Обычная семья, жена, дети, досуг по выходным, как у всех. Нормальная жизнь. А вместо этого — пустая церковь и я, который должен быть примером. Но я же человек. Почему я должен притворяться, что мне этого не хочется? Бог ведь создал и это желание тоже. Или я просто оправдываю себя?..»

Он поставил стакан, провёл рукой по волосам — они уже слегка редели на висках. Взгляд упал на пустые скамьи в зале, на старый телевизор в углу ризницы, который иногда включали для трансляций.

«Может, это и есть моя главная исповедь, которую я никому не скажу: я устал быть святым. Хочу просто быть живым».

Отец Адриан отломил ещё кусок просфоры, но не съел — просто покрутил в пальцах. В церкви было тихо, только где-то капала вода из неплотно закрытого крана в подсобке.

Он сделал ещё один глоток вина и тихо вздохнул.

2.

Отец Адриан всё ещё сидел за столом и смотрел в полупустой стакан с кагором. Тишина в ризнице была такой плотной, что он слышал тиканье старых часов в зале. Он потянулся за бутылкой, чтобы долить себе ещё немного — просто чтобы занять руки.

В этот момент он почувствовал лёгкое дуновение тёплого воздуха за спиной. Не сквозняк — что-то живое. Он обернулся, но никого не увидел. Только тени в углу.

Затем раздался тихий шорох ткани прямо за креслом. Он резко встал, сердце заколотилось в груди. И увидел её.

Она стояла в двух шагах позади него. Высокая блондинка с длинными волосами, падавшими на плечи. На ней была белая полупрозрачная накидка — лёгкая, почти невесомая, сквозь которую просвечивала белая комбинация, плотно облегающая тело. Ткань подчёркивала изгибы бёдер и груди. Ноги были босыми, кожа светлой, идеальной.

Она смотрела на него с мягкой, почти невинной улыбкой. Глаза были большие, голубые.

— Не бойтесь, отец Адриан, — произнесла она тихо, голосом мягким, как шёлк. — Я посланница. Пришла к вам как награда. За вашу верность. За то, что вы так долго держались.

Он замер. Голос пропал. Взгляд невольно скользнул вниз — по тонкой ткани, по тому, как комбинация обтягивала тело, по ногам.

Она сделала шаг вперёд, обошла стол и, не спрашивая, села на него прямо перед ним. Накидка слегка распахнулась. Она раздвинула ноги — медленно, уверенно. Под комбинацией ничего не было. Он увидел всё: гладкую кожу, розовые губы, уже слегка увлажнённые.

Адриан отступил на шаг и упёрся спиной в стену. В голове воцарился хаос.

«Это сон. Галлюцинация от вина. Или... или правда? Господь посылает испытание? Но зачем так... так откровенно?»

Она наклонилась чуть ближе, положила ладони на стол по обе стороны от себя. Комбинация задралась ещё выше.

— Вы ведь хотели быть живым, — прошептала она, словно читая его мысли. — Вот я. Возьмите свою награду.

Её рука потянулась к его руке, мягко коснулась пальцев. Тёплая. Настоящая.

3.

Отец Адриан стоял, прижатый спиной к стене, и не мог отвести взгляд. Её ноги были раздвинуты, комбинация задралась высоко, обнажая гладкую, уже влажную вульву. Тёплый запах её тела смешался с остатками ладана в воздухе. Руки его дрожали.

Она улыбнулась шире, заметив его замешательство, и слегка пошевелила бёдрами, приглашая.

— Выпейте со мной, отец Адриан, — прошептала она. — Это же ваше вино. Освящённое.

Он сглотнул. Голос вернулся хриплым шепотом.

— Я... я могу предложить вам. Кагор.

Словно в трансе, он оторвался от стены, взял со стола чистый стакан из шкафчика рядом и налил из бутылки — щедро, почти до краёв. Вино плеснулось тёмно-красным. Он протянул стакан ей, не глядя в глаза, боясь утонуть в них.

Она взяла стакан, пальцы коснулись его пальцев — намеренно задержавшись. Сделала глоток, потом второй. Вино оставило след на её губах, она облизнула их медленно.

— Вкусно, — сказала она. — Но я хочу поделиться по-другому.

Не отрывая от него взгляда, она наклонила стакан и медленно вылила остатки кагора себе между ног. Тёмная струя потекла по гладкой коже, по губам вульвы, капая на стол. Вино смешалось с её собственной влагой, блестя на свету свечей.

Адриан замер, дыхание перехватило.

Она поставила пустой стакан в сторону, обеими руками взяла его за голову — мягко, но уверенно — и прижала лицом к себе.

— Пейте, — прошептала она. — Пейте меня.

Его губы коснулись тёплой, влажной плоти. Вкус кагора — кислый, терпкий — смешался с её солоноватым, мускусным вкусом. Он вдохнул глубже и, не в силах сопротивляться, начал лизать. Сначала неуверенно, потом жаднее. Язык скользил по губам, по клитору, собирая вино и её соки. Она тихо застонала, пальцы впились в его волосы, направляя.

Адриан потерял счёт времени. Руки его обхватили её бёдра, прижимая ближе. Он лизал глубоко, проникая языком внутрь, потом возвращался к клитору, посасывая его. Она извивалась на столе, комбинация совсем задралась до груди, обнажив соски.

Её стоны стали громче, бёдра сжались вокруг его головы. Она кончила быстро — резко, с тихим криком, тело задрожало, влага хлынула сильнее.

Когда она отпустила его, он поднялся, лицо блестело от вина и её соков, дыхание тяжелое.

Она сползла со стола, опустилась на колени перед ним. Руки потянулись к его рясе, расстегнули пояс, задрали ткань. Член его уже стоял твёрдо, вырвавшись наружу.

— Теперь моя очередь, — сказала она и взяла его в рот.

Губы обхватили головку, язык закружил вокруг. Она заглатывала глубоко, до горла, потом выпускала, посасывая. Руки гладили яйца, одна пальцем массировала основание. Адриан опёрся о стол, голова запрокинулась. Он стонал тихо, боясь, что звук разнесётся по пустой церкви.

Она работала ртом ритмично, то быстро, то медленно, глядя на него снизу вверх. Он чувствовал, как приближается оргазм, тело напряглось, но она внезапно остановилась, выпустила его изо рта и медленно провела языком по всей длине в последний раз. Член пульсировал, но не излился.

Они оба тяжело дышали. Она поднялась, поцеловала его в губы — он почувствовал свой вкус на её языке.

— Это только начало, — прошептала она.

4.

Поцелуй прервался, но они не отстранились. Она повернулась спиной к нему, опёрлась руками о стол и сильно прогнула поясницу. Тонкая комбинация задралась до талии, обнажив округлые, упругие ягодицы. Кожа её была горячей на ощупь, гладкой, как шёлк. Адриан стоял сзади, член напряжённый, пульсирующий после её минета — головка блестела от её слюны, вены набухли. Он провёл ладонями по её бёдрам, почувствовал лёгкую дрожь под пальцами, потом взял её крепче и вошёл одним уверенным толчком.

Она была невероятно горячей внутри — влажной, тесной, обволакивающей его полностью. Стенки пульсировали, сжимаясь в ритме его движений, словно живое существо. Он ощутил каждый миллиметр: скользкую влагу, тепло, лёгкое сопротивление в глубине. Замер на мгновение, наслаждаясь ощущением полной заполненности, потом начал двигаться — медленно, выходя почти до конца и входя снова, чувствуя, как головка трется о её внутренние складки.

Она подалась навстречу, ягодицы прижались к его бёдрам с мягким шлепком. Стоны её были низкими, гортанными, вибрировали в воздухе ризницы. Адриан ускорился: бёдра хлопали о её кожу, звук влажный, ритмичный, эхом отражался от стен. Одна рука его скользнула вверх по спине, собрала длинные светлые волосы в кулак и слегка потянула — она выгнулась ещё сильнее, шея обнажилась. Другая рука легла на бедро, раздвигая ноги шире. Он чувствовал, как её тело отвечает: влага текла обильнее, капая на стол, коктейль запахов усилился.

В порыве он толкнул её сильнее — бутылка кагора качнулась на краю стола, упала набок, но осталась лежать, не разбившись. Вино медленно вытекало тонкой струйкой по деревянной поверхности, тёмное пятно расползалось рядом с её рукой.

Через несколько минут она повернулась лицом к нему, легла на стол спиной и раздвинула ноги широко, приглашая. Комбинация сползла с плеч, обнажив полную грудь с затвердевшими сосками. Она гибко закинула ноги ему на плечи — словно гимнастка, пятки упёрлись в его спину. Он вошёл снова, теперь глядя в её голубые глаза, полуприкрытые от удовольствия.

Поза открывала её полностью: он входил глубже, чем раньше, чувствуя, как упирается в самую глубину. Каждый толчок отдавался в нём волной — её тепло обжигало, стенки сжимались ритмично, влага хлюпала тихо при движениях. Он навис над ней, опираясь руками по обе стороны от её головы, пот стекал по вискам. Двигался мощно, чувствуя, как яйца шлёпают о её кожу.

Периодически она сводила ноги — инстинктивно, сжимая его бёдра, усиливая давление внутри, делая её ещё теснее. В такие моменты он замедлялся, одной рукой находил её клитор — набухший, скользкий от соков и вина — и массировал его круговыми движениями, надавливая пальцем. Она вздрагивала, дыхание срывалось. Пальцы другой руки скользнули ниже, к анусу — он помассировал тугой вход нежно, кругами, слегка надавливая, чувствуя, как она напрягается и расслабляется под прикосновением.

Её тело реагировало сильно: бёдра дрожали, стоны становились выше, но она не доходила до оргазма — только ближе, ближе, балансируя на краю. Адриан чувствовал, как его собственное напряжение нарастает — член пульсировал внутри неё, но он сдерживался, продлевая это сладкое мучение.

Стол скрипел под ними ритмично, свечи в зале мерцали, отбрасывая танцующие тени на их сплетённые тела. Запах вина, пота, секса и ладана висел тяжёлым облаком в ризнице.

5.

Они не остановились. Она всё ещё лежала на столе спиной, ноги широко раздвинуты, тело блестело от пота и остатков вина. Комбинация скомкалась вокруг талии, накидка валялась на полу. Адриан стоял между её бёдер, член твёрдый, покрытый её соками, пульсирующий от напряжения. Он провёл головкой по её вульве — она вздрогнула, но потом кивнула, глаза полны желания.

— Возьмите меня туда, — прошептала она, пальцем коснувшись своего ануса. — Полностью.

Он взял остатки кагора с разлитой бутылки — вино стекало по столу — и смочил пальцы, потом её вход. Она была тесной, горячей, кожа вокруг ануса слегка подрагивала под его прикосновениями. Он помассировал кругами, расслабляя, потом ввёл один палец — медленно, чувствуя сопротивление, потом расслабление. Она выдохнула тихо, бёдра раздвинулись ещё шире.

Адриан приставил головку к анусу и вошёл — осторожно сначала, только головка, потом глубже. Ощущение было невероятным: тугое, обжигающее кольцо сжимало его плотно, почти болезненно приятно, стенки внутри горячие, бархатистые. Он двигался медленно, давая ей привыкнуть, чувствуя каждый миллиметр — как она сжимается и расслабляется вокруг него. Влага от её вульвы стекала ниже, смазывая всё.

Одной рукой он нашёл её клитор — набухший, чувствительный — и начал массировать круговыми движениями, надавливая. Пальцы другой руки скользили по вульве: раздвигали губы, входили неглубоко, собирая её соки, потом возвращались к клитору. Она стонала громче, тело извивалось на столе, грудь поднималась тяжело.

Он ускорился: толчки стали глубже, ритмичнее, яйца шлёпали о её кожу. Анус сжимал его сильнее с каждым движением, ощущение тесноты доводило до края. Пальцы его не останавливались — массировали клитор быстро, два пальца входили в вульву, имитируя толчки, третьим дразнили вход.

Она не выдержала: тело напряглось, бёдра сжались вокруг его руки, анус пульсировал вокруг члена. Она кончила сильно — с долгим, приглушённым стоном, влага хлынула из вульвы, тело задрожало в судорогах. Он почувствовал каждый спазм внутри неё, как волны сжимали его.

Адриан вышел медленно — член блестел, напряжён до предела. Она сползла со стола, опустилась на колени перед ним, взяла его в рот снова — жадно, глубоко. Руки гладили основание, одна массировала яйца. Она смотрела вверх, глаза блестели.

Он не продержался долго: тело напряглось, он вынул член из её рта и кончил — сильно, пульсируя. Первая струя попала на её лицо — на щёку, губы, вторая в открытый рот, она поймала языком, остальное разлетелось по подбородку и шее. Она проглотила то, что попало в рот, облизнула губы, потом провела пальцем по лицу, собирая остатки и отправляя в рот.

Они тяжело дышали. Она поднялась, прижалась к нему, лицо всё ещё блестело от его спермы.

— Теперь поблагодарите Бога за это, отец Адриан, — прошептала она ему на ухо, голос мягкий, но требовательный. — За меня. За этот дар.

Он кивнул, всё ещё в тумане, и начал приводить одежду в порядок. Она улыбнулась, отступила шаг назад, наблюдая.

6.

Отец Адриан стоял у алтаря, одежда уже была приведена в порядок — ряса застёгнута, пояс затянут. Лицо его горело, тело ещё дрожало от недавнего оргазма, но в глазах появилось странное умиротворение. Он сложил руки на груди и начал молиться — тихо, но искренне.

— Господи... — прошептал он. — Благодарю Тебя за этот дар. За то, что Ты послал мне её. За то, что позволил почувствовать... жизнь. Прости меня, если это грех, но я чувствую Твою милость. Спасибо за этот чудесный, невероятный подарок...

Голос его был твёрдым, полным благоговения. Он не замечал — или делал вид, что не замечал, — как она бесшумно последовала за ним. Она опустилась на колени под передней скамьёй, прямо у его ног, скрытая в тени. Ряса слегка приподнялась, и её губы снова нашли его член — уже полувялый после предыдущего оргазма, но быстро твердеющий под её тёплым, умелым ртом.

Она работала медленно, почти нежно: губы скользили по всей длине, язык кружил по головке, одна рука массировала основание. Адриан продолжал молиться, но голос его слегка дрогнул — дыхание участилось, на лице появилось блаженное выражение. Он стоял неподвижно, глаза закрыты, губы шевелились в словах благодарности.

Она ускорилась незаметно: заглатывала глубже, посасывала сильнее. Он кончил тихо — второй раз за вечер, менее обильно, но сладко: тело напряглось, он выдохнул еле слышно, сперма излилась в её рот. Она проглотила всё, облизала чисто и... исчезла.

В один миг её просто не стало. Ни шороха, ни тепла — только пустота под скамьёй. Адриан открыл глаза, закончил молитву, перекрестился и поцеловал крест на алтаре. Он поднялся, огляделся — церковь была пуста, свечи догорали, тишина вернулась.

Он сделал шаг назад, всё ещё в лёгком тумане. И тогда откуда-то из пространства — то ли из угла, то ли из его собственной головы — донёсся ровный, бесстрастный голос, лишённый всякой интонации, словно синтетический:

— Ох уж эти блондинки.

Адриан замер. Он резко обернулся, но никого не увидел. Только тени. Только пустые скамьи.

Он провёл рукой по лицу, усмехнулся слабо — неясно, себе или кому-то ещё.

«Показалось? Или... правда?»

Церковь снова погрузилась в тишину. Он выключил свет в ризнице, запер дверь и ушёл, оставив за собой лёгкий запах вина, ладана и чего-то запретного.